Ветер унесет нашу печаль. На рассвете нового дня, мы встретим вновь

Юнь Мэн, Пристань Лотоса.        Статная, высокая фигура в белых одеяниях, мягкой, неспешной поступью шла мимо построек чужой резиденции Юнь Мэн Цзян. Пристань Лотоса встретила гостя, не привычной и не склонной для нее тишиной и пустотой. Все младшие адепты спрятались по своим комнатам и лишний раз боялись нос ткнуть за ее приделы. Старшие, передвигались словно тени и контролировали порядок и тишину, но никому, не хотелось наткнутся на их Главу. Цзян Чэн, был в неистовой ярости уже на протяжении нескольких дней из-за пропажи Жуланя, к этому добавлялось и не желание клана Цзинь в содействии, а все кто по итогу вызвался на поиски, только мешали. По итогу, Ваньинью, в отсутствии главы, строго настрого запретили посещать Башню Кои и мозолить своим видом глаза. Никто и не пытался скрыть, полное безразличии к происходящему, или же свою радость. Мужчина, угрызений муками совести и злости на самого себя за собственную упёртость, разгромил свой кабинет и надавал тумаков, тем кому не повезло попасть под его горячею руку. Он винил себя, что не обратился за помощь к Вэй У Сяню или Главе ордена Лань. Его гордость и чертова вспыльчивость. Расхаживая по кабинету из стороны в сторону мужчина пытался унять панику и привести мысли в порядок, при этом не замечая ничего и никого вокруг себя. Именно за этим и застал Цзян Чэна, только что, пришедший Сичэнь. Дверь в кабинет тихо закрылась. Высокий статный мужчина в лице Цзэ У Цзюня, бросив не значительный взгляд на хаос вокруг, и быстро преодолел расстояние, очутился рядом с застывшим на месте Ваньинем. Лань Сичэнь, без лишних слов — заключил младшего в объятия, словно пытаясь уберечь и защитить его от всего мира. Ваньинь, быстро-быстро заморгал, словно не веря, что все это реальность, а не игра воображения, Цзян Чэн с силой ухватился за беле одежды, не желая отпускать. Давно душащие внутри него эмоции, вырвались потоком горячих слез. Да, плакать для Ваньиня — роскошь. Да, для него это не свойственно. Глава Цзян ненавидит быть слабым, уязвимым и потерянным. Только перед ним. Только перед Лань Хуанем, он может позволить быть таким. — Все будет хорошо. — Нежные поглаживание по спине — успокаивали, смятение и тяжесть на душе отступала. — Мы перерыли все. Каждый камень перевернули, каждую пещеру обыскали, каждый лес и горы вдоль и поперек обошли. Чэнь-гэ, его нигде нет. — Тихий, низкий и охрипший голос младшего, заставил вздрогнуть. — Я столько времени в пустую потратил. Нужно было сразу тебе и Вэй Ину рассказать. Лунья бы, тоже помогла. Но нет, я ведь такой самоуверенный… Под конец голос дрогнул и Цзян Чэн окончательно замолчал. Ему в принципе было тяжело признавать свои ошибки и неправоту, а говорить это в слух давалось с еще большим трудом. Вот только, Лань Хуань не станет упрекать или читать нотации, не буде бередить рану. Наоборот, мужчина утешит и подержит. — По дороге к тебе, я получил послание от А-Линь. Она узнала, где сейчас Цзинь Лин. Вместе с моим братом и Господином Вэем, Сычжуем и Цзинь И, они немедля отправляются в Синьцзян. Нас же она попросила остаться и не сводить глаз с Ордена Цзинь и обстановке внутри клана. Лунья уверенна, что Главу Цзинь хотят устранить члены своего же ордена. Такого рода подозрения были весьма обоснованы. Многим не нравилось нынешнее положение дел и политику нынешнего главы. Цзинь Лин, был для них как косточка, что застряла в горле. Он действовал решительно и твердо. Многие потеряли свои места, кого-то понизили в должности, тем же кому повезло сохранить место, были ограничены в правах. Все проходило через Жуланя и проводить тайные сделки или делать свою работу не добросовестное стало попросту не возможно. Почти каждый из таких личностей, желал отомстить Главе, тем самым избавится от раздражителя в лице Цзинь Лина. Цзян Чэн это тоже понимал. Конечно перспектива, ничего не делать и только наблюдать, не нравилась ему, но сейчас, ничего не оставалось как доверится другим людям.

