Проклятье ворона

Сон пришел только под утро, после того как мне, в компании отца Германа и профессора Шабли половину ночи пришлось выслушивать пьяный бред капитана. — Меня отправляли сюда не врачевателем душ для пьющих в одиночестве, — хмуро заметила я, под сочувствующие взгляды мужчин. Самым удивительным было то, что неверующий Арнольд настоятельно вызывал меня к себе для того, чтобы требовать у моей богини лучшее перерождение после смерти. Он считал, что больше всех заслуживает его за должную службу перед короной, на которую продолжает тратить свою жизнь. Я уверена, если бы Морана выслушивала все это, то не посрамилась бы отправить его к самой тени в небытие. Мое натренированное терпение не выдерживало. Длинный монолог закончился, но следом за ним начался следующий. В этот раз он жаловался на то, как с ним несправедливо поступили, отправив в Лаик, когда он должен был занять место командующего королевской гвардией. Это было просто смешно. В голове сразу выстраивалась картинка - Арамона, в мундире и медалях, возглавляет шествие на каком-нибудь празднестве или, хуже того, имеет власть голоса в совете. Конечно, такое бы никогда не случилось, капитан слишком ограничен в том, что касается ведения государственных дел. Если представить иное, например, если бы во главе страны не стоял кардинал - человек темный, но крайне умный, то на месте того же совета, я выпила бы яд, вместо того чтобы слушать эти пламенные речи и бредовые идеи. Я согласилась на это издевательство только потому, что у моих воспитанников нагруженные дни, им необходимо высыпаться. Как тут можно уснуть, когда крики Арамоны разносятся по всему Лаику. Они приутихли, когда я шагнула на порог его кабинета, едва успев набросить на себя рубашку и штаны. — Может убить его? — бормотала я. — По-тихому, мол сердечко не выдержало от нескончаемых пьянок. Может быть посмертно награду какую-нибудь дадут. В голове уже строился план по избавлению от капитана. — Не поверят, он же может в себя литрами алкоголь вливать! — Что вы такое говорите? Мой озлобленный взгляд, говорящий сам за себя, обратился к капеллану. Растерянность отразилась на его лице. — Если он не заткнется в ближайшие пять минут, я самолично вырву ему кадык вместе с нитями жизни, а потом сожгу и развею прах по ветру. В ближайшее время капитана свалил сон. Слона свалил бы раньше, учитывая количество раскиданных бутылок дешевого вина. Я бы испытала облегчение, если бы Арамона ударился пару раз головой о кафель, падая со стула. Вероятно, в его мышиных мозгах встало что-нибудь на место. Увы, чуда не произошло, профессор и отец Герман успели поймать его. Я проспала почти до обеда, благо занятие унар со мной только вечером. Стресс и бессонная ночь отразились темными кругами под глазами. Захотелось упасть обратно на кровать и утыкаться носом в подушку до самого вечера, но живот неприятно скрутило от голода. Пожалуй, отложу желанный сон до ночи. И пусть только писк вырвется из глотки капитана, я сверну ему шею, как той несчастной утке на охоте. Я полоснула водой по лицу из бочки, похлопала по щекам, чтобы скрыть следы усталости. В полноценную косу волосы не собрать, поэтому подвязала лентой сзади. Время от времени я стригла их, не так коротко, как это делала сестра Елена, у которой они доходили лишь до ушей. Ничего не лезет в глаза, да и не особо хочется, чтобы во время битвы какая-нибудь рукастая тварь ухватилась за них. Для того же удобства мы носили мужскую одежду. В ней легче двигаться, орудовать мечом, чем в широких юбках, в складках которых ноги то и дело путаются. Как дополнение, с недавнего времени, я испытывала внутренне удовлетворение, когда Арамона злобно пыхтел, только завидев меня в штанах. В другом мире нас сожгли бы за это на костре. — Добрый день, господа! — вхожу в столовую, под недоуменные взгляды молодых людей. — Приятного аппетита. — Спасибо, госпожа! — хором ответили они. С первых моих дней здесь, я обычно пропускала время всеобщей трапезы. То дела, то в принципе мое нежелание обедать в кругу мужчин, вынуждали ходить есть после на кухню. Это не доставило никаких неудобств, потому что кухарка с именем Хельга радушно оставляла мне свежую порцию. Мы много разговаривали. Я узнала, что она работает тут, чтобы прокормить и обеспечить будущее двоих своим племянникам, когда те остались без