rumbling in eternal twilight

      Это ощущение пустоты в голове... Чёрт, оно такое знакомое, что Гарри даже не пытается её заполнить.       Он просыпается с пустой головой и засыпает тоже с пустой головой.       Обычное утро: Гарри сонно садится на кровати, свешивая ноги, трёт глаза, пока в голове начинают крутиться тысячи и тысячи слов разных цветов и форм, и он уже привык к этому.       Гарри идёт чистить зубы, думая, что словосочетание «зубная щётка» белое с тонким чёрным контуром.       Пока он жарит себе яичницу с беконом в его просторной кухне, Гарри открывает чат, который Найл пару дней назад переименовал в «Купите Найлу Лего», очень тонко, почти с толщину лома, намекая, что ему нужно на приближающийся день рождения.       Гарри хмыкает, когда читает сообщения Найла, отправленные в два часа ночи, о том, что самолёты не могут называться самолётами, потому что они летают не сами, а с помощью пилотов. Он пересылает это сообщение, отвечая на него:

Думаешь, самолёт летает только при помощи пилота?

      Тут же последовал возмущённый ответ Найла: Найлер:       из всей переписки ты обратил внимание только на это???       К переписке подключился Зейн: Зейни:       Найл нет Найлер:       найл да!!!       вам что так жалко?

Да)

      Гарри хихикнул, когда Найл отправил злые смайлики. Найлер:       мои друзья буквально миллионеры и им жалко для СВОЕГО ЖЕ ЛУЧШЕГО ДРУГА каких-то там лего!!! Зейни:       может быть потому что ты сам БуКвАлЬнО миллионер?

Резонно

Зейни:       а ты вообще не втыкайся, Гарри. оставил меня тут на всю ночь с сумасшедшим

Извини?) Ни о чём не жалею))

      Злые смайлики последовали и от Зейна. Гарри засмеялся в чашку с кофе.       Найл тем временем напечатал: Найлер:       понятно я чую вашу найлофобию Зейни:       3.. 2... 1... Найлер:       ну можно хотя бы гитару? я видел одну красивую у Гарри

Если ты думаешь, что я подарю тебе одну из своих красавиц, то ты глубоко ошибаешься

Найлер:       ну и пожалуйста. вот уйду от вас и что вы будете без меня делать? Зейни:       кайфовать       Гарри едва не обжёгся кофе из-за смеха.       Найл начал спамить разными смайликами в переписке, поэтому Гарри заблокировал телефон и отложил его в сторону.       Он любил своих друзей. Найл всегда ассоциировался с жёлтым цветом, его имя всегда было ярко-солнечное в голове у парня. Найл ведь и сам был такой: позитивный, тёплый, уютный, бодрый непоседа. Он просто занимался тем, что ему нравится, и поэтому сейчас у него есть отдельная комната, в которой стоят все его наборы LEGO, которые он когда-либо собрал.       С Зейном они очень отличались, но Гарри не видел в этом ничего плохого. Зейн всегда был тёмно-синего цвета, такого глубоко оттенка, что можно было запросто провалиться сквозь него. Зейн, в отличии от Найла, был спокойным и уверенным. Малик упрямо шёл вперёд, мотивируя тем самым и Гарри, с которым дружит много лет, и в итоге стал голосом страны по версии Rolling Stones.       Гарри доверял только им.       Гарри заканчивает со своим завтраком примерно через пол часа после того, как он несколько минут бездумно смотрит в одну точку. В квартире необычайно тихо, и никто не мог сказать ему, он разглядывал пустым взглядом поверхность стола. Обычно завсегдатаем в квартире Стайлса был Найл, которые включал через колонки что-то наподобие The Smiths или The Fray, и постоянно спорил с Гарри о том, что его фанаты лучше него, не беря во внимание то, что это, вообще-то, одни и те же люди.       Сейчас, когда Гарри решил взять перерыв от общественности и затаился у себя в квартире, как в логове, Стайлс вспоминал строчки песни, которые срифмовал вчера, но забыл записать.       Наверно, ему стоит прогуляться.       Выходя из квартиры, он видит сообщение от Зейна: так что, всё таки подарим ему лего?