***

Синьцзян, Башня Ву Ду. Тяжелая, темная атмосфера черной дымкой наполняла и без того истощающую энергией Ци башню. Внутри даже при дневном свете царил мрак, стены источали могильный холод, пробирающий до самых костей. Тут царило загробное безмолвие, большие помещения не смотря на мрачность были богаты на разные предметы и уникальные вещи, что когда-то принадлежали разным заклинателям разного уровня способностей. Всех их постигла одна ужасная участь. Эти люди и память о них — канули в лету, ведь все кто попадают в Башню Ву Ду, больше никогда не покидают приделы этих стен. Глубоко в недрах башни, в холодных, темных темницах их настигает мучения, унижения, пытки, а после долгая и мучительная смерть. В этих стенах царил Ад, а чертов и демонов, заменили люди с чёрными душами. Башня Ву Ду, была построена и стоит на костях, что вместе с кровью стали частью этой постройки. Энергия Ци, затаенная злоба, ярость, грусть, страх, ужас, ненависть, всего тут хватало с лихвой. Самое то, для темного клана наемников, что был известен своей скрытностью, жестокостью и бесчеловечностью. Где их резиденция, никто не знал, а если узнавал, тот человек долго не жил. Их люди были везде и в то же время нигде. Нужны их услуги — найдут сами, но обойдётся это в круглую сумму. В этот раз, целью темного клана стал Цзинь Лин. Все предыдущие попытки устранить молодого Главу провалились, и недруги решили использовать тяжелую силу. Заказчики, испытывали глубокую ненависть и желали мук и жуткой смерти в агонии для юноши и темный клан мог это обеспечить. Идеально спланированное похищение, прошло так же идеально, без сучки и задоринки. Если учесть, что им никто не мешал, а напротив собственноручно открыли и впустили их через главный вход, упростив тем самым наемникам работу. Все произошло настолько быстро, что сам Цзинь Лин и понять ничего не смог. Одно касание и его обездвижили, второе касание и его потоки духовной энергии запечатали. Сделав глубокий вздох, рецепторы обдало сладковатым запахом и юноша потерял сознание. Лишенный чувств, Жуланя связали по руками и ногам, был захвачен в плен и доставлен в Башню Ву Ду, ровно в рассчитанное время.

***

Затхлость, сырость, грязь, вонь отходов, горьковатый аромат трав, металлический запах крови, ржавчины, все это вызывали приступ кашля, тошноты и рвоты. Лязг цепей, шарканье, тихие голоса, непонятные слова. Тусклый свет факелов, освещал большою темницу с тремя-четырьмя стоящими подряд камерами с прикованными, то за раки, то за ноги, худыми, одетыми в изодранные, грязные тряпки людей. Сразу на против входа, возле стены стоят большой металлический стол с разными орудиями и инструментами для пыток и не только. Рядом располагался кожаное кресло с широкими, грубыми ремнями для рук и ног. На самой большой стене красовались различные плётки, кнуты и хлысты. Длинные, короткие, тонкие, толсты, твердые и более мягкие. По среди этой всего, скованный за запястья, висело, все еще без сознательное тело Цзинь Лина. Юноша был оголён по пояс, из всей одежды на нем остались лишь нижние штаны. Вид был воистину непристойный и откровенный. Самое то, чтобы поглазеть во все глаза. Сидящие за решеткой люди внимательно рассматривали юное, пышущее силой и молодостью тело. В глазах некоторых виднелось ехидство и недобрый блеск у кого-то безразличие и всего пару глаз смотрели на юношу с сочувствием. Эти люди ждали представления, ведь все же лучше Жулань, чем они лично. Каждый из них выживал в этом месте и каждый день мог стать последним. Все, что им оставалось — это стать рабом, быть полезным, угождать, делать все для господ, забыть о гордости, о человечности и совесть, чтобы ничего не чувствовать. Они сами позволили себя сломать, но были и те кто продолжал бороться. Многие умерли у них на глазах, а кто-то и вовсе не вернулся. Все эти люди стали жертвой одного человека. Осталось только дождаться мучителя, который точно, не заставит себя долго ждать. Звук приближающихся шагов, эхом раздавался по всей темнице. Ехидство и блеск как рукой с лица стёрло и на их месте появился животный страх. Шаги становились громче и вскоре тяжелая, железная дверь со скрипом открылась и в помещении появился