lust of the devil

Грёбаное служение демонам доконало Ким Тэхёна. Парень посвятил себя экзорцизму и изучению ведьмовских наук, касаемых сверхъестественных сил, как и его мать. Он ни капли не жалел о том, чем занимается, ибо пиздецки интересно было знать обо всех мужиках и женщинах в округе. Он использовал свою силу иногда не во имя служения, а отклонялся и действовал в своих интересах, однако демонические ставленники забирали у него что-то другое вместо этого. Бесило, когда демоны были к нему жестоки и заставляли чуть ли не кровью блевать от мерзости, что он совершил. Даже демоны могут наказать за плохие поступки, что Тэхён понял после того, как попал в серьёзную аварию. Это его и проучило. Проучило раз и навсегда. Парень одевался весьма самобытно и показывал свою исключительность. Любил носить чёрные широкополые брюки-кюлоты с берцами, верх которых прятался под тканью блузок, а шнурованный нос красиво выглядывал. В ушах всегда были серьги или простыми серебряными кольцами, или рубинового цвета, которые дополнялись аксессуаром в виде висячей серёжки из фианитов. На ярко выраженной тонкой талии всегда был какой-нибудь ремешок из крокодильей кожи, дополняющийся красиво заправленной блузой или топом с обязательно открытыми ключицами. Волосы парня имели ядрено-красный оттенок, и дополнял их голубой цвет глаз, которые казались ледяными, когда Ким смотрел на кого-то. На пальцах всегда были кольца или перстни с рубинами. Были также рунические татуировки на руках, которые были нужны для работы с потусторонним. То, что он был однозначным геем, парень знал с детства. И своей гомосексуальности даже не боялся, а наоборот, считал это особенностью. В один из обычных дней Тэхён практиковался дома, сидя за своим алтарём и свечами, начиная новое проклятье. Жертвой выбрал насильника, который и так гнил в тюрьме, но юноше казалось это недостаточным наказанием. Его сиамский голубоглазый кот Цефей всегда сидел по правую руку от хозяина и помогал чувствовать приближение всех инородных сил. — Ну что ж, приступим, — с интересом пролепетал юноша и разрезал свой палец, капая бордовой кровью в ёмкость с приготовленной травяной водой. Затем он как-то не по-человечески ухмыльнулся, и его голубые глаза сменили цвет на красный, словно наполнились кровью. Цефей тут же подорвался и зашипел в левый угол комнаты. Тэхён обратил туда свой взор и увидел своего верховного демона в четвертой ипостаси из пяти возможных. Предпоследний лик был самым карательным. Ему, блять, удалось, он пробудил карательную силу! Обратившись к демону, он прочёл нужные слова и принёс жертву с помощью кладбищенского обряда по потере девственности и присвоении себе разума человека. Правда, Тэхён не знал, каким, сука, образом ему это сделать, но в итоге он подписал кровавый договор. Парень наказал того, кто это заслуживал. — Блять! — прорычал Тэхён и задул свечи, завершая обряд. После этого он пошел в ванную и умылся холодной водой. Ким был в крайнем и пиздецком недоумении. По условию этого договора он должен был лишиться девственности, ещё и навек приклеить к себе в кармическом смысле человека. Да это же пиздец! Еще и на кладбище идти надо было. Голова Тэхёна кипела, словно адский котлован ненависти. Как он мог подчинить кого-то своему разуму?! В голове не укладывается. Тэхён выдохнул и, наконец, решил, что пойдёт на это блядское кладбище в полнолуние. Правда, там он решит принести себя в жертву и умереть, ибо подчинять себе кого-то он не хотел. Казалось бы, безжалостная, блять, ведьма, но такой груз на себя брать не захотел. Он всё равно знал, куда после смерти его душа попадёт, и что ему светит, поэтому и решался на поступки скудоумные, по мнению других людей.

