Ветер унесет нашу печаль. На рассвете нового дня, мы встретим вновь

       Ранее утро, региона Синьцзян, встретили путников с присущим этому месту мраком и могилтным холодом. Сама земля источала опасность для всех не прошенных гостей, что смели храбрость, а может глупость, потревожить ее замозабвенную тишину. Небо, окрашенное в серый цвет, без единого просвета белого. Словно сами небеса утратили хоть какуе-то надежду на светлое будущее. В самой глубине этих земель, в далеке возвышалось грозное, усрашающее и могущественное строение. Башня Ву Ду! Над башней, небо и вовсе было окутано черными непроглядным облаком, раскатами грома эхом доносились до ушей странников, а молнии танцуя разрезали пространство. Нескончаемая темнейшая энергия Ци, была сконцетрирована именно в том месте. Она еле уловимой дымкой струилась по земле, проникая во все возможные трещены и выбоины, уничтожая и потворствуя все живое в этом крае. Сам вохдух в этих землях был тяжелым, с каждым вдохом, частички темной Ци, по немногу отравляли и разрушали организм. — Как в таком месте можно вообще жить? Тут столько темной энергии, затаенная злоба прям бурлит… — Цзинь И замолчал, не в силах больше сказать что-либо и прикрыл рот и нос рукавом. — Поверь, жить в таком месте возможно. Только, чем дольше, тем хуже для тела и души. — Вэй Ин слабо улыбнулся, припоминая опыт из его такой казалось далекой прошлой жизни. Его прошлое сотканное из светлых, темных и душераздирающих моментов, чего же было больше, сейчас даже владелец этих воспоминаний не сможет ответить. Много воды утекло с тех самых пор. Вэй У Сянь, успел умереть и переродится в теле молодого юноши, что добровольно пожертвовал ему свое тело. Однако, даже после перерождения, его прошлое неутомимо следовало за ним. И даже сейчас прослеживается едва уловимое эхо той поры. Вэй У Сянь давно не чувствовал такого беспокойства и тревоги. Казалось, что сердце вот-вот разорвется от боли и печали. И чем ближе они приближались к Синьцзяну, тем хуже было. Самые горестные моменты, все чаще всплывали в памяти. Грудною клетку сдавливали рвущиеся наружу крики, а тело пронзала боль. — Что тебя тревожит? Лань Чжань почувствовал как супруг в его объятиях всем тело вздрогнул. Потупив взгляд Вэй Ин не спешил отвечать, да и как такового ответа у него и не имелось. Были только догадки и каждая из них хуже другой. — Лань Чжань, — Вэй Ин прервал безмолвие и посильнее вцепился в сильную руку Лань Ван Цзи, словно она являлась спасающей ниточкой. — Меня словно втянуло в «Сопереживание» моего прошлого. В самые его тяжелые и мрачные части. И впервые за все мои две жизни, я не знаю ответа почему так. На идеальном не тронутом временем лице, мелькнула тень страха. Сердце сжалось в груди и казалось перестало биться. Лань Ван Цзи, не выдержит, если потеряет его снова. Той ночью на горе Дафань, когда знакомая мелодия нарушила тишину, сердце ухнуло вниз, а после забилось как казалось, никогда до этого не билось. Уже тогда, он знал, что сделает все, чтобы защитить Вэй Ина и никто, и ничто, не сможет ему помешать. — Мы справимся. Как и всегда. Крепкие руки сомкнулись кольцом на талии, У Сянь опустил голов на твердую грудь и устало прикрыл глаза. Он не забыл, просто принял и продолжил жить дальше. Но временами, Вэй У Сянь просыпается среди ночи в холодном поту от преследующих его кошмаров. Ни один из них не мог понять причину происходящего. Путешествуя по Поднебесной, ребята обращались к разным лекарям или знающим людей, но все как одни разводили руками. Во время их последнего путешествия, им на дороге повстречался пожилой странник. Дедушка преградил им путь, внимательно всматриваясь в Вэй Ина, а после молвил: «В землю кровь твоя впиталась. Тело разодрали на куски. Душа переродилась в новом теле, но от старого еще осталися следы.» Закончив говорить, странник последний раз окинул пару взглядом — удалился. Речи старика насторожили и если Вэй Ин, по обычаю, не стал долго над этим думать, то Лань Ван Цзи, никак не мог выкинуть их из головы. В тоже время Лунья, Сычжуй и Цзинь И рассматривая местный ландшафт. Когда-то, бурлящая жизнью и цветами местность, превратилась в пустошь. В каких-то местах виднелись поломанные, засохшие деревья и кусты. Редкие, давно покинутые и разрушенные путниками и природой жилые дома и даже небольшие поселки. Оставалось тольго гадать, что случилось с жителями этих мест. Смогли ли они сбежать или стали первыми жертвами палачей? А может и вовсе, стали чатью кровавого пиршества. — Осталось немного. — Все вышли из своих мыслей и пришли в максимальную готовность — Цзинь И, ты как? Лунья подлетела ближе к юноше, что с самого пересечения границы, чувствовал себя не лучшим образом. — Держусь. — Все-также прикрывая рукавом нижнюю часть лица, быстро ответит парень. Тяжело вздохнув, девушка сняла висящую на ее поясе изящную подвеску в форме полумесяца в облаках и протянула юноше. Цзинь И посмотрел на протянутый предмет. Вэй Ин уловив движение перевел острый взгляд. Тут же глаза зацепился за хорошо знакомый мужчине придмет. — Лунья, — Имя девушки сорвалось с губ У Сянь. Юйлинь все-так же держа подвеску в руках обернулась к мужчинам. — Откуда у тебя такая чарующая вещь и кто тот юноша, что подарл ее тебе? Ох! Лань Чжань, как быстро растут дети. Вэй Ин загадочно улыбнулся своим же словам, а в пямяти в первые за долгое время мелькнули светлые и приносящие тепло воспоминания. Конечно, он не мог забыть эту вещь.