высокий, с виду тридцати пяти летний мужчина, одетый во все черное. Суровое лицо, жестокий, высокомерный и кровожадный взгляд, острые черты лица и ко всему ужасающий шрам от уха до уха, что проходил прямо через губы и напоминал огромную, никогда не сходящую улыбку. Мужчина, даже внимания не обратил на затихших «заключённых», все кто его сейчас интересовало был Жулань. Свежая, молодая плоть, подкаченные, сильные руки, крепкий торс, впалый живот, гладкая кожа, милое личико. Этот человек любил ломать людей физически, морально и психологически. Он сломает и Цзинь Лина, сделает ласковым, послушным мальчиком. — Пора просыпаться Глава ордена Цзинь. — Голос мужчины безобразный как и шрам на его лице. Хриплый как ржавые петли, слушать мало приятно, хочется сразу закрыть уши, такой мерзкий. Реакции не последовало, однако мужчину в черном, это не чуть не расстроило. Его большая ладонь зарылась в копну длинных, густых волос, а через секунду, сильно сжав кулак на загривке, голову юноши рывком потянули назад, открывая вид на острые, аккуратные, миловидные и в тоже время мужественные черты лица. Глаза парня широко распахнулись, а с губ слетел немой крик. Что произошло? Где он? Кто это перед ним и как он смеет его трогать? Пока Цзинь Лин полностью приходил в себя, глаза фокусировались и привыкали к полумраку, другая ладонь наемника с шершавой, грубой кожей начала поглаживая шею, плечи, грудь, задевая соски и торс, опуская в конце на ягодицу и сильно ее сжав. Отпустив волосы, он поддев большим и указательным пальцами подбородок, заставил смотреть юношу прямо себе в глаза, при этом наемник пошло облизнулся, наслаждаясь реакцией. В ярости, что с его телом вытворяют подобное Цзинь Лин гневно за дёргал за тёкшими руками, на запястьях кожа давно покраснела, а местами, где особо плотно соприкасалась с металлическими наручниками виднелась кровь. Палитра разных эмоций сменяли друг друга, начиная от растерянности, непонимания, страха и гнева. В попытках, хоть как-то освободиться от чужих рук, Жулань начал пинаться ногами, но все его потуги были напрасны, а со стороны вообще все его усилия выглядело комично. Его духовную энергию заблокировали, а значит все удары темному заклинателю нанесли вреда, не больше, чем комариный укус. — Ты кто такой?! — Жулань буквально выплюнул эти слова в человека со шрамом. — Вопрос верный, только нужно правильно его задать. Скажи: «Господин, умоляю вас, назовите мне невежде свое имя.» Давай. Губы Жуланая сомкнулись в одну тонкую линию, сильно прикусив внутреннюю сторону щеки. Глаза горели адским испепеляющим огнем, только человек напротив, это пламя не пугало, а забавляло. Опустив вторую ладонь на ягодицы паря, мужчина притянул его к себе ближе, начал сжимать и разводя ягодицы в стороны. — Твою мать! Извращенец! Псих! Что ты творишь?! Руки от меня свои убери немедленно! — Цзинь Лин заёрзал и попытался высвободится из крепких лап мутного мужика, но у него это не получилось. — Значит, не хочешь говорить. — Уголок губ подскочил в ухмылке и мужчина сам отпустил его ягодицы. — Упрямый значит. Не знаешь, что такое послушание? Ничего, я тебя научу. Будешь шелковый, ласковый и мягкий. Меня зовут Сытай и отныне, я твой господин, твоя жизнь в моих руках. Слушайся меня и будешь вознагражден, иначе же получишь наказание. Сытай на последних словах, снял висевшую на стене толстую, черную, кожаную плеть и встав сзади взмахнул ее пару раз. От каждого такого взмаха, воздух разрезал громкий режущий звук. — На первый раз, думаю десять ударов будет достаточно. Глава ордена Цзинь, считайте каждый удар, если же собьётесь или упорно продолжите молчать, я буду продолжать, пока вы не окажитесь на пороге смерти. В этот же момент по воздуху раздался звук удара плети. Цзинь Лин до крови закусил губу и до точек перед глазами зажмурил глаза. Кожу обдала острая боль, а до ушей донёсся звук как разрывается его собственная плоть. Хотелось кричать, но нельзя, только не на потеху этому мерзавцу. Следом плеть ударила еще три раза. — Вижу, вы не смешите начать считать. Не уж-то вам это приносит удовольствие? — Глухой смешок эхом отбивался от стен. Да, Сытаю определенно нравится этот парень. — Ты больной ублюдок! Кому такое вообще может нравится! — Жулань хотел уж сказать за его огромный шрам-улыбку, но в последний момент прикусил язык. Не стоит лишний раз провоцировать его. Ведь, Цзинь Лин сейчас и так в полной заднице, зачем прибавлять себе мороки. — Раз так, давай попробуем еще раз. И снова воздух потряс громки удар плети и на этот раз юноша сквозь зубы прошипел: «Один.....