Крупица Человечности

      Пробираясь сквозь колючие, плоские кусты остролиста, он проклинает всех дриад этого леса, попутно успевая задеть чью-то нору, откуда почти тут же выскакивает разъяренный барсук, но, завидев над собой тёмную тушу, быстро ныряет обратно, не желая сталкиваться с этим дерьмом.       Он, впрочем, этого самого барсука весьма откровенно понимает. Была бы у него воля – он сам не полез бы в такую глушь.       Но что делать, если какие-то ублюдки сверху решили, что им лучше выбрать его судьбу за него.       А потому он сейчас идёт по следам какой-то огроменной, по рассказам деревенщин, твари, окутанный полосами теней. Это почти помогает: полная луна освещает землю под ним ровно настолько, чтобы он мог разобрать, куда идти. И ещё немного, возможно, помогает обострённый нюх, острый слух и повышенная чувствительность, вызванные специальными отварами, которые он обычно готовил себе перед такими миссиями.       Какая незадача, что «кошка» закончилась так не вовремя.       Это не мешает ему – он чувствует вибрацию магии на кончиках своих пальцев и прокручивает все заклинания и соответствующие жесты, вслушиваясь в вой сосен где-то наверху. На несколько секунд он прекращается и человек замирает, щелкая длинными обрубленными ушами.       Он чувствует, как несколько десятков пронзительных глаз наблюдают за ним. Это его не волнует. Это не то, что должно его сейчас волновать.       Он делает шаг вперёд и чувствует свист над своей головой, успевая увернуться в ту же секунду, когда когти бруксы едва не касаются его лица.       Длинный, гудящий магией меч оказывается крепко зажат рукоятью между десяткой пальцев, когда существо с физиономией упырицы напрягается всем телом и пружинит на человека, целясь клыками ему в горло.       Человек снова уворачивается, мгновенно выпадая сбоку – колющий удар успешно врезается упырице в плечо и она пронзительно воет, раскрывая перепончатые крылья, прежде чем он снова проходится лезвием, уже по шее.       Это занимает несколько секунд, но брукса изворачивается, обнажая кривую пасть, в которой разбросано торчали зубки-иголки.       Раздаётся пронзительный вой, взрывающий разум за долю тика, и человека откидывает назад, прежде чем он успевает что-то предпринять. Ей, впрочем, этого кажется достаточно, чтобы нырнуть к нему в попытке вскрыть череп, но адреналин бушует и слепит ненормально суженные вертикальные зрачки так, что он не чувствует боли от ушиба, а мгновенно складывает пальцы в знак, вызывающий пожар – это происходит у него в голове, оседая эфемерным зудом, который, конечно же, будет потом докучать. Между тем, как брукса плавится в его пальцах, он думает, что вообще-то, потребовал за её голову слишком мало. Кроме того, некоторые особо… приспособленные… твари умудрялись соблазнять мужчин не хуже суккубов. Наверное, ему стоит соврать и сказать, что их было целое осиное гнездо и что ему придётся накидать несколько десятков крон.       Вряд ли у казны этой деревни есть больше того, что они ему предложили.       Его это не волнует ровно до тех пор, пока горячий и дурно пахнущий труп не оседает у него на коленях, рассыпаясь чем-то из прошлого. Это нормально. Всё так и должно быть.       Ведьмак поднимается, сверкая карнеоловыми глазами, стряхивает с чёрных штанов, затянутых не самой надёжной пластиной брони, песок, которым раньше являлось мыслящее существо. Над ним проносится ещё одна тень, прежде чем на соседней ветке сверкают весёлые синие глаза. – Я советовал тебе остаться в гостинице до того момента, как вернусь, – бросает ведьмак, даже не поднимая глаза. – И я не буду защищаться. – в его голосе можно различить улыбку, а потом он мягко падает на землю в нескольких сантиметрах от тела ведьмака, словно лёгкая сухая тряпка или перышко. – но все-таки. Ты использовал не весь эликсир «кошки». – круглые зрачки сверкают чем-то почти опасным и ведьмак бы отшатнулся в страхе, знай этого парня чуть хуже, чем есть. – Была причина или моё волнение обоснованно? – Мне было интересно, как хорошо я буду сражаться без ночного зрения. – Это… имеет смысл. В конечном счёте, ты остался доволен результатом? – Да. Только от этого моя голова не перестаёт также сильно болеть. – он смотрит на собственные пальцы и шипит, чувствуя, как боль пронзает плющом всё тело. – Вот зараза, кажется я обжёг себе пальцы, пока жарил эту девицу. – это всё-таки была брукса? – вежливо интересуется не-человек, в миловидном жесте наклоняя голову. – да, – кивает желтоглазый ведьмак, сминая пальцы в кулак. – как смотришь на это? – лицемерно с твоей стороны спрашивать такое. Люди режут друг другу глотки тысячелетиями. Почему я должен беспокоиться о судьбе какой-то незнакомой мне бестии? – справедливо. – ведьмак кивает ещё раз, прежде чем встать, и стряхивает с себя пепел. – им будет достаточно мнимой безопасности с твоих слов? – в голосе синеглазого мужчины бархатится насмешка, а к ней примешивается сомнение. – Ты наивен, если думаешь, что это первый раз, когда я возвращаюсь ни с чем. В любом случае… пепел нежити горит синим огнём. Его всего лишь нужно зажечь у всех на глазах, чтоб они удостоверились лично.       Мужчина в мантии, с длинными волосами и большими ястребиными синими глазами кивает, а потом разворачивается, прежде чем сгустки ночных сумерек поглощают его силуэт.       Где-то далеко воет волк и его вой поддерживает утопленник, булькающе рыча и рассекая с громким треском заросли камышей.