матери. Своим отношением ко мне, она напомнила сестру Эрнесту, которая умерла от воспаления легких на втором году моего обучения. Наш иммунитет развит выше, чем у людей, но вестницы не бессмертны и подвластны болезням. Это происходит редко и оттого переносится тяжелее, а Эрнеста не была молода. У Хельги был такой же сварливый характер, за которым она скрывала заботливость. При первой встрече именно она чуть не пришибла меня поварешкой, не испугавшись кары за неуважительность. Женщина продолжала не давать мне спуску. — Решили обрадовать нас своим визитом? — протянул капитан, отпивая из кубка. — Вы не перестаете удивлять. — Так же, как и вы прошедшей ночью, — отметила я, — Точно! Вы же наверняка и не вспомнили ничего. Вам, капитан, стоит контролировать количество выпитого, ведь человеческая жизнь и так коротка. — Снова угрожаете? Я хмыкнула, неопределенно пожав плечами. — Всего лишь даю совет, — совершенно серьезна, хотя внутри радуются черти. — Унарам стоит тоже к нему прислушаться во взрослой жизни. Я потрепала сидящих впереди Ричарда и Валентина за плечи и улыбнулась остальным молодым людям, наблюдающим за разворачивающийся сценой. Вижу, как Арно едва сдерживает себя, чтобы не прыснуть со смеху. Профессор Шабли приветственно кивнул мне, когда я села рядом. Придвинула к себе глиняную тарелку с кусочками какой-то мелкой птицы и вареным пшеном. Скудно, но сытно. Каша оказалась пресноватой. — Как ваше настроение? — он скорее волновался за то, удалось ли мне выспаться за остаток ночи и утро. — Могло быть лучше, но осаждать капитана - занятие из приятных. — Селина, будьте бдительны, — предупредительно шепнул он. — Арнольд из тех людей, которые считают, что им все сходит с рук. — Этим людям ничего с рук и не сходит, — я махнула рукой. — Пусть делает, что хочет. Наши положения несколько рознятся, чтобы он смел помыкать мной. — Вы не говорили дворянам, что находитесь на службе у Роке? — внезапно спросил профессор, тихо, чтобы никто не слышал. Меня передернуло. Думаю, что такое откровение мало кого обрадует, если не затаит подозрения. — В этом нет никакого смысла, — порывисто ответила я, несколько нервно повертев в руке вилку. — Я исчезну, как только унары закончат свое обучение. — Исчезнете? Куда вы отправитесь? — Герцог планировал вернуться в Алвасете на какое-то время. Я бы хотела сдвинуться с места, отправиться на север после Лаик. — Вы могли бы остаться, ваши силы достойно оценят при дворе. — Ценят мое лицо, — возразила я и продолжила. — Мне здесь нечего делать, а в Гаунау я могу быть полезной. Торговцы оттуда упоминали о неоднократных нападениях странного зверя-людоеда на деревни. Мужчина хмыкнул, припоминая эту историю. Одно время новость поднимала шум в столице, беспокоила простой люд тем, что смерть придет и к ним на порог. На какое-то время власти даже ограничили торговлю с Гаунау, пока общий шум не утих. — Жеводанский зверь, — кивнул профессор. — Вы думаете, что стоит верить сплетням? Говорят, местные охотники перебили кучу волков, чтобы отыскать его. Я криво улыбнулась. — Но найти зверя не удалось. — Верно, только нападения все-таки прекратились. Они его не нашли. Значит тварь умна настолько, чтобы затаится, либо уйти в другое место, чтобы продолжать промышлять убийствами. — Мы не знаем наверняка, — решила ответить я. — Зверя никто не видел, а если и видел, то мертв. Однако, люди в самом деле могли иметь дело с оголодавшей стаей. Остаток времени мы ели в молчании, лишь пару раз обменялись фразами. Есть хотелось, но после того вопроса профессора в горло ни куска хлеба не лезло. Меня охватил некоторый ступор, мысли метались. Ни для кого не было секретом, что после ухода из храма, я нашла приют у Ворона Талига. Унары не подозревали, потому что никто открыто об этом не заявлял. Тем не менее, в этом и правда не было необходимости. Маршал был героем для одних и врагом для других. Мне не нравилось находится между двух баррикад, но меньше всего хотелось портить отношения с одной из сторон. Конечно, они узнают, только когда это произойдет, я буду далеко отсюда и стыдится за свою ложь не придется. Как только наши воспитанники вышли, капитан грубо схватил меня за предплечье. — Что за цирк вы продолжаете устраивать? Я ухмыльнулась и выдернула руку из его хватки, на пару секунд ее свело, настолько сильно его пальцы вцепились