два…три…» Спина в местах ударов опухла, горела и пульсировала, но наёмнику было все равно, он продолжал нещадно наносить один удар за другим, временами попадая по уже ушибленному месту. — Де-десять! Голос юного парня стал ниже, он охрип, почти пропал. Грудная клетка рвано вздымалась из-за сбитого дыхания, губы были искусаны, лицо бледное, а на лбу выступил холодный пот, а тело била мелкая дрожь. Спина, полностью онемела, но каждый новый вздох вызывал острую боль. Веки предательски закрывались, Жулань почти терял сознание. — Молодец. Вот так бы сразу и не пришлось терпеть. — Окровавленный предмет небрежно был отброшен на стол позади, а Сытай вновь почти вплотную подошёл к юноше. — Теперь время награды. Цзинь Лин чувствовал, что тот стоит сзади, слышал мерзкий голос над своим ухом и его горячее дыхание. Тело покрылось гусиной кожей, противно было до рвоты. Там, где его руки касались, кожа горела, хотелось содрать её, чтобы не чувствовать этого. В тоже время люди за решетками, притихли и украдкой наслаждались всем, что происходит. Чужие страдания, вызывали счастье и прилив веселья. Они и от наказаний получают удовольствия. Противно! Эти люди, гордятся, что смогли выжить, смеются над теми, кто не сломился, но по мнению Жуланя, лучше смерть, чем жизнь безвольной твари. — Видишь, тех ребят? Внешность на любой вкус и цвет. Все они прекрасны собой, молоды и их тело обладают кое-чем очень занятным. Они принадлежат мне, их задача дарить мне и моим людям наслаждение. Эти юноши, удачно законченный эксперимент. Глава Цзинь, я и для вас приготовил, кое-что особенное. — Послышалось движение, Сытай, что-то достал из своего рукава и открыл. До Цзин Лина донёсся слабый запах чайного дерева. Это масло! Убрав волосы со спины, мужчина вылил все содержимое пузырька на спину. Масла было много, оно покрывало каждую рану от плети и успокаивало истерзанную плоть. Остатки вперемешку с кровью, стекали на тонкие шелковые нательные штаны и растекались маслянистым пятном. Задев кромку двумя пальцами наемник спустил последнюю часть одежды, полностью оголяя нижнюю часть тела. Жуланя потряхивало. Ему было стыдно, перед самим собой, что с ним творят такое. Страх кольнул под ребром, когда, чужая рука раздвинула в сторону половинки, а внутрь проникло небольшое горлышко пузырька с маслом. Прохладная жидкость заполняла его, неприятно, противно. — Не смей! Убери от меня свои грязные руки! — Юноша попытался отойти, но сильная рука притянула его назад. — Еще увидим, скоро ты сам будешь меня умолять и тогда тебе уже пальцев будет мало. Сегодня будет только два. Горлышко покинуло его нутро. Масло поблёскивая вытекало из сжатой, розовой дырочки, а внутри слегка зудело. Чужая рука, продолжала придерживать юношу под животом, вынуждая нагнуть корпус вперед, тем самым, отставляя зад назад. Сытай размазал масло по пальцам и ввел сначала один, а следом и второй. Глаза Цзинь Лина сделались огромными, ужас про шиб насквозь, с губ сорвался грудной, сдавленный стон боли. Парень весь сжался, но сделал только хуже самому себе. Прямо нал ухом раздался насмешливый хохот, в тот же момент пальцы покинули нутро, но уже в следующее мгновение — вошли снова, на всю длину. Противно, неприятно, мерзко, в этот момент хотелось просто умереть. С каждым разом угол проникновения менялся, а пальцы казались проникали все глубже и глубже. Цзинь Лин до хруста суставов сжал цепи на которых весел, закрыл глаза, опустил голову и только молил всех Будд, чтобы это быстрее закончилось. — Да, Глава Цзинь, вот так, не нужно сопротивляться, расслабитесь и получите наслаждение. — В тот же миг, пальцы прошлись по чувствительной точке, а с легких Жуланя выбило остатки воздуха. — Нашел. Проникающие пальцы, продолжали попадать по комочку нервов, однако желательной реакции