***

      У вампиров пронзительные, карие глаза.       Волосы цвета чёрного агата.       Бледная, почти прозрачная кожа.       Важный до блядской тошноты вид.       Безусловно. Абсолютно. Всегда.       Но не Филза.

                  

Филза…

      Он, если честно, больше на ангела походил.       Потому что нельзя, черт возьми, быть таким. Но Филза мог. Безусловно мог.       У Филзы золотые волосы и своей манерой речи и склонностью к алкогольным напиткам на величественное, мудрое и древнее существо он совсем не был похож.       У него синие, глубокие лазурные глаза, в которых можно разглядеть небо, каждое утро так великодушно отливающее на своём своде.       У Филзы же свод, разве что, бровей, когда он пьяно хмурится, прокручивая у себя в голове шестеренками, стоит ли вмазать идиоту, решившему назвать его эльфоподобным уродом из-за почти идеальной внешности. Не то, чтобы он в действительности косил под эльфа – но у черни в голове отложился лишь стереотипный образ белесого принца с голубыми глазами и острыми ушами.       А Филза на принца похож не был. И небосводом не казался.       И Техноблейда от него всё равно невыносимо вело. Будто птицу в небо – даже ощущение фантомных крыльев за спиной появлялось, когда его бестия была рядом.       А ещё у Филзы миниатюрные клычки, лишь едва выглядывающие за линию губ, когда он улыбается больше положенного.       Когда Техно впервые видит это очарование, он не удерживается от мягкого смешка, на что получает вопросительный взгляд. – Что? – угрюмо спрашивает вампир, наклоняя голову в своём особом жесте – к плечу.       Техно хмыкает, возвращая себе серьёзную до противного мину. – У тебя самые маленькие клыки среди всех вампиров, которых я знал. – О, а ты так много их знал? – язвит ему мужчина, почесывая щетину и более выразительную, красивую золотую бородку.       Ведьмак ухмыляется, предпочитая тактично промолчать.

***

      Подкованные копыта Карла уверенно рассекают лужи, усеянные мочой, навозом, грязью и городской суетой в отражениях серых фигур.       Техноблейд держит поводья, натягивая капюшон свободной рукой. За его спиной Филза, кажется, спит, уложив свою щеку ведьмаку на плечо.       Его мирное сопение успокаивает ведьмака, пока вокруг суетятся люди. Редкий, но стремительно нарастающий дождь барабанит по зеркальным лужам, искажая их изображения. – Те-ех. – Фил выдыхает своему приятелю в шею, пока его руки обвивают ведьмачий торс, скользят под латы доспехов.       В ответ на это Техноблейд только мычит и слегка ведёт плечом, успешно скидывая с неё голову миниатюрного вампира.       Филза недовольно бурчит и пробирается пальцами под пластины, прижатые к бедрам и коленям, а потом находит пальцами шнуровку на пахе.       Техно ахает почти возмущённо, но скорее удивлённо. – Фил. – он наклоняется к плечу, чтобы посмотреть в наглые синие глаза. – мы на площади. Тут полно людей. – приятель, это их проблемы. – Фил. – я бы мог загипнотизировать тебя… – Ф и л. Люди. – но именно это и делает вещи такими интересными! – Фил, я приехал сюда работать, – нейтрально поясняет ведьмак, убирая гладкие озорные руки от ткани штанов. – я не хочу, чтобы мои потенциальные клиенты увидели первым делом не убийцу чудовищ, а распутного халеру, ладно?       Вместо ответа вампир чирикает что-то неразборчивое и начинает играться пальцами с кулоном кабана, на что тот никак не отзывается. Позже они обсудят это.

