lust of the devil

Дом Тэхёна просто кишел ароматизированным дымом, мощнейшим афродизиаком, который даже мысли выворачивал на другой лад, втягивая в русло похабности и неблагопристойности. Тэхён еще и покуривал свои шоколадные сигары, которые смешивались с запахом дымка из лампады и создавали ужасное давление на его мозг. Парень танцевал под мелодию и напевал своим задушевным голосом: Только скажи, дальше нас двое, Только огни аэродрома. Мы убежим, нас не догонят. Дальше от них, дальше от дома. Ночь-проводник, спрячь наши тени За облака, за облаками. Нас не найдут, нас не изменят, Им не достать звезды руками! Строчки этой песни юноша был готов набить себе на все тело, лишь бы помнить о ней всегда. Он пел её всегда, когда ему это заблагорассудилось: когда мылся, когда не спалось, когда готовил себе ужин. Всегда, когда была минутка времени, он пел — это расслабляло до хруста косточек. Время шло, словно загнанное, и он уже чувствовал приближение полнолуния в полной силе. Чувствовал, что близок его конец был, но ледяного дыхания смерти так и не ощущал. Он не думал, что окажется в потустороннем мире уже сегодня, пока его мысли блуждали непонятно где под действием дыма и никотина в его организме. Уже было девять часов вечера. Перед выходом из дома юноша выпил стакан виски залпом, не закусывая, схватил необходимую атрибутику и закрыл свою квартиру, прощаясь с Цефеем. — Что ж, Ким Тэхён, сегодня ваше очко порвётся! — он как-то горестно и саркастично посмеялся, хлопая в ладоши. Спустился он, на удивление, быстро, словно пулей вылетел из подъезда. На летней улице уже было темно, и звёзды светили на небе. Тэхён сдавленно улыбнулся и с выдохом пошел прямо по тропинке, ведущей его к городу мёртвых, месту, где он сможет спокойно говорить с теми, кого нет в живых, и чья душа уже давно в оковах иного мира. Там был его второй дом. Проходя по каменистому, выложенному из плитки тротуару, он думал о предстоящем. Старался не нагнетать атмосферу и не думать о каких-то последствиях этого позднего вечера. Луна налилась кровавым цветом, что Тэхёна, однако, только порадовало. Такие полнолуния для него были усладой на грешную душу. Кто знает, какие сегодня ему предстоит пройти испытания. Спустя полчаса он уже дошел до ворот из металла, который от света луны поблёскивал, словно он был влажным. Ким обязательно спросил бы разрешения, чтобы войти на территорию хозяина этого города мёртвых, и ему ответили бы, что дозволено сегодня, в день полнолуния, творить свои действа. Юноша лишь хмыкнул и пожал плечами, ступая на глинистую землю, пропитанную мертвечиной. Он чувствовал, как духи собираются возле его сущности, видел силуэты фантомов, которые окружили его буквально за несколько минут, но из строя его выбил какой-то рык. Он обратил свой взор на комнатку при кладбище, в которой горел свет, и не придал значения, мало ли охрана спит. Но всё не было так просто, как казалось. Тэхён присел на прохладную землю и начертил вокруг себя пентаграмму особого значения, на нужных углах которой расставил скрученные свечки из красного воска. Скрестив ноги в позу лотоса, юноша отчаянно и уже ни на что не надеясь, выдохнул. Только он хотел проколоть свой палец иголкой, как снова услышал этот животный рык со стороны охраны и той комнаты. Он приподнялся на локтях и увидел дым в воздухе. Несложно было догадаться, что там кто-то курил. И этот некто был для Кима сейчас интересен. Юноша собрался идти ва-банк и проколол свой палец, наконец-то получая кровь. Затем добавляет её в красное вино и выпивает. Глаза снова налились демоническим красным цветом. Обоняние улучшилось, за ним и зрение. Тэхён, а точнее, его изголодавшаяся сущность, всматривается в темноту и видит высокого красивого парня. Он словно сорвался с цепи и вышел из круга пентаграммы, проходя могилы и тропы одну