в меня. — Цирк устаиваете здесь только вы, — спокойно отвечаю, чем начинаю еще больше выводить Арамону из себя. — Если вы только посмеете раскрыть свой проклятый рот о чем-либо, то… — То что? — с вызовом интересуюсь я. — Что вы можете сделать, даже когда короли не смеют указывать вестнице? Я не хочу показаться тщеславной, лишь указать капитану, что его попытки загнать меня в угол будут тщетны. — Знаете, в этом нет нужды. Вы сделали все сами! О ваших привычках пригубить лишнего знает весь Талиг. Он сжал кулаки, продолжая краснеть от злости. Его раздражала не только моя дерзость, еще то, что я была права. Я злорадно улыбнулась и вышла следом из столовой. До занятия есть еще время, чтобы подготовиться к тому, что было мной задумано на сегодня. Я проследовала в свою комнату, успела пересечь порог, как тут же согнулась от резко пронзившей ребра боли. Я ухватилась за угол тумбы у кровати, свалив с нее перья и чернильницу, что тут же растеклась темным пятном по полу. Легкие свело следом болезненной пульсацией. Она отдавала в голову, в ушах начинало звенеть, причем так, будто я стояла под огромным колоколом в церкви. Я тяжело задышала, чтобы успокоить это чувство, пока оно не переросло в панику. — Госпожа? — слуга постучался в дверь. Переместив вес на правую ногу, медленно поднялась, параллельно растирая левую сторону грудной клетки, где когда-то были сломаны ребра. — Я слышал грохот. С вами все хорошо? — Твою мать, — тихо выругалась, сквозь плотно сжатые зубы. — Почему сейчас? — Госпожа? На секунду я забыла о слуге, поглощенная собственными ощущениями. — Да, дайте мне минуту! Минуты мало. Боль никогда не уходила быстро без согревающей мази. В прошлый раз ее под рукой не было, что почти стоило мне жизни. Но и я сейчас не в том трижды проклятом лесу, наедине с двумя упырями. Главное перетерпеть, убедить слугу, что все в норме. Не показать собственную слабость. Я доковыляла до двери, помогая себе ладонью, что упиралась в стену и привалилась к косяку. Отворив дверь, увидела лакея с мешком в руке. — Вы в порядке? Может быть позвать капитана? — Только его тут не хватало, — напустила на себя вид, что просто споткнулась и ушибла руку. — Не беспокойтесь, все в норме. — Я принес, что вы просили. Он протянул связку ткани, которая была наполнена, вероятно, металлическими кольями. Я попросила раздобыть их к сегодняшнему уроку. Поблагодарив слугу, я отправила его на обед. Их трапеза всегда после унар и учительского состава. Я закрыла дверь и села около нее, буквально скатившись по стене. Прикрыла глаза, ребра продолжало неприятно саднить. Мысли о той пронизывающей каждую клеточку тела боли улетучились, когда перед глазами пронеслась картинка четырехлетней давности. Темная роща, по которой разносится тихое шуршание травы под ногами, другие, обычные для леса звуки затихли, как только мы ступили на территорию нечисти. По коже пробегает холод, непривычный для начала осени. Сестра молчит, изредка указывая мне ладонью следовать за ней. Она держит переливающееся лезвие меча перед собой. Рокочущий гул проносится по лесу недалеко от нас, спугивает безмолвствующих на ветках птиц, что тут же заливаются испуганным криком. Сестра настороженно замирает. Проходят секунды, я отчетливо слышу, как бьется сердце, гоняя кровь по венам. Минуту она стоит, прислушивается. Резко оборачивается и толкает меня в плечо так, что я едва не падаю. — Беги! — кричит, ее голос тверд, хотя на лице проступает страх. Я испуганно смотрю на сестру, но повинуюсь. Стрекот приближается. Кровь стучит в ушах, сквозь слышу, как что-то быстро перебирает конечностями. — Не оборачивайся, Селина! Миную несколько елей, которые царапают лицо. Я хочу вернутся, помочь, но понимаю, что не подготовлена и толку от меня будет мало. Нужно найти других сестер. Не останавливаюсь, но тварь настигает меня быстрее. Вонзает острые зубы в плечо, потом выпускает из своей мертвой хватки, откидывает в сторону. Мои кости хрустнули, сопровождаемые криком и воплями чудовища. Я ищу взглядом сестру, когда перед глазами начинает мутнеть. Она бежит ко мне, но темная фигура вырастает за ней. — Мария! Кровь окропляет землю багровыми брызгами. Я распахиваю глаза. Но ни деревьев, ни пугающего стрекота, вокруг безопасная тишина моих покоев. Только тот крик, отчаяния и ужаса, застревает где-то в груди.

