Plantslaughter

Окумура и Нииджима вели Сумире под руки, словно пара библейских ангелов. Нииджима почти не изменилась: коротко подстриженные волосы, уверенный алый взгляд. Школьная форма давно уступила свое место кожаным пиджакам и узким джинсам. Даже два года учебы на криминалистике не смогли поменять её чувство стиля. У Окумуры, наоборот, от школьной формы сохранилась только любовь к розовому. Она всегда отдавала предпочтение элегантности. Акечи хорошо помнил её костюм в Метаверсе: и жилет с иголочки, и шляпу с пером. Не сказать, чтобы её одежда в реальном мире совпадала с Метаверсом, но сходств в стиле было достаточно, чтобы Акечи точно никогда не забыл, с какой дьявольской точностью Окумура орудовала топором. В юбке, кружившейся чуть выше колен, она прошла в квартиру Акиры. Все её внимание было на Анн. Анн кратко заключила её в объятья, прежде чем повернуться к главной героине этого вечера. Сумире была одета в однотонные красную юбку и черную водолазку. Акечи смутно вспомнил, что именно этот наряд они вместе подобрали на прогулке после кафе с крепами. Он хорошо подчеркивал красный цвет её волос, пряди которых были аккуратно убраны заколками. “Вот это троица”, подумал Акечи, поднимаясь на ноги. Троица женщин, которые всегда стояли на своём, не склоняясь ни перед чем. Троица женщин, которую теперь окружили все остальные Фантомные Воры. Стоило Сумире улизнуть из хватки Анн, как её подхватил и поднял в воздух Рюджи. – Вот она, наша чемпионка! – прокричал Рюджи. Футаба подхватила его радостный вопль, почти переходя на йодль. Она хватала Сумире за ноги, размахивая телефоном, из динамиков которого на полную громкость играла британская песня о чемпионах. Юске уже склонился над своим скетчбуком, то и дело поднимая глаза на остальных, бормоча что-то про важность запечатления момента. Моргана носился между ног Рюджи, как попрыгунчик, и кричал одновременно с ним. Нииджима покачала головой, поймав взгляд Окумуры. – Ты так её уронишь, Рюджи, – заметила Нииджима, обхватывая талию Сумире руками и забирая её у Рюджи. – Ну-у, Макото, я бы ни за что не уронил Сумире! Я бы себя за такое не простил! – Рюджи остановился на том, что просто обнял Сумире за плечи одной рукой. – Поздравляю, Сумире, – тихо донеслось со стороны Акиры. Сумире улыбнулась, её глаза заблестели. – Спасибо, Акира. Пока она ёрзала под весом руки Рюджи, Акечи подметил странное напряжение в её плечах. – Наша Сумире заявляет о себе миру, – вполголоса произнесла Окумура. Несмотря на общую шумиху, её слова донеслись до всех. Акечи задумался, насколько долго он сможет оставаться в стороне. Не настолько, насколько ему бы хотелось. – Ну конечно! Она так трудилась! – Анн закинула руку на плечи Сумире с другой стороны. Теперь в почетной страже состояли не Нииджима и Окумура, а Рюджи и Анн. – Да! Сумире прям долго гриндила! – под громкую песню Футабы толпа Воров прошла в комнату и посадила Сумире на стул в самом центре. Акечи пересекся с ней взглядом. Она улыбнулась ему той самой неловкой улыбкой, которую он часто видел ранним январем, когда душевные раны, нанесенные Маруки, ещё были свежими. Акечи нахмурился, сморщив лоб. Почему эта улыбка вернулась? Он сдвинулся с места, наклонившись вперед и скрестив ноги. – Поздравляю, – пробормотал он. До того, как он успел сказать что-либо ещё, Рюджи шлепнул открытку на стол прямо перед Сумире. Акечи и Сумире выпрямились в своих сиденьях. Момент был упущен. Вся компания собралась за столом, как в старые добрые времена. Конечно, Акечи был полноправным членом Воров всего лишь два коротких периода, каждый едва ли по месяцу, но даже в нём просыпалась ностальгия от такого вида. На него нахлынули воспоминания о том, как он стоял позади Акиры, разглядывая из-за его плеча планы по проникновению в Казино Саэ и Лабораторию Маруки. Задумавшись, Акечи почти пропустил момент, когда Акира опустился на соседнее сиденье. Он понял это, когда почувствовал чужое тепло. Акечи не собирался поворачивать голову. Ему не нужно было смотреть на Акиру, чтобы понять, что тот сел рядом с ним на диване. Внимание Акечи оставалось на Сумире. Сумире, которой по какой-то причине было трудно улыбаться. Она делала это через силу, приподнимая уголки губ в вежливой, но ненастоящей улыбке. Акечи научился распознавать её почти так же хорошо, как и обманчивые улыбки Акиры. Он задумался над тем, в чем может быть причина. Нииджима и Окумура не могли ей ничего сделать. Может, они бы могли навредить Акечи, но точно не Сумире. Акечи внимательно окинул взглядом всех Воров: кажется, большинство ничего не заметило. Акира ненадолго нахмурил брови, но его очки прятали любую правду, которую могли выдать глаза. Окумура тоже казалась встревоженной: она теребила юбку руками, старая