Plantslaughter

Фантомные Воры собирались вместе так часто, как могли. Они умудрялись встречаться все вместе хотя бы раз в месяц. Они повзрослели, и каждый из них шёл по своему пути. Ввиду сложностей с графиками работы и прочими радостями взрослой жизни, впечатлял тот факт, что десять людей могли устраивать встречи так часто. Обычно они были не такими грандиозными, всего двое или трое из них собирались вместе. Но некоторые вещи важнее карьеры, и для каждого члена Фантомных Воров это были друзья. Не то чтобы Акечи смог бы признать это. По правде говоря, он не показывал этого и действиями. Несмотря на его отношения с разношерстной компанией, он изо всех сил старался держаться на расстоянии. В конце концов, он знал, что он сделал. Это оправдание, доктор Канаме сказала ему однажды, когда он рассказывал о ворах. Они сидели в её офисе, солнечные лучи озаряли растения. Зелёные листья подставлялись солнцу, будто полчище довольных котов, а Акечи игнорировал их, смотря вместо этого на свои колени. Он был лучше воров; он был хуже. Он жил и умер, и теперь он жил вновь, несмотря на всё. Из-за всего. — Они сами выбрали впустить тебя в свою жизнь. Что делать с этой возможностью — решать тебе, — посмотрев на него, спокойно, с добротой сказала доктор Канаме. Выбрали впустить его в свою жизнь. Тогда он не поверил ей. Но теперь, когда дни мало-помалу становились короче и резкие нотки зимы проникали в осенние ветры, Акечи начал сомневаться в своих сомнениях. За два дня до приезда Сумире, Анн написала Акечи. Приходи заранее. Ты помогаешь мне и Акире всё обустроить. Вскоре время пришло, вместе со списком вещей, которые, Акечи полагал, ему нужно было купить: в основном закуски, а также некоторые праздничные атрибуты, их с легкостью можно было найти в конбини. В списке не было никаких декораций; Акечи подумал, что Анн не доверяла ему с подбором сочетающихся цветов или что-то бессмысленное того же плана. И всё же. Десять пунктов пялились на Акечи, и Акечи щурился в ответ, отстраненно проверяя влажность почвы пальцем, пока он читал и перечитывал список. Его попросили помочь. Никто никогда не просил его помочь с чем-то таким, и его сердце сжималось в груди. Видишь, прошептал Херевард. Они хотят видеть тебя рядом. Нет причин сомневаться. — Я не сомневаюсь. Всегда были причины сомневаться. Они вспомнят или осознают или… Акечи шумно втянул воздух носом. Они попросили его сделать что-то. Он может с этим справиться. Это меньшее, что он может сделать для Сумире. Акечи пошевелил пальцами, вынул их из почвы и потянулся за лейкой. Хотя «бутылка для поливания» — более точное описание. В одной из книг, которые читал Акечи, было написано, что для растений лучше было давать воде настояться, что-то связанное с испарением хлора. Эксперты в интернете спорили о том, насколько это было полезно на самом деле. В любом случае, Акечи отказывался рисковать Локи, так что ночью вода настаивалась в бутылке. Он осторожно полил цветок и покосился на листья. Они по-прежнему были зелёными и пухлыми с блестящей поверхностью. — Помни: если ты потеряешь хотя бы один лист, я подожгу ещё один прямо у тебя на глазах. Локи не ответил, и Акечи убрал бутылку с водой и вернулся к телефону. На мгновение он повозился с ним, и вскоре тяжёлая музыка Камелота начала играть из динамиков. Шли дебаты на тему того, какая конкретно музыка провоцировала больше роста в растениях. Некоторые книги настаивали, что лучшей была классика, вроде Бетховена и Шопена, пока другие уходили дальше во времени и продвигали композиторов эпохи барокко, вроде Баха и Генделя. Тем не менее, их успехи не превосходили роста, вызываемого хэви-металом, если верить статьям, которые Акечи посоветовала Футаба. Лично Акечи не замечал никакого увеличения роста, зависящего от того, какая музыка играла. Какая-то часть его испытывала желание просто включить свою нормальную музыку. Но это бы означало конец эксперимента, а он был прилежным. Его учитель по физике в старшей школе однажды