***

События происходили уже после того, как все кланы залинателей отвернулись от Старейшины И Лин. В то время, только Глава ордена Хуа и по совместительству бабушка Юйлинь — не повернулась к нему спиной как и весь клан в целом. Женщина, была давней подругой его матери и именно в чертогах их клана родился Вэй У Сянь, что сам юноша узнал в дальнейшем. Для нее, он был словно родной внук и Орден Хуа был готов стоять за него и за остатки клана Вэнь горой. Ко всему прочему, младшая сестра нынешней главы Ордена Хуа, была женой одного из адепта Клана Вэнь. Мужчина подобно Вень Нину и Вэнь Цин, приходился дальним родственником Вэнь Жоханю. Вэнь Хаошинь, имел доброе сердце, был миролюбивым, справедливым, верным соратником и другом. Вот только во время Аннигиляции Солнца, его убили свои же соратники в лицах адептов ордена Лань Лин Цзинь. В придачу, после усиления власти Цзинь Гуан Шань осмелел на столько, что отправил к воротам клана Хуа десяток адептов с требованием отдать новорожденных детей, которым было пару месяцев отроду, дабы полностью стереть всех в ком течет кровь псов из клана Вэнь. Случилось это спустя одиннадцать лун после того как средняя дочь прошлой главы, а ныне Глава — родила дочку, Вэй Ина с Вэнь Цин, Вэнь Нином и маленьким А-Юанем пригласили на празднество. И пусть, они все активно отказывались, прошлая глава и слышать ничего не хотела и пригрозила прибыть на гору Луаньцзан и саморучно доставить гостей. Тот день ярко запомнился Вэй У Сяню, ведь прибыв в резиденцию Ордена Сянь Цзи Хуа, Лунную гавань, он впервые за долгое время забыл о терзающих его душу волнениях, ему удалось почувствовать себя уютно. Никто не косился на гостей, не кидал испуганные взгляды, не шептался за их спинами. Вместо этого их ожидал теплый прием, задушевные беседы, рассказы о прошлых странствиях и веселые случи из жизни. Вот так сидя тогда, Вэй Ин понял на сколько сильно, ему не хватало всего этого, он осознал, что насколько сильно тот устал. По конец пиршества, прошлый глава позвала гостей, чтобы обговорить кое-что. Зайдя в отведённую комнату, куда их любезно отвела та самая младшая дочь Хуа Интао, они встретились с доброжелательно улыбающейся женщиной, которую годы обошли стороной. В ходе беседы, она высказала свои опасения и предрекла ход дальнейших событий, и искреннее желание помочь им, что означало помощь всего ордена. Женщина предложила, всем живущим на горе Луаньцзан, переехать в Лунную гавань, где им будет безопасней. И если Вэй Ин был не против такого исхода, Вэнь Цин и Вэнь Нин не могли подвергать других опасности из-за них, и в то же время, не могли оставить Вэй У Сяня, человека, который пожертвовал ради них многим — одного. Они будут с ним до конца! Они были безумно благодарны, но, вежливо отклонив предложения, гости засобирались в обратный путь.

***

Голос Луньи вывел Вэй Ина из потока воспоминаний. — Это очень дорогой моему сердцу подарок. Его мне подарили очень важные для меня люди на празник в честь моей первой луны. Один из них, очень выдающийся заклинатель сотворил заклятие. Эта подвеска служит не только украшением, но и защичает меня от темной энергии и темной нечести. С ним тогда еще был очень талантливый врачиватель, мальчик трех лет и лютый мертвец. Теплая улыбка озарила юное лицо. Воспоминания грели ей душу, воспоминания которыми с ней пару лет назад поделилась, одна из гостей, что присутствовала в тот день, но которая давно покинула мир живых. — Да, то было чудестное время. Слушая и наблюдая эту картину Цзинь И хотел, вставить пару слов, но открыв и закрыв пару раз рот — замолчал и наконец-то повесил отданную ему подвеску Луньи. Летевший по левую сторону от двух друзей, Сычжуй слабо улыбнулся. Тогда, юноша был совсем дитем и мало, что помнит, но эту историю, он знал. Её поведал юноше Вэнь Нин, когда они в двоем отпраивлись в Цишань. Сычжуй отлично помнит, как лицо, что давно утратило способность выражасть эмоции — озарила слабая улыбка, а глаза хоть и не были способны на это, заблестели теплом. Эмоции тогда слихвой передались и Юаню и даже сейчас воспоминания еще свежи. Лань Сычжуй, перевел взгляд на юную, прекрасную девушку с которой их связала судьба и своего друга, соратника, младшего брата, что сейчас ласково смотрел на Юйлинь, не желая даже скрыть такую явную эмоциональность. И как он раньше не заметил? Видимо так же, как и сам Цзинь И не замечал какими глазами сам Сычжуй смотрел на Цзинь Лина. Действительно, только одна Лунья смогла уловить мимолетные улыбки, ввзгляды и не свойственные действия парней по отношению к друг другу. В самые тяжкие моменты, она поддерживала, словом, делом или выступала простым слушателем. Юань, был безумно благодарен, в особенности за помощь Цзинь Лину с делами ордена, ведь Юйлинь часто прилитало всеобщее порицание, до которых её и дела не было. Порой Сычжуй задумывался: «А что, если бы А-Жулань не был главой, а я не гордостью своего Ордена? Смогли бы мы, бросить все и быть вместе?» Однако на эти вопросы ответа он не дал, ведь в их реальности, все совершенно по другому. Сейчас же, Юаню и думать просто страшно и больно. Постоянно всплывает в мыслях злосчастное: «А что если…?», заставляет кровь в жилах стыть. Крик застрял в горле. Уже пошел десятый день, как любимы и дорогой сердцу человек, ради которого и горы свернуть не сложно — был похищен. Что с ним? Жив ли он? Здоров ли он? Отчаянье, словно выжидает момент, чтобы напомнить о себе и ударить как можно больнее. Однако Сычжую не позволено быть слабым, не позволено плакать, кричать от переполняющих его эмоций, не позволено сдаваться и тем более поддаваться отчаянью. Лань Юань сейчас не один, с ним его друзья, его названные родители, а Жулань один. Поэтому. юноша сам себе запретил, хотя это оказалось куда тяжелее, чем следовать четырём тысячам правилам на стене послушания.