Сытай не получал. Цзинь Лин, тяжело дышал, однако его тело ни на йоту не возбудилось. По вечно жуткому лицо, невозможно было понять, оскорбило это темного Главу или же нет. — Что ж, вижу, что к двух пальцев тебе мало. Придется добавить еще один. — Голос и выражения лица, звучали и выглядели настолько фальшиво раздосадованными, что никто бы, даже самый тупой человек не поверил в их искренность. Главе Цзинь понятно, что пред ним садист, насильник, псих и полнейший монстр. Однако Сытай в одном был прав. Цзинь Лин, действительно давно привык к двум пальцам. Юноша снимал стресс и само удовлетворял себя. Представлял, что это пальцы Сычжуя ласкают его нутро и спереди и сзади. Его тело отзывалось ярко, удовольствие нугой растекалось по телу, даря наслаждение. Однако сейчас эти пальцы не его и не Юаня и его тело полностью протестует против этой пытки. Только, Сытай действительно не соврал и действительно добавил третий палец, Жулань прекратил дышать. Внутри все распирало от чужеродных пальцев, острая боль пронзила нижнею часть тела. — Можешь тыкать в меня своими пальцами, но реакция и результат будут прежними. — Голос Жуланя стал низким и осипшим, ведь ему по прежнему было больно. — Ты полное ничтожество. Я доберусь до тебя и тогда, ты пожалеешь, что на свет родился! Дождись этого! Черты лица помрачнели. Ярость искрами летела из глаз. Этот мальчишка! Да как он смеет?! Как смеет угрожать?! Как смеет в таком тоне с ним разговаривать?! Как у него еще смелости хватает угрожать ему, когда сам юноша и его жизнь зависит от него?! Бурлящая словно лава ярость и гнев, нахлынули волной. Сытай молча стоял напротив обнаженного парня, что без намека на страх перед ним — смотрит ему в глаза и самодовольно улыбается. — Занятно, — успокоившись Сытай утробно, громко засмеялся. Люди за решетками содрогнулись всем телом от ужаса по-закрывали уши, только Жулань никак не отреагировал, продолжал смотреть на смеющегося мужчину. — Посмотрим, сможешь ли ты повторить сказанные сейчас слова через неделю, две, три, четыре, месяц. Не сказав больше не слова, Сытай — ушел. Спустя неопределенное время, в темницу пришли двое. Они так же были одеты во все черное с полным отсутствием эмоций на лице. Мужчина, ловко с помещу рычага ослабили цепи и юноша твердо стал на ноги слегка покачиваясь от слабости в конечностях. После, не церемонясь парня схватили за шею и обе руки, подвели к ужасающему кожаному креслу. Цзинь Лин попытался атаковать, ведь отсутствие духовных сил не отнимает его навыки рукопашного боя. Однако все выпады, были успешно отражены, а Жуланя успешно усадили в кресло и приковали ремнями, не снимая железные цепи с рук. Закончив, те и не думали уходить. Мужчины стали по обе стороны от юноши и не издали ни звука. Они даже между собой не общались, только не от того, что не хотели, попросту не могли. Отсутствие языка служило тому причиной. Увы, такая участь ждала каждого, кто нес дозор за темницами и заключёнными людьми. Каждого, кто, хоть когда-то, пытался покинуть или придать темный клан. Сытай лично карал таких личностей, на потеху и устрашения других членов клана, что наблюдали за всем. Вот и сейчас мужчина, пытая, мучая, издеваясь на Цзинь Линем, с новой силой наводил ужас и страх на заточенных за решёткой юношей. Дверь снова открылась и Сытай снова появился в темнице. На этот раз, он не спешил подходить к Цзинь Лину. Темный глава обратил свое внимание на сидящих, измученных людей за железной завесой решеток. Он внимательно изучал, что-то или кого-то, при этом напевая довольно жутковатую мелодию себе под нос. Растянув губы в довольной улыбке «вторая улыбка» стала еще шире и ужасней. Подозвав к себе одного из стражей, Сытай указал на нескольких юношей и приказал отвести их наверх, привести в порядок и ждать его. Указанные парни в ужасе прижались к стене, словно пытались стать с ней одним целым. Однако успеха это не возымело. Их грубо, одним рывком поставили на ноги и вывели прочь. Цзинь Лина про шиб озноб. Ему было их жаль, пусть они и знакомы-то не были и прежде, чем он успел прикусить язык, с языка сорвалось: «Зачем?» Сытая порадовала реакция парня. Создавалось впечатление, что он все это сделал