похвалил его за внимательность и преданность делу. Никто не мог отрицать того, что, выбрав путь, Акечи посвящал ему всего себя. Даже сам Акечи. К тому же, ему начинал нравится хэви-метал. Только немного. Акечи осторожно положил телефон рядом с растением и обернулся, смотря на свою квартиру. Одежда и прочий беспорядок валялись на полу, последствия сверхурочных на прошлой неделе. Акечи поморщился перед тем, как приняться за работу. Он не собирался оставлять свой дом в таком состоянии ещё один день. Цветку это тоже не пошло бы на пользу. В своих последних сообщениях Сумире болтала о том, насколько хорошая атмосфера важна для создания счастливого дома. Она зачем-то включила в этот разговор и Китагаву, и теперь время от времени Китагава отправлял ему фотографии своей квартиры. Почему он делал это в три часа ночи, Акечи не знал. Хотя, не ему жаловаться. Всё же, он ещё не спал в это время и мог посмотреть вышеупомянутые фотографии. В любом случае, это было неважно. Китагава всегда делал то, что хотел, и Акечи пришлось привыкнуть к этому. Выбора у него особо не было. Вернее, был ещё другой вариант, но этого Акечи делать не хотел. Есть большая разница, если верить доктору Канаме. Достать еду оказалось просто. После долгих лет самостоятельной жизни, когда ему приходилось искать еду самому, Акечи знал все конбини как свои пять пальцев. Почему Ворам нужно было так много еды, Акечи не знал. Он мог обвинить Китагаву, но ещё были Акира и Сумире. Акечи ясно помнил один июльский день, когда они втроем пошли в кафе. Акира сидел, озарённый солнцем, и из-за этого Акечи едва мог слушать Сумире. Он почти проглядел то, как много еды она проглотила. По большей части он помнил Акиру, ссутулившегося на стуле, положившего руки на стол, аккуратно резавшего свой торт. Даже тогда, в середине того года, его руки были мозолистыми, длинными и тонкими. Акечи бы мог назвать их даже красивыми, если бы он позволил себе задуматься о руках Акиры. Но он не позволял. Иначе тогда бы открылся ящик Пандоры, и он не был уверен, что он сможет его закрыть. Так что вместо того, чтобы размышлять о руках Акиры, Акечи думал о том, как Акира съел три куска торта. И один из них принадлежал Акечи. Акечи не мог сказать, почему он отдал этот кусок Акире. Но это был морковный торт, идеальной консистенции и сладости по мнению большинства людей. Большинства людей, но не Акечи. Он был чересчур сладким. Да. Именно поэтому он отдал кусок Акире. Акечи не собирался есть что-то настолько сладкое, но он не хотел переводить продукты. И Акира выглядел так грустно, когда Акечи признался, что он не любит сладкое. Акечи не мог вытерпеть этого. Так что он отдал свой торт Акире и наблюдал за его уничтожением, пока Сумире болтала о гимнастике. Акечи точно не искал морковный торт после этого. Вовсе нет. Просто так вышло, что он стоял на витрине, когда Акечи проходил мимо, и, если он вдруг принесёт его на вечеринку, он не собирался это комментировать. Всё же, это был хороший день для вечеринки. На небе не было ни облачка, а воздух ещё не стал совсем холодным. Атмосфера поздней осени оставалась свежей и бодрящей. Акечи втянул воздух носом и выдохнул, заставляя свои плечи расслабиться, чтобы прогнать всю напряженность из них. Воспоминания просачивались сквозь щели в его разуме, об осенях, проведенных с приемными семьями, об осенях с Шидо. Об осени с парнем, которого Акечи пытался убить, с парнем, который выжил и почему-то до сих пор разговаривает с ним. Акечи медленно вдохнул и выдохнул, перехватил поудобнее пакеты, висящие у него в руках, и вошёл в Леблан. На фоне играл телевизор, какое-то игровое шоу, которое Акечи видел впервые, пока Соджиро Сакура занимался чайниками. Кафе пустовало, хотя один столик сиял остатками чистящего средства. В целом, Акечи будто сделал шаг назад во времени в тот момент, когда переступил порог. Его живот скрутило в тугой узел, он подергал пальцами, пытаясь вернуть себе ощущение времени. Старший Сакура бросил на него