***

— Может быть вы соизволите рассказать ради чего мы собрались в такое позднее время? Арамона смахнул невидимые пылинки с жилета и скучающе оглядел пространство тренировочной площадки, освещаемое факелами. Я дождалась, пока остальные унары подтянутся ближе. Они были удивлены тем, что сегодня занятие проходит не в кабинете, как обычно. — Как вам угодно, капитан, — отозвалась я, вытаскивая из мешка у ног два шелковых флага. — Предлагаю игру. Заинтересованность скользнула по его усталому лицу, хотя я знала, что он был бы рад уйти спать в свои покои. — Условия? — Две команды, я и вы - капитаны. Каждая спрячет свой флаг в укромном месте, чья команда найдет первым - победит. — Слишком просто, не считаете? — Конечно, — лукаво улыбаюсь и достаю из сапога металлический кол. — Игра на выбывание. Поверхность кола гладкая, а на конце затупленный конец, чтобы не нанести сильного физического вреда. Обтянутая кожей рукоять удобно сидит в руке, поэтому орудовать им несложно, чтобы вывести противника из игры. Можно было использовать шпаги или использовать только кулаки, как любят делать мужчины, но я подумала, что унарам полезно научится защищать себя другим оружием, потому что в шпаги в нужный момент может не оказаться рядом. Капитан скептически скользнул по колу в моей руке взглядом. — Может быть для вас это детские игры… — Нет, госпожа Отрера, — поспешно отчеканил Арамона, его желание когда-нибудь утереть мне нос сыграет с ним плохую шутку. — Но что, если кто-то не захочет соблюсти правила вашей игры? — Что вы, для этого не будет возможности. Слуги будут держатся в стороне, но присмотрят за ходом игры, — я покопалась в мешке и достала ленты - черные протянула капитану, белые оставила себе. — Если противник срывает ленту другого, то тот выбывает. — Госпожа, мы будем драться с вами? — неуверенно интересуется Арно. Ликование огнем разжигается в глазах капитана, следом за злорадной ухмылкой. — Да, — уверенно отвечаю я. — Желаете выбрать унар первым, капитан? — Я как истинный джентльмен, дам первый ход даме. Джентльмен. Конечно, как же иначе показать тебя в лучшем свете. В свою очередь, я истинно знаю, что это далеко не так. Гнильца его души так и норовит вывернутся наружу. — Благодарю, — буду продолжать бы вежливой и терпеливой. Обвожу взглядом унар, — Ричард, вы не против? Он кивает, похоже рад, что я выбрала его в свою команду. Парень переходит на мою сторону, протягиваю ему ленту. — Похоже, вы не слишком смыслите в подобных игрищах. Знаете, это скорее мужское дело… Всегда найдет момент, чтобы вставить свои неуместные замечания. — Меньше слов, больше дела! — Эстебан, — произносит, не отрывая от меня взгляд. Колиньяр же довольно облизывает губы, хищно посмотрев в сторону Ричарда. Я давно наблюдаю за этими двумя. У них свои счеты друг с другом, но это вражда продолжает напрягать меня. Сегодня, мне остается надеяться, что игра не перейдет в ожесточенную схватку. Эстебан переводит взгляд в мою сторону, а я уверенно перехватываю его. Смотрю с предупреждением, не хочу, чтобы он устроил что-то, с чем потом придется разбираться мне. В ответ он только улыбается и подмигивает. Подлец. — Физическая сила не всегда сказывается в лучшую сторону, — говорю Арамоне. — Арно. Сегодня численность в одного игрока была на нашей стороне. Так или иначе, форы нам это может и не дать, нужно будет действовать разумно. У меня будет еще время обсудить это с унарами, продумать стратегию. Иронично, что мы поделили унар почти так же, как на той игре, которая стала роковым для несчастного слуги. Я продолжала думать об этом случае, но прийти к разгадке мне так и не удалось. Возможно я смогу найти ответы на волнующие меня вопросы, до моего отъезда в Гаунау после Дня Святого Фабиана. Я передала оружие нашим командам, мы повязали ленты и разошлись прятать флаги, ожидая начала игры. О чем я говорю? Это будет бой, не на смерть, но за то, чтобы доказать свое превосходство над другими. Новое дворянство против людей чести, среди которых предвестница смерти.