***

       Неспешным шагом, Сытай мирно расхаживал по просторному залу, рассматривая переливающийся золотим светом предмет в его руках. Это был Суйхуа, меч Цзинь Лина. Его как и все другие артефакты, отобрали и присвоили как трофей. Мужчина напивал знакомую ему одному мелодию. Услышав глухие, неспешные шаги на лице мужчины заиграла лукавая усмешка. Суйхуа был возвращен в свои ножны. Хозяин Башни Ву Ду вольяжно проследовал и сел в трон из черного нефрита. По обе стороны от него стояла стража, одному из которых тот вручил на время меч. Через пару минут в помещение, дверь залы открылась и в помещение зашли два угрюмых, одетое во все черное мужчин и юный парень с осунувшимся исхудалым лицом, на тонких кистях висели кандалы, что сковывали руки и причиняли боль с местами, где те соприкосались с кожей. По распоряжению Темного Главы, Цзинь Лина привели в порядок, причесали, искупали, приодели и позволили выйти из темницы. Впервые за десять дней, юноша смог стоять без помощи посторонних и ходить, хотя давалось это с большим трудом. Цзинь Лин надеялся увидеть небо, почувствовать солнечное тепло и вздохнуть свежего воздух. Однако никакой различий с темницей не было. Мрак, холод, запах крови, смерти, царил везде, воздух тяжелый и такой же мучительный. Небо было черным, вместо теплого солнечного света — молнии, в место пения птиц и шума ветра — гром. — Как тебе мои владения? — Сытай заметил изучающе бегающий взгляд юноши. — Ужасны, под стать его хозяину. — Не громко, сдавленно ответил юноша. Цзинь Лин одарил Сытайя, самым презрительным и холодным взглядом на который был сейчас способен, а после просто смотрел в одну точку перед собой. Лицо наемника потемнело подобно грозовому облаку, а после зал заполнил омерзительный смех, походящий на скрип ржавого железа, которым скребут по металлу. В этот раз Жулань смог прикрыть свои уши, показывая полное отвращение к владельцу этого самого смеха. — Твоя дерзость, как и все в тебе меня очень забавляет. Однако, Глава ордена Цзинь, вы забываетесь. — Сытай встал с недавно нагретого места и подошел к стоящему напротив него юноше. Остановившись в одном чи, мужчина надменно смотрел на него сверху вниз. — Вы сейчас не у себя в ордине. Вы полностью в моей власти, вы не в состоянии соперничать и противостоять мне. Вы надетесь на спасение, но никто не будет вас спасать, а если попытается — упадет в грязь лицом. Никому, кроме членов ордена не известно расположение нашей резиденции. Вам лучше принять ситуацию и смириться со своей участью. Грубые пальцы властно схватили подбородок так, чтобы Цзинь Лин смотрел на него. Мерзкое лицо, оказалось ужасающе близко, что горячие дыхание опалило кожу лица. Его улыбка широкая с заостренными клыками, растягивали и делали улыбку-шрам с неровными краями еще больше и омерзительней. — Ты боишься меня. Продлжаешь храбрится, но я вижу страх в твоих глзах. — Сытай, наклонился к его уху, — Даже, если тебя придут спасать, думаешь ты им такой нужен? Слабый, ничтожный, без духовных сил и ко всему прочему способностью забеременеть? Ты чудовище для них! Ты будешь им противен, омерзителен! Никто тебя никогда не полюбит, а если любил — бросит! Только я, принимаю тебя таким какой Глава Цзинь вы стали. Только я, смогу осчастливить вас. Именно я, тот единственный, кто может и знает как унять боль во время течки. Только в моих объятиях, вы обретёте покой. Каждое слово резало подобно кинжал, оставляя глубокие раны и усиливая собственные страхи, что Жулань прятал глубоко внутри себя. «Нельзя! Нельзя! Цзинь Лин, не смей слушать и верить в его слова!!! Он говорит это специально, чтобы сломить тебя. Я знаю своих родных лучше него. Они никогда не бросят меня!» Только и повторял как мантру Жулань. Только с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее верит даже своим словам. Инъекции адской сыворотки закончились, но боль осталась. Казалось, что внутри вместо органов кровавое месиво. От каждого вздоха или движения, тело пронзало миллионы мелких игл, вонзавшиеся во все нервные окончания. — Это ты сделал меня таким! — Жулань высвободил свое лицо из мерзких рук и отошел на шаг назад. — Ты м-можешь и дальше извергать помои из своего рта, но я в них ни за что не поверю. Тебе не поня, что такое верность, семья и друзья. Ты только и умеешь, что причинять боль и принуждать, тебе не ведомо, что такое любовь. Мне тебя жа… Громкий звук удара пронзил тишину. Сильная пощечина не дала Цзинь Лину договорить, ослабешее тело не смогло устоять и кубарем покотилось прям под ноги стоявших в безмолвии мужчин, которые его сюда и привели. Вернувшись и севши обратно на трон, Сытай с самодовольным выражением на лице выставив руку с раскрытой ладонью в которую сразу был вложены золотые как и меч ножны! Суйхуа! Увидев в ненавистных руках его оружие, меч его отца, Цзинь Лин словно молния ударила. Не понятно откуда взявшаяся сила наполнила тело. Жулань подскочил на ноги и молнией рванул к Сытаю, но на растоянии трех шагов, его грубо схватили за руки и поставили на колени. — Величественный и очень красивое орудие. Излучающее силу, свет, тепло и любовь, его не так просто сломать. Правду говорят, что оружие и его владелец похожи. Тёмный Глава вынул меч из ножен, наставил его прямо на Цзинь Лина. Глаза парня покрылись красными прожилками, челюсть сжалась до скрежета зубов. — Однако, каждое орудие можно сломать, как и каждого человека можно сломить. Как думаешь, сколько темной энергии выдержит твой меч, м? Жулань попытался встать, он готов был загрысть этого изверга своими зубами. Разодрать ему глотку, а тело превратить в кровавое нечто, но все, что оставалось это яростно кричать и проклинать: — Ты жалкое ничтожество!!! — Стража усилила хватку, а Сытайа, только забавляло еще сильнее такое повидение. — Как ты смеешь трогать своими грязными руками мой меч!!! Меч моего отца!!! Я подвергну тебя пытка!!! Я убью тебя!!! Собачье ты дерьмо!!! Сытай перевел острие ножа на грудь Цзинь Лина. Лицо его стало пустым, ни одна эмоция, не мелькнула на нем. Он смотрел на острие склонив голову слегка на бок. Через какое-то время, лезвие меча стало более мутным и не светилось как раньше. Это с ужас наблюдал и Жулань. В висках клокотала ярость, скрывая отчаяние, ведь это единственная, что досталось ему от отца. — Пожалуй остановлюсь на этом. Это мой тебе урок. Запомни хорошенько, я могу уничтожить всех дорогих