привычка, от которой, Акечи до этого ошибочно полагал, она давно избавилась. На удивление, единственной, кроме него, кто заметил странность в Сумире, была Нииджима. Она то и дело поворачивалась к ней, как будто хотела что-то спросить, но так и не могла подобрать момент. Акечи оперся о подлокотник дивана, наклонив голову на ладонь. Ему предстояло разгадать загадку. Как жаль, что его лучшими зацепками, судя по всему, были Нииджима и Окумура. Ему была ненавистна мысль о том, что придется с ними поговорить, но ему также… не нравилась мысль о том, что Сумире чувствует себя неуютно. Для Акечи это была нежелательная перспектива. Почти настолько же нежелательная, как расстроенный Акира. После всего, что было, Сумире заслуживала лучшего. Она заслуживала счастья. И если её что-то расстроило, то Акечи собирался разобраться в случившемся. Даже если это означало, что нужно поговорить с Нииджимой или Окумурой. Теперь вопрос в другом: как поговорить с одной из них? Тот факт, что в комнате было много людей, еще не означал, что начать диалог наедине легко. Ещё сложнее было найти уединенное место и убедиться, что Сумире случайно не подслушает. Акира ушел с дивана, а остальные столпились вокруг стола: благодаря этому ускользнуть стало проще. Юске тут же занял его место, забирая у Акиры возможность последовать за Акечи. Художник положил свой скетчбук на стол, с широкими глазами наблюдая следующую картину: Рюджи и Анн, с видом и болтовней настоящих конферансье, подводили Сумире к тому, чтобы она заглянула в открытку. Акечи игнорировал тяжесть внимания Акиры на себе. Если он сейчас отвлечется, то он остановится и задумается о том, что творит. Размышления никогда не приводили ни к чему хорошему в его планах. Хотя в этом, он, конечно, никому не признается. – Смотри, мы все её подписали! – воскликнул Рюджи, хлопая Сумире по спине. Она даже не дернулась, со смехом пальцами проводя по открытке. Акечи вспомнил, что подписал её на недавней встрече за крепами, куда в начале недели его заставила пойти Анн. Она размахивала открыткой перед его лицом и тыкала ей в него, пока он не согласился написать короткое пожелание в нижнем углу. Тогда он посчитал это пустой тратой времени. Что есть открытка, если не бессмысленная банальность? Он ни разу в жизни не получал открыток. Разумеется, он ещё и с особой яростью хранил втайне каждый день рождения и каждое празднование, чтобы ни один незнакомец не мог вторгнуться в его личное пространство. Даже Акира не знал. Но теперь, когда Сумире раскрыла открытку, её глаза загорелись. Улыбка стала менее пустой. Не намного, но стала. Она провела пальцами по страницам, читая каждое из множества посланий, оставленных Ворами. Она расчувствовалась и её глаза сощурились. – Поздравляем, Сумире! – сказала Анн, обнимая девушку, – Мы с нетерпением ждем дня, когда мы увидим, где ты окажешься! И перед тем, как мы отпустим всех… Я попросила одного из коллег сделать для тебя видео-подборку лучших моментов! Акира! – Ах! – Сумире проморгалась, резко поднимая голову от открытки. Акира зашевелился, длинной рукой включая телевизор. Экран замерцал, показывая замерший кадр с Сумире. Акечи не обратил на это никакого внимания. Он проскользнул позади Футабы и встал рядом с Нииджимой, которая тоже игнорировала экран. Она проследила за ним взглядом, скосив глаза вбок, примериваясь к его намерениям. Акечи выжидал момент, сложив руки на груди. Он не собирался ничего говорить, пока Воры не начнут комментировать видео. Он знал, что они не смогут хранить молчание до самого конца. Две секунды спустя, Футаба и Рюджи доказали его правоту, начав бесперебойно комментировать выступление Сумире. Ещё секундой позже к ним присоединился Юске, умоляя отмотать видео назад, чтобы он мог “запечатлеть славу последней дуги Сумире”, а Анн не дала Акире сделать этого. Акечи прождал ещё секунду и после этого, не отводя взгляда от телевизора, задал вопрос: – Что-то случилось по пути сюда? – Хмм, – Нииджима тоже не отвлекалась от экрана, где Сумире делала сальто, – Ничего необычного. Машину вела я, хотя хотела Хару. Акечи был наслышан о легендарных навыках вождения Хару от Акиры. Про себя он решил, что это к лучшему. Вслух он этого не повторит. – Тогда, может, что-то случилось во время перелета? – Акечи сделал усилие, чтобы оставить руки скрещенными на груди. Старая привычка заставила его хотеть поднести ладонь к подбородку, но он устоял. Нииджима покачала головой, говоря вполголоса на фоне остальных Воров: – Насколько я знаю, нет. Но что-то было не так на протяжении всей дороги сюда. Я хотела поговорить с Хару об этом, но не получилось. Что бы ни произошло, это случилось до того, как мы её встретили. Акечи медленно кивнул. Возможно, что-то было после соревнований? На