В своих мыслях

В свой первый рабочий день после продолжительного больничного, доктор Рыков встал пораньше, чтобы приготовить для Ольги по истине праздничный затврак. Ну и что, что на работу возвращался он. Ведь это все благодаря именно ей. Это ее заслуга и их общая победа. Когда все было готово, Паша пошел будить Олю. Зайдя в комнату, он увидел спящую Арефьеву. В квартире было довольно тепло, поэтому одеяло лишь слегка прикрывало ее шикарную фигуру. Волосы были разбросаны по подушке, дыхание ровное, а с плеча во сне спала бретелька ночной сорочки. Павел замер в дверях, любуясь этой милой картиной. До будильника оставались считанные минуты, но Паше так хотелось разбудить ее самому. Подойдя к кровати, он осторожно пощекотал стопу женщины, но никакой реакции не последовало. Тогда присев на край, он не смог удержаться и осторожно провел рукой по ноге Ольги, отчего та моментально проснулась. Паша тут же одергул руку, поджав ее под себя, словно дотронулся до чего-то очень горячего или, наоборот, холодного. Ольга же резко присела на кровати, прикрываясь одеялом. — Ты чего? — Спросила она от неожиданности. — Чего? — Включил дурачка Рыков. — Ой. Паша поправил спавшую с плеча Оли бретельку. От его осторожного, почти невесомого прикосновения к спине у Ольги пробежали мурашки. Она поежилась, чтобы Паша этого не почувствовал. — Затвракать пойдем? — Вновь одернув руку, спросил он и выжидающе посмотрел на женщину. — Ну-ка брысь отсюда! — Щёлкнула его по лбу. Рыков послушно покинул спальню, а Ольга посмотрела на свое сонное лицо в зеркало. Нет, ей не было противно от прикосновений Павла, скорее наоборот. Она даже на секунду пожалела, что прогнала его сейчас.

…

Выйдя из комнаты, Оля увидела на столе тарелку с блинами и Пашу, идущего к нему с чайником. — Ого! У меня день рождения что ли? — Удивилось она. — Нет, день рождения у меня. — Произнес Паша, разливая ароматный чай по кружкам. — Ну первый рабочий день, надо же отметить. — Ой, ну ты даёшь, Рыков. — Восхищалась Ольга, накладывая в тарелку сметану к блинам. — И розетки он чинит, и блины печет. Тебе цены нет! — Да я вообще клад! — Отвечал довольный Пашка, отпивая чай. — Спасибо тебе, Оль, помогла очень. Смеющееся выражение лица Рыкова сменилось максимальной серьёзностью. — Обращайся. — Жуя блинчик и пробуя заваренный Пашей чай, сказала Оля. — Мм, с травками? — Угу. — Не отрывал от нее глаз. — Ну как? — М, отвал башки! — Довольный голос Арефьевой на мог не радовать и Рыкова. Да уж, Пашка, не перестаешь ты меня удивлять. Как вкусно-то, а! Уже и на работу собрался. Когда все успел только? А глаза как светятся. Соскучился по работе, да? Конечно, соскучился. Энергия из тебя, Рыков, так и прет. Ну прям готов к труду и обороне. Хотя в ещё не заправленной рубашке с закатанными рукавами ты кажешься каким-то домашним что ли… А тебе идёт черный цвет. Надо будет прийти сегодня пораньше домой и ответить на твой праздничный завтрак не менее праздничным ужином. И правда, отметить же надо.