тебе людей у тебя на глазах, если ты будешь попусту болтать. — Жестом руки, он приказал поднять юношу и поставить на ноги. С потолка извиваясь словно змея упала сочившиеся темной Ци веревка. Словно имея собственный разум, она обвилась несколько раз вокруг цепи кандалов на руках Жуланя, сжалась в длинне, стала короче, тем самым вынуждая юношу поднять вверх руки. Цзинь Лин снова оказался связаным, вся сила, что бурлила в раз поканула его тело и теперь, стоять на ногах стало не посильно тяжело, не то, чтобы говорить. — Молчишь теперь? Куда же делась твоя храбрость? Ну да ладно. Ведь, ты забыл, что эти «грязные руки», касались и твоего тела и самые его откровенных мест. Получается, вы Глава Цзинь, тоже грязный. Эти слова, выбили весь воздух из легких. Цзынь Лин старался дышать ровно, но получалась из рук вон плохо. В ушах было слышно биение собственного бешено колотящегося сердца. — Заткнись! — Из последних сил, не желая отступать выплюнул юноша. Горькие, горячие слезы щепали глаза. Жулань так долго их сдерживал, но сечас был совсем не в силах сопротивляться им. Этот мерзкий наемник произнес в слух то, о чём сам юноша даже думать боялся. Как же противно от самого себя, от всей ситуации, тошно от того, что Цзинь Лин не в силах помочь себе сам. — Ну-ну, не плачь. Глаза станут красными и распухнут. Я солгал, ты не грязный, — Сытай подошел к юноше, обнял своими ладонями мокрое от слез личико и начал заботливо утирать слезы. — Но обещаю, когда придет твой день, я буду драть твою упругую задницу снова и снова, заполню тебя своим семенем до отказа. Я сделаю твоё тело поистине грязны и порочным. Обещаю. От каждой фразы, огонек в глазах мерк, грудную клетку сдавливало все сильнее, Жулань начал панически хватать ртом воздух, тело трясло от мелкой дрожи. Паника, ужас, страх, безысходность, читалось и в глазах и на его лице. Именно этого и желал Сытай, он был доволен. — Да, осознай свое положение. Ты мой! И если бы не важные гости, сейчас ты бы уже кричал от удовольствия. Кстати о них! Они уже скоро будут на месте. Ша Му, Ду Хаи, ступайте и проводите гостей к нам. Двое мужчин, сопровождавших Жуланя отвесили поклон и удалились. Тёмный Глава с приподнятым настроением, наконец-то оставил Цзинь Лина в покое. Сытай полностью перевел свое внимание к стоящему за его троном вольер со змеями и принялся кормить своих любимцев. По путно ведя диалог о чем-то. Точнее он распрашивал своих стражей о тех юношах, которых забрали девять дней назад. Юношей, которых несколько дней к ряду насиловали все приближенные Главы. Как стало понятно из разговора, сейчас над ними видеться внимательно наблюдение, ведь после всего пережитого, они забеременели, тем самым, став весьма ценным экземпляром для следующей стадией исследования. Последнее закончилось рождением здорового ребенка и смертью человека родившего его. Однако парня и не пытались спасти, его тело едва остыло, как было вскрыто и изучено, тот же исход ждал и младенца. Его умертвили и провели вскрытие, которое весьма и весьма обрадовало хорошими результатами. Органы были полностью сформированы и работали бы прекрасно, ребенок был полностью здоров и не имел никаких аномалий или отклонений. Данные показатели, неимоверно порадовали Сытая, ведь все дети родившиеся до этого, были не доношенные, с отклонениями в работе органов, внешними уродствами или вовсе не похожие на человека «нечто». Весь этот ужас слышал и Цзинь Лин. У него в голове не укладовалось весь этот кошмар. Как можно убить только родившееся дитя из-за простого празного любопытства? Как можно так поступать с живыми людьми? Да по сравнению с Сытаем, даже Цзинь Гуань Яо — ангел во плоти! Перестав плакать, юноша опрокинул голову на руку и только его потухшие, красные глаза смотрели в одну точку. Неужели…неужели этот кошмар ждет и его? Неужели, никто не придет и не спасет его из лап этого монстра. «Умереть! Хочу умереть! Кто-нибудь убейте меня! Умоляю! Прекратите мои страдания!» Цзинь Лин до крови закусил внутреннюю часть щеки. «Если меня не спасут, я сам себя убью! Превращусь призрака с ужасающей затаенной злобой и истриблю всех этих ублюдков! — Смешок сорвался с бледных губ. Теперь Жуланю, не было старшно. Не важно, что произойдет дальше, он справится, теперь даже смерть не пугает его.

***

       Пятеро статных фигур, после достаточно долгого полета, твердо стали на земли Синьцзяна, а их мечи были возвращены в ножны. Перед ихним взором пристал, еле уловимый для человеческого глаза барьер. Редкий туман затруднял видимость, однако чёрные огни хорошо просматривались в нем как и постройки и возвышающаяся над ними семи ступенчатая башня. До ушей заклинателем стали на перебой доноситься голоса. Они принадлежали: женщинам, мужчинам, юным юношам и девушкам, детям и старикам. Чей-то голос звучал тише, чей-то громче. Боль, ненависть, злоба, страх, ужас, печаль, безысходность, мольба, стенания, агония, плачь и уйма других эмоций, доносилось изнутри барьера. Вэй У Сяню все это было знакомо. Ему довелось познать этот первозданный страх, когда Вэнь Чао скинул его в туманную лощину горы Луаньцзан. Мужчине сразу стало понятно, что невидимая преграда, служила не только защитой резиденцией от нежеланных гостей, но так же, являло собой преграду и не позволяло темной энергии выходить за границы барьера, только едкая туманная дымка просачивалась сквозь землю, покрывая каждый цунь земли. — Не подходите, — Вэй Ин поспешно предупредил всех и сам подошел к барьеру. Протянутая рука предательски дрожала, но мужчина не обращал на это никакого внимание положил на барьер ладонь. Черная Ци темной дымкой заструилась вокруг ладони и начала обволакивать запястье, медленно скользя вверх. Глаза Вэй Ина блеснули красным, его сознание помутилось, а до ушей донеслась какафония из крика, утробного рыка, звука рвущейся плоти, ламающихся костей и чавканье. — Вэй Ин? — Наполненый волнением и теплом голос Лань Ван Цзи выдернул его из секундного помутнения. А обернувшись он наткнулся на весьма взволнованый взгляд супруга. — Лань Чжа… У Сяня на полу слове прервал рык Бай Ху, стоящи все это время подле Юйлинь, он вышел вперед, стал в грозную стойку и начал утробно рычать. Вэй Ин и Лань Ван Цзи не сговариваясь загородили собой юных заклинателей. Все как один достали мечи и посмотрели на то, что так встревожило демона-тигра. К ним сквозь туман приближалось две фигуры