за одной, уже ближе ощущая запах Чонгука. Этот запах управлял обострённым обонянием и заставлял Тэхёна отключить свой разум. Отдать его той сущности, которая заполучила контроль над его телом. Чонгук, который так ничего и не подозревал, продолжал стоять на месте, но когда парень посмотрел под ноги, собаки он там не заметил и удивлённо похлопал глазами. — Блять! — рыкнул юноша и выпалил в порыве злости, а затем рванул, ведомый непонятным чувством, все глубже в Город мёртвых. — Вот ты и попался, — шепчет хриплым голосом Тэхён и облизывает свои персиковые пухловатые губки. Когда Чонгук достиг нужного места и судорожно осмотрелся по сторонам, его резко и бесцеремонно припечатали в дерево и стали обнюхивать. Он и думать не успевал, лишь стоял столбом. — Ну вот и попался в мой капкан, Гук, — хрипло прозвучало прямо в ухо Чона, а тот лишь еще больше удивился. — Чёртово ты отродье! Откуда знаешь моё имя?! Да и кто ты, блять, такой?! — выпалил Чонгук быстрым и резким тоном, но рука, что придавила его, сжалась еще сильней. — Я — дьявол, — звучит животный смешок, — а ты всего лишь человек, чья душа в скором времени будет принадлежать Ким Тэхёну, — снова рука вдавила Чонгука в дерево, а тот в ответ прорычал: — Я никому душу не отдам, а тебе уж точно, блядский ты Тэхён! — снова шипит Чон прямо в лицо сущности, что находилась в теле красивого и прекрасного парня, чертовски красивого парня. Тэ медлить не стал и начал проникать во все мысли парня, в каждую извилину. Затем посмотрел в чужие глаза, отчего по телу Чонгука прошлись мурашки волной, ощущаясь покалыванием нервных клеток. Результат был налицо. Чонгук тут же поменялся в лице, улыбнувшись, и расслабился в руках Кима. Ему необъяснимо захотелось этого парня, тело рвалось на части от сильнейшего возбуждения и приятнейшего запаха, ударяющего в нос. — Чего же ты стоишь? Подчини себе самого дьявола, — Ким уже хрипел от изнывающей боли в теле и будто умолял Гука сделать то, о чём, возможно, они оба после пожалеют. — Подчиню. Только если ты, блядский Тэхён, будешь кричать, словно водой захлёбываться, — вылетает расстановочно, как какой-то приказ. На это Тэхён лишь скривил брови, но затем похабно хмыкнул. Мощные руки обхватили осиную талию, явно оставляя там следы. И теперь к дереву припечатан был не Чонгук, а Тэхён, который красными прожигающими глазами смотрел на свою сладостную жертву. Чонгук сам будто стал дьявольщиной. Он без особой нежности порвал блузку Тэхёна, оголяя прекрасную и мягкую кожу. Касался её своими горячими, как пепел, губами, отчего у парня мурашки по телу бегали, словно тараканы. Целовал жадно и страстно, кусал сладкую кожу и оставлял следы после своих влажных прикосновений. — Блядский. Ким. Тэхён, — звучит со злостью в голосе. Чонгук знает, что под влиянием нечистой силы был, и сделать он ничего не смог бы. Оставалось только завершить этот ритуал раз и навсегда. — В шею еще раз, пожалуйста, — юноша рассмеялся по-ребячески и посмотрел на злого Чонгука, всё тело отдавало подрагиваниями от касаний этого зверя, которого пробудил Тэхён. Гук только прошипел на просьбу юноши, но и сдержаться был не в силах перед таким… Перед таким властным, но одновременно подчиняющимся Кимом устоять было нереально. Парень снова прильнул к шее юноши, а тот лишь обвил своими мощными ногами торс Чона и сжал бока явно до синяков, но никого это не волновало. Чонгуковы губы изучали всю шею Тэ от "а" до "я", ему было мало этой сладости. Он, словно ребёнок, с хорошей игрушкой игрался и никак наиграться не мог. В скором времени Чонгук укусил Тэхёна в шею, вжимая в дерево еще больше. Чувствовал, как их тела плотно соприкасались с друг другом. От такой близости сносило крышу. Тэхён чувствовал, как в его ягодицу упирался твёрдый орган, и выдохнул в руках Чонгука. Они терлись друг о друга, затем так