Tokyo boys

      «Неизвестный номер» — гласил ослепляющий яркостью на фоне вечерних сумерек экран смартфона.       Неужели по поводу работы? Не слишком ли поздно для рабочих звонков? Девушка замерла в нерешительности прямо на тротуаре. А вдруг это... Да нет. Отмахнувшись от тревожных мыслей, она приняла звонок.       Очередной переезд заставлял заново налаживать связи, искать жильё и работу. И если с квартирой всё решилось довольно быстро, то найти работу в маленьком городке у самой границы оказалось затруднительно, выбирать особо не приходилось.       — Алло, — неуверенно позвала она в трубку, перехватывая тяжёлые пакеты с необходимыми в новую квартиру мелочами.       В трубке царила тишина, нарушаемая лишь чьим-то дыханием. Странно. В душе зарождалось недоброе предчувствие, но она не спешила бросать разговор и ещё раз нерешительно позвала, заворачивая за угол к своему новому дому.       — Ну, здравствуй, дорогая, — раздался в ответ голос с легкой хрипотцой, стирая в пыль события прошедщих месяцев.       Пакеты с шумом выскользнули из рук, но она словно не замечала этого. Всё её внимание было сконцентрировано на до ужаса знакомом силуэте впереди. Он стоял у её дома, облокотившись на стену. И смотрел прямо на неё.       — Давно не виделись, — голос раздавался уже с двух сторон, топчась на едва взошедших в её душе цветках надежды.       Телефон выскользнул из рук, разбиваясь об асфальт. Но ей было всё равно. Он ей больше не понадобится. Она не бежала, не сопротивлялась, когда двое рослых мужчин, возникших словно из-под земли, схватили её за руки, подводя к нему. Зачем? В третий раз уже не выйдет.       — Я скучал, — он бережно погладил по щеке, вынимая из кармана шприц, полный неизвестной жидкости, которую он уверенным движением ввёл ей в шею.       — Гори в аду, — прошипела сквозь зубы девушка, чувствуя как наркотик распространяется по венам. Это всё, что ей оставалось.       — Только вместе с тобой, — промурлыкал он на ухо. И это было последнее что она услышала, прежде чем обмякнуть в руках его подчинённых.

