Так далеко, так близко

Эрен нажимает знакомую ручку знакомой двери. Эрен входит в родной дом, прислушивается к скрипу двери. Эрен слышит запах жареной картошки. Мама стоит у плиты, немного покачиваясь из стороны в сторону (она часто так делала, бывало даже напевала какой-то мотив, но редко, только, когда думала, что одна на кухне). Эрен наступает на старую половину, и она противно скрипит под его ботинком. — Эрен, дорогой, ты уже вернулся? — мама оборачивается, не выпуская сковородку из рук. Она такая же молодая и красивая как десять лет назад. Маленькая, во всем аккуратная, будто обучалась в специальной школе… Эрен видит как мамины глаза наполняются сначала страхом (не узнала), затем непониманием, а после — в глазах встают слезы. Она замирает в полуобороте, как околдованная. Эрен делает несколько быстрых шагов к ней, тянет руки, но вместо того, чтобы обнять её — падает перед ней и цепляется за белый передник. Колени подгибаются сами собой, ног будто не существует, будто Эрен больше не может ими управлять. Слезы накатывают на глаза. Он столько хочет ей сказать, хочет извиниться за то, что сделал (сделает?), за то, что не стал тем человеком, которого она хотела воспитать… Начинает болеть там, где в последние десять лет болит слишком часто — в области сердца. Болит и распространяется по всей грудной клетке, захватывает горло и давит на язык. Будто намекая, что нужно сказать что-то. Слезы вырываются двумя бесконечными потоками, жгут щеки. Эрен чувствует как мама кладёт руку на его голову. Он знает все, что она скажет наперёд. Он почти слышит это в голове. «Отрастил…как отец теперь», — с интонацией бесконечного смирения. Ни грамма упрёка, одна нежность и любовь. Эрен сжимает зубы и чувствует как напрягаются желваки. Мама всегда желала ему лучшего, в детстве он понял это слишком поздно. Настолько поздно, что не успел попросить прощения за все глупости, за все грубости. Эрен боится открыт глаза — не то, что поднять. Но даже с сомкнутыми веками видит, что мама улыбается, поднимает тонкие бровки и сводит их, давая проступить еле заметной складочке. Эрен шмыгает носом и чувствует, что мамина рука начинает поглаживает его по волосам. Как в детстве. Когда провинился. Когда подрался. Когда испугался. Мама всегда обнимала его и гладила по волосам, Эрен же вытирал слезы о её передник. Эрен наконец поднимает глаза. Эрен наконец открывает рот. Эрен наконец решается сказать. Эрен просыпается.