пошло поцеловались, что Тэхён обвил шею Чонгука и не мог никак отлипнуть от сладостных и пряных губ. Безумие, блять. Когда воздуха, наконец, стало не хватать, они разорвали поцелуй. По губам Кима текла сладкая слюна. В любом другом случае Гук бы мерзостно на это смотрел, но когда с таких прекрасных и пухлых губ стекала их смешанная слюна… Боже, блять! Мысли Чонгука путались окончательно, и он схватил Кима, закидывая на плечо. — Не буду же я тебя прямо на дереве трахать, — усмехнулся Чонгук, ведомый желанием и Тэхёном, продолжая нести того в сторону охранной комнаты. — Кто тебя знает. Может, там бы и отымел, блядь похабная, — Тэхён рассмеялся и поморгал своими глазами, не заметив, что они уже больше не пекли огнём. Видимо, сущность ушла, и теперь это был Тэхен, который осознано шёл на это. Осознанно шёл туда, куда и сам не знал. Дошли они быстро. Гук грубо толкнул Кима внутрь помещения и, тоже войдя, запер за собой дверь. Тэхён остановился в центре комнаты и почувствовал жжение в шее от укуса. Чонгук же, пугая своими ледяными карими глазами, подошел и снова сжал тонкую талию юноши. Им обоим было пиздецки хорошо до покалывания в нижних зонах живота. Оба однозначно хотели друг друга, пусть даже и под бредом нечистой силы, но хотели. Хотели так, словно были страстной влюблённой парой, однако это разбивалось на тысячи осколков при мысли о том, что будет утром. Но сейчас всем было как-то не до этого. Снова поцеловались, на этот раз прерывисто и без такой напористости и страсти, что были у дерева. Чонгук собственнически проник меж губ Кима своим горячим языком, играясь и дразня. Закончив с поцелуем, Тэхён резко и без объяснений повалил Чонгука на кровать и сел на его пышные бёдра, потираясь о паховую зону. Вот негодник! Вызывал табун мурашек и неровные выдохи у Гука, доводил только одними касаниями сквозь ткань до фейерверков в глазах. — Скажи, как ты хочешь, мне на ухо, и ты это получишь, — прозвучало прямо в чонгуковы губы, отчего по телу дрожь прошла. Голос Кима сводил его с ума. Хотя он и так сошёл с ума, только вот не от бешеного желания, что в нем присутствовало, а от Тэхена. Губы сладкого вкуса, бедра, которые вальяжно сидели на его паховой зоне, и вздохи — всё это в голове Чонгука смешалось. Блядское безумие, которое прекращать ни Тэхён, ни Чонгук не хотели. Они хотели взять этой ночью друг от друга максимум. Не только отдать себя дьявольскому ритуалу, но еще и удовольствию, чистому и искреннему. — Хочу, блять. При том, сука, не знаю, что ты сделал со мной. От одного твоего запаха ведёт, — Чонгук, принюхиваясь, уткнулся в сладостную, вкусно пахнущую шею парня. Оставил там влажный, но нежный поцелуй и посмотрел в ледяные глаза. Они так зачаровывали. — Ну, конечно, хочешь! А знаешь, чего я хочу? Хочу твою душу, хочу твоё тело и тебя всего навечно, — Тэ усмехнулся, поправляя свои волосы, что упали ему на лоб. Руки Чонгука опустились на упругие ягодицы Тэхёна и по-хозяйски изучали их. Тэ пришлось опереться на локти, чтобы было удобнее. От удовольствия оба выдохнули, и Ким, времени не теряя, вцепился в шею Чона, наращивая страстность и желание в груди. Все эти прелюдии им безумно нравились, но пора было переходить к самому интересному. — Смазка в тумбочке, — Гук кинул взор на миниатюрную тумбочку в левом углу комнаты и кивнул. Тэ лишь усмехнулся и встал, подходя к тумбочке, открыл её и увидел там маленький тюбик лубриканта. Быстро и машинально схватил его, подошел к кровати Чонгука и перед его глазами стянул с себя чёрные брюки. Оставшись лишь в нижнем белье, снова сел в прежнюю позу на паховую зону. Юноша руками гулял по мускулистому и красивому телу Чонгука, прислонился своим носом к его линии скул и вел по ним, принюхиваясь. Кима вело, как сумасшедшего, от этого запаха. Он напоминал ему сандал, смешанный с чем-то