нарочно, ради этого одного вопроса. — Вам интересно. Я очень рад. — Лицо со шрамом, ударила кулаком о свою ладонь и теперь жутко улыбаясь полностью перевел свое внимание на прикованного по рукам и ногам Жуланя. — Слушайте внимательно. Легенды гласят, что когда-то давно до создания человечества, богами было созданы первые люди. Двое юношей, прекрасны по своей натуре, пышущие силой, молодостью и здоровьем. За чтобы они не взялись — все получалось. Их знания о мире и вселенной поражали. Однажды, подавшись искушению, двое молодых людей предались плотским утехам. Оба поклялись, держать все в секрете, но через три месяца случилось невозможное. Оказалось, что один из тех юношей был беременнен. Его тело имело мужские половые органы, а внутри женские, он мог выносить и родить потомство, что и случилось. От каждой сказанной фразы, лицо Цзинь Лина, то бледнело, то зеленело. Все сказанное походило на бред сумасшедшего, но смутные догадки к чему клонит псих перед ним, посетили парня. Стало не по себе, но Сытай продолжал свой рассказ наслаждаясь реакцией: — И пусть это легенда, в ней есть доля истины. В каждом человеке, не важно какого он пола, есть зачатки женщины и мужчины. Во время развития в утробе, пол определяется доминированием хромосом, после чего и начинается формирования половый органов, определенного пола. Однако, вторичные половые органы никуда не деваются, их развитие прекращается. Изучая анатомию и биологию человека, мне стало интересно, возможно ли исправить анатомию мужского пола. — Боже, да ты точно псих! Это попросту не возможно, те… Жулань замолчал на полу слове и вспомнил сказанные ранее слова Темного главы и тут же перев взгляд на людей за решеткой. Неужели? Сытай самодовольно улыбнулся и продолжил: — Да, Глава Цзинь, вы весьма прозорливы. Я много лет потратил изучая все возможные методы и способы. Провел сотни неудачных опытов, после которых приходилось начинать сначала. Я выяснил, что не все юноши подходят для введения инъекции в их тела. С каждым разом результат становился лучше, мне удалось модернизировать и улучил сыворотку. Эти юноши — идеальный результат, моей работы, а один уже вот-вот родит. Здоровый ребенок, подтвердит успех моих трудов. И Вы Глава Цзинь, станете одним из этих юношей, а когда ваш организм сформируется и придет течка, я вас оплодотворю. — НЕТ!!! Люди тебе не игрушки. Я не твой подопытный! Кто тебе дал право творить такое?! Псих! Кусок собачье дерьма! Отпусти меня сейчас же! Зловещий смех, скрипучего голоса сотряс воздух. Реакция забавляла Сытая, его заводил вид беспомощного человека, который барахтается, бьется в агонии, а тому ничего не стоит его раздавить. Вдоволь насмеявшись мужчина удобно устроился между ног Жуланя. Полностью игнорирую оскорбления и угрозы принялся делать то, зачем и пришел суда. Снова погрузив палец в нутро парня, он начал нащупывать нужного ему место. Это длилось не долго, палец уткнулся в небольшой по размерам бугорок. Тут же Главу Цзинь словно молнией про шибло все тело. — Ч-что это? — Втяну сквозь сжатые зубы, прохладный, влажный воздух, однако болезненный стон все-таки вырвался с его горла. — Твои вторичные половые органы, а с этим, — второй рукой Сытай вытащил шприц с длинной, толстой иглой. — Их рост и развитие возобновится. Будет больно, но ты потерпи. Суй Цо, держи его по крепче, чтобы не дёргался. Эта тонкая работа. Второй страж, что все это незаметно стоял рядом, подошёл, крепко обхватил тело Жуланя, да так, что тот и двинуться не смог. Игла пронзила его кожу. Он чувствовал, что внутри она вошла ровно в том месте, куда давил палец этого больного. В момент, когда содержимое начали вводить, все внутри начало гореть огнем, тело ломало, словно каждую кость по очереди периламовали. — А-а-а-а-а!!! — Спазм сковал все тело, с каждой новой волной, боль становилась сильнее, превращалась в нескончаемую агонию. Цзинь Лин потерял сознание.        