экране Сумире улыбалась, но Акечи лучше других знал, насколько легко было просто притвориться. Сама Сумире сидела между болтающими Рюджи и Анн, зажато сгорбив плечи. Даже они начинали понимать, что что-то не так. Должно быть, Сумире это почувствовала, так как она ярко улыбнулась, легко обвивая плечи Анн одной рукой. – Спасибо, – тихо сказала она. Это утешило Анн и Рюджи; это не успокоило Акечи. – Если бы ты мог поговорить с ней… – прошептала Нииджима. – Я? Почему не Акира? Нииджима Взглянула на Акечи. Ей далеко до сурового взгляда Саэ, но, черт возьми, получилось достаточно похоже. – Сумире нравится Акира, но равняется она на тебя. Если она и расскажет хоть кому-то, то этим кем-то будешь ты. Акечи открыл рот, чтобы возразить. Эмоциональной поддержкой занимался не он, а Акира. Он был в этом хорош по отношению ко всем, кого только встречал. Это – часть причины, по которой Акечи отказывался полагаться на Акиру. Акира помогал всем, и Акечи не собирался нагружать его ещё сильнее, что… – Ладно. Но я ничего не гарантирую. – Я верю, что у тебя получится, – бесцеремонно кивнула Нииджима. Фильм подошел к концу. Он оказался весьма коротким. Акечи ощетинился. За кого Нииджима его принимает? Говорит ему такие вещи. Ещё и сказала, что доверяет ему в этом. Странное решение, учитывая, что они совсем не общались за эти последние несколько лет. Акечи потер лоб, чтобы отогнать противоречивые мысли, отходя в сторону и скрываясь на краю этого круга друзей. Это не имело никакого значения. Нииджима не имела никакого значения. Что имело значение, так это Сумире. Вот что было важно, в конце концов. От Нииджиимы он получил информацию, которую хотел, и теперь с этим можно было работать. – Узрите! – объявил Китагава в конце видео, разворачивая скетчбук, чтобы показать всем Сумире в процессе прыжка, – Поэзия в движении! – Ох, Юске, это слишком мило с твоей стороны, – ответила Сумире, – Правда, вы все чересчур добры. Организовали всё это ради меня… – Ты наша подруга, нерд, – широко улыбнулась Футаба, тыкая Сумире в щеку, – Как будто бы мы не поддержали тебя в твоих победах! – И все же, вам не стоило… – Сумире посмеялась, закрывая глаза. – Мы хотели показать, что ценим тебя, – тихо вставил Акира. Его низкий голос прорезался сквозь хаос, успокаивая какофонию. Даже Акечи замер, чтобы послушать, – Что бы ты ни делала, ты наша подруга, и мы хотим радоваться твоим достижениям. – Спасибо, Акира, – плечи Сумире расслабились на миллисекунду, – Ребята, спасибо вам всем. Но раз это вечеринка, то почему бы нам не… я не знаю, не начать веселиться? – О да! – Рюджи хлопнул себя по рукам, – Время поиграть во что-нибудь! – Марио Карт! Марио Карт! Сумире играет первая! – Футаба, мы не- Футаба проигнорировала протесты Анн и пошла напролом к телевизору, Рюджи двинулся за ней следом. Китагава перевернул страницу скетчбука и начал быстро намечать эскиз, пока Нииджима качала головой. Воцарился хаос, и Акечи держался в стороне, наблюдая и выжидая нужного момента. Час спустя, после того как Сумире давным-давно передала контроллер Нииджиме, пока Окумура обсуждала свою новую сеть кафе с Акирой, Акечи поймал свой момент. Или, вернее сказать, Сумире поймала свой. Остальные были увлечены своими делами: рисование, болтовня, игры. Сумире тщательно огляделась вокруг и, убедившись, что все заняты, выскользнула из входной двери. Акечи, сидевший на диване и наблюдавший игру в Марио Карт после того, как ему запретили брать контроллер, подождал мгновение и проследовал за ней. Поздним вечером Леблан был пуст. Старший Сакура уже давно ушел домой заниматься тем, чем бы он там ни занимался, так что только одна из ламп в кафе все еще светила. Сумире уже достигла двери к тому моменту, как Акечи добрался до нижней ступеньки лестницы. – Уже уходишь? – тихо окликнул он. Сумире остановилась, её рука замерла на двери. Она молчала, пока Акечи беззвучно шагал к ней, пересекая кафе. – Знаешь, тебе необязательно оставаться. Я постоянно ухожу рано. – Я – не ты, – Сумире ответила и поморщилась, – Ах, Акечи, я не это имела- Акечи отмахнулся от неё, вставая рядом. – Я весьма рад. Одного меня более чем достаточно для этого мира. На удивление, она не засмеялась. Может, и не настолько на удивление. По какой-то причине Сумире всегда нравился Акечи. Он понятия не имел почему. К тому же, Акечи полагал, что ранний уход Касуми из жизни оставил шрамы, о которых Сумире бы не хотела вспоминать. – Акечи. – Да, Сумире? – он наклонил голову вбок. – Я в порядке, – соврала она и затем съежилась, когда Акечи медленно поднял бровь, – Честно, я- Я буду в порядке. Просто… странное настроение. Странное настроение, сказала она. Произошло бы это тогда, когда Акечи был в старшей школе, он бы оставил все так. Ушел от неё и