Конечно. Он будет благодарить нас до конца жизни

и это при том, что он может сам себе купить сколько угодно лего

Нужно будет поведать ему эту тайну

***

      День рождение Найла давно прошёл и, честно говоря, Гарри вспоминает его с трудом.       Всё началось с того, что Гарри попал в огромную квартиру Найла, где было столько народу, что Стайлс едва не остался в подъезде. Затем он вручил большой набор LEGO из серии «Звёздные войны» имениннику, за что последний едва ли не расцеловал Гарри на глазах у всех гостей. После Найл то пропадал в цветастой толпе, то снова появлялся с бутылкой пива или стаканом другого алкоголя, подливая Гарри, и после этого всё закружилось.       Вечер прошёл размыто, а наутро Гарри обнаруживает себя спящим в ванной, полуголым и с нелепым галстуком на шее. К слову, к Найлу он приходил без галстука.       Чуть позже на кухню ввалился Зейн с трусами с Бэтментом на голову и чёрными следами на щеках и шее, будто несколько раз копался в золе. Найла они не видели до обеда, пока он сам не вылез из непонятно откуда со следами помады на лице, сжимающий в руках кусок яркой ткани и с носком на одной ноге. Он присоединился к самобичующимся на кухне Гарри и Зейну, которые уже несколько часов пытались прийти в себя и избавиться от похмелья.       — Я больше не приду на твой день рождения, — мученическим тоном сказал тогда Зейн.       — Я тоже. Сам себе лего покупай, — Гарри откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.       — Да ладно вам, парни! — весело отозвался Найл. — Было здорово. Таблоиды уже написали кучу статей об этой тусовке! Она войдёт в историю!       — Как и та, на которой ты ногу сломал? — хмыкнул Зейн.       — Именно!       Зейн и Гарри молча выдохнули. Найл был неисправимым оптимистом.       После этого столь яркого события, месяца быстро меняли друга друга: тёплый светло-зелёный сентябрь сменился дождливым оранжевым октябрём, а после наступил иссиня-чёрный ноябрь, и к началу серого декабря Гарри понял, что наступил тот самый творческий кризис, которого он боялся.       Он выгорел. Гарри не хотел признавать этого ещё с конца августа, но он абсолютно точно выгорел, и никакая синестезия не поможет ему сейчас. Может быть, Зейн прав и ему нужен отдых, но о каком отдыхе может идти речь, когда скоро ему нужно выпустить несколько синглов перед его вторым альбомом, а у него ни одного толкового четверостишья?       Была уже середина декабря, всё ближе и ближе становилось Рождество: улицы Лондона были тематически украшены разнообразными венками, длинными цветными гирляндами, что постоянно переливались и мигали то синим, то красным, то зелёным; блестящая мишура и елочные игрушки дополняли праздничную картину, своим блеском заменяя до сих пор не выпавший снег; витрины магазинов пестрели всевозможными подарками, торговые центры объявляли рождественские распродажи, и люди постоянно носились туда-сюда, покупая подарки в преддверии праздника.       А Гарри просиживал дни, наполненные волшебством и праздником, в своей квартире, бездумно постукивая карандашом по чистому, не тронутому листу бумаги, на котором должна была родиться новая песня.       Голова Гарри пуста. Также, как и лист бумаги перед ним.       Все было таким... Серым. И бесцветным. Таким странным, и Гарри не привык к такой мгле, ведь цвета сопровождали его едва ли не всю сознательную жизнь.       Недавно Гарри звонил своему продюсеру, заявляя о том, что хочет перенести выход сингла на конец января. Стайлс был уверен, что совершенно ничего не напишет до конца декабря.       Гарри взял телефон и открыл общий чат, который до сих пор назывался так, как Найл его переименовал перед своим днём рождения.       Оказывается, Зейн и Найл договорились около часа назад вместе пообедать и ждали ответа Гарри, который упрямо игнорировал существование своего телефона.       Сообщение Зейна заставило что-то внутри подскочить: Зейни:       Гарри, пожалуйста, скажи, что с тобой всё в порядке Найлер:       он не отвечает уже более часа думаешь стоит звонить спасателям?       Гарри выдыхает, собираясь изложить часть своих мыслей друзьям. Он почти ничего им не говорил, и они, конечно, волновались за него.       Гарри чувствовал себя таким дерьмовым другом.

