pureté

      Сириус накинул на себя мантию и быстро вышел из комнаты, громко хлопая дверью. От этого звука проснулся Римус, который почти уснул. Он встал с кровати и подошел к карте, чтобы понять, что такого увидел его друг, что так скоро убежал. Люпин увидел все то же самое, что и Блэк минуту назад - юная Мэнсфилд находилась в обществе слизеринцев, и это было явно не к добру. Римус отправился за Сириусом.       Блэк добежал до нужного ему места, но слизеринцы в эту же секунду поспешили ретироваться. Парню ничего не оставалось, как кинуться за ними, чтобы отомстить за подругу, но его прервал голос Люпина.       — Сириус, мать его, Блэк, - прокричал Лунатик, призывая друга к благоразумию, - сейчас мы ничего не добьемся, нужно помочь Кэтрин.       Бродяга понимал, что справедливости искать нет смысла, по крайней мере пока. А еще он понимал, что виноват в том, что случилось с девушкой, ведь нападение было не без причины, а скорее всего, из-за их недавней шалости на зельеварении. Кэтрин сейчас лежала скрюченная на холодном полу и почти не подавала признаков жизни. Сириус подошел к ней и взял ее на руки, теперь ему придется тащить ее до больничного крыла. Не самое лучшее занятие для ночи, особенно когда ты не можешь выспаться второй день подряд.       Люпин открыл дверь больничного крыла, впуская друга с девушкой на руках. Сириус положил Кэтрин на ближайшую койку, пока Римус побежал за мадам Помфри. Девушка корчилась от боли, ее бросало то в жар, то в холод, из-за чего на нее было невозможно смотреть.       Мадам Помфри очень быстро спохватилась и начала возиться со своей ночной пациенткой. Она сразу поняла в чем дело. К ней в последнее время частенько попадали первокурсники в таком же состоянии. Медсестра отправила патронус директору и декану гриффиндора. МакГонагалл пришла в своей зеленой ночной сорочке, а Дамблдор, как всегда, был неотразим в своей голубой мантии.       — Альбус, мне кажется, Хогвартс уже не так безопасен, как раньше, - проговорила Минерва так тихо, чтобы ребята не услышали ее, но они были не настолько глупы, как ей казалось.       — Я хочу знать, что здесь происходит, - смело заявил Сириус и ждал ответа.       — В школе находятся Пожиратели, - спокойно произнес директор, будто это было в порядке вещей, - боюсь, ваша подруга подверглась заклятию Круциатуса.       Парни переглянулись и молча просидели у кровати подруги всю ночь. Да, они все прекрасно знали, что в мире шла война, но будучи в школе, они хотели чувствовать себя в безопасности. Но кажется, теперь это было бессмысленно. Если слизеринцы теперь во власти Волдеморта, то жить, закрывая глаза на войну, больше нельзя.       В эту же ночь было отправлено письмо мистеру и миссис Мэнсфилд, но ответа не было. Даже на третьи сутки. Именно в среду Кэтрин наконец пришла в сознание. Она огляделась вокруг. Ощущение было, будто у нее опять похмелье, но гораздо сильнее. Рядом с ее койкой спали Джеймс и Сириус.       Почувствовав взгляд на себе, Поттер проснулся и, увидев недоумение на лице подруги, начал рассказывать.       — Те уроды воспользовались Круциатусом. Сириус и Римус нашли тебя, - он взял девушку за руку, - но у Люпина сейчас трудные дни месяца, - он чуть засмеялся, - а Блэк не хотел тебя оставлять ни на минуту. Он не спал двое суток подряд, но сегодня ночью, видимо сдался.       — Спасибо, - все, что смогла сказать Мэнсфилд.       В этот момент в палату зашла грустная Эванс с “Ежедневным пророком” в руках. Она увидела, что ее лучшая подруга пришла в себя, но от этого рыжая еще больше поникла. Кэтрин понимала, что что-то не так, но не знала, что именно. Лили подошла к девушке и протянула ей сегодняшний выпуск газеты.       “Вчера, двадцать первого декабря, произошло ужаснейшее событие ... сгорел особняк семьи Мэнсфилд. На месте происшествия обнаружено четыре тела - Генри и Оливия Мэнсфилд, Джонатан и Кейтлин Осборн..”       Дальше Кэтрин не читала. Вся ее семья была мертва. Отец и мать, дедушка и бабушка. Больше никого из них не было. Ближайших родственников девушка не знала, а значит теперь она сирота. Проснуться из небытия и в одночасье потерять всю семью. Мэнсфилд из последних сил смяла газету и бросила ее куда-то вдаль.       — Кэтс, - начала было Лили, но она совершенно не знала что сказать.       В окно больницы вдруг постучала сова.       — Кажется, это сова моей мамы, - удивился Джеймс, глядя на свою девушку. “Джимми, мы слышали, что произошло с Мэнсфилдами. Передай мои искренние соболезнования Кэтрин, нам правда очень жаль. И если вы не будете против, то мы с папой хотели бы стать опекунами девочки. В такое сложное время ей не место в детском доме. Жду вашего ответа. Мама с папой.”       Джеймс не знал, как такое вообще можно сообщить человеку, который только что потерял родителей, поэтому решил пока повременить с этим. Сириус, наконец выспавшись, открыл глаза и, увидев Кэтрин, чуть улыбнулся.       — Надеюсь, ты выспалась лучше, чем я, - попытался пошутить парень, но увидел грустные лица друзей, - что случилось?       — Их больше нет, Сириус, понимаешь? Нет, - начала Мэнсфилд, - Кто-то самолично отказывается от своей семьи, а у кого-то ее забирают безо всякого предупреждения, - девушка перешла на крик, заливаясь слезами.       Она впервые плакала при ребятах. И они ее сейчас понимали, старались понять. Сириус сел рядом с Кэтрин и обнял ее. Она положила голову ему на плечо и просто ревела так на протяжении получаса. Горячие слезы девушки обжигали, но сейчас ему было все равно. Он совершенно не знал, как помочь ей. Лили с Джеймсом ушли, оставляя их вдвоем. Сейчас им казалось это лучшим решением.       — Почему ты здесь? - вдруг спросила девушка, - Ты же меня ненавидишь.       — Это слишком сложно, - он чуть улыбнулся, - можно тебя спросить?, - Кэтрин что-то промычала в знак согласия, - Это настоящий твой цвет волос? Ну, русый. Ты все три дня лежала с ним.       — Да, - она отстранилась от парня и смотрела куда-то сквозь него, - я не показывала его с семи лет. Он ужасный.       — А мне нравится, - Сириус протянул свою руку к ее лицу и убрал ей волосы за ухо, - тебе очень идет.       — Спасибо, - девушка отвернулась от парня и сделала вид, будто не замечает, какими влюбленными глазами он смотрит на нее.       Они просидели так до самого ужина, обсуждая войну за окном. Кэтрин твердо решила, что после школы она хочет стать аврором, чтобы отомстить за свою семью. Сириус поддержал ее, но по своим причинам. Он хотел доказать всем, что не все Блэки ужасные.       Перед ужином пришла мадам Помфри и сказала, что Мэнсфилд уже может покинуть больничное крыло. Было только одно условие - не нарываться больше на неприятности. Девушка поблагодарила медсестру и вместе с Сириусом направилась в большой зал.       Ребята увидели друзей и направились к ним. Через несколько минут Дамблдор постучал ложечкой по бокалу, призвав всех к тишине и вниманию.       — В связи с последними событиями в мире, - начал директор, - мной было принято решение отправить вас на Рождество пораньше. А именно - завтра утром. В школе не останется никого, кроме учителей. Я понимаю, что вы расстроены из-за Рождественского бала, но сейчас важнее побыть с семьей, пока есть такая возможность.       Он говорил еще что-то, но мародеры его не слушали. Они смотрели на Кэтрин, которая не знала, куда ей теперь податься, ведь семьи-то у нее отныне нет. Девушка хотела уже уйти, но Джеймс взял ее за руку, заставив остаться. Он не мог собраться с мыслями, чтобы предложить ей буквально стать его сестрой.       — Можешь поехать на праздники ко мне, - все, что смог сказать парень.       — Да, “приют Поттеров” отличное место, - сказал Сириус, а потом понял, как это прозвучало в голове Кэтрин, - извини.       — Ничего, - она попыталась улыбнуться, - думаю, это лучшее, что сейчас может произойти.       На следующее утро все суетились, ведь собраться с вечера - это дело неблагодарное. Вечером гриффиндорцы устроили рождественскую вечеринку, раз уж бал придется пропустить. В этот вечер пила даже Лили. Правда всего лишь сливочное пиво, но уже хоть что-то. Кэтрин решила, что после прошлого раза пить она больше не будет, поэтому просто старалась веселиться без выпивки. Насколько ей было вообще возможно веселиться. И сейчас, спросонья они все сидели на чемоданах в ожидании чуда.