взгляд, перед тем как медленно кивнуть: — Они уже на втором этаже. Поднимайся. Акечи резко кивнул, уже ступая вперед. — Спасибо, — сказал он, и Сакура отмахнулся от него. — Давай, иди, вам нужно приготовиться. Акира весь в делах с самого утра. Ну конечно. Акечи подозревал, что сейчас он зайдет в круговорот беспорядка и пожалел о том, что не выпросил у Анн больше информации о том, что именно они готовили. Акечи поднялся по скрипучим ступеням, заворачивая в знакомый угол, чтобы постучать в дверь чердака. Дверь и комната за ней были в новинку в Леблане. Акечи не сомневался в том, что, если бы Соджиро Сакура не настоял на ремонте, Акира бы до сих пор оставался без дверей и с кроватью, сделанной из ящиков. Ремонт уже завершился к тому времени, как Акечи вернулся в Леблан, и порой, подходя к невзрачной двери, Акечи тормозил и задумывался, в нужное ли место он всё же пришёл. Акира затащил Акечи наверх по этой лестнице, когда тот вернулся. Не в первое посещение. Во второе, когда Акира принял тот факт, что Акечи жив, после того как он поплакал и потребовал, чтобы Акечи вернулся. Тогда пальцы Акиры так крепко схватили запястье Акечи, что они побелели, будто бескровные. Будто бы Акира боялся, что Акечи убежит. Акечи бы так не сделал. Акечи больше не собирался убегать, хотя иногда он понимал, почему Акира боялся. Например сейчас, когда Акечи стоял перед этой дверью. Дверная ручка легко поворачивалась. Убежать было бы легко. Не встречаться лицом к лицу с Нииджимой и Окумурой, бросить все свои обещания Акире, запереться в одиночестве. Акечи знал, что он не был частью группы; он не знал, что он был. Воры теперь были неотъемлемой частью его жизни, Акечи мог признать это. Он регулярно встречался с Футабой и Анн, он писал Сумире, и Сумире присылала сообщения в ответ. Рюджи бегал вместе с ним, а Китагава время от времени выкрадывал его ради искусства. А Акира… Акира был Акирой. Никакие слова не могли описать Акиру, и от этого у Акечи сжималось сердце. Должны были быть слова, определяющие Акиру, но иногда «соперник» не подходило, а «друг» просто не чувствовалось верно. Солнце вставало и заходило, луна проходила свои фазы, а Акира был Акирой. Единственными, кого он избегал, были Окумура и Нииджима, отчего у него в у него в животе возникало странное чувство. В каком-то роде было неправильно вот так оставлять пропасть между ними. Акечи гадал, что случилось с ним с момента боя в недрах корабля Шидо, из-за чего он волновался о друзьях? Что бы сказал он из прошлого? Акечи обнаружил, что ему было всё равно. Он поднял руку, чтобы постучать, и нахмурился на шорох и стук пластиковых контейнеров. Доктор Канаме любила говорить, что он не может изменить прошлое, только будущее. Он не может повернуть время вспять и исправить ошибки, но, вероятно, он мог… больше общаться с ними. Или что-то вроде того. Акечи не имел ни малейшего понятия о том, как наладить отношения с Нииджимой и Окумурой, и часть его шептала, что он должен помнить, что исправить сделанное невозможно. Но другая часть, звучащая до раздражения похоже на его терапевта, говорила, что он не узнает, пока не попробует. Акечи ненавидел этот голос. Знаешь, она права. Прошептал Херевард как раз тогда, когда дверь распахнулась и перед ним предстал Акира Курусу. — Ты вовремя, — прощебетал он, широко раскрывая руки с улыбкой на лице, будто он чего-то ждал. Акечи вздохнул и один раз кивнул. Улыбка Акиры стала ещё ярче, и он обвил руки вокруг Акечи в крепких объятьях. Акечи закатил глаза, не имея возможности обнять его в ответ. Не то чтобы он бы так сделал. Обниматься — привычка Курусу, и Акечи время от времени уважал её. Когда у него было настроение. Например, сейчас. Просто потому, что руки Акиры теплые, а руки Акечи заняты покупками. Никаких других причин. — Курусу, с чего бы мне опаздывать? Такамаки настаивала, что вам нужна помощь. Она не принимала отказов. Я не собирался разбираться с её раздражением, — проворчал он. Он попытался не улыбаться, когда Акира