Tokyo boys

      Щёлк.       Долгожданный звук разрезал тишину. Множество часов на коленях с невидимками перед замочной скважиной оправдали себя. Спустя сотни неудачных попыток она сделала то, что видела лишь в кино.       Щёлк.       Замок побеждён! Дверь её темницы открыта! Не теряя времени девушка бросила своё орудие и ступила босыми ногами на холодный бетонный пол ночного коридора в недостроенном многоквартирном доме. Оглянувшись и составляя в голове примерный план здания, она побежала туда, где по её расчётам должна была быть лестница.       Холодный ночной ветер, гулявший по квартирам без окон и дверей, раздувал её длинные волосы и молочную ночную сорочку, служившую её единственной одеждой. Кожу ступней царапала цементная крошка и камни.       Лестница оказалась точно там, где и предполагалось. Перепрыгивая через ступеньки, она спускалась, считая пролёты. С каждым этажом она бежала быстрее, словно крылья раскрывались за спиной. По её расчётам оставалась всего пара этажей, когда она услышала шаги. Эту уверенную и в то же время лёгкую походку она должно быть узнает из тысячи.       Остановившись на половине пролёта, она мгновенно составила новый план. Развернувшись, забежала на этаж. Высоты должно было хватить, чтобы выпрыгнуть в окно. Риск был высок, но определённо стоил того. Но она не успела. Сильная рука толкнула девушку в стену в метре от проема первой квартиры. А её обладатель прижал хрупкую фигуру своим телом к холодному бетону.       — Далеко собралась, красавица? — усмехнулся старший Хайтани, нависая над беглянкой и обдавая ее запахом сигарет и дорогого парфюма.       — Куда угодно, лишь бы подальше от тебя, — прошипела она морщась от боли в лопатках, куда пришёлся основной удар.       — Жаль разочаровывать, но от меня ты уже никуда не денешься, — промурлыкал он, заглядывая в смотрящие исподлобья глаза, полные презрения.       Не дожидаясь очередного язвительного ответа, мужчина отстранился, но лишь для того, чтобы закинуть свою жертву на плечо, крепко обхватив её бёдра одной рукой.       — Ааа! Помогите! Кто-нибудь на помощь! — изо всех сил кричала девушка, пока парень возвращался на лестницу.       — Можешь не утруждаться, это охраняемая территория. Здесь нет никого кроме нас, малышка, — спокойно заметил Ран, забирая какой-то пакет, оставленный на лестнице.       Недовольно скривившись от услышанного, девушка прислушалась. Не было слышно ни машин ни людей. Она понятия не имела, где находится. В тот день он завязал ей глаза и нёс точно так же как сегодня. Отгоняя неприятные воспоминания, девушка начала дёргать ногами и стучать кулаками по крепкой спине.       — Может отпустишь меня?! Я и сама могу дойти, — никакой реакции, он лишь продолжал подниматься. Ещё пару раз дернувшись, она устроилась поудобнее, считая про себя этажи.       — А что, сегодня без сопровождения? — после долгого молчания поинтересовалась она, вспоминая их последний совместный приход.       Младший Хайтани казался ей более импульсывным, но по отношению к ней он вёл себя сдержанно и отстранённо. Даже в тот злополучный день, несмотря на всё её сопротивление, он был насколько это возможно бережен и обходителен. Словно не хотел заходить на территорию старшего брата.       — А что? Успела соскучиться по моему брату? — усмехнулся мужчина.       — Вот ещё, — буркнула она, обеспокоенно поджимая губы.       Ничего хорошего это ей не предвещало, в присутствии младшего, Ран не позволял себе лишнего. А она ещё и чуть не сбежала, что не могло остаться без последствий. Девушка прислушалась к своим ощущениям, пытаясь считать настроение Рана, но к собственному удивлению не почувствовала ни гнева, ни раздражения.       — Ещё не устал? — ехидно заметила девушка, когда они поднялись на самый верхний, должно быть пятнадцатый, этаж.       — Ты сегодня, ещё более разговорчивая чем обычно, — заметил он, перехватывая её бедра чуть ниже.       — Не думал, что на людей так действует свобода? — с явной печалью спросила скорее себя саму, провожая взглядом лестничный проём.       Оставшийся путь она провела гадая, чем обернётся сегодняшняя ночь и насколько много ей позволено. Где же граница его терпения? Адреналин от побега начал спадать, уступая место ставшему таким родным за эти долгие недели страху. А настежь открытая железная дверь, должно быть единственная во всем доме, радушно приглашала её вернуться в свою темницу.       — Заколки? — удивился Хайтани, закрывая дверь и рассматривая брошенные ею в замочной скважине орудия побега. — Кажется кто-то смотрел слишком много детективов.       