Пернатый

      Гила впихнули в дверной проём так, что он едва не упал. Лязгнули позади засовы изолятора, сидящий в углу Маджере глянул волком.       — Рейст, ну прости меня! — потребовал Гил, садясь рядом. — Честное слово, я не понимаю, что случилось!       — Как ты сюда попал? — мрачно поинтересовался Рейстлин.       — Да попросил просто, — отмахнулся он.       — Просто?       — Ну, ладно, не просто! Полтора часа канючил. Я знаю, что ты злишься на меня, но Рейст! Клянусь, я больше так не буду, объясни только, что произошло?!       Не считая самого начала знакомства, общий язык они находили легко, и то, как сейчас злился на него друг, казалось Гилтиасу несоразмерным. Он всего лишь поддержал очередную дурацкую традицию, вместе со всеми рассказывал и обсуждал страшилки после отбоя!       — Отстань от меня.       — Да хватит уже! Хочешь злиться на меня — хорошо! Объясни хотя бы, за что!       Рейстлин сам не свой был с самого начала. И ведь просил остановиться, но все уже разошлись… У него всегда были способы заставить считаться с собой, но и тут всё пошло наперекосяк — вместо того, чтобы отбить очередному рассказчику желание вообще когда-либо в жизни открывать рот, Рейстлин бессильно, нелепо… просил. В спальне мальчиков от десяти до четырнадцати лет такого не прощают. Конечно, когда он стал объектом очередной истории, рыкнул Гил, и вот тогда-то все заткнулись! Но к этому моменту Рейстлин уже не выдержал и незаметно сбежал.       Это было двое суток назад, и с тех пор на Гила он только огрызался, а теперь — вообще нарвался на изолятор. Специально, как всегда — спрятался.       Он молчал, и Гил протянул жалобно:       — Рейст, я не могу, когда ты на меня злишься. Блин! Это просто страшные сказки!       Злится-то, пожалуй, за дело — мог бы не гоготать и не подначивать остальных с самого начала. Но уж не настолько страшный проступок!       — Это не сказки, — угрюмо буркнул Рейстлин, и потёр глаза.       — Ты с тех пор не спал, что ли?! — осенило Гила. — Что значит — не сказки?       — То и значит! — огрызнулся тот. — Вы, кучка дурачков, смеётесь и треплетесь о них, а они только набирают силу, радуются, когда их зовут, подбираются всё ближе…       Гил торопливо припомнил — ну да, про всяких призраков и домовых трепались, как водится.       — Рейстлин, — заговорил он мягко. — Но это же полная ерунда, нет никаких…       — Вставай, — резко прервал тот, и поднялся первым.       Чтобы посмотреть в щель в двери изолятора, пришлось встать на цыпочки.       — Обычный коридор, — пожал Гил плечами. — Что я должен уви… Твою мать!       Рейстлин всего лишь крепко сжал его запястье, и с глаз будто сдёрнули пелену. Коридор за дверью был оживлён как никогда, и кем бы ни были эти твари, меньше всего они теперь казались лишь плодом фантазий.       Гилтиас отшатнулся от двери, но и Рейстлин уже убрал руку — коридор опустел и стих.       — Понравилось?       — Ты их всё время видишь?       — Только когда они наберут силу. Как сейчас. Не бойся, в изолятор они пока почему-то не заходят, да и вряд ли сейчас могут навредить. Но кто знает, может, сегодня кто-то от скуки добавит им недостающих сил!       Он опустился на прежнее место, криво и зло усмехнулся, закрыл глаза.       — Ты бы объяснил…       — Я пытался. Вы не слушали. Даже ты не слушал.       Гил осторожно сел рядом.       — Хорошо, я дурак, теперь ты доволен? — он вздохнул, неловко пихнул друга коленом. — Рейст, прости, пожалуйста, я не подумал. Увлёкся, было весело… Ты поспи, ладно? А я посторожу. На всякий случай.       Он осторожно, опасаясь тычка локтем под рёбра, обнял Рейстлина, привлёк к себе. Вопреки опасениям, тот не стал сопротивляться — повозился немного, устраиваясь поудобней, прижался и затих. Видно, вымотался за эти два дня.       Сторожить получилось первые пару часов, но потом глаза всё же стали слипаться от скуки. Гил задремал, иногда выныривая из полупрозрачных снов, чтобы прислушаться к происходящему вне изолятора, и к дыханию Рейстлина. Тот спал неспокойно — то и дело вздрагивал, шептал что-то, сжимал в пальцах слишком длинные, на вырост, рукава. В какой-то момент Гил с изумлением обнаружил, что на его майке расплывается влажное пятно. Рейстлин, подтверждая худшие опасения Гила, тихонько всхлипнул, задышал ртом.       — Ну блиииин… — шепнул Гил едва слышно.       И что делать? Разбудишь — снова не уснёт, а он и так долго не спал, но это же явно кошмар, даже сюжет понятен!       Он почти решился всё же будить, когда рядом с ними словно из тумана соткалась фигура сродни тем, что толклись в коридоре, хоть их он сейчас и не видел. Гил испуганно замер, но стоило фигуре протянуть руку к Рейстлину, страх мгновенно раздулся до злости.       — Не смей его трогать! — прошипел Гил.       Туманная женщина подняла зелёные глаза и сразу же отчего-то показалась знакомой.       — Тише, — она ласково провела пальцами по волосам Рейстлина. — Я его не обижу.       Тот вздохнул и, не просыпаясь, устало, совсем не по-детски улыбнулся. Гил перевёл взгляд с него на призрака — одна и та жё лёгкая улыбка на красивых, хоть и слегка лягушачьих губах… Как на той единственной фотографии с матерью, которую Рейстлин показывал ему несколько месяцев назад.       — Почему?.. — начал было Гил, но призрачная собеседница перебила, даже не посмотрев на него.       — Однажды он научится, и поймёт, как защищаться. Будет знать, кого отпустить, а кого — упокоить, — она снова коснулась волос Рейстлина, но пальцы даже не примяли выбившуюся прядку. — А пока я могу хотя бы держать это… — она кивнула на дверь, — подальше от вас.       Она оказалась у двери так быстро, что Гилтиас с недоумением моргнул, машинально сжал плечо Рейстлина сильнее — только что сидела на корточках рядом с ними, а теперь уже стоит в полный рост у двери, и невнятное платье клубится у мягкого пола изолятора угольно-чёрной тьмой.       — Будьте осторожнее со страшными сказками, — попросила она, прежде чем исчезнуть. — Некоторые из них слишком правдивы в этих стенах.