засмеялся. — Конечно. Ты пришёл только потому, что Анн настояла. Как я мог так ошибаться? — Акира сжал Акечи в объятьях один последний раз, перед тем как отстраниться, — Спасибо, что купил закуски. Меня одного не хватит готовку всей еды. — Не проблема, — Акечи последовал за Акирой через порог, уделяя момент тому, чтобы снять обувь. На новом ламинате, в отличие от старого, нельзя было подцепить занозы. Акечи пересек комнату, чтобы поставить пакеты на стол, который разложил Акира. Акечи подозревал, что это был тот самый со старых встреч, просто покрытый скатертью. Для телевизора был отдельный стол, игровые консоли держались подключенными к нему на одном лишь честном слове. Рядом стоял диван. В дальнем углу располагалась новая кровать, с нормальным каркасом вместо коробок. Прямо сейчас на ней спал Моргана, свернувшись в клубочек. Новые безделушки были разбросаны по всей комнате, цвет стен тоже обновили приятным кремовым оттенком, который тут и там прерывали постеры и фотографии. Акечи скользнул по ним взглядом. Одна из фигурок из магазина в Акихабаре, несколько книг, набор сёги… Но чего-то не хватало. Акечи заканчивал разбирать пакеты, когда он наконец понял, чего здесь нет. — Где твой цветок? — Я не собираюсь показывать его тебе. В конце концов, ты мне свой не показываешь, — рассмеялся Акира. — Никто не видел мой цветок, — Акечи начал разбирать ближайший пакет, засовывая в него руку и доставая печенье. — Это потому что ты не зовешь никого в гости, — глаза Акиры блестели, пока он разбирал покупки, доставая все продукты один за другим, — А ещё ты соврал, потому что и Футаба, и Анн видели его. — Без моего согласия, — проворчал Акечи. Кто из них выдал его? Как они смеют. Что он им сделал в последнее время, чтобы заслужить такое отношение к себе? — К слову о Такамаки, где она? — Опаздывает, — пожал плечами Акира, заканчивая с одним пакетом и приступая к другому, — Это что, морковный торт? Руки Акиры замедлились и замерли над молчавшим в своей пластиковой упаковке морковным тортом. Парень сморщил нос, наклонив упаковку. Будто бы из-за этого торт поменяет форму. — Да, именно так, Курусу. Хорошая работа, — сердце Акечи стучало у него в ушах. Он тут же решил, что это было глупо. — Мы не просили покупать морковный торт? — Акира повернул торт и прищурился. — Не просили, — в следующий раз он не сделает этого. Если Акира продолжит говорить глупости, Акечи больше никогда не принесет ему морковный торт, — Я увидел его в конбини, и вспомнил, что в последний раз, когда мы его ели, тебе понравилось. Глаза Акиры расширились в удивлении, его взгляд метался между тортом и Акечи. — Горо Акечи, ты что, купил мне морковный торт? Акечи фыркнул и начал разбирать покупки быстрее. Вся его шея, как и уши, горела. Глупый Акира и его глупые реакции, и он сам тоже глупец, раз купил Акире торт, глупый Херевард, что заходится смехом в его мыслях. — Не зазнавайся, Курусу. А теперь помоги мне разложить закуски до того, как придет Такамаки и всё погрузится в хаос. — Как пожелаешь, мой принц, — сказал Акира и подмигнул, — Спасибо за морковный торт. Акечи густо покраснел и поперхнулся. Херевард засмеялся сильнее, что, казалось, было невозможно. Акечи ненавидел свою Персону. Даже презирал. Почему его Персона не могла молчать? Почему Херевард опять начал разговаривать и уделять внимание и- аргх. — Не говори об этом. Никому, — приказал Акечи, сворачивая свой пакет, — А теперь давай приготовимся к вечеринке Йошизавы. Акире даже не нужно было рассказывать об этом Такамаки. Десятью минутами позже она ворвалась к ним вихрем декораций и улыбок, увидела морковный торт и начала дёргать бровями в сторону Акечи. Акечи намеренно проигнорировал её и продолжил помогать Акире двигать стулья. Их было немного, и кому-то из воров неизбежно пришлось бы сидеть на кровати, но Акира сказал, что собираться как-то по-другому чувствовалось неправильно. Традиционно они всегда собирались в Леблане. Леблан был… Анн сунула Акечи в руки кучу