…

Весь день Паша думал об Оле и о том, что будет дальше. Он здоров, вышел на работу, а это значит, нужно что-то решать. Продолжать жить вместе и при этом не быть вместе — бессмысленно. Съехать и делать вид, что ничего не чувствую к ней — глупо. Предложить быть вместе — а нужно ли оно вообще Ольге? Хотя, скорее всего, и нужно. Стала бы она возиться со мной, если бы ну совсем ничего не чувствовала? Да, попал ты, Паша… И как вообще умудрился влюбиться в Олю? Когда это произошло? Да какая теперь разница… Вот только зачем портить ей жизнь своим присутствием? Я же та ещё сволочь, которая приносит близким одни проблемы. Нельзя сказать, что мы с ней сейчас очень уж близки, но если это случится, то будет ли она счастлива с таким, как я? Это ещё большой вопрос… Так не лучше ли будет уйти сейчас, пока ничего ещё не закрутилось, пока не поздно? Пожалуй, именно так и будет правильно. Так думал Паша в свободные от работы минуты.

…

Ольгу также не отпускали мысли о Рыкове весь день. Она тоже прекрасно понимала, что раз он выздоровел, то дальнейшая их судьба должна решиться сегодня. Продолжать просто жить под одной крышей — Паша точно так делать не станет. Отпустить его просто так я не могу. Ведь за это время он стал мне гораздо больше, чем просто другом и коллегой. Влюбилась, Оля, называй вещи своими именами. Но вот быть вместе — нужно ли это Паше? Хотя, если раньше я ещё сомневалась, что могу ему нравиться, то сегодня утром, когда он будил меня, сомнения отпали сами собой… Но вот только я ведь по факту его начальница. Не заденет ли это его мужское самолюбие, если мы будем вместе? Не сбежит ли он от меня при первой же возможности. К тому же Рыков раньше ни одной юбки не пропускал. Надёжен ли он вообще? Один раз уже обжигалась, второй раз не хочу… Но ведь если вообще не попробовать, то и не узнаешь. Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал. Решено, сегодня за ужином, если Паша не предпримет никаких действий, сама начну этот разговор.

…

После одного из вызовов, Оля позвонила Рыкову, чтобы узнать, все ли у него в порядке. — Ну что, вы вместе уже? — Спросил Кулыгин после завершения разговора. — Что значит уже? Не уже, а ещё. Ещё нет. — Вздохнул Паша и вдруг понял, что сейчас сказал. Ещё нет. Он ответил машинально, даже особо не задумавшись над этой фразой. Как бы то ни было, его явно тянет к ней. Ещё нет… А значит ли это, что скоро будет теперь да? На дальнейшие распросы Кости Рыков отвечал какой-то бред про то, что сваливать надо, что хорошая Арефьева женщина, очень ему помогла, потому надо либо уйти, либо остаться, третьего не дано. И в обоих случаях насовсем. И тот, и другой исход Рыкова пугали. Он понял это только сейчас. Кулыгин видел, что Рыков явно занервничал, а потому не стал допытываться. Эти двое однозначно не ровно друг к другу дышат. Иначе Ольга не стала бы звонить и интересоваться его самочувствием, да вообще не стала бы ему помогать, а Паша не смущался бы так от ее звонка и не терзался бы сейчас в сомнениях, нужен ли Оле такой, как он. Взрослые люди, сами разберутся.

