Лекарь тентакль и его мальчик

Первое утро августа выдалось особенно жарким и солнечным — даже несмотря на ранние утренние часы, лучи небесного светила уже заполняли всё внутреннее убранство дома. Ник, будучи ещё тем соней, любящим поспать подольше, открыв свои ярко-аметистовые глаза, не обнаружил рядом с собой Итена. Зато сонный взгляд парня позабавили две бирюзовые конечности, старательно держащие над юношей прозрачный паланкин, из-за чего прямые солнечные лучи не попадали на него. Проснувшись уже окончательно от вновь наполняющего его сердце чувства благодарности за заботу, он аккуратно поддел белую вуаль в середине, отчего вся нагрузка с щупалец перешла на руку эльфа. — Вы, наверное, устали, крошки? — Длинные бледные пальцы притронулись к бархатной бирюзовой коже одного из них, мягко поглаживая сухую поверхность. — Да ты совсем сухая. Ну что же, пойдём, пожалуемся на вашего владельца. — Проведя по щупальцу тыльной стороной кисти, эльф мягко приподнял его, отчего то сразу же обвилось вокруг его запястья. Протянув вторую руку в противоположную сторону, Ник сделал то же самое и со второй заботливой конечностью, а затем, вынырнув из прохлады прозрачной вуали и сложив её аккуратно на прикроватном столике, где уже был приготовлен крем от солнца, спустился по растительной резной лестнице в кухню. — Ты сегодня рано, солнце. — Почувствовав на своей горячей смуглой коже спины прикосновение прохладных ладошек, Итен откинулся чуть назад, попадая в их объятия. — Мне просто стало жалко этих малышек, — пытаясь зарыться как можно глубже в копну бордовой мягкости и окунуться в любимый цветочный запах, пробурчал эльф, ощущая ладошками вибрацию от мягкого смеха тентакля на груди мужчины. Итен был тёплым, но не вызывающим желание отстраниться, даже при такой жаре. Скорее, эльф пытался согреться в этом счастье даже в такую погоду. Бирюзовые щупальца, на прощание потеревшись о нежную кожу бледных запястий, воссоединились с телом хозяина. — Доброе утро, Итен, — произнёс с улыбкой эльф на ухо мужчине, заражаясь этим приятным чуть хрипловатым смехом своего любимого. — И тебя с добрым утром, солнышко. — Находя одну из ладошек эльфа у себя на груди, Итен поцеловал её в тыльную поверхность. — Мне осталось лишь дописать вот эти накладные, и пойдём завтракать. Подождёшь? — Угу. Мы можем разделить их поровну, и тогда закончим быстрее. — Нехотя отстраняясь от родного тепла, парень обошёл подобие барной стойки с другой стороны и начал делить на две стопочки оставшиеся бумаги, забирая себе чуть больше. — Буду очень благодарен тебе. Уже чуть позже, за завтраком, приготовленным совместными усилиями, Ник медленно, но целенаправленно начал подводить мужчину к наиболее интересующей эльфа за эти две недели теме. Как бы невзначай и издалека. — Так значит, нововведением этого сезона будет зелье трансформации в кентавра? Я думаю, от представителей дворцовой стражи отбоя не будет, да и преступность должна пропасть насовсем. — Надеюсь на это, солнце. Но пока в обществе будет неравенство и искорёженные судьбы, она не исчезнет вовсе, а, возможно, лишь затаится от страха. Однако ты прав, основной упор будет именно на этот слой населения. Капитан Андриус давно уже упрашивал и намекал мне, что хорошо было бы подумать и о братьях наших бдящих во имя закона. — Это когда это этот хитрец успел с тобой повидаться? Зная его тягу к уникальным личностям и любви к чему-нибудь покрепче, ты не должен больше никогда оставаться с ним наедине. — Видя это начинающееся беспокойство на слегка хмурящемся лице, Итен широко улыбнулся, не в силах смотреть на эту моську без умиления. Особенно — на забавно ходящие из стороны в сторону острые ушки эльфа. — Он побывал у нас два дня назад исключительно в деловых целях, тем более принц Альберт вряд ли даст ему спуску на всякие шалости. Всё же драконы ничуть не ревнивее, чем милые фырчащие ёжики. — Так значит, бравый капитан сдался под напором угрюмого дракона. Как только Великая королева разрешила это своему сыну? — Складка между бровей парня разгладилась, являя миру редкое, но очень красивое зрелище лёгкой улыбки на губах эльфа. — Солнышко, ты же знаешь, что она мудрая женщина и понимает и любит своего сына. Да и тем более, мудрее поддержать этих двоих, провоцирующих друг друга из раза в раз всё настойчивее и настойчивее, и получить в свой арсенал достойного наследника и надежного капитана, нежели безрезультатно стараться разлучить этих двоих и потерять их доверие. — И всё же, что нужно было пронырливому капитану? Не мог же он забраться так далеко только ради чая и этих зелий для рыцарей. — Хитро прищурившись, Ник посмотрел прямо в улыбающиеся изумрудные глаза. — Ты слишком проницателен, солнце. Но ты прав. Не мог же второй человек в королевстве просто взять и купить целый ящик смазки. Представляешь это зрелище в бакалейной лавке? Уж не подумает ли миролюбивый народ что-то не то про наказание для провинившихся и попавших в тюрьму преступников? — Хаха, думаю, скоро мы будем говорить о Великой бабушке, а не правительнице, если принц Альберт ухитрится выносить яйцо. Он ведь первый маг в королевстве, что-нибудь да придумает, а если нет, то... — погладив себя по животу, многозначительно подмигнул Итену тёмный эльф. — Но всё же, я не об этом. Как насчёт испытать твоё зелье, так сказать, ради безопасности будущих потребителей? — И снова этот хитрый блеск в аметистовых глазах. — Никки, просто скажи, что тебе уже невтерпёж эта идея с жеребёнком, — точно так же хитро ухмыльнувшись, но с прорывающейся на губах тёплой широкой улыбкой, передразнил его Итен. — Ты бы тогда опять начал про своё: "Никки, ты же ещё не восстановился после прошлого раза, подумай