свёрнутых постеров и скотч. — Вот, держи, повесь их и перестань так много думать. Я слышу, как твой мозг жужжит от высокой скорости. И Акира, помоги мне с баннерами. Используй свой рост во благо в кои-то веки. — Я всегда использую свои силы во благо, — пожаловался Акира, как будто не он провёл год в роли Фантомного Вора. Акечи усмехнулся, разворачивая первый постер и смотря на него. Китагава наверняка приложил к ним руку: постеры не были совсем абстрактными, но точно были близки к этому. Видимо, что-то остановило Китагаву, и он решил не упрощать Сумире до геометрических фигур. Каллиграфические буквы растягивались по низу, безупречные штрихи Китагавы сверкали уверенностью и золотом на холодных цветах купальника Сумире. Акечи проводит пальцем по углу постера. Он гладкий. — Каким образом ты уговорила Китагаву прибегнуть к цифровой графике? — Я не уговаривала, — засмеялась Анн, вываливая оставшиеся декорации на кровать, — На моём телефоне есть сканер, так что я воспользовалась им. Юске сказал, что он потом отдаст оригиналы Сумире. — И за это преступление ты не лишилась ушей? — сухо поинтересовался Акечи, — Я бы подумал, что он бы больше сопротивлялся. — Я не думаю, что он заметил. Он работает над портфолио для диплома, — Анн содрогнулась. Акечи воздержался, но мысленно согласился. Он подошёл к стене и перевернул первый постер. Время от времени Акира упоминал это портфолио. Давал краткие объяснения, обычно, когда Юске просил Акиру помочь ему. Что-то о необходимости сдать очень много работ в разнообразных стилях к такой-то такой-то дате. Акечи нахмурился, кладя стопку постеров на диван. Отвратительно, правда. Он не мог понять, как можно написать хоть одну картину за такое короткое время. Он не просто так держался за юриспруденцию. Причин было несколько, и одна из них — Акечи знал лимит своих возможностей. У него категорически не было таланта к искусству. Писательство не считалось, в особенности то, что он писал раньше. К счастью, об этих работах знал лишь он сам. Если Футаба и знала, то из вежливости ничего не говорила. А это было не похоже на Футабу, так что Акечи решил, что она не знала, за что он поблагодарил свою звезду счастья, начиная отрывать скотч и делать из него круги. В любом случае, Китагаве в этом семестре поистине не повезло, и Акечи ему ни капли не завидовал. К тому времени, как Акечи закончил со своими плакатами, Акира и Анн всё ещё были заняты с баннерами. Акира стоял на стуле, а Анн указывала на разные места в комнате. Акечи ловко обогнул Анн и вернулся к организации закусок. Впрочем, вскоре Анн поймала его, и, не успел Акечи ничего понять, как он уже обматывал лестничные перила лентой. — Это что, правда необходимо? — спросил он, хмурясь на перевернутую ленту, — Она увидит эту часть всего дважды. — Да! Сумире заняла первое место, мы должны выложиться по полной! — вдалеке Акира выругался и Анн взвизгнула. Акечи закатил глаза и вернулся к декорациям. Он не собирался спорить с Анн из-за этого. Оно того не стоило. После того, как всё было готово, у них оставалось ещё полчаса до вечеринки. Анн стояла в центре комнаты, поставив руки на пояс, и оценивающе оглядывала всё вокруг. Акечи, растянувшийся на диване, ожидал её объявления о том, что результат удовлетворяет. Маленькие невидимые иголки впивались в его ногу, когда он сдвигался хотя бы на дюйм. Нож для торта был большим искушением: несколько быстрых разрезов, и ему больше никогда не придется волноваться о боли в коленях. Не то чтобы он правда собирался отрезать себе ноги. Просто иногда эта перспектива соблазняла. Что до Акиры, то он рухнул рядом с Акечи, и его тепло мягким огнём жгло бок Акечи. Акечи слишком устал, чтобы ругать Акиру за близость. После бесконечных путешествий вверх и вниз по лестнице и помощи Акире с невероятно большим баннером, который Анн умудрилась заполучить, эта близость даже была приятной. Не то чтобы Акечи мог признаться в этом вслух. В конце концов, у него ещё оставалось чувство собственного