***

– Кто этот мужчина с вами, господин ведьмак? – осторожно спрашивает пухлый и низенький краснолюд, оценивающе скользя чёрными глазами по фигуре в длинном малахитовом плаще. Он наклоняется к Техноблейду через весь стол, когда Филза отходит в другой конец комнаты, чтобы посмотреть на бальзамированные глаза, предположительно, виверны. – мой спутник и просто хороший человек, – ведьмак коротко пожимает плечами и прожигает в краснолюде дыру, на что тот хмурит густые брови и возвращается в свое кресло выпрямляясь, насколько пухлость позволяет.       Филзе всегда играла на руку его внешность – вампиры ведь чернющие, злые, с красными глазами, злыми улыбками, полные жажды убивать. Люди часто путали высших вампиров со средним классом и, ещё чаще, с низшими. А Филза же больше на ангела походил. Всё, что могло в нем кричать о принадлежности к упырям – Бледная, необычно бледная кожа.       Люди сами находили этому объяснение.       Потому что, когда они с Техно рысцой ехали сквозь узкие улицы, стараясь не завести Карла в лужу, казалось, что в волосах Филзы запутался божественный нимб. Потому что у него волосы – точно золото. Солнце. Личное солнце Техноблейда.       У высших вампиров есть одна особенность – ведьмачьи медальоны, до каждой последней детали напичканные магией, не реагировали на их присутствие, что случалось с носфератами или экиммами.       И, по сути, ничто не могло определить, кем является Фил. Кроме другого вампира, конечно же. Или до тех пор, пока ему не захочется. А Филу не хотелось. – 200 смарагдов. За меньшее количество вы, разве что, на сеновале спать будете. – брюхатый краснолюд потирает бороду и скрещивает руки на груди. – Грабёж. – Филза шипит это ему на самое ухо прежде, чем человек подскакивает на месте. Этот парень был в нескольких метрах всего секунды назад, какого хера… – Грабёж и провокация. Я могу дешевле купить меч и перерезать тебе горло, забрав место в этом сарае и сэкономив себе полторы сотни монет. – А это уже угроза! – возмущённо вздыхает бородатый, встречаясь своими маленькими злыми глазами-бусинками с большими и круглыми синими. – мы не ищем проблем, – вздыхает Техно и кидает на Филзу тяжёлый взгляд. А вампир хищно губы сухие облизывает, в последний раз поворачивая голову, чтобы оценивающе посмотреть на краснолюда. Тот отчаянно пытается скрыть свое напряжение, но капелька пота, предательски стекающая со лба к переносице, рушит все его попытки. – на сеновале спать заманчивее, – прыскает вампир в плаще, резко отвернувшись от краснолюда. – это ваш выбор, господа… у меня самые лучшие номера среди самых дешёвых таверн Хайпикселя! – Что думаешь, дружище? – Жёлтые, отливающие по кайме красным глаза ведьмака блестят в полумраке слабо освещаемого помещения. – Грабёж средь светлой ночи. – Филза категорично качает головой и фыркает, смиряя краснобородого в очередной раз взглядом. – А зачем вам в таком случае кровать? – краснолюд вскидывает руки и пожимает плечами, широко раскрыв маленькие глаза. – можете переночевать в харчевне, она всю ночь работает. Тут всегда есть люди. – с ног валимся, сударь. Но нет ничего дешевле? Мы могли бы договориться… – Техно вежливо наклоняет голову, а Фил за его спиной агрессивно дышит. – Вы же ведьмак, да? – Ведьмак. – мужчина выгибает бровь в немом вопросе. – У нас тут… демон завёлся, – нервно хихикает старик. – людям спать спокойно не даёт: кошмары насылает. – Звучит как работа для меня, – задумчиво соглашается ведьмак, отведя взгляд. – Пожалуйста, вытравите эту бестию, Господин Ведьмак! Вы сможете жить бесплатно неделю… даже больше, если захотите! Насколько задержитесь – уверяю. – Это справедливо. – Техно хмыкает, щурясь. Фил кладёт руку ему на плечо и улыбается. – Вы заплатите ему? Как-никак, это его профессия.       Краснолюд напрягается и краснеет, в его голове происходит взвешивание всех за и против, пока с языка чуть ли не срываются ругательства. – Заплачу, – в конце концов вздыхает он, роняя голову на грудь. – Заплачу, при условии, что эта тварь тут больше не объявится. Мне нужно подтверждение вашей честной деятельности, господин Ведьмак. Хвост, рука… голова… что угодно, ради Бога! Из-за этого беса люди дурно отзываются о моей таверне. – Я разберусь с этим. За обычного демона я возьму 90. Если это окажется чем-то ещё, то обговорим цену потом. – Ради Бога, мистер Ведьмак! Я не возражаю. Ведь иначе моему делу конец…