***

      Первым, что она увидела, был треклятый белый потолок. Тот самый, который она видела каждый день на протяжении двух бесконечных лет. Повернув голову она увидела ту самую квартиру, служившую ей тюрьмой. Даже ненавистные алые розы и стопка книг как прежде расположились на журнальном столе. Словно последние полгода на свободе были лишь сладким сном.       Собрав все силы она поднялась с кровати, откидывая укрывающее её одеяло. В теле была ужасная слабость, а голова раскалывалась. Скользнув по себе взглядом, она не смогла удержать грустного смешка — на ней было надето лёгкое цветочное платье, купленное в одну из прогулок. Его любимое.       Прижавшись спиной к стене, она пристально всматривалась в царивший в комнате полумрак, таивший в себе опасность. Скрывавший его. Даже не видя, она знала, что он там. Чувствовала. Как животные чувствуют хищника.       Из самого дальнего угла комнаты раздался резкий металлический щелчок, заставляя её вздрогнуть всем телом.       — С возвращением домой, Т/И, — раздался оттуда же голос. — Или мне лучше называть тебя Юко?       Из его уст имя, под которым она жила всё это время, звучало как оскорбление. Что ж, по крайне мере теперь ей стало понятно как он нашёл её, несмотря на все её запутанные маршруты. Она слишком доверилась поддельным документам и тому парню из Осоки.       — Знаешь, я очень хорошо помню тот день когда ты сбежала, — Харучиё наконец-то вышел из своего укрытия. — Я запомнил каждую деталь. Но больше всего ту боль в груди, что ты оставила, бросив меня.       Он сел прямо напротив, оставляя между ними лишь жалкие сантиметры, из-за чего та прижалась к стене ещё сильнее. Девушка молчала, прожигая его взглядом полным ненависти.       — Сначала я был ужасно зол, даже не знаю что мог бы сделать, найди я тебя тогда. Но ты всё не находилась, и я начал думать, что больше никогда тебя не увижу, — он погладил застывшую словно фарфоровая статуэтка девушку по щеке. — Почему ты снова бросила меня? Разве ты не знала, как мне плохо без тебя?       Его рука сползла ниже, несильно сжимаясь на горле. В серых глазах читалось непонимание, боль и обида, вот только её это не троголо.       — Да пошёл ты, — устало прошептала, она уже давно перестала пытаться вразумить его.       Т/И была готова к чему угодно: что он ударит её, начнёт душить, повалит на кровать. Всё равно. Она привыкла. Вот только ничего такого не последовало, как раз наоборот. Хватка на шее исчезла, но расслабляться было слишком рано.       Парень вынул пистолет из висевшей поверх рубашки кобуры. Неужели он так долго искал её для того чтобы отомстить? Сталь обожгла кожу скулы и щёки, и ведомая опытными руками хозяина, спустилась по вырезу платья прямо к сердцу. Несмотря на уперевшееся в грудь дуло пистолета девушка сохраняла видимое спокойствие. Страх выдавали лишь побелевшие костяшки рук, сжимавших простынь, и неморгающий взгляд карих глаз.       В комнате царила гробовая тишина, но в её голове царила какофония мыслей. Он сейчас выстрелит! Он этого не сделает, зачем тогда было привозить её сюда, если всё можно было сделать в Хирадо. Ведь в этом нет логики. Можно подумать раньше в его поступках она была. Он вообще трезв сейчас? А так ли это плохо? Ведь так он наконец-то отпустит её...       Она пристально всматривалась в его лицо, пытаясь предугадать следующий шаг, но он был непредсказуем как и всегда. После несколько томительных минут и движения ловких пальцев ситуация в корне изменилась: оружие было направлено уже на него.       — Что ты делаешь? — воскликнула совершенно сбитая с толку девушка, когда прижимавший к своей груди дуло парень схватил её за запястье.       — Возьми его, — в его глазах горели огни безумия и азарта.       Несмотря на сопротивление он смог оторвать её руку от простыни, вкладывая в неё тяжёлый металл. Повторив то же со второй рукой, он держал оружие, не позволяя ей опустить его.       — Ты сумасшедший, — прошептала девушка, не отводя глаз от вздымающийся при каждом вздохе груди. От черного метала направленного в сердце.       Хоть она и впервые держала пистолет, но палец сам лёг на курок. Перед глазами сразу возникла картина постепенно расползающегося по белой ткани алого пятна. Вместе с тяжестью оружия она ощутила вес его жизни, что легко могла оборвать.       Не этого ли она хотела всё это время? Каждый вечер, засыпая рядом с ним, она мечтала, чтобы он исчез. Надеялась, что он не вернётся после очередной перестрелки. Что кровь на одежде — его. Каждый вечер на новом месте она молилась, чтобы он её не нашёл. Небо оказалось глухо к её мольбам, но сейчас она сама могла вершить свою судьбу.       — Стреляй, — шептал он на ухо, словно голос из самой преисподней.       Глядя на сумасшедшую улыбку, исказивщую его причудливые шрамы, девушка не сразу заметила, что он уже не держит пистолет. Вот только убирать его она не спешила. Также как и спускать курок. Власть, что он давал опьяняла, но разум отчаянно сопротивлялся, не давая перешагнуть черту. Уподобиться ему. Поддаться безумию.       Руки сотрясала мелкая дрожь, по щекам скатилась слеза, внутри всё сковал страх. Несмотря на всё пережитое она была не готова смотреть в лицо смерти. Не готова к последствиям. К жизни с таким грузом на плечах. И она медленно опустила оружие на кровать, зная, что второго шанса не будет, что она предает свои мечты и надежды. Предаёт себя.       Из глаз продолжала бежать влага, пока парень прижимал её к себе, обнимая и целуя. Она и забыла как это противно — терпеть его касания. Он всё продолжал целовать, заваливая её на кровать. Губы, щёки, шея. Словно не мог насытиться, вдыхал её аромат, пробовал на вкус, шепча признания в любви.       — Теперь мы всегда будем вместе, — ткань платья соскользнула с плеч, под властью его рук, позволяя губам спускаться всё ниже. — Я люблю тебя.       — Я ненавижу тебя, — сорвалось с её губ, но он не слушал. Как и всегда.       Его руки скользнули под подол, оглаживая бёдра. Девушка поджала губы, безучасно глядя в ненавистный потолок. Не реагируя на ласки она лишь ждала конца, но он не замечал. Словно обезумевший путник, нашедший в пустыне источник после нескольких дней без воды, он жадно припал к дару небес ни на что не обращая внимания.        Несколько ужасно долго тянущихся минут, вскриков, рваных толчков — и всё закончилось. Тяжело дышащее тело упало рядом с ней, шепча на ухо сладкие, словно аромат мухоловки, речи.       — Я так люблю тебя... Не могу жить без тебя... Никогда не отпущу...       А перед глазами всё тот же потолок, на котором она знала каждую точку и трещинку. Кажется, она совершила самую большую ошибку в своей жизни.