в темных одеяниях. Это были Ша Му и Ду Хаи, которых Сытай ранее послал встретить гостей. — Нас встречают? Как учтиво с их стороны. — Лунья бросила взгляд на стоящего рядом Юаня. — «Они были уверенны, что мы придем и ждали нас. Значит, им сообщили об этом еще до того, как мы выдвинулись в путь. Кто?!» Лунья, сохраняла хладнокровное выражение лица, пока внутри все пылало от гнева и досады. Ведь, возможно, что само похищение Цзинь Лина было случайным и очень удобным стичением обстоятельст, а главной целью был и вовсе не юноша. Ша Му и Ду Хаи преодолели чертоги барьера и учтиво поклонились прибывшим в их пустынные земли гостей. — Уважаемые гости, прошу следуйте за нами. Наш Глава уже ожидает вас. — А мне вот интересно, ожидает ли нас наш друг? — Цзинь И из последних сил здерживал себя, но молнии из его глаз говорили сами за себя. — Ох, наш Глава настолько сердечный человек, что решил сделать вашему другу подарок. — На лице Ду Хаи мелькнула холодная улыбка, глазах горел не добрых огонек, а голос при этом звучал надменно до невозможного. — Мы тут для того, чтобы сопроводить вас. Однако, хочу предостеречь, ведите себя хорошо, а то мало ли что может случиться. — Какое безнравие. — Ровный голос и твердый взгляд Лань Ван Цзи, стер ехидные улыбки с глаз двух новоприбывших. — Да будет вам! Эти юноши пришли самолично нас встретить. Не стоит заставлять их ждать. В путь. — В глазах все еще переливались красным, а тёмная энергия смиренно окутывала его ноги. Лань Сычжуй и Лань Лунья понимающе переглянулись, но Цзинь И был не умолим и не желал мериться с таким спокойствием Вэй У Сяня. Он уже собирался снова открыть рот, но Юйлинь незаметно взялаа его ладонь в свою и сжала. Этот невинный жест, успокоил юношу, а уголок его губ приподнялся в еле заметной улыбке. Юноши признательно улыбнулись, но в тоже время, двое ясно уловили нотки угрозы в голосе. А ни Ша Му, ни Ду Хаи, не хотел гневить самого Старейшину И Лин. Каждый в их клане был наслышан о силе, могуществе, кровожадности этого темного заклинателя и родоначальника Тёмного Пути. Поэтому прекратив ненужную полемику семеро заклинателей прошли сквозь барьер и двинулись по выложенной дороге, прямиком в Башню Ву Ду. В тот самый момент, когда Вэй Ин прошел сквозь невидимое препятствие, его тело снова окутал фантомный приступ боли, такой хорошо ему знакомой. — Лань Чжань, — Двое мужчин замыкали процессию, но Вэй Ин понизил голос настолько, что только идеальный слух Ван Цзи сможет услышать сказанное. — Слова того пожелого путника, что мы встретили некоторое время назад. Если, я все правельно понял, дела у нас хуже, чем казалось. Вэй У Сянь, не шутил, сейчас голос и его выражения лица были в полне серьезны и даже слегка напряжены. — Но как? — Лицо Ван Цзи всего на миг озарило удивление. — Есть пару версий, но мне хочеться услышать ответ от того, кто это ловко устроил. — Мгм. Взгляды старших метнулся на идущих впереди младших. Лань Ван Цзи, задержал свой на Сычжуе, он волновался о юноше, сейчас он видел в нем себя. Потерянного, разбитого, купающегося в своем собственном душевном аду. Младший вел себя отстраненно, но стойко. Лань Чжань, хотел как старший подержать, но не знал и сам, что должен сделать или сказать. — Лань Сычжуй, как ты? Мы волнуемся о тебе, не меньше, чем о Цзинь Лине, поделись с нами и легче станет. — Лунья, славилась своим бойким нравом, как и адепты ее материнского ордена, но сейчас её приходилось подбирать слова. — Лунья, Цзинь И, Учитель Вэй, Хангуан-Цзюнь простите меня. Я поддался эмоциям и ушел с головой в свои чаяния, совсем забыв, что и вам тяжело. Голос Сычжуя был тих и печален, но тверд. Внутри он винил себя и в то же мгновения понимал, что это не так. — Сычжуй, ты не виноват. — Лань Ван Цзы как всегда был спокоен и холодным, но Юань слышал в его голосе нотки утишения и понимания. — Виноват тот, кто устроил все это и никто не уйдет безнаказанным за эти деяния. — Лунья была в этом уверенна и ее соратники, друзья и семья были с ней полностью солидарны.

***

       Прошло около десяти-пятнадцати минут, прежде чем, они в полной тишине минуя редкие домики и пустые улочик дошли до ступеням многоуровневой башни. Ша Му и Ду Хаи неспешно, словно вышли на праздную прогулку, вели гостей к нужному им месту. Напряжение наростало, но как и полагалось адептам ордела Лань, никто виду не показали и продолжили следовать за сопровождающими. Минуя пролет за пролетом, проходя через огромные, тяжелые ворота, цель становилась ближе, а обстановка понятней. Каждое из таких врат ввело в отдельную часть Башни Ву Ду, где жили другие члены клана. Чем ближе, заклинатели жили к главной постройке, тем выше был их статус, влияние и главное — доверие Темного Главы. — Зачем вашему главе понадобилось собственноручно создавать такое место? Лунья как и все заклинатели, да и простые обыватели знали, что местность с темной Ци не пригодна для живых, но лакомый кусочек для мертвых. Люди обходили такие места стороной, а заклинатели, если им было под силу, могли очистить земли от темной энергии и всей чертовщины, что там обитала. Но такие места осквернялись не умышленно, та же гора Луаньцзан изначально было полем многочисленных сражений и когда опомнились, ничего уже нельзя было сделать. В дальнейшем, неугодные люди или случайно заблудшие страники попавшие туда, уже никогда не покидали то место. Вэй У Сянь стал исключением, нежели правилом. Но земли Синьцзяна, были осквернены намеренно и с особой страстью. Никто до этого, даже самый больной не делал такого. — Почему вас это так удивляет? Ведь, великий Старейшина И Лин, обитал на горе Луаньцзан, земля которой ничем не отличается от нашей. Ша Му в пол оборота повернулся к девушке, хищно оскалив зубы. Он пожирал Лунью взглядом с того самого момента, как они встретились, это было трудно не заметить, но еще сложнее было сдержать себя в руках. И пусть расправится с этими двумя не составило большого труда, однако сейчас нельзя было поднимать шума. Их любезно и по своей воле ведут прямо к нужному человеку, да и спасение Цзинь Лина первоначальная и самая важная задача. — Подавать не верную информацию с умным лицом, искусное дело. Только вам юноша до этого еще далеко. Перед вами четверо заклинателей исключительной силы, способностей и ума, ну и я. Нам всем известно послдовательность появления мест обитание темной Ци и вашими речами, вы сейчас