Некоторое время спустя, Глава Цзинь с большим трудом, но открыл глаза. Голова кружилась, тело не желало слушаться, еще долго он пролежал на холодном полу клетки, где его заперли, отдельно от всех: "Тьху, какая забота, дерьма кусок! Как собаку меня запер." Собрав все оставшиеся силы, юноша медленно поднявшись, смог сесть. В первую очередь Жулань осмотрел себя и с ужасом обнаружил след от иглы у себя на руке и на шее. Он не помнит, чтобы ему делали еще две инъекции, а значит тот потерял сознание. Парень ни разу в жизни такой не чувствовал, да и желания никогда не было. Следом Цзинь Лин окинул место в котором того заперли взглядом, на удивление оказалось, что клетка достаточно высокая и позволяла сидеть без проблем. Только вот, и сидеть, и лежать юноше сейчас было трудно. Все тело болело, саднило, пульсировало. Стараясь игнорировать это, Цзинь Лин принял позу для медитации принялся восстанавливать и приводить в норму духовную энергию. Но спустя час, два, три, результата никакого не произошло. Духовные каналы стояли тихо как стоячая вода в озере и даже приложив силу, ряби на ней не получилось добиться. Вместо этого, тело начало поглощать темную Ци и Жулань был вынужден остановится, ведь продолжая он в том же духе и эта мрачная сила, начала атаковать золотое ядро и с большой вероятностью, смогла бы уничтожить его. Следующие дни сплелись в один, некончаемый, повторяющийся день, где жертва был Цзинь Лин, а палачом Сытай. Мужчина с неописуемым удовольствием, каждый день истязал молодое тело, в попытках сломить его владельца. На спине, не осталось ни одного здорового участка кожи, все было исполосовано новыми и старыми ранами, что не успевали толком заживать. Количество пальцев достигло четырех и с каждым разом, они входили все лучше и лучше, а тело начинало понемногу реагировать, против воли самого Цзинь Лина. Темный глава, продолжал делать инъекции непонятной жидкости, от которой каждый раз тот терял сознание. И так из дня в день повторялись эти пытки. Каждый раз стиснув по сильнее зубы, Жулань не издавал ни звука, чтобы Сытай не делал. В глотке же давно застрял крик и слезы.  — Спасите меня кто ни будь! Прошу! Сычжуй! Лань Юань! Дядя! Прошу найдите меня! Прошу спасите меня…мне так больно, так страшно, так одиноко… С каждым днем от отсутствия нормального сна и еды, Жулань чувствовал как слабеет. Еду, что им приносили и едой было трудно назвать, скорее помои, что вызывали тошноту, но Цзинь Лин ел, через рвотные позывы. Он не собирался умирать! Поспать удавалось от силы пару часов, при этом просыпаясь от собственного каждого движения, что вызывали сильную боль, а холод пробирал и пробирался под кожу. С медитацией, дела обстояли не лучше, она ничего не давали, становилось только хуже. Казалось после нее и так слабый организм ослабел еще сильнее.

***

       Большое огненно-красное солнце, медленно заходит за горизонт, окрашивая небо в алый цвет, плывущие облака приобрели чарующие цвета, от оранжевого до фиолетово-розового, а в самом верху, на черном небе, по очереди загорались яркие звезды. Третий день подошёл к концу. Группа из пяти человек впервые за эти дни ступила на землю со своих мечей. Все эти дни, они денно и ночно летели в нужном им направлении. Не прерываясь, ни на сон, ни на еду, ни даже на пару минутный отдых. Раньше никому из ребят не приходилось так долго управлять мечем и даже для Лань Ван Цзи, это стало вызовом. Подгоняемые отсутствием времени и дикое волнение за Цзинь Лина, никто бы просто на просто не смог бы сидеть на месте, не то чтобы спать. Однако сейчас остановка была необходима. По времени, уже завтра ближе к десяти, они прибудут в Синьцзян, где их, без сомнения, ожидает тяжелое сражение. Им нужно восстановить силы, отдохнуть и подкрепится. Город Н, в котором решили остановится ребята, был беден и нормальный постоялый дом найти не представлялось возможным. К тому же, путники в этих местах редкость. Естественно, что пятеро дивной красоты, статных, прекрасно одетых и явно зажиточных особ, сразу бросились в глаза некоторым прохожим. Однако, долго смотря, никто из них так и не осмелился подойти и заговорить. В конечном результате, все что они смогли отыскать стал, небольшой, совсем блеклый, обветшалый постоялый двор. Видимо, у хозяев дела шли настолько плохо, что денег хватало только на собственные нужды, а для ремонта средств же не было. Хозяйка, была приятно удивлена и очень рада новым постояльцам. Да еще с которых можно