***

– Зачем ты сделал это? – Техноблейд фырчит, бросая в полымя камина стебли лопуха. – Сделал что? Потребовал деньги? – Именно это. – Тех, тебе они нужны. Меня действительно не волнуют чужие судьбы. – Фил… я… думаю, я благодарен. – ведьмак хмурит брови, наблюдая за треском огня. – Я ожидал этого, – надменно хмыкает Филза, выглядывая у него из-за плеча. – а что ты делаешь? – Поджигаю лопух. Судя по тому, как этого «демона» описал тот краснолюд, это и не демон вовсе. Демоны не селятся в домах и не насылают кошмаров. А прибожки вполне умеют. Встречался я так с одним… маленьким… говнюком. – Это историю ты мне не рассказывал. – Филза улыбнулся и положил подбородок на плечо ведьмака. – Не суть, – буркнул Техно, поддевая веткой сухие стебли. – Мне интересно. – Я… не думаю, что эта история тебе понравится. – О, поверь, если ты спал с ним… – Нет! Блять, нет! Боже, Фил. Не говори такое. – Так что за история, Оньк-Оньк? – Мне грустно это вспоминать. – А мне не грустно слушать. Рассказывай. Не волнуйся, я остановлю тебя, когда пойму, что ты начинаешь плакать. – Ну. – Техно откинулся от камина назад, свалив Филзу на пол своим весом. Вампир злобно фыркнул и скинул его с себя без особых трудов. – Это происходило со мной в Вайме. Городок на севере. Десяток лет назад. Я тогда на зиму задержался в доме своего знакомого. И повадился ко мне прибожек ходить. Этот малый действительно не переносил запах лопуха… но ты бы видел его стремление там жить. – Ведьмак фыркнул и едва улыбнулся уголками губ, пяля в потолок. – Его звали Томми. Он отчаянно доказывал мне, что у него есть своя комната в этом доме. И мы даже подружились. Он стал мне, наверное, другом. Всё-таки было весело скрасить одинокую зиму его болтовней. – ведьмак замолчал. Молчание затянулось и вампир подал голос. – И какой финал у этой истории? – Он умер. – мужчина выдыхает почти печально. – Ну, его убили. Хозяин дома. Мой знакомый чародей. Оказывается, они были знакомы раньше. И Томми действовал ему на нервы… я не мог этому помешать. Потому что ушёл выполнять заказ. Вернулся – мальчик мёртв. И чародей отчитал меня за это. – Ты злишься на него? – Я думаю, мне грустно из-за смерти Томми. Но я не злюсь на чародея. Потому что… потому что мы перестали общаться после этого. Он пытался выйти на связь. Но вскоре перестал. – Это немного удивляет меня, если честно. – Фил перевернулся на бок и прижался щекой к холодному деревянному полу. Доска под его телом едва скрипнула. Он положил руку на плечо Техно и посмотрел в его глаза. – Ты ведьмак. Убиваешь таких, как он. И с чародеями дел не ведёшь. – Я создан убивать монстров. – Техноблейд слегка наклонил голову к прикосновению, почувствовав, как когтистый палец ткнулся ему в нос. – Но монстром является не тот, кто родился не человеком, а тот, кто совершает ужасные поступки, достойные этого звания. В конце концов, я тоже не человек. – Это имеет смысл… у вас, ведьмаков, у всех кодекс такой? – Нет. Для меня это дело принципа. Почему спрашиваешь? – Однажды ведьмак убил моего сына.