Деловые..

Максим сидел на широком велюровом диване, покручивая в руках кожаный жесткий ремешок.Он всегда хотел себе пса: большого черного добермана.Помнится еще в детстве, он представлял, как будет вальяжно ходить с собакой по обрюзгшему двору.Лента оповещений на телефоне не прекращала сменять один бессмысленный бред на другой, поэтому шатен немного насупился. —Ты что-то сильно рожу скривил, -произнёс Игорь, присаживаясь поодаль Макса, опершись на подлокотник. Парень чуть вздрогнул: он и вправду слишком много думал в последнее время, что в принципе ему противоречило.Он поднял взгляд на патлатого и понял, что никогда не будет заводить себе длинношерстного пса-эта большая волосистая собака будет занимать слишком много места на диване.Руки парня вспотели, перебирая в руках все тот же ошейник. Игорь приметил в ладонях шатена вещицу. Давай тик токи с нами посмотрим? Иди на коленочки, — Макс хлопает пару раз по собственному бедру, приглашая, и все-таки улыбается нормально. Парень неуверенно мнется, но после возвращается на кровать и садится осторожно рядом. — Вруби лучше что-нибудь интересное, — фыркает Игорь и заинтересованно наклоняется ниже, чтобы заглянуть в яркий экран телефона. — Мы договорились на коленочки, — по-детски вредно произносит Максим и быстро хватает друга за плечи. Секунда, руки спускаются ниже, чтобы крепко сжать узкую талию, и он уже затаскивает его на свои колени и обнимает поперек груди. — Что за пидорство, ну Макс, — Игорь на удивление даже не дергается, он обреченно морщится и хнычет обиженно. Это все утомляло, да и смешно было лишь первые разы. Не встречать сопротивление было удивительно. От этого даже сам Максим замер, одними лишь кончиками пальцев касаясь ткани толстовки. Он не держал больше и не прижимал к себе парня, но все еще чувствовал его вес на своих ногах. Словно не веря до конца, он опускает руки обратно, касаясь живота через толстую ткань. Игорь выдыхает. Смотрит вниз, на крупные ладони, и живот невольно поджимается, ускользая от касания. Можно легко слезть, отойти, да и вообще съебаться в туалет на полчаса, чтобы не было неловких шуток. Но он остается, смотрит дальше на руки, которые Макс повел ниже. Он задирает осторожно толстовку и совсем мягко касается голой кожи ровно над резинкой спортивыных штанов. — Ты ведь не... не серьезно? — У Игоря сбивается дыхание от волнения.Он чуть поворачивает голову голову, в надежде увидеть лицо друга, но тот уже с другой стороны касался его шеи губами, — Макс, — Игорь жмурится и закрывает вдруг лицо руками, чувствуя, как накатывает смущение, — все, харе, — все же дергается. Напрягается всем телом, собирается встать, но его дергают назад с силой, заставляя вжаться лопатками в широкую грудь. У у Максима горячее дыхание, касания губ ощущаются словно ожоги, и Игорек тянет руку к шее, трет нежную кожу и сразу получает поцелуй в пальцы.В теле дрожь, руки трясутся от волнения - и это у обоих ребят. Максим слишком неуверенно оглаживает талию, словно все еще ждет, когда Игорь одумается. Не просто попытается уйти, а наорет и ударит наконец. Губы скользят вверх по шее, к острой челюсти, чтобы оставить там влажный поцелуй и улыбнуться в висок. Ведет носом по волосам, улыбается легко и позволяет себе опустить руки на стройные бедра. Игорь худой и угловатый местами, но это лишь добавляло некой изящности: плавные линии переходили в резкие, а после снова сменялись округлыми. Ну как такое может быть, да еще и совсем рядом, прямо в его руках. Макс прикусывает нежное место на загривке и лови,т чужую дрожь. А у Игоря мурашки от этого по всему телу, он цепляется за Галушкина, пальцы сжимают крепко его руки, но не чтобы убрать их. Просто держаться хоть за что-то.Макс дотягивается до коленей, сжимает их и тянет в стороны. А сам упирает взгляд в шею Игоря, ждет реакции. Ну же. Это их собственный Рубикон и они переходят его в тот момент, когда Котелевский послушно отводит одну ногу в сторону, позволяя подхватить себя под коленом. Максим тянет его ногу вверх, заставляя чуть поднять ее. Просто так, чтобы почувствовать до конца смирение, убедиться, что он не заставляет. Второй рукой он касается внутренней стороны бедра, гладит осторожно и ласково, чувствуя, как отзываются сразу: Игорь дышит рвано, сильнее вжимается в него и совсем опускает голову. Максим уверен, что тот еще и глаза закрыл, чтобы не видеть. Он ведь даже с шуток смущался, отводил взгляд и отворачивался. Все его эмоции всегда видны, читаются легко и это было... Прекрасно. Галушкин любил искренних людей, и ему нравилось то, как вел себя Игорь, особенно сейчас.