показали свою невежественность не более. — Сказанные ранее слова, однозначно были провокацией брошены в адрес самого Вэй Ина. Ша Му словно хотел показать, что он не боится и вовсе не уважает родоначальника темного ремесла в отличии от Ду Хая. Однако не на того напал. — Гора Луаньцзан изначально было полем битвы, из-за чего в последствии стало Землей мертвых. В Синьцзяне же, это было сделано намеренно. Энергия Ци тут тяжелее, затаенной злобы больше, а значит фильтровать ее количество и управлять ею становится сложнее. — Поразительно! Меньшего от Старейшины И Лин и не ожидал. Вам хватило лишь пары мгновений, чтобы понять как это место было создано. Ду Хаи не скрывал своего отношения к Вэй У Сяню, парень был его преданным последователем и на темный путь он стал только, чтобы стать еще ближе к уважаемому им человеку. Однако, когда тому было десять, великий и непобедимый, Старейшина И Лин — погиб! Это стало большим ударом и ребенок окутанный ненавистью к тем кланам, кто вместо благодарности — пошли войной. Ведомый своими маниакальными желаниями, в шестнадцатилетнем возрасте, он отрекся от своего родного клана и от Праведного пути вступил в ряды Темных заклинателей. Два года спустя, доказывая свою верность, Ду Хаи не колеблясь вырезал всю свою семью, а старшую сестру преподнес как подарок Темному Главе. С того дня уже не раз сменились времена года, так и ужасный злодеяниям Ду Хая в дуэте с Ша Му не было конца. — Ду Хай, года идут, а ты не меняешься. Тогда, как тебе идея, чтобы Господин Вэй присоединился к нашему клану? А платой станет, эта милая юная леди, как вам такое? Ша Му обратился к другу, но глазами продолжал следить за их идущим сзади людьми. Он наблюдал, как меняются их выражения лиц, как эмоция сменяет друг другу. Ему нравилось злить, выводить из себя, доводить до истерики, агонии и просто сводить людей сума. — Вы слишком много о себе возомнили. Вы её и пальцем тронуть не успеете, как у вас уже рук и ног не будет. — Голос Сычжуя был ровным, уверенный, а на его лице играла легкая, но совсем не добрая улыбка. Сычжуй знал, что Лунья не обратит внимания на подобного рода слова. Девушка была выше этого, да и с такими людьми у нее был разговор короткий. Однако, Юань не смог промолчать. Уж слишком много непотребных слов, грязных намеков и похотливых взглядов. — Не стоит судить людей по внешности и недооценивать их. Цзинь И, вставил свои пять копеек, но в отличии от своего друга, тот открыто выражал презрение. Ша Му и Ду Хаи, не отставали и не скрывали истинных чувств к этим по их мнению ничтожествам. Они не ставили их себе вровень, интерес представлял только Вэй У Сянь. На этом разговоры прекратились. Семеро заклинателей прошли через последние, самые большие и изящно изготовленные врата. Они были почти у цели. Еще немного, еще чуть-чуть и все будет окончено. Пройдя в глубь двора, перед глазами открылся просторный внутренний двор с которого открывался отлично просматриваемый вид местности. Большие, массивные колонны стояли по обе стороны, от выложенной мозаикой дороге, ведущей в самый центр, злосчастного места. Перед огромными дверями, по обе стороны их встретили грозные стражники с увесистыми топорами на перевес. Не встретив никакого сопротивления, они прошли внутрь резиденции и попали в большое просторное помещение. На стенах горели факелы, тусклый свет освещал картины на стенах, различные мебельные атрибуты. Выглядело все величественно и со вкусом, однако атмосфера портила красоту каждого из находившимся там ценных вещей. — Стойте. — Ду Хаи, остановился в одном чжане от больших дверях исино черного цвета, с искусно вырезанными на них изображение адского огня и мучающихся в смертельных муках людей. Эти дери вели в главный зал. — Я пойду сообщу о вашем приходе. Дверь закрылась столь же быстро, как и отворилась. Никто из пятерки не знал, что их ожидало. Что им доведётся увидеть, когда за ними точно так же закроются зловещие двери. Даже закалённые в сражениях Лань Ван Цзи и Вэй У Сянь, не могли ответить. Всем хотелось ворваться туда, но наобум действовать, было категорически нельзя. Любое их не верное решение, принятое на эмоциях может навредить Жуланю, местонахождение которого, как и его состояние было не известно. Они находятся на чужой территории, и как бы не прискорбно, но у врага имелось численное преимущество и знание местности. Ждать, сжав кулаки до хруста и челюсть до оскомы в зубах. Неожиданно, двери распахнулись. В лица ударил могильный воздух. — Можете войти. — Скрипящий, словно металл голос, полный наглости и пренебрежения. Слова звучали не как приглашение, а как приказ. Сделав шаг внутрь, взору тот час открылись стены из черного камня, пол выложенный плиткой в цвет стен, а играющий свет от свечей, стоявших по всему периметру играл на полу, сливались и создавали иллюзию того самого адского пламени изображённого на дверях. По обеим сторонам разместились по два окна на пол стены, они были завешенные багровыми шторами из дорогой ткани. На стенах висели изысканные картины как заграничный художников, так и мастеров Поднебесной, магические и редкие артефакты, что были давно утеряны. В зале так же имелось три шкафа, изготовленных из красного дерева. На их полках нашли свое пристанище, древние фолианты, книги в обветшалых переплета и пожелтевшие свитки. В клана заклинателей было принято, хранить такие вещи за семью замками и только кровные члены клана знали о таком, а тут все на показ. В глубине залы, почти в самом её центре на возвышении стоял трон из черного нефрита, на котором гордо восседал, никто иной как Глава клана Сытай. У изножье, по обе стороны, как и полагалось стояло двое стражей к которым присоединились Ша Му и Ду Хаи. За их спинами, так же, можно было разглядеть семь, мирно спящих после плотного приема пищи черных змей, длинной два, а может и больше метров и только некая прозрачная стена, ограждала их от людей. Внимательные и все подмечающие взгляды уловили каждую деталь, вот только Цзинь Лин, что ранее стоял прикованный в одном чжане от трона Сытая — исчез! — Дорогие гости добро пожаловать. Меня зовут Сытай, я Глава Темного клана. Надеюсь, вы не сильно устали, путь ведь до Синьцзяна не близкий. — Наёмник учтиво поклонился гостям, совсем не обращая на гневные, испепеляющие его адским огнем взгляды. — Благодарим за столь радушный прием. С вашей стороны очень учтиво было прислать нам