цитрусовым, то ли с грейпфрутом, то ли с апельсином. Чонгук был жгучим и невероятно горячим. Он опустил руки на напряжённые бедра Тэхёна и ощупал их, как бы пробуя на вкус. Сжал до такой степени, что Ким издал болезненное "айщ" и сжал рубашку Чона. Ким пах альдегидным цветочным запахом с древесным нотками, что так прельщало парня. Боксёры Тэхёна опустились на ляжки, и он остался нагим перед Чонгуком. Тот облизнул свои губы и погладил нежную, мягкую кожу напряжённой плоти на бёдрах. Ким лишь выгнулся и положил свои руки на грудь парня. Тэ расстегнул каждую пуговицу широковатой рубашки Чонгука и помог её стащить. Ему открылся вид на рельефное тело и подкаченный пресс, а также маленький шрам внизу живота. Затем звякнула пряжка ремня, и брюки Чона улетели куда-то в дальний угол комнаты к блузке Кима. Чонгук подвинулся поближе к спинке кровати и заставил Тэхёна также придвинуться. Рука Чона приподняла пышные ягодицы юноши, а затем подушечки пальцев аккуратно нащупали напряженное колечко мышц у входа в прямую кишку. Свободной рукой он выдавил вязкий лубрикант на руку и поднес ее к мышечному "мешочку". Один пальцем проник до костяшки, и Тэхён почувствовал лёгкую боль от новых ощущений. Затем, когда Чонгук почувствовал свободу, проник и вторым пальцем, отчего Тэ издал скулёж и выгнулся, поддаваясь навстречу пальцам, находящимся внутри. Парень растягивал умело. Он имитировал движения ножниц в распалённом нутре Тэхёна. Доводил того до очумовения только пальцами. Тэ не стеснялся и стонал во весь свой задушевный голосок. — Чонгук-и, не мучай долго, прошу, — с выдохами произнес Тэхён, а после этого почувствовал, как пальцы Чонгука сделали грубый и резкий толчок, тем самым задевая нужную точку, и Кима накрыло до конца. Чонгук лишь немо усмехнулся и высвободил свои пальцы. У Тэ нутро сжалось от пустоты, хотелось уже почувствовать себя наполненным. Чонгук коснулся своих боксёров и приспустил мягкую ткань. И вот он, под ягодицами Тэхена был виден колом стоящий член Гука, на взгляд сантиметров девятнадцать. Парень немного замялся и волнительно выдохнул, девственник он всё-таки, да и член у Чонгука немаленький. С уретры уже текли капельки предъякулята, и Тэхён вздохнул снова. — Не бойся, цветочек, не съем, — рассмеялся Чонгук и схватил напряжённые бёдра Тэхёна, тот только охнул и прикусил губу так, что потекла струйка красной жидкости. Чоновские руки плотно обхватили никем не тронутое ранее тело и, наконец, направили под нужным углом член в чужой зад, проникая головкой меж распалённого нутра. Тэхён лишь сглотнул, стараясь просто не думать ни о чём. Время привыкнуть юноша ему давал, и тот им пользовался. Медленно раскачивался, а затем, неожиданно даже для Чонгука, опустился по всей длине с полустоном-полувскриком и схватился за мощные плечи Гука. — Чонгук-и, я сам, — Ким посмотрел прямо в глаза Чона и потянулся за поцелуем, на что его талию лишь обхватили те же мощные руки, а в скором времени и губы накрыли поцелуем. Тэхён отлично принимал в себя горячий и налившийся кровью орган Чонгука, сжимал его, вызывая шипение в ответ, но кайф ловили оба. Юноша, наконец, собрался и уже с новым темпом начал двигаться на члене Чонгука, вздымая пышными бёдрами вверх и вниз, постанывая так сладко, что Чона вело. Вело от запаха, от этих стонов из уст, что он недавно целовал, от его жара и узости внутри. Удовольствие было на максимуме у обоих. Тэ сносило крышу от того, каким Чонгук был понимающим в постели. Если он сказал, что хочет делать это сам, то Чон послушался. Это и удивило Тэхёна в нём. — Тэхён-и, ты такой красивый, когда занимаешься сексом, — Чонгук-болтушка любил кинуть пару вальяжных и непристойных фраз во время полового акта. Самым интересным была реакция. — Знаю, Чонгук-и. В следующий раз я тебя трахну, готовь свой зад, — усмехнулся Тэхён и сжал