Почему он не злится? Поджав губы, девушка пыталась понять своего пленителя. Просчитать следующий шаг. Не злился, потому что понял, что сам допустил оплошность, не забрав у неё невидимки? Он не заметил их во время обыска или не рассчитывал, что она сможет ими воспользоваться? Поток мыслей прервался, когда мужчина наклонился, опуская её на мягкий футон, служивший кроватью. Через мгновение он уже навис над ней, прижимая её запястья к матрасу, а бёдра зажал между своих колен.       Добегалась?! Сердце пропустило удар, а легкие перестали выполнять свою функцию. Она замерла, вжимаясь всем телом в матрас, словно зверек загнанный в ловушку. Но он ничего не делал. Лишь смотрел прямо в глаза, и под этим пристальным лиловым взглядом она чувствовала себя до невозможности уязвимой. Казалось, будто он слышит бешенное биение её сердца, считает робкие вдохи.       Секунды тянулись слишком медленно. Царивший в комнате полумрак и гробовая тишина давили на неё. Она не сомневалась в его терпеливости, он мог простоять так до тех пор пока не получит желаемого. И она сдалась, побеждённо опуская глаза и отворачиваясь, поджимая губы, давая ему то чего он хочет. Временно признавая поражение в одном раунде, чтобы выиграть в большой игре.       Боковым зрением она заметила, как его губы растянулись в победной ухмылке. Ему нравилось ощущать полную власть над ней. Не только над телом и жизнью, но и над её мыслями и поступками, когда броня из циничности и язвительности спадала.       От её взгляда также не скрылись алые брызги на манжете белоснежной рубашки, оказавшейся в паре сантиметров от лица. Но подумать об этом она не успела, рука мужчины взметнулась вверх ослабляя чёрной галстук.       — На живот, — скомандовал он, словно послушной псине, отстраняясь и полностью оперевшись на ноги. И она подчинилась. Всё что угодно, лишь бы не видеть его самодовольного лица.       Она приготовилась к худшему. Но к её удивлению он остался неподвижен, находясь за полем её зрения и зашуршал тканью. А затем заломал её руки за спину, заставляя недовольно сопевшую девушку неестественно выгнуть плечи. Она попыталась вырвать запястья, но он крепко держал их одной рукой, а второй принялся наматывать на них развязанный галстук. Краем глаза она наблюдала как он, покрывал её руки от запястий до предплечья переплетением щёлковой ткани.       Закончив он просто поднялся, чем вызвал вздох неподдельного облегчения. Перекатившись набок, отталкиваясь ногами, она отползла спиной к стене, пытаясь освободить руки. Но связаны они были слишком крепко. Исподлобья она наблюдала за высоким силуэтом, плохо различимым в помещении, освещаемом лишь лунным светом из щелей в забитых окнах. Судя по звукам он избавился от её заколок в замочной скважине, и закрыл единственный выход ключом, всегда хранившимся у него в кармане брюк.       — Ну и зачем это нужно? — недовольно прошипела она, борясь с неприятными ощущениями в плечах.       — Простая мера предосторожности, — равнодушно ответил, как будто её мучения не доставляли ему не капли удовольствия. Зашуршал пакетом, доставая что-то из него. — Я привёз тебе новый светильник.       Довольная усмешка непроизвольно сорвалась с её губ. Первый светильник прилетел ему в плечо после очередного его визита. Ущерба это ему конечно не принесло, но зол он был достаточно. И, несмотря на то, что из-за этого последние пару дней она просидела в темноте, она ни о чем не жалела. И возможно повторила бы этот манёвр. Этого ли он остерегался? Вряд ли, скорее наслаждался её беспомощностью или не хотел обременять себя лишним сопротивлением. А вероятнее — всё вместе.       — Тяжелее предыдущего, — словно читая её мысли, усмехнулся Хайтани вертя продолговатый предмет. — Вряд ли так-же далеко пролетит. Проверишь?       — Если понадобиться, — едва разлечимым шёпотом.       Щелчок выключателя и комнату озарил яркий жёлтый свет, заставляя зажмуриться. Когда её глаза привыкли, он уже сидел напротив неё, вынимая из крафтового фирменного пакета бенто. Ещё бы свечки принёс для своей аллюзии на романтичный ужин. Но вслух она лишь насмешливо фыркнула.       — Тебе нужно поесть. Ты сильно похудела, — заметил он, по-своему истолковав её усмешку.       — Удивительно, — в наигранном удивлении приподняла она брови. — С чего бы это? Ни единой мысли.       Скудное двухразовое питание. Светильник на батарейках вместо солнца. Отсутствие электричества и воды. Матрас и ватное одеяло на холодном бетонном полу. Тонкая ночнушка вместо одежды. Действительно поразительно, что она лишь осунулась, а не заболела чем-то вроде пневмонии.       — Я понимаю, потерпи ещё немного. Через пару дней я закончу все приготовления и перевезу тебя домой. Как и обещал, — он пристально всматривался в её лицо, словно надеясь увидеть там благодарность.       — Какое счастье! — она сверкнула злобным взглядом.       Ни черта он её не понимал! Перевезёт из временной железной клетки в более комфортабельную, позолоченную. Поближе к себе. Напичкает комнату камерами и кодовым замком, чтобы не сбежала. И будет наблюдать словно за экзотической зверушкой. Следить за каждым шагом и вдохом. Его бы воля, он бы залез ей в голову, чтобы контролировать мысли.       — Садись, я накормлю тебя, — слегка разочарованным тоном велел он после долгого напряжённого молчания.       — Что, предлагаешь есть из твоих рук? — язвительно заметила она, но всё же села согнув под себя ноги. Без помощи ноющих связанных за спиной рук это требовало большого усилия. — Надо же. Как романтично.       Несмотря на всю свою гордость есть хотелось больше. Последний приём пищи пришёлся на раннее утро, когда он в спешке оставил ей у двери пакет с омлетом и рисом. Словно бросил кость непослушной собаке.       — Что ж, если не хочешь с рук, могу предложить другой вариант, — тяжело вздохнув, он придвинулся сокращая расстояние между ними. Похоже ему начала надоедать эта их словесная игра.       Одной рукой он схватил её за челюсть, большим пальцем второй открутил крышку с бутылки воды. И... отпил. Поняв, к чему всё идёт, девушка плотно сжала зубы и яростно замотала головой. Но стальная хватка не давала ей освободиться. Сильно надавив на челюсть, он заставил её слегка разомкнуть зубы. Буквально сантиметр, но этого было достаточно. Легкое касание губ и тёплая влага засочилась заполняя ротовую полость. Ей ничего не оставалось, кроме как сглотнуть, кожей ощущая как тонкая струйка стекает с уголка губ. По ушам резанул звук сминающегося пластика.       — Неплохой вид, — слегка отстранившись, чтобы закрыть бутылку, заметил он, наблюдая как капли стекали по её подбородку и шее. Капали на выгнутую грудь, слегка оголившуюся из-за спавшей бретели.       — Кажется кто-то смотрит слишком много порно, — гордо подняла подбородок, словно это вовсе не она находится в полной его власти.       — Тебе повезло малышка, что я слишком устал, чтобы реагировать на твою дерзость, — заметил он, стирая большим пальцем мокрую дорожку. Его горячий палец шёл вверх, по часто вздымающейся груди. Медленно, слишком медленно подбираясь к ключице и шее.       По спине побежали мурашки, засосало под ложечкой и рой мыслей закрутился в голове. Близко, слишком близко к краю обрыва, на дне которого кромешная тьма. Опасная, неизведанная. И манящая.       — Пытать людей так утомляет? — одними губами.       В её голове деталька за деталькой сложился пазл. Кровь на рубашке, утренняя спешка и усталость. И... Бинго!       Мощная ладонь обхватила её горло, затрудняя дыхание. В лиловых глазах сверкнула ярость. Страх скрутил желудок. Но она улыбалась, ощущая как под ногами трещит тонкий лёд, засасывая в пучину тёмных вод. Вот только глубина её не пугала. Она была готова на что угодно, лишь бы задеть его. Сделать больно. Отомстить за собственные страдания. Её не волновало, что именно так отозвалось в нём, она ощущала лишь удовлетворение, наркотиком растекающееся в её венах.       — Ты слишком осмелела, малышка, — словно змей искуситель шептал ей на ухо, вновь заставляя затаиться. — И либо ты прикусишь свой длинный язычок, и будешь послушно открывать рот только для еды. Либо я засуну в твой милый ротик кое-что гораздо более весомое. Ты поняла меня?       Она прекрасно поняла. И медленно кивнула, прикусив щеку и проглотив гордость. Также она понимала, что рано или поздно он всё же перейдёт от угроз к действиям. Но в некоторых вещах лучше поздно, особенно, если есть возможность на это повлиять.       — Вот и умница, — на выдохе, ослабляя хватку.       Судорожный вдох заполнил её легкие кислородом. И даже когда мужчина убрал руку, отворачиваясь, на коже оставалось неприятное жгучее ощущение, словно он вовсе и не отпускал её.       Когда он вернулся, в руках у него была форма с едой и палочки. Отщипнув немного риса, он поднёс его к её губам. Медленно, словно выжидая, внимательно глядя в глаза. И она покорно открыла рот, принимая из его рук такую желанную пищу.       Рис, рыба, овощи кусочек за кусочком неторопливо оказывались съедены. Она послушно ела из его рук, пила из предложенной бутылки и молчала. Получая, словно в награду, одобрительную улыбку. Вот только всё это видимое смирение терялось на фоне глаз, полных гордости и презрения. Несмотря на своё положение, она чувствовала свою власть над его эмоциями и чувствами. А значит и над ним самим. То, что он так стремился получить от неё силой и влиянием, она имела просто так.       — Не знал, что ты можешь быть такой покладистой, — заметил он, заправляя выбившиеся пряди за ухо, проводя кончиком пальца по ободку.       — Может в награду развяжешь меня? — проведя столько времени в связанном состоянии, руки отдавались ноющей болью от тысячи иголок. Она даже не чувствовала кончиков пальцев.       После недолгих раздумий, он кивнул. Неуклюже переминаясь с ноги на ногу, она повернулась к нему спиной. Медленно, сантиметр за сантиметром, она ощущала, как путы спадали с её затёкших конечностей. Но, несмотря на вновь обретённую свободу, руки отказывались в полной мере подчиняться воле своей хозяйки. Ей стоило больших усилий развести лопатки и вернуть руки к естественному положению.       Стоило ей только отвлечься на попытки вернуть контроль над своим телом, как сильная рука обвилась кольцом вокруг её талии, вызывая удивлённый вздох и притягивая к мужской груди. Всей спиной она ощутила пробивающийся сквозь ткань рубашки обжигающий жар. В полной тишине его длинные пальцы накрывали её руки лёгкими массирующими движениями, расслабляя мышцы. Неторопливо, начиная с предплечья, он спускался ниже, до кончиков пальцев. Полностью оперевшись на мужчину, она позволила себе немного расслабиться, прикрывая глаза. Спиной она чувствовала, как поднимается его грудная клетка при каждом вздохе. И лишь на фоне звучал внутренний голос, задающийся вопросом: в чём же подвох? Ах, а вот и он. Обхватив её тонкие запястья одной рукой, второй он принялся вновь связывать их всё тем же галстуком. Но она не сопротивлялась.       — Очередная мера предосторожности? — усмехнулась она, запрокидывая голову.       — Вроде того, — небрежно бросил отпуская её.       Девушка отстранилась от него, возвращаясь к стене, принимаясь рассматривать новые оковы. На этот раз он сделал это аккуратнее, она могла двигать ими и при особом желании даже освободиться. Отвлёкшись, она не сразу заметила, что Ран принялся расстёгивать пуговицы рубашки.       — Что ты делаешь? — напряглась она, глядя на покрытую татуировкой половину тела.       — В ней неудобно спать, — он откинул белую ткань в сторону.       — Ты будешь ночевать здесь? — удивлённо спросила выделяя последнее слово и стараясь не показать нарастающего внутри волнения.       — Я буду ночевать с тобой, малышка, — избавившись и от ремня, он приблизился к ней. — Не волнуйся, я не трону тебя, — добавил Хайтани, поглаживая её щеку.       Он отстранился, потянувшись к светильнику, вновь погружая комнату во тьму, нарушаемую лишь проблесками лунного света, пробивающимися сквозь доски. Когда их глаза привыкли, Ран лёг на край футона, приглашающе приподнимая край одеяла рядом с собой. Но она не шелохнулась, продолжая прижиматься спиной к бетону.       — Ну же, малышка, я не кусаюсь, — усмешка тронула края его губ.       Что ж, этого он и в правду ещё не делал. Находиться рядом со своим похитителем ей совсем не хотелось, не говоря уже о том, чтобы спать под одним одеялом. Но деваться было буквально некуда. Спать хотелось, всё таки день выдался весьма напряжённый и после долгожданного приёма пищи организм начал подавать явные признаки усталости.       Довольно нерешительно она всё же легла на противоположный край, повернувшись к нему спиной. Но его это конечно же не удовлетворило, он сразу же придвинулся к ней, приобнимая за талию и зажимая между своим телом и стеной. Словно боясь, что она сбежит. Словно она могла.       После ледяной стены, его голая грудь обжигала плечи и спину, рука касавшаяся исхудалого живота была словно клеймо. Но, несмотря на весь доставляемый дискомфорт, это живительное тепло распространялось по всему её телу, давая понять насколько же сильно она замёрзла засыпая здесь в одиночестве.       — Сладких снов, малышка, — прошептал он едва слышно, обдавая макушку горячим дыханием.       Довольно быстро его дыхание стало глубже и рамереннее. Лёгкое сопение доносилось почти у самого уха. Она внимательно прислушивалась к его мирному дыханию, глядя на неровное покрытие стены.       И как только такой человек мог так миро спать? Неужели его не преследуют видения загубленных им людей? Будет ли он также безмятежен после того, как однажды наигравшись, избавиться и от неё?       Это было её последней мыслью, прежде чем погрузиться в мир сноведений, в которых не было ни бетонных стен, ни забитых окон, ни его.