***

Юноша сидел и рассматривал журнал с обложками разных новостных повесток. Его не цепляла эта хуйня про светское общество, скорее занять себя нечем было. Работа кладбищенского охранника не такая уж и лёгкая, сколько уже этих крашеных ведьм и экзорцистов он переловил. Чонгук предпочитал одеваться не в типичную униформу охранника, а в рубашки с широкими рукавами и в чёрные обтягивающие его охуенные бёдра брюки. На руке красовался рукав из красивых татуировок, уши были во всевозможных кольцах и проколах. Он, блять, был похож на рок-звезду, но никак не на охранника кладбища. Господи, блять, как же Гук заебался работать в этом угнетающем его месте! Он планировал оказаться на кладбище на постоянной основе позже, чем двадцать три года точно, но нет, его брат Хосок решил помочь молодому студенту с подработкой, где хорошо платили, но жить приходилось прямо там! Комнатка, построенная прямо перед воротами кладбища, обогревалась только от электронагревателя, который так устарел и вообще-то нихуя не грел. Эта ночь ему предстояла точно бессонная, поэтому Гук включил свою любимую песню и начал подпевать, однако его собака этого не оценила. Да, у Чонгука была еще и собака — чёрный доберман Луиза. Да, это была сучка, потому что это могло быть единственное существо женского пола рядом с ним. Чонгук знал о своей ориентации и точно понимал, какие парни ему нравились. — Луиза, блять! Ну петь мне захотелось, а ты сразу бычишься, — хозяин чуть злился на свою собаку, но он любил её до глубины души, ведь в таком одиночестве только она и скрашивала серые дни. Луиза всегда знала настроение своего хозяина и понимала, как помочь. То ложилась на кровать к нему и тёрлась мордочкой об его ноги, а затем подбиралась ближе к лицу и старалась развеселить своими влажными касаниями шершавым языком. То начинала прыгать на полу, показывая тому разные "собачьи танцы", а после, когда Гук ей хлопал, строила смущенную мордочку и прикрывала себя лапкой. И, видимо, сейчас его собака что-то почувствовала, раз прервала его "концерт". Она рычала и гавкала в сторону кладбища, но хозяина одного отпускать не хотела, поэтому даже свой ошейник тому принесла под нос. — Неужели мы пойдем в город мёртвых прямо в полнолуние? Ебануться! — возмутился юноша, но потом встал и прошел на улицу, чувствуя прохладный воздух. Собака на поводке держалась недалеко от хозяина. Могильные кресты ужасающе торчали, и складывалось ощущение, будто это силуэты, но Чонгук в хуйню по типу потусторонних сил не верил, поэтому шёл ровно по прямой тропинке, заходя на кладбище и ступая по обреченной земле, занятой духами. — Чёрт, луна кровавая, что ли?! — парень поднял удивлённый взгляд к небу и захлопал глазами. Освещение на улице действительно было такое, словно под светодиодной красной лампочкой, но нет, это, блять, луна. Причем кровавая луна. Чонгук достал из кармана портсигар и зажигалку и нервно закурил, выдыхая дым из лёгких и сразу же выбирая новую порцию никотина. Нет, он не боялся. Атмосфера просто такая, морально давящая на каждую нервную клетку. Луиза прижалась к ногам хозяина, а после и вообще легла рядом, укладывая макушку тому на ногу. Чонгук лишь посмотрел и усмехнулся находчивости его собаки, но чувство легкой гребаной тревожности не покидало тело. У него будто кошки на душе скреблись в преддверии чего-то ужасающего и пугающего. Чувство тревожности — одна из ключевых плохих черт Чонгука, которая не оставляла его ни на день. Его параноидальное состояние довело до того, что он боялся спать на спине. А все потому, что мог повторится сонный паралич, вследствие которого его и без того больное сердце чуть не остановилось. Было ясно, что парень боялся переместится на это кладбище уже навсегда в качестве жителя мёртвого города. Навеки он мог лечь под приличным слоем земли в деревянном заколоченном гробу. Подобные мысли так истязали Чонгука. Все еще куря, он не оглядывался по сторонам, а продолжал, грубо говоря, пялиться на луну, что его так привлекала. Отпустив поводок, он сунул одну руку в карман и продолжил вдыхать токсичный, задымленный никотином воздух. Чонгук всегда любил переминаться с ноги на ногу, будто раскачиваясь на ровном месте. Ему стоило только почувствовать боль в ноге, как он сморщился от неприятных ощущений. Видно, его щиколотки слишком устали после этого дня, но он игнорировал боль в них, обращая свой взор на кое-что другое.