достоинства. Акира провёл рукой по своим кудрям и запрокинул голову назад. Он ударился головой об стену с гулким стуком. — Как ты себя чувствуешь? Наш надзиратель, конечно, нагрузил нас работой. — Я в порядке, — Акечи правда в порядке. Его колени болели, но причиной этой боли были постоянная ходьба по лестнице, таскание вещей туда-сюда, потому что кое-кто никак не мог определиться, меняя мнение по пять миллионов раз. Такая боль с легкостью растворится под весом его опыта, но будь он проклят, если он не разрешит себе немного жалости и ненависти к себе. До корабля это было бы пустяком. До всех событий это было бы пустяком. Акира изогнул одну бровь, словно он не поверил ему. Акечи изогнул бровь в ответ, предлагая парню усомниться в его словах. Они замерли так, с поднятыми бровями и неизменными выражениями лица, пялясь друг на друга. — Вы двое просто ужасны, — фыркнула Анн, плюхаясь на свой стул. Волосы упали ей на лицо, и она тут же достала гребень и начала их расчесывать. — Вовсе нет, — Акечи продолжал играть в гляделки с Акирой. — А вот и да, — простонала Анн, — Не могу поверить, что вы и правда передвинули половину всей мебели. — Нас довольно много, — Акира пробормотал в ответ, в его серых глазах блестел океан. Акира и правда несправедлив, подумал Акечи. Его глаза могли зацепить любого, кто в них заглянет. Неудивительно, что он носил эти бесполезные очки. Большинство людей забывали лицо Акиры или просто не всматривались дальше толстой черной оправы. Но не Акечи. Как бы он смог так поступить? Он был обязан знать, о чем думает его соперник. Проигнорировать хоть какую-то часть Акиры всегда означало совершить ошибку. — Это да, но я не уверена, что нам нужно так много стульев напротив телевизора. Мы все не можем играть в Марио Карт весь вечер. Стоит только Акечи и Футабе начать… — Что ты под этим подразумеваешь, Такамаки? — Акечи оскалился и повернул голову, до того как осознать, что он сделал. Он проигнорировал тихие смешки Акиры. — Вы двое чересчур увлекаетесь, — Анн подняла руки вверх, — Знаешь, Рюджи не может всего выдержать. После трех последних попыток заставить контроллеры летать, думаю, я не хочу быть рядом с играми. — В Марио Карте Рюджи получает то, что он заслужил своими навыками, — лениво вклинился Акира, — Мы даже не собираемся играть сегодня. Анн записала выступление Сумире на видео, так что мы все его посмотрим. — О, слава Богу. Я боялась, что ты забудешь, и нам придется терпеть вспышки ярости, — вздохнула Анн. Акечи мысленно перебрал пару вариантов ответа, пытаясь подобрать подходящий, но чтобы при этом он не звучал как что-то из уст Футабы Сакуры, — Ладненько, я пойду проветрюсь, не сожгите Леблан, пока меня нет. — Мы никогда ничего не сжигали, Такамаки, — проворчал Акечи. Акира же просто засмеялся, держась руками за живот. — Всё ещё может измениться, — было ответом Акиры, когда его смешки стихли. Акечи покачал головой: Акира неисправим. Когда Анн вернулась, Рюджи пришёл с ней, засунув руки в карманы и тараторя что-то о недавних соревнованиях. Он остановился только чтобы дать Акире пять и заставить Акечи удариться с ним кулачками. Акечи лениво снизошел до этого. Спустя столько времени к некоторым вещам было легче приспособиться без особых усилий. Рюджи плюхнулся на стул, и Анн спокойно села рядом. Следующим прибыл Китагава, почему-то уверенный в том, что он опоздал на три часа. — Благодаря этому он пришел вовремя, не так ли? — подмигнула Анн, когда Акечи бросил на неё взгляд. Китагава, который к этому моменту начал исследовать постеры на стенах, прослушал её комментарий. Акечи издал смешок. Да уж, это точно сработало. Китагава пришёл даже рано. Футаба прокралась следующей, занимая стул напротив телевизора, и Моргана наконец проснулся, когда она подбежала к кровати и взъерошила его шерсть. Акечи не понравилось, как она дёргала бровями в его сторону, когда заметила, что Акира сидел рядом с ним, но он ничего не мог сделать. На диване было комфортно, и он не хотел