сопровождающих, ведь в ином случаи у нас возникли бы затруднения. — Вэй У Сянь окончательно сфокусировал свой взгляд на сидящего на против него человека. Следом за Вэй Ином на Сытая посмотрели Лунья, Цзинь И и Сычжуй, Лань Чжань смотрел перед собой. Бай Ху стоящий подле Юйлинь активно за шевелил ушами. Девушка отчетливо чувствовала как в его теле бурлила злость. Бай Ху как и его хозяйка, не терпел несправедливости, сейчас же они в месте, где обитали тысячи, если не десятки или сотни тысяч замученных душ. Все они взывали к заклинателям и из этого бедлама демонический тигр, пытался отыскать Цзинь Лина. — Что вы, что вы! — Было видно, что слова сказанные Вэй У Сянем, несомненно польстили темному главе. — Вы при уменьшаете свои способности, мой барьер ничто, по сравнению с вашим мастерством, уважаемый Старейшина И Лин. Вэй Ин сдержался, чтобы не скривить лицо от отвращения. Ко всему прочему, его посетило чувство, что такое уже было, только вместо Сытая был Сюэ Ян собственной персоной. — Глава, вы довольно учтивы по отношению к учителю Вэю, — Лунья перевела свой взгляд от пустого места по левую сторону от Сытая и теперь смотрела на него. Бай Ху же продолжал смотреть не моргая, переминаясь с лапы на лапу. — Однако, вам и вашим людям не составила труда похитить его племянника, Главу ордена Лань Лин Цзинь, нашего друга, брата и соратника по оружию, что и вовсе идет в разрез поведению ваших людей и вас. — Юная леди Хуа, молва о вас и вашем ордене дошли и до наших далеких краев. Гордость родителей, учителей и предков. Самая способная заклинательница отцовского и материнского кланов после вашей основательницы. — Для жителей далеких краев, вы слишком хорошо осведомлены о Ордене Сянь Цзи Хуа, — Цзинь И, одарил всех заклинателей в черном презрительным, даже брезгливым взглядом. Для адептов Гу Су Лань, это было не приемлемо и после ему может влететь от Хангуан-Цзюня, но юноша подумает об этом позже. Сытай не обратил внимание на слова Цзинь И, но метнул в него короткий, не суливший ничего хорошего взгляд. Это не укрылось от взоров других заклинателей. В необычайных глазах цвета золотого нефрита — вспыхнули искры. Лань Чжань с Вэй Ином нахмурили брови, а Сычжуй уже долгое время наблюдал за Бай Ху. Тот вел себя тихо, но выражал крайнюю настороженность и нервозность. Юноша обратил свое внимание, что животное неотрывно смотрит на одно место и словно ждет нужного времени или знака. — Заметила ли Лунья, что Бай Ху себя странно ведет? — Юань был уверен, что Лунья уже все знает, а возможно девушка уже знает месторасположение Цзинь Лина. — Где глава ордена Лань Лин Цзинь? — Глубокий, твердый голос Хангуан-Цзюна прервал невербальное сражение. Глаза Темного главы засверкали словно у ребенка, которому купили сладость, которую тот так долго просил. Мужчина растянул свой рот в усмешке и оживленно за хлопал в ладоши. — А я все гадал, кто же из вас перейдет к главному. Признаюсь, Лань Ван Цзы, вам удалось меня удивить. Я то думал, Вэй У Сянь первый задаст этот вопрос. Сытай спустился с возвышения на котором стоял его трон и поравнялся заклинателями, при этом держа учтивое и безопасное расстояние. Он не боялся, нет отнюдь! Внутри все бурлило от предвкушения. Сытай жаждал веселья, ему не терпелось поиграть со своими гостями. Не терпелось увидеть их пораженной гримасой ужаса лица, когда те будут растоптаны, а души будут биться в агонии, а до бьет их Цзинь Лин, точнее краткий экскурс о его перевоплощении. — Так не интересно. — Темный заклинатель сложил руки за спину продолжая самодовольно улыбаться, осознавая свое превосходство. — За все в этой жизни нужно платить. По веселите меня и может быть, я отвечу на ваши вопросы. — ТЫ!!! — Мощный поток воздуха сбил Сытая, явно не ожидавшего подобной атаки. Лунья хотела стереть эту довольную гримасу с его лица, но мужчина спокойно поднялся, словно ничего и не бывало, а настроение стало еще лучше. — Прекрасно! Юной деве Хуа, не терпится обнажить свой меч. Отлично! Победите моих ребят. Одна победа — один вопрос и ответ. Согласны? — Мы согласны. — Лань Сычжуй, никогда не славился тягой к ненужным боям, но сейчас все его нутро горело и требовало крови. Ему не терпелось причинить боль тем, кто причинял и причиняет ее другим. В этом решении были согласны все. Всем им стоит выпустить пар. Уж очень долго они все терпели непотребство этих людей. — Глава ордена, это будет превосходный урок для наших юных заклинателей. Благодарим за оказанную честь. — Вэй Ин как ничем не бывало улыбнулся.

***

Юнь Мэн, Пристань Лотоса.        Сумрак, словно теплое одеяло опустился на землю. Яркие огоньки фонариков, как звезды на небе загорались то тут, то там. Людской гомон эхом доносился до резиденции Ордена Юнь Мэн Цзян. Пристань Лотоса же стояла в безмолвии. Тишина полностью поглотила это бурлящее до селе жизнь место. Никто из адептов не хотел на влечь на себя гнев своего Главы, что вот уже три дня ходил чернее тучи и метал молнии. Мужчина не находил себе места и просто не мог сидеть на месте. Четыре дня прошло с тех пор как, Вэй Ин и Лань Ван Цзи с тремя адептами клана Лань отправились в далекие земли, чтобы отыскать и спасти Цзинь Лина. Три дня назад Лань Сичэнь, так же покинул его в связи с делами ордена и теперь некому было усмирить ярость и гнев Цзян Чэна. Душа требовала возмездия. Уже потеряв счет, сколько раз Ваньинь сдерживал свой порыв отправится прямо в Башню Кои и разнести там все в пыль. Выводило же из себя еще и то, что Цзян Чэну был воспрещено посещение резиденции ордена, но еще и пересекать границы Лань Лина. Во избежании утечки информации, что Глава Цзинь и старейшины пропали. — Как складно получилось. — Цзян Чэн сидел за своим рабочим столом, но ни о какой работе даже речи не шло. Тонкие пальцы с силой надавили на виски. Прикрыв устало веки, мужчина в какой раз попросил прощение у сестры, что не смог уберечь ее сына от страданий и боли. Сердце обливалось кровью. Такое хорошо знакомое ему чувство страха с новой силой потекло по венам, заменяя алую кровь. Отец, матушка и А-цзе, ветер времени притупил скорбь, раны затянулись, но они все еще свежи. В те далекие годы, будучи еще совсем юным, пусть и закалёнными в боях, потерявших все кого любил, все кто у него остался — Цзинь Лин. Крохотный ребенок, вырос в прекрасного юношу и стал для Ваньниня словно сын, что все больше напоминал ему Вэй У Сяня и