ничего не сделал бы. Но после всего, после того, как он узнал Сумире ближе, делать так ощущалось… не то что неправильно. Лицемерно. После всего, что Сумире сделала для него. – Я обнаружил, что прогулки помогают мне проветрить голову, – вместо этого мягко сказал он, – И я уверен, что остальные не будут против, если мы ненадолго отлучимся. Сумире посмотрела в окно. Закат навис над Йонген-Джаей, и огни магазинов ярко горели на фоне растущего мрака. Прохожие прижимали воротники и куртки ближе к себе, поздний осенний ветер нещадно кусал их за лица. Просто ужасный день для прогулки. Ни Акечи, ни Сумире не захватили с собой пальто, оба были одеты не для уличной погоды. Колени Акечи болели после всех приготовлений для вечеринки. Он знал, что пожалеет об этом. Но Сумире выглядела такой чертовски благодарной со своими широкими глазами на мокром месте, будто она вот-вот расплачется. – Спасибо, Акечи, – поблагодарила она. – Не благодари меня, – пробурчал Акечи. Он протянул ладонь над рукой Сумире, хватаясь за ручку двери, – По возвращению тебя будет ждать допрос. Сумире рассмеялась. Чистоту звука запачкали подступающие слезы. – В этом все они. Ты знаешь это лучше меня. – Я в этой семье проблемный ребенок. Конечно, я знаю, – раздраженно выдохнул Акечи, качая головой. Они вышли на улицу, где завывал пронизывающий ветер. Акечи задумался, насколько же плохой погода будет зимой, если сейчас уже было так холодно. Сумире захлопнула за ним дверь, останавливаясь под навесом Леблана. – Если бы Анн это слышала, она бы сказала что-нибудь про негативный разговор с самим собой. – К счастью, Такамаки здесь нет. Так что я могу ворчать, сколько захочу, – Акечи посмотрел по сторонам перед тем, как повернуть направо. Сумире поравнялась с ним, сложив руки на груди и шагая в такт. Они двигались по закоулкам, заворачивая то тут, то там. Сумире закусила губу. Было очевидно, что её что-то беспокоило, но Акечи понятия не имел, что именно. Рядом промелькнула клиника, которую вечно рекомендовал Акира, и несколько пожилых жителей Йонген-Джаи. С их стороны доносилось хихиканье, когда Сумире и Акечи проходили мимо них. Акечи засунул руки поглубже в карманы. Что бы сделал Акира? Подождал бы, пока Сумире не расколется? Отвел бы её куда-то? Акечи осознал, что он вообще не представляет, что делает. Ему не хватает опыта. Возможно, ему стоило просто позволить Акире со всем разобраться. Нет. Если он собирался быть хорошим соперником Акире, тогда Акечи должен был… должен был справиться и с этим. К тому моменту, как Акечи вновь открыл рот, их прогулка длилась уже десять минут: – Ты хочешь поговорить об этом? – Хм? – Сумире моргнула, выныривая из своих мыслей. Её юбка развевалась по ветру, хлестая по её коленям и по коленям Акечи. Её волосы были в полном беспорядке и больше напоминали крысиное гнездо. Акечи не хотел думать о том, как сейчас выглядели его собственные волосы. – О том, что тебя беспокоит. Что-то случилось на соревнованиях? У твоей семьи все в порядке? Твой отец наконец решил уйти на пенсию и стать фермером, как он угрожал всем сотрудникам почти каждый день? Сумире фыркнула от смеха. – С моей семьей всё хорошо. И мы оба знаем, что папа скорее съест целый перец чили на камеру, чем станет фермером. Они оказались на перекрестке, замедляя шаг и останавливаясь. Перед ними мчались машины. Взгляд Акечи скользил по проезжающим мимо автомобилям, пока они ждали зеленого света. – Значит, что-то случилось на соревнованиях? – Не то чтобы… – Сумире вздохнула и потерла лицо, – Это не… Это случилось не на соревнованиях. Не совсем. Огонек светофора поменял цвет. Акечи зашагал вперед, Сумире от него не отставала. – Да? Сумире кивнула. – Понимаешь, я тут думала… Акечи, я могу задать тебе вопрос? Акечи повел плечом. С чего бы он был против? Это всего лишь вопрос. – После всего, что случилось, и всего, что ты сделал, как ты понял, чем ты хочешь заниматься в жизни? Акечи не смог сдержаться. Он издал лающий смешок, засмеялся дико и исступленно. Такой смех лучше вписался бы в речь Локи, чем в этот разговор. – С чего ты взяла, что я понял, Йошизава? – Эм, – Сумире остановилась на дальней стороне перекрестка и поднесла ладонь ко рту, неосознанно подражая Акечи из прошлого, – Просто ты всегда выглядишь таким… уверенным в себе. Я никогда даже не думала, что ты можешь не знать, чего хочешь от жизни. – Йошизава, я провожу половину своего времени гадая, почему я не гнию в тюрьме. В остальное время я просто пытаюсь продолжать жить изо дня в день. Если ты хотела узнать, как люди определяют жизненные цели, надо было спрашивать кого-то другого. Сумире нахмурилась, поджав губы. – Но я ценю твое мнение, Акечи. Кажется, будто ты всегда говоришь правильные вещи. Для него слышать такое определенно