Парни Я... Я не могу Это всё сложно Почему в самом начале мне никто не сказал, что будет так сложно?? Я пробовал абсолютно всё!!! Я больше не могу писать... Вместо нормальных текстов я пишу только одну строчку, которая повторяется по два раза! Я так устал Я выгорел. У меня совершенно ничего, и фанаты во мне разочаруются. Им нужны ответы на вопросы, которые я не могу дать Я не хочу вновь брать тексты песен у своего гитариста, потому что знаю, что тот хочет уйти в сольную карьеру. Чёрт, я такой дерьмовый музыкант. Моя группа едва ли не распадается, я беру тексты песен у своего гитариста, которому они нужнее, а фанаты вскоре отвернуться от меня!

      Гарри заблокировал телефон и отложил его в сторону, пряча лицо в ладонях.       Он больше не может писать. Ему нужно распустить свою команду, потому что он тянет всех вниз. Возможно, он должен завершить свою карьеру певца и уехать жить в какую-нибудь глушь, чтобы о нём никто не вспоминал.       Сердце невольно сжалось от этих мыслей, потому что он... Он не может просто бросить всё это. Он столько шёл к этой известности, которой сейчас обладает, он с самой школы мечтал об узнаваемости, мечтал о том, как у него будут брать интервью и как он будет запечатлён на обложках модных журналов, и если он действительно сделает то, о чём сейчас думает, то он совершит самую большую ошибку в своей жизни.       Он крепко впился пальцами волосы, сжимая веки, чтобы слёзы не смели течь по его щекам.       У него столько планов, а он просто не может этого осуществить.       Эта боль в груди мешает ему двигаться, мешает жить, а тело словно сковывает цепями, когда утром он пытается подняться с кровати. Он словно теряет себя в этой мгле, теряет всё то, чего добился, теряет свой голос и свою фанбазу.       Он опять всё портит. Вряд ли миру нужен певец, который жалеет себя, лёжа безвольной кучей на полу, и берёт чужие тексты песен.       Гарри глубоко выдыхает и вновь берёт в руки телефон. Найлер:       гарри дорогуша такое случается со всеми. тебе нужно отдохнуть       Гарри прочитал это сообщение заботливым голосом Найла, но напечатал в ответ совершенно другое:

Нет!!! Я не могу всё бросить! Я не могу отдыхать, зная, что над моей головой висит выпуск сингла, промо альбома и ещё грёбанная фотосессия! Я! Не! Могу!

Зейни:       Гарри, послушай. Найл прав. тебе нужен отдых, чтобы привести все мысли в порядок и достигнуть внутреннего согласия. в работе главное уметь отдыхать Найлер:       мы не заставляем тебя совершить убийство или ограбить банк. сам посуди на фоне этого отдых не кажется таким ужасным Зейни:       во всяком случае, мы с Найлом, как твои лучшие друзья во вселенной, рекомендуем тебе отдых и уже покупаем билеты куда-нибудь на Мальдивы или Бали Найлер:       да зейн дело говорит. соглашайся. я уверен это пойдёт тебе на пользу       Гарри отправляет задумчивый смайлик и убирает телефон в сторону.       Он не заслуживает таких друзей.       Возможно, какой-то частью своего сознания он понимает, что ему действительно давно пора на отдых, но трудоголик внутри него рвёт и мечет при одной такой мысли.       Он быстро заходит в твиттер, оставляя самый простой твит: «Да или нет?»       Он иногда спрашивал у фанатов что-либо: что ему купить к просмотру фильма или какую рубашку лучше надеть, и это всегда его забавляло. Ему нравилось взаимодействовать со своей фанбазой, то было весело, но сейчас буквально решалась его жизнь.       Через пару минут его твиттер разрывался от сообщений — фанаты писали своё мнение, отвечали «Да» или «Нет», или истерично отправляли «ЧЁРТ Я НЕ ЗНАЮ ЧТО ВЫБРАТЬ», и Гарри слабо приулыбается.       Он заходит в чат, быстро печатая:

      Я возьму небольшой отпуск, только если вы будете со мной