его способность всегда и везде находить неприятности себе на мягкое место. Каждый раз ловя себя за такими сравнениями, глаза наливались красными прожилками, а Цзыдянь начинал трещать испуская фиолетовые разряды. Такова была его натура. Цзян Чэн не мог отпустить обиды, ненависть и призрение. С момента осады горы Луаньцзань и смерти Старейшыни И Лин прошло четыре года. Но легче не становилось, груз лежал на сердце тяжелым камнем и когда казалось, что он сойдет сума от переполняющих душу эмоций в его жизнь ворвался Цзэ У Цзюнь. В тот день Лань Хуань, прибыл дабы обговорить вопрос о Смотровых Башнях и надеялся на поддержку Главы Цзян в этом деле. Однако, что-то пошло не так с самого начала. На протяжении всей их беседы Цзян Ваньинь был рассеянным, отвечал не впопад, а вид имел и вовсе неприглядный. Сердце старшего пропустило удар. В памяти все еще стоял образ младшего брата, раненого после сражения, принявший в наказание тридцать три удара дисциплинарного кнута, его состояние и потухший взгляд. Сичэнь не знал как помочь брату, как унять ту скорбь и потушить адское пламя, что сжигало изнутри. Три года в заточении Лань Ван Цзи восстанавливался и залечивал раны, но пустоту в сердце не возможно залатать. И вот сейчас, Лань Хуань видит разбитого, такого юного, познавшего боль утраты, одиноко человека. Он не стал расспрашивать. Цзэ У Цзюнь со всей присущей ему теплотой и искренностью предложил помощь, которая тут же, без всяких раздумий была отвергнута. Цзян Чэн не желал иметь ничего общего с адептами клана Лань, ничего кроме клановых дел, что они обсуждали на Совете Кланов. Ваньинь открыто не выражал, но и не пытался скрыть призрение, ко всем кто был облаченный в белые одеяния с вышитыми на них облаками. В тот раз Лань Сичэнь покинул Пристань Лотоса в весьма расстроеных чувствах. А спустя неделю вернулся вновь и был уже более настойчив в своих намерениях помочь. Цзян Чэн казалось вот-вот и пустит в ход Цзыдянь и разразиться бойня, а за ней последует скандал, всеобщее порицание и пересуды, которых и так сыпались в адрес Цзян Чэна. Младший долго молчал, крутя кольцо на пальце. В конце-концов, вернув себе самообладание Ваньинь — согласился. С того самого момента Глава ордена Лань, два раза в неделю прибывал в Пристань Лотоса и играл «Покой», дабы успокоить разум и душу. Их встречи проходили в почти полном безмолвии, если не считать официоза при встрече и прощании. Раз за разом, атмосфера становилась более приветливой и дружелюбной. Маленькие разговоры стали, чем-то нормальным и не вызывали раздражения или смущения. В такие моменты оба мужчины забывали на время, кто они есть. Находясь в обществе их двоих, каждый из них становился просто Лань Хуанем и Цзян Чэном. С каждой новой беседой, заклинатели узнавали друг друга лучше. И чем больше каждый открывался, тем сильнее становилась симпатия. Через полтора месяц, неловкость полностью исчезла. Цзян Чэн с особым трепетом ждал каждую новую встречу, то же можно было сказать и о Лань Хуане. И если старший понимал природу своих чувств, то Ваньинь — нет. Он признавал, что компания Главы ордена Лань ему на удивление приятна, а время за разговорами летит так быстро, что хочется его остановить. Иные мысли не посещали голову Цзян Чэна, однако сердце замирало при каждой их встрече. Ранее, юноша не испытывал такого рода чувств, но от чего-то, те совсем не пугали Ваньиня. Время шло, жизнь постепенно возвращалась в нормально русло, только до спокойствия было далеко. Восстановление Облачных Глубин и Пристань Лотоса были на финальном этапе работ. Орден Лань Лин Цзинь укрепил свое положение и теперь стоял над всеми другими кланами. Уставшие от кровопролитной военной компании, распрей и склок, никто не высказал протеста. Всем было не до этого. Цзян Чэн, так же не имел времени и желания. Миновало пол года. Их встречи стали редким удовольствием, а душевное терзания не давали покой. Цзян Чэн с легкой улыбкой на губах вспоминает, после тяжелого дня, уставший он не мог уснуть от мыслей и образов. Лань Сичэнь испытывал тоже душевные тяготы. Оба и подумать не могли, что признают свои чувства к друг другу так быстро, но между признание пролягут долгие три года. — А-Чэн? — Мягкий и уже такой родной теплый голос вывел из пелены воспоминаний. — Сичэнь, скажи мне, что появились какие-то новости? Я сума схожу от бездействия. Лань Хуаню было неимоверно больно и тяжело видеть младшего в таком состоянии. Хуже становилось еще и от того, что сам Хуань не мог ничего поделать. Клан Цзинь отказывается говорить и отвечать на заданные вопросы. — А-Линь, прислала письмо. Вот, — Сичэнь достал из широкого пола рукава аккуратно сложенный лист бумаги. — Прочти сам. Цзян Чэн мгновение поколебался, а после взял письмо и начал водить по написанным словам: Цзэ У Цзюнь.        Дорога заняла три дня и три ночи. Все в целости и сохранности добрались до Города Н, что на границе с Синьцзянем. Завтра на рассвете, мы выдвигаемся в путь и к полудню будем уже в нужном месте. События приобретают все более и более странные повороты. У меня есть некоторые догадки и все они не очень радужные. Те личности, кто спланировал похищение, все продумал до мелочей, даже то, что Цзинь Лина отправиться спасать не Глава Цзян, а дядя Вэй. Это наталкивает на мысль, что Жулань изначально не являлся главной целью, а сталь лишь приманкой для кого-то из нас. Может и не только мы в опасности. Берегите себя. Наши враги и предатели, все еще в наших рядах. Прошу вас, присмотреть за Главой Цзян. Зная его нрав, он может на ломать дров, а пока мы не знаем кто враг и предатель, и что те задумали — лучше вести себя тихо. Цзэ У Цзюнь, соберите самых доверенных адептов Гу Су Лань и Сянь Цзи Хуа и если до ночной зари следующего дня, от кого-то из нас не будет письма, вам следует идти выручать на. Цзян Чэн дочитав последнее предложение — задумался. Корить себя за свое поведение, сейчас не время и не место. Внутри, словно магма, начал подниматься гнев. В его клан затесался предатель! «Найти! Достать информацию! За пытать до смерти!» — Вот по-этому А-Линь, попросила присмотреть за тобой. Эта девушка, продолжает поражать меня своей проницательностью. Суть сказанных слов, доходил несколько медленнее до адресата, голова которого была уже забита кровавыми мыслями. Спустя же минуту, Цзян Чэна словно обухом ударило: — Она знает! Что именно, только он не уточнил.