было в новинку. Надо будет сделать ментальную пометку. – Уверяю тебя, это выходит не намеренно. У меня в жизни намного меньше целей, чем у тебя, равно как и прогресса в их достижении. Сумире умолкла. Акечи ждал ответа, но она так ничего больше и не сказала. Ветер свистел вокруг них, над их головами светил лишь фонарь, а машины с рокотом проносились мимо. – Ты сомневаешься в своих целях? – Нет! – воскликнула Сумире и вдруг резко сдулась, – Немного. Акечи изогнул бровь, глядя на свою подругу. Сумире выпрямилась на мгновение, а затем вновь съежилась, нервно сцепив руки вместе. – Пообещай, что никому не расскажешь. Даже Акире! – С чего бы мне рассказывать Акире, о чем мы говорили? – Потому что вы двое так близки, что иногда мне кажется, будто я общаюсь с одним целым, – Сумире подняла руки вверх, когда Акечи ощетинился, – Это не плохо! Но пообещай, что не расскажешь ему? Акечи раздраженно потер лоб. Серьезно, одно целое? Какое ещё целое Сумире себе представляла? Они с Акирой не были одним целым. Они были соперниками, и друзьями, и… чем бы там они ещё ни были. В любом случае, это не имело значение. Акечи сделал вдох. – Сумире Йошизава, я ничего не скажу Акире Курусу, что бы ты там ни боялась ему рассказать. Я не сообщу об этом разговоре ни одной живой душе, если только не окажется, что тебе нужна помощь. В таком случае мы обратимся за советом к Соджиро Сакуре, потому что он считает вас всех за родных детей, и он, в отличие от меня, будет знать, что делать с твоими эмоциями. Сумире издала сдавленный звук. – Спасибо, Акечи. Я просто… Дело в том, что… Акечи ненавидел ждать. Как Акира это вообще делал? – Дело в том, что? – подтолкнул он. – Это очень глупо, но после победы я задумалась о том, действительно ли я хочу заниматься гимнастикой, – её слова вываливались неловким комом и между ними едва ли были паузы, – Я победила, да? Я должна радоваться победе, я должна быть счастлива, потому что я стою на вершине, куда стремилась Касуми, но когда я посмотрела на толпу гостей и репортеров, когда я увидела своего тренера, я ощутила… пустоту. Я должна была почувствовать что-то, да? Я должна была быть счастлива. – Мой терапевт сообщает, что ты ступаешь на скользкую дорожку, когда говоришь о том, что должен что-то чувствовать. Эмоции… – Акечи сделал паузу, вспоминая, о чем ему говорила доктор Канаме. Он собрал воедино слова с бесчисленных сессий, делая вывод из недель и месяцев прогресса, – Они становятся результатом событий, результатом опыта. У ярости есть причина, у счастья есть причина. Ты не обязана чувствовать что-либо. И это не плохо – ничего не чувствовать. Понимаешь? Сумире медленно кивнула, нервно поправляя свои очки. – Я думаю да? Но это ещё не всё. Стоя на пьедестале, я могла думать только о том, что именно этого хотела Касуми. Это она хотела, чтобы мы вместе стали звездами гимнастики. И сразу после того, как она умерла, после… после января, я думала, что я тоже хочу этого. Но я больше в этом не уверена. Я не знаю, чего я хочу, я не знаю, что приносит мне радость, и я до ужаса боюсь, что я делаю с собой то же самое, что пытался сделать Маруки. Понимаешь? – Думаю да, – тихо ответил Акечи, размышляя об этой более неприятной теме. Акечи знал о Касуми. В конце концов, Маруки таскал её труп у всех на виду тем ужасным январем. И даже до этого, он слышал о близнецах Йошизава. Он провел слишком много времени в студии, чтобы ничего не знать о детях директора. Даже в безумные дни, когда его жизнь состояла из беготни между школой, интервью и убийствами, какие-то слухи об их достижениях доносились до него. Но для Акечи Касуми Йошизава существовала только в абстрактном смысле этого слова. Он никогда не был с ней знаком. Он знал только Сумире и Сумире, когда она притворялась Касуми. Никогда не саму Касуми, которая умерла так давно. – Я думаю, важно то, что ты вообще задаешься этими вопросами. Спрашивать себя, зачем ты делаешь, то, что делаешь – это не плохо. Пытаться понять, приносит ли тебе это счастье – не плохо, – Акечи пожал плечами, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на небо. Оно было затянуто облаками, скрывшими закатное солнце. – А если не приносит, то ты всегда можешь попробовать начать что-то новое. Гимнастика – это всего лишь то, чем ты занималась до этого момента. – Но я так упорно работала… Разве я не разочарую всех, если просто остановлюсь? – Сумире обхватила себя руками, ёжась от осенней прохлады, – Ребята собрались вместе, чтобы устроить мне вечеринку, тренер хвалит меня и родители очень радуются моим достижениям. Разве я не должна продолжать ради них? Даже если я сомневаюсь? – Нет. Чушь собачья. Ты никому ничего не должна, Йошизава. Ни своего времени, ни своего волнения. Твоя жизнь не вращается вокруг