двигаться. По крайней мере, Моргана не прокомментировал. Он просто запрыгнул на колени Акиры и поставил лапы на стол, наблюдая за едой. Он махал хвостом, рассказывая Анн о своём дне и ужасной кошке по соседству, которая никак не хотела от него отстать. — Когда должна приехать Сумире? — спросила Футаба, сидя в своей привычной странной позе. Она скорее корчилась на стуле, чем сидела, положив подбородок на колени и двигая ступнями по холодному дереву. — Примерно через полчаса, — Анн включила телефон и начала что-то листать, — Её забирают Макото и Хару, они были неподалеку, поэтому им легко просто подвезти её. — У тебя тут всё распланировано? — Рюджи наклонился, заглядывая в экран через её плечо. Он вскрикнул, когда Анн оттолкнула его. — Да! Я хотела ничего не забыть. Вы знаете, как усердно трудится Сумире. Я хотела устроить ей хорошую вечеринку. — Она была бы счастлива и с- Ауч! Блин, за что? Не щипайся! — Тогда не говори фигни, Рюджи, — фыркнула Анн и вернулась к своему телефону. Предположительно, чтобы проверить сообщения. Акечи сдержал желание проверить собственный телефон, испариться. Акира рядом с ним устроился по удобнее, кратко прижимаясь к боку Акечи. Вспышка тепла промчалась по Акечи, и он отмахнулся от этой радости. Это глупое чувство. То, что Акира сидел так близко, ничего не значило. Сумире, Нииджима и Окумура вошли в комнату практически ровно через тридцать минут. Акечи и Акира всё ещё сидели на диване, но Рюджи и Футаба достали телефоны и пытались играть в какую-то странную игру, которую отказывались скачать Акечи и Анн. Акира играл не сам: за него играл Моргана, используя его телефон. Вместо игры они с Акирой разговаривали о предстоящих праздниках. Конечно, ещё оставалось время и для растений, но Анн будет вне города из-за съемок в Лондоне, и Шихо поедет с ней, чтобы ей было не так одиноко. А Акире было важно встречаться со своими друзьями. Ему нужно было видеться с ними, в отличие от Акечи, и Воры понимали это. Так что когда телефон Анн наконец зазвонил, они почти пропустили это. Акечи услышал, как вибрации раздаются по столу, и, когда Анн не среагировала на третью вибрацию, он закатил глаза. — Такамаки, тебе звонят. Возможно, ты хотела бы ответить. — Черт, — выругалась Анн, вылавливая свой телефон, — Так, они будут через пять минут. Все по местам! — По местам? — повторил Рюджи и затем выругался, когда Футаба убила его в мобильной игре, — Правда? ‘Таба, тебе правда обязательно так делать? — Слабые погибают в игре львов, — мудро сказала Футаба, кивая головой, — Так что не… Мона! Почему ты убил меня? — Ньяхахаха, ты отвлеклась! — Моргана убрал лапы от телефона Акиры и начал вылизывать одну из них, — Бойся меня. — Я так напугана, я в ужасе, — Футаба засунула телефон в карман и вытянула руки над головой, — Так какой у нас план? Мы будем что-то петь? — Петь? — подплыл Китагава с аккуратно зажатым под мышкой скетчбуком, — Мы будем петь «С днём рождения»? — У неё не день рождения, Юске, — рассмеялся Рюджи, — Может, победную песню, типа фанфар из Ultimate Tale 7? — Я отказываюсь, — вмешался Акечи, выпрямляясь. Он проигнорировал смешок Акиры. — Мы не будем петь, Акечи, расслабься, — закатила глаза Анн, набирая быстрый ответ на телефоне, — Мы просто побудем нормальными, что, я знаю, сложно для всех в этой комнате, так что просто постарайтесь изо всех сил. — Да-да, mon capitan. У меня все под контролем. Я буду абсолютно и полностью нормальным, настоящий пример японской посредственности. — Акира, в особенности это касается тебя, — Анн сузила глаза, — Давай без фокусов. Я помню, как в последний раз у нас был праздник после битвы с тенью Натсуме, и ты каким-то образом умудрился провернуть- — Я думал, мы договорились не вспоминать об этом, — перебил Рюджи. Анн покачала головой. — Обещаю, я не купил ничего странного Сумире. Всё, за что я ответственен, это место у домашнего очага для всех предстоящих праздников, — Акира невинно улыбнулся под сомневающимся взглядом Анн и поднял