Чонгука в себе больше, чем обычно, вызвав у того стон, напоминающий рык. — Ах, боже, какие у вас намерения, — выдох, — я аж не могу, — и снова Чонгук от уверенности Тэхёна с ума сходил. Ему бы он отдался точно. Даже зная, что он актив априори, Киму не отдаться было бы просто невозможным. Тэхён горестно хмыкнул и увеличил темп движений, доводил до пика Чона, пока тот потянулся к члену парня, поглаживая уретру и вызывая у Тэ стон. Обхватил своей рукой член Тэхёна, который казался ему идеалом, и начал в темпе надрачивать, заставляя его, как и обещал, кричать, будто захлебываться в воде. Вот же Чонгук скотина! Всё добивался того, чтобы они кончили одновременно, и это удалось ему. Чон излился своим горячим семенем по створкам горячего нутра Кима, а сам Ким кончил на живот своего партнёра на эту ночь. Пока неизвестно, на одну ли ночь партер, но думать об этом они не хотели, а только брали энергию секса и страсти по максимуму. Гук помогает Тэхёну освободиться от себя, и тот прошипел от незаполненности. Лег Ким прямо с боку от кровати, отдышка давала о себе знать. Чонгук как-то хитро усмехнулся и пододвинулся к Тэ. — Твоя очередь кайфовать, цветочек, — Чон не медлил и устроился около ног Тэхёна, обхватывая руками его член, сверху слыша выдох. — Чонгук-и, я смотрю, ты сучка та еще, — снова выдохнул от рук на своём члене Ким. Одно дело, когда он трогал себя сам, а совершенно другое, когда его трогали руки Чонгука. — Для тебя стараюсь, — Чонгук хмыкнул и коснулся своим языком уретры юноши, провел по всему основанию острым кончиком. Надрачивал около основания и похабно смаковал головку, принося Тэхёну зримое удовольствие. Затем, наконец, взял его почти полностью, но остановился, чтобы привыкнуть. Парень толкнулся и почувствовал, как его горло наполнилось горячей плотью Тэ. Мычал, отдавая вибрацией по органу Кима, а затем почувствовал пальцы в своих волосах. Чонгуку даже нестрашно было бы, если бы его грубо вытрахали в рот, главное, чтобы Киму было хорошо. А Тэ времени и не терял, оттянул волосы парня и грубо толкнул его голову так, чтобы тот рычал и мычал, чувствуя, как его горлышко то расширялось, то сужалось в зависимости от наполненности. — Чонгук-и, ты и правда та еще, — немой стон, — сучка! — Ким снова наращивал амплитуду своих движений внутри горячего рта Чона, и тот почувствовал пульсацию, дающую знак, что скоро узел будет развязан. Тэхён кончил с грубым толчком, заливая стенки горла партнёра своим семенем, и освободил его от своего члена. Чонгук лишь облизнулся и закашлял оттого, что в горле саднило. — Тэхён-и, я никому не делал горловой, — он снова закашлял и уложил свою уставшую голову на плечо Тэ. — У тебя получилось доставить мне удовольствие, а теперь спи, — Тэхён поцеловал чонгуков висок и скрыл их обоих под плотным тёплым одеялом. Однако заснуть не удалось, на улице послышался лай Луизы. — Это Луиза… Чёрт, я забыл, что она там одна, — Чонгук сорвался с места и открыл дверь своей комнатки, впуская собаку. — А кто это у нас тут? Ой, какая милая, иди сюда, — Тэ мило похлопал глазками и подозвал собаку, а та без колебаний подошла и уложила голову ему на ноги. — Сенсация, цветочек! Как ты это сделал? Она даже мне иногда так не даёт сделать, — Чон улыбнулся и сел на кровать обратно рядом с Тэ и Луизой. — Дурашка, я непростой! Я колдун, все животные меня любят и не трогают, — Ким рассмеялся нежно и погладил собаку, а затем посмотрел на удивлённого Гука. — Так, ладно, спать хочу, — Чон бесцеремонно улегся на тэхёново плечо и уткнулся тому в шею, засыпая, на удивление, быстро. Теперь этих двоих связывала вселенная. Они подписали договор и теперь навек принадлежали друг другу. Что на земле, что в том мире Чонгук будет Тэхёна, а Тэхён Чонгука, и разлучить смерть их не сможет никак. Они отныне принадлежали только друг другу.