по больше денег стрясти. Лань Ван Цзи с Вэй Ином, как старшие остались, чтобы распорядиться на счет еды и возможно расспросить женщину о соседнем регионе с которым и соседствовал Город Н. — Молодые господа, мне старой, увы ничего не ведомо о том месте. Наш город, хоть и стоит на границе, совсем далек от остального мира. К нам новости доходят с опозданием на месяц, а то и больше. Например, новость о кончине Ляньфан-Цзуня дошла до наших краев спустя три месяца. Да и зачем вам? Это страшное место. Над одноименной столице, в небе всегда стоят черные тучи, словно там вечная ночь царит. Жуть. Пара обменялась молчаливыми и понятными только им взглядами. — Хозяйка, что вы на себя наговариваете. Вы прекрасно выглядите. У Сянь взялся за дело в котором равных ему нету — болтать языком. Речи его были настолько сладкими, что казались бесстыдными, а после мимолётных взглядов на своего супруга, тот расходился еще сильнее. — Будет вам господин. За смущали своими речами меня. Посмеиваясь женщина уже намеревалась уйти на кухню и таким образом избежать дальнейших неудобных вопросов, но Второй Нефрит заметил это и опередил хозяйку: — Госпожа, вы так хорошо осведомлены о предыдущем Главе ордена Лань Лин Цзинь и Синьцзяне, но пару минут назад утверждали, что вы далеки от мира. Так в какой момент вы соврали? — Что вы, что вы, — та помахала рукой возле своего рта. — Как можно не знать о трех названных братьях мира заклинателей. Вся Поднебесная знает. К чему этот допрос, ваши родители не учили вас уважать старших. Прошу дороги гости отдыхайте, еда скоро будет готова. Добродушная улыбка в миг стала натянутой и притворной, а приветливый голос, стал ледяным. Супруги не стали настаивать и задавать новые вопросы, позволили хозяйке уйти. Все стало еще страннее и подозритильней. Оба мужчины думали в одном ключе — этот городок, как-то связан с наемника, что похитили Цзинь Лина. Поведение старушки подтверждал догадки, ведь та, даже не спросила, что привело их суда. Вывод простой — она и так все знает. Повезло, ничего не скажешь. Ведь из всех возможных мест, им угораздило попасть, не в логово врага, но точно перевалочный пункт наемников. Не подавая виду, оба поднялись на второй этаж и остановились возле третьей двери. В комнате горел тусклый свет от бумажной лампы. Это комната Лань Юйлинь, в которой так же находились и оба юношей. Они так же заподозрили неладное и не стали разделятся в во избежание опасности. Старшие так же присоединились к младшим. Сейчас, как никогда им стоит быть на чеку. Враги могут оказаться кем угодно, могут напасть, когда угодно. Спустя час, хозяйка принесла приготовленную еду, но никто к ней так и не прикоснулся. Съев запасённые заранее Луньей фрукты, остаток вечере и всей ночи, они поочередно несли дозор, пока другие погрузились в медитацию и отдыхали. Один Сычжуй бледный как бумага и тихий словно тень. Юноша уже третий день молчал, а когда у него, что-то спрашивали отвечал кратко и без эмоционально. Он не мог уснуть. Стоит векам сомкнутся, как самые, ужасные и кровавые картинки всплывают в подсознании. От ужаса, хотелось схватиться сильно, до боли в волосы и кричать. Неизвестность убивала, уничтожала и сжигала изнутри. Сердце колотилось так быстро, оно сжималось от ледяного страха, что они не успеют, не спасут. Страх потерять, еще никогда не был настолько острым и сильным. "Дождись меня. Цзинь Лин, мы идем. Мы скоро спасем тебя. Молю, не умирай, не покидай меня. Мне нет жизни в этом и мире без тебя. Прошу....прошу, только будь жив." Горячие слезы по текли по щекам, прикусив до крови губу, Сычжуй пытался сдержать рвущиеся наружу всхлипы. В этот момент юноша почувствовал, что кто-то тереться о его руку и тихо урчит. Это был Бай Ху! Демонически тигр, с чудными голубыми, словно драгоценные камни, добрыми глазами. Тигр смотрел с грустью. Он все понимал. Большой розовый нос ткнулся в щеку и Юань все-таки слабо, но улыбнулся. Погладив большого кота, что удобно устроился рядом, парень смог взять себя в руки и чуть-чуть поспать. Так прошла ночь. На рассвете, оставив плату за комнаты и еду, пятеро покину чертоги города, снова стали на мечи, оправились следом за Бай Ху, что ввел их.