других людей. И не должна. – Но- – Никаких но! – ветер хлестал их волосы, отправляя пряди в полет вокруг лиц. Машины рычали, люди проходили мимо, а Йонген-Джая не обращала внимания на пару молодых людей, стоявшую на тротуаре, – Послушай, я не знаю, насколько это хорошо или плохо – ничего не чувствовать, стоя на пьедестале. Но если ты сомневаешься в своих целях, если ты не уверена, зачем ты это делаешь, тогда стоит спросить себя, чем ты хочешь заниматься. До того, как ты потратишь ещё хоть минуту своей жизни на это. Либо уже иди до конца, либо выясни, чего хочешь на самом деле. Вся остальная команда добрячков поддержит тебя вне зависимости от того, что ты выберешь. Они просто хотят, чтобы ты была счастлива. Твой тренер смирится, а родители точно не выбросят тебя на улицу. Они чертовски сильно любят тебя и сделают ради тебя что угодно. Блять, даже я тебя поддержу. Кто-то же должен тебя образумить, если опять запутаешься. В начале речи Акечи понял, что он сжал руки в кулак. На полпути он осознал, что сбился с мысли и начал бессвязно болтать. Потом он заметил, что у Сумире опять глаза на мокром месте, а к последней фразы… Акечи издал вопль, когда Сумире обхватила его руками и крепко обняла. К его ужасу, слезы промочили его рубашку. Акечи в панике огляделся вокруг. Когда он понял, что всем прохожим всё равно, он спросил себя, что бы сделал Акира. Ты прекрасно знаешь, что он бы сделал, подсказал Херевард. Акечи едва не выпалил в ответ каждое ругательство, которое только было ему известно. Вместо этого он медленно опустил руки и начал гладить Сумире по спине. – Почему ты плачешь? – проворчал он, – Ты знаешь, что каждый из Фантомных Придурков поддержит тебя в твоем выборе. Бросишь ты гимнастику, возьмешь перерыв или продолжишь ей заниматься – им все равно. Им важно твое сча- черт возьми, Йошизава, это же не новость. Йошизава заплакала сильнее. – Акечи, ты такой хороший. Я так рада, что ты мой друг. Хороший? Хороший??? Акечи вовсе не хороший. В нем было больше от старого грубого барсука, чем от человека. Весь из клыков и когтей вместо шерсти. Акечи сердито ощетинился, но все было без толку. Сумире рыдала в его рубашку, а он продолжал неловко гладить её по спине. Честно, ему стоило просто толкнуть Акиру в её сторону. С Акирой она бы не плакала и не признавалась бы в странных заблуждениях о том, что Акечи хороший. Он бы сделал что-нибудь.. Лучше. Умнее. С ориентиром на дружескую поддержку или личностный рост. – Я ничего не сделал, – вместо этого сказал он, – Даже не выдумывай, Йошизава, это всё только твоих рук дело. – Ага, конечно, – Сумире наклонила голову назад. На её лице дрожала слабая улыбка, – Ты думаешь, что я правда могу- – Йошизава. Неважно, что я думаю. Важно, что ты думаешь. Ты слишком долго волновалась о других. Поволнуйся о самой себе наконец, черт возьми. Акечи нахмурился, когда Сумире вновь расплакалась и уткнулась головой ему в грудь. Теперь Акира ему должен. Акечи не мог объяснить почему, но за это на Акире явно висит должок. – Звучит так легко, когда ты об этом говоришь, – она резко всхлипнула, и Акечи опять неловко погладил её по спине, – Как тебе может не быть дела до того, что они подумают? О том, действительно ли ты хочешь того, чего хочешь… – Наши взаимоотношения с другими людьми… вовсе не такие. Это касается нас обоих. Они не транзакционные, – он запнулся на последнем слове. Доктор Канаме любила использовать его, когда Акечи уходил в цинизм, рассказывая о Ворах. И теперь он сам сказал это. Она ни за что не отпустит эту историю, после того как неизбежно вытащит её из него на следующей сессии. Акечи был уверен. Но он также был уверен в том, что Сумире надо было это услышать. Он продолжил, – Просто потому, что они не одобряют какое-то мое действие, еще не значит, что мне не нужно его предпринимать. В конце концов, мне надо поступать так, как будет лучше для меня, даже если это значит, что другим людям не понравится мой выбор. Конечно, это не дает мне права вредить другим. Но это также значит, что я никому ничего не должен. Если мне что-то не нравится, я не обязан этого делать. Вот и все. И только не начинай со своим “но Акечи, ты просто такой человек, ты всегда идешь напролом своим путем”. Потому что да, уже случалось, что я слепо следовал своим целям и не обращал внимания на последствия, но это не значит, что тебе надо думать, что это хорошо или… Черт, я совсем потерял нить диалога. Сумире слабо рассмеялась, все еще пряча лицо. Акечи скривился и в последний раз погладил её по спине. – Йошизава! Просто. Блять, делай всё, что захочешь. Мы будем рядом с тобой. Всеми остальными управляет сила дружбы, они останутся твоими друзьями вне зависимости от твоего выбора. В конце концов, они не прогнали его, даже