руки, — Обещаю. Акечи сказал себе, что он не хочет знать. Какой бы странной фигней Акира не занимался без него, это не его дело. Он так же сделал мысленную пометку спросить Анн о том, что именно наделал Акира. Акечи предполагал, что это было во время того летнего дорожного путешествия, пока Акечи только просыпался и вновь учился ходить. — …и Акечи, не уходи прятаться в угол, когда Сумире приедет. Я знаю, что ты можешь побыть общительным хотя бы полчаса. — Я вполне общительный, Такамаки. Я не прячусь по углам. — Ага, — вместе сказали Анн и Футаба. Акечи откинулся на спинку дивана, скрещивая руки на груди. — Я не прячусь. Я достаточно общительный, когда ситуация требует этого. — Ситуация требует этого. Макото и Хару не кусаются, — сказала Анн, скрещивая руки в ответ. Да что Анн вообще знала? Она хорошо общалась с Нииджимой и Окумурой. Она не убивала одного из их родителей. Она не- Акечи одернул себя. Накручиваешь себя, мягко сказала бы доктор Канаме, ты накручиваешь себя, Акечи. Не всегда происходит самое худшее. Только в это тяжело поверить. Уговорить себя попробовать посмотреть, как всё сложится. Дать миру шанс доказать, что он ошибается, доказать ему, что, может, всё будет в порядке. Ему приходилось открываться, обнажать своё сердце, и Акечи ненавидел это. Открываться означало, что ему навредят, но если он не шёл друзьям навстречу… Чем бы он отличался от того, каким он был раньше? Отличался бы вообще? — Я сказал, что не стану прятаться, — Акечи махнул рукой. — Хорошо, — кивнула Анн, — И Рюджи, не учи Сумире никаким новым сленговым словечкам. Я не думаю, что мы переживём ещё один «очешуительный» апокалипсис. — Всё же было нормально! Мы хорошо провели время, верно, Футаба? Когда внимание переключилось на Рюджи, Акечи поменял своё положение на диване, сев прямо. Конечно, далеко не так, как сидел Принц-Детектив: Акечи больше не мог поддерживать такой уровень претенциозности. Но это было аккуратнее того, как он сидел до этого, и это привлекло внимание Акиры. Парень повернул голову, и Акечи боковым зрением встретил его вопрошающий взгляд. Он легко пожал плечами. Акира медленно кивнул, положив руки на живот, пока остальные продолжали спорить. — Всё будет хорошо, — прошептал он, приоткрыв один глаз. — Я знаю, — ответил Акечи, наблюдая за тем, как ресницы Акиры проскальзывают по четкой линии его скул. Акира по-прежнему несправедлив. Он такой ещё со старшей школы, и с каждым годом, как Акира отбрасывал остатки детства и обустраивался в своём взрослом теле, это становилось всё более явным. Акечи бы завидовал, не будь он так очарован взмахами ресниц Акиры, тем, как его волосы закручивались над его бровями, тем, как… Акечи оборвал эту мысль, концентрируясь на двери. Он не должен отвлекаться. Он не должен позволять Акире так отвлекать его. Это не… Это не закончится хорошо. Акире не нужно было вот это всё, что время от времени захлестывало Акечи, это отвлечение, которому Акечи даже не мог дать имя. Оно не вписывалось в параметры, которые Акечи установил для их взаимоотношений, в границы, которые обозначил Акира. Сердце Акечи сжалось у него в груди, и он тщательно затолкал эти мысли как можно глубже, хороня их в своей душе. Кто-то постучал в дверь. — Это они! — Анн соскочила с места, — Я открою! Акечи собрался с духом, когда болтовня удвоилась. Все будет нормально. Он справлялся с Шидо. Он мог справиться и с Нииджимой и Окумурой. Он справится. Рука опустилась на его колено и сжала его. Акечи моргнул. Акира улыбнулся. — Всё будет хорошо, — вновь шепнул Акира, улыбаясь так озорно, как умел только он. Той улыбкой, что делала Акиру таким недостижимым, таким далеким от Акечи, будто он был ярко светящей утренней звездой. Сердце Акечи застучало быстрее. — Ну как скажешь, — пробормотал Акечи, когда дверь открылась и Анн крикнула «привет». — Скажу, — Акира сжал его колено в последний раз перед тем как встать, перекатываясь, будто огромный кот, и пройти к двери. Акечи остался сидеть. Он справится.