…

Вечером, как и планировала, Ольга ушла домой пораньше и приготовила ужин. Когда Павел вернулся домой, открыв двери своим ключом, она как раз накрывала на стол. — Ну как прошел первый день? — Спросила Оля, раскладывая приборы. — Да ничего такого, о чем хотелось бы рассказать. — Усталость после рабочего дня ощущалась даже в голосе. — Ужин готов. — А вот по голосу Арефьевой было сразу понятно, что та нервничает. — Иди мой руки. — Не надо, Оль. — Произносит Паша, тяжело вздыхая. Ольга оборачиватся наконец и видит его не менее взволнованное состояние. В руках он судорожно крутит розу. — Почему это не надо? — Подожди. — Паша заметно нервничает. — В общем, я выздоровел… — Молодец! — Оля улыбается, понимая, что он первым решил начать этот разговор. Вот только каков будет исход этого разговора, по нему пока неясно. — Нет, это ты молодец! Это тебе спасибо огромное, ты очень много для меня сделала. — Все так же нервничает, но ставит розу в стоящую рядом вазу. — В общем, нет смысла мне здесь больше находиться, понимаешь? Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь, Паша… — Ну, у тебя своя жизнь, у меня своя жизнь. Это нормально, взрослые люди. А то вон, коллеги по работе уже за спиной шушукаются… Что за бред ты несёшь, Рыков? Давно ли тебе стало не наплевать на мнение окружающих? — Ну ты поешь хоть… — Ольга не знает, как реагировать и что вообще делать. — А, не-не-не-не, спасибо, Оль! А то сейчас поешь… Сейчас телевизор будем смотреть, беседы беседовать… Сейчас надо уходить! Боже мой, Паша, ты кого пытаешься убедить в правильности своего решения? Себя или ее? — Ну я тебя не держу, — пытается сохранять спокойствие. — Я понимаю. — И не гоню тоже, если думаешь, ты мне мешаешь, это не так… — По медицинским показаниям находиться мне здесь необходимости нет, так что все! — Строго произносит Рыков, но при этом стараясь не пересекаться с Олей взглядом. После чего с шумом кладет ключ на тумбочку. — Увидимся завтра, пока. — Спешно уходит из квартиры. Оля остаётся одна и опускает голову на колени, погружаясь в свои мысли. Получается, это все? Вот так вот просто, даже не попытавшись? Неужели мне все это показалось, просто напридумывала себе… Господи, Оля, какая ж ты дура! Нужна ты ему больно, конечно… Да что значит не нужна? Рыков, скотина, я же видела, как ты на меня смотришь! Да невозможно такое подделать. А уж максимально прямолинейному тебе тем более! Испугался что ли? Так мне тоже страшно! Почему бы вместе не бояться? Хотя какой сейчас смысл это самой себе говорить… Ему это надо было говорить… Но не прошло и пары минут, как в дверь позвонили. Больше всего на свете Оле хотелось, чтобы это был он. И это был он. Резко распахнув двери, Паша с порога начал извиняться.

…

Он и до лифта не успел дойти, как пожалел о своем решении. Идиот, какой же я идиот! Обидел ее. Знаю, что обидел… В глазах все читалось. В этих голубых бездонных глазах… Ну вот зачем я вообще ушел? Не хочу ведь от нее уходить, совсем не хочу. К ней хочу! Испугался чувств, словно влюбленный пацан… Вот только о ней не подумал… Как она там сейчас? Ненавидит меня, скорее всего. Она ведь ждала меня, придурка… Не просто так ждала, а… Ждала… Да что ж я за сволочь-то такая? Нет, не могу так, надо вернуться. И гори оно все синим пламенем! Рискну, а там будь что будет… Ноги буквально заплетались, пока Рыков пытался дойти до лифта. Не только разум, но и тело активно сопротивлялись его первоначальному решению. А потому он практически бегом побежал обратно к ней и, не раздумывая ни секунды, нажал на звонок.

…

— Прости меня, Оль! — Тороторит Паша с ходу. — Прости меня, пожалуйста, я жуткая скотина! Я… Ты ужин приготовила. Я… Я просто думаю, даже если мы и созданы друг для друга… Не показалось… Рыков, давай рисковать, а? Слушая его быструю нервную речь, Оля решает взять инициативу в свои руки. Не дав ему договорить, за воротник куртки притягивает к себе и целует. Паша реагирует мгновенно, на ходу закрывая двери, и отвечает на поцелуй. Секунда и его руки уже блуждают по ее спине, при этом крепко прижимая к себе. Она же обвивает своими руками его шею и лицо, не желая никуда отпускать. — Какой же я идиот, Оль! — Отстранившись, произносит Паша. — Молчи! — Вновь втягивает его в горячий поцелуй. Не узнаешь, получится ли что-то, пока не попробуешь. И они рискнули.