после всего, что он сделал. Они все еще общались с ним, даже Нииджима. Может, даже Окумура общалась бы, попытайся он инициировать диалог. Акечи не знал наверняка. Он ненавидел не знать. Из-за этого ему хотелось пойти и содрать с кого-нибудь кожу, но он себя сдерживал. Сумире обняла его крепче. – Я понятия не имею, чем я бы хотела заниматься, Акечи. – Йошизава, ты младше меня. У тебя дохрена времени выяснить это. Иди запишись на курсы или ещё что. Помоги отцу на работе. Стань волонтером. Делай все, что захочешь. Сумире кивнула в его грудь перед тем, как наконец отойти. Её глаза и щеки покраснели, и она беспомощно терла их. Акечи пошарился по своим карманам, но ничего полезного в них не нашел. – Мы зайдем в конбини и купим тебе бумажные платки. – Спасибо, – хлюпнула Сумире, – За всё. – Если ты еще раз меня поблагодаришь, я скажу Сакуре, что ты хочешь целый месяц мыть посуду в Леблане. – Он тебе не поверит. – Я что-нибудь придумаю, – Акечи пожал плечами, – Так. Ты хочешь пойти обратно или ещё прогуляться? Сумире сделала шаткий вдох. – Еще прогуляться? Я пока не готова отвечать на вопросы. А ты знаешь, что они спросят. – Ну конечно. Они те еще наседки, – фыркнул Акечи, пытаясь игнорировать то, как намокла его рубашка. Он игнорировал и боль в ногах, которая иголками расходилась от его колен и зарывалась в зажившие трещины там, где однажды его кости были сломаны. Даже старая пулевая рана заныла: рубцовая ткань сокращалась и стягивала здоровую кожу, что была вокруг. Вместо размышлений он вгляделся вглубь улицы, – Пойдем. Мне кажется, в той стороне есть конбини. Возьмем платки и воды. – Акечи- – Не благодари меня, – перебил её Акечи, начиная быстро шагать. – Нет! Я не это хотела сказать, – Сумире пробежалась, чтобы догнать его, и вновь начала идти шаг в шаг с ним, – Я просто хотела спросить, не мог бы ты… – Не мог бы я что? – переспросил Акечи, когда Сумире замолчала, крутя прядь волос между пальцев. – Не мог бы ты помогать? Иногда. В плане, искать новые возможности. Я знаю, что ты очень занят на работе и много времени проводишь с Акирой, но я очень доверяю твоему мнению. – И я понятия не имею почему, – Акечи взглядом спугнул какого-то человека, попавшегося на пути. – Потому что ты всегда говорил мне правду. Даже когда ты притворялся вежливым, ты никогда мне не лгал. Так что если ты посчитаешь что-то брехней – ты мне об этом скажешь. – Йошизава? – Акечи замер. Сумире остановилась секундой позже, на расстоянии волоска от Акечи. Они стояли на углу, дорога гудела вокруг них. На той стороне дороги Акечи заметил комбини, ни капли не изменившееся после того, как они заглядывали туда с Акирой, покупая закуски для вечера игр. – Да? – Я помогу тебе. Но если ты будешь слишком сильно полагаться на меня, я тебя оттолкну. Ты не можешь постоянно зависеть от чужого мнения, чтобы решить, чего хочешь. Не только от моего, но и от мнения Акиры. А он будет помогать тебе до тех пор, пока от него самого ничего не останется. Я знаю, что звучу противоречиво, но это так. Ты обязана крепко стоять на своих двух ногах. Воры помогут, стоит тебе только покачнуться, но тебе нельзя полагаться на них больше необходимого. Акечи замедлился, засовывая руки в карманы. – Конечно, – кивнула Сумире, таращась на Акечи уголком опухших от слез глаз, – Знаешь, ты так часто думаешь про Акиру. Можно даже сказать, что это очень мило. – Это не мило, – свет на переходе загорелся. Акечи двинулся вперед, воспользовавшись этим, – Я просто говорю правду. Этот идиот помог бы даже умирающему, которого уже не спасти, и потратил бы всю жизнь на это. Тебе не помешает вспоминать об этом каждый раз, когда просишь у него что-то. Сумире сощурила глаза на Акечи, словно о чем-то догадавшись. – Ты поэтому никогда не просишь его о помощи? Потому что не хочешь, чтобы он перенапрягся? – Он мой соперник, – прошипел Акечи, – Я не прошу помощи, потому что это означало бы признать свою слабость. – Так мы все еще зовем это соперничеством? – Сумире рассмеялась, потирая глаза, когда шипение Акечи переросло в цепочку возмущенной бессмыслицы, – Честно, Акечи… – Что? Это правда. Они были соперниками. Именно так Акечи назвал Акиру все те годы назад после их дуэли в Мементосе. Акира никогда не поправлял его, ни разу с тех пор. Каждый раз, когда Акечи звал их соперниками, всё, что Акира делал, так это приподнимал губы в улыбке. В единственной улыбке, которую Акечи не понимал. Кем ещё они вообще могли быть, если не соперниками? Акечи проигнорировал ощущение, словно нож врезался в его живот. Все в порядке. Его взаимоотношения с Акирой в порядке. Акира бы сказал ему, если бы не хотел больше видеть Акечи, если бы не хотел больше быть соперниками. Но вдруг не сказал бы? Вдруг Акира бы промолчал? Эта мысль зарывается в кишки Акечи и застревает глубоко в его внутренностях. Вполне в духе Акиры было бы скрывать это, выдвинуть вперед маску и потом, может, однажды уйти. Уйти, как это сделали все остальные, как его мать, как его приёмные родители, как все остальные в его жизни. Акечи вздрогнул, когда Сумире дотронулась до его локтя. – Ты слишком много думаешь, Акечи. Я вижу, как у тебя дым из ушей идет. – Неправда, – огрызнулся Акечи. Он знал, что он плохо понимает других людей. Когда он был младше, то думал, что все окружающие – открытые книги. Но потом с ним случился тот самый год, с ним случились Воры, с ним случился Акира. Внезапно вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Его цели больше не имели смысла, а эмоции превратились в сущий беспорядок. Всё в жизни Акечи обернулось хаосом, и Акира был в самом эпицентре событий, запуская их, толкая их и двигаясь вперед с нечитаемой ухмылкой на лице. Что Акечи собирается делать, если Акира уйдет? Если Акира всё это время лгал, если Акира- Он считает тебя соперником, равным себе, твердо возразил Херевард. Не перекладывай на него собственные сомнения. Ничего в его действиях не говорит, что он не желает твоей компании. Легко Хереварду говорить. Не Херевард имел дело с Акирой, не он общался с Акирой, не он вредил Акире, не он- Азъ есмь ты, ты есмь азъ, вновь возразил Херевард. У тебя всё в порядке. Акира хочет проводить с тобой время. А теперь слушай Сумире. Рука Сумире крепко вцепилась в его локоть. – Акечи, все в порядке. Мне просто было любопытно. Извини, что влезла. – Всё нормально, – натянуто ответил Акечи. Херевард был прав, Акечи просто проецировал собственные комплексы на Акиру. Глупость, конечно, но он вовремя остановился, – Мы просто соперники. Акира буквально говорил то же самое. Мы соперники. Сумире медленно кивнула, не отпуская его локоть. – Конечно, – она произнесла тихо, но твердо, – Знаешь, он очень заботится о тебе. Не услышав ответа от Акечи, Сумире продолжила: – Он часто переписывается со всеми нами, но с тобой он раскрывается по-особенному. Рядом с тобой он улыбается так ярко, что я иногда даже завидую. Я думаю, мы все завидуем по-своему. Но знаешь что? Это касается и тебя. Ты не улыбаешься широко или ярко, но рядом с ним ты становишься мягче, чем я когда-либо тебя видела. Так что, как бы вы это ни называли, продолжайте в том же духе, потому что то, что происходит между тобой и Акирой делает вас обоих очень счастливыми. Кончики ушей Акечи вспыхнули. Он поднес кулак ко рту и прокашлялся в него, вдруг радуясь тому, что у него длинные волосы. Он покачал головой и двинулся вперед. И когда он только успел остановиться? – Идем, Йошизава. У нас нет времени мешкаться и обсуждать мои дела. Твоему лицу очень нужен платок. – Как скажешь, Акечи, – Сумире произнесла намного более снисходительным тоном, чем требовала ситуация, – Мы друг друга стоим, разве не так? – Понятия не имею, о чем ты говоришь, – Акечи закатил глаза, – А теперь поторопись. Если твои глаза будут слишком красными к тому моменту, как мы вернемся в Леблан, тебя не оставят в покое. Курусу будет невыносим. Ты ни за что не сбежишь от его заботы. – Конечно, Акечи, – Сумире посмела улыбнуться, когда Акечи бросил на неё угрюмый взгляд. Двери конбини приветливо открылись перед ними, когда они подошли ко входу, – Спасибо, что пошел со мной. Акечи отвел взгляд в сторону, вместо неё смотря на магазинные полки, чтобы найти то, зачем они сюда пришли. – Прекрати говорить “спасибо” и заходи уже внутрь. Ты выпускаешь тепло наружу. Сумире покачала головой. Тем не менее, она промолчала, когда они зашли в магазин. Её рука невесомо лежала на локте Акечи всё время, пока они искали платки и воду. Она была теплой. Не настолько теплой, как рука Акиры, но достаточно, чтобы Акечи чувствовал, как тепло проникает сквозь ткань рубашки. Это напомнило Акечи то, как Акира дотронулся до его локтя, но ситуации были диаметрально разными. Это не было… Его сердце не ускоряло свой темп. У него не кружилась голова и он не терялся в собственных словах. Ощущалось приятно, но не так, как с Акирой. Почему он хотел, чтобы на его локте лежала рука Акиры вместо Сумире? Он чувствовал что-то в этой мысли, какой-то вывод, какую-то догадку, но ответ на его вопросы постоянно ускользал от него в самый последний момент, когда он, казалось, вот-вот был готов поймать его. Прямо как Акира. Акечи фыркнул, качая головой, пока они с Сумире ходили по конбини. Однажды он всё поймет. И когда он поймет, когда он выяснит, что же делает Акиру таким особенным… Он удивит Акиру и собьет его с ног. Тот не будет готов к такому. А Акечи будет. Он обязан, иначе как он может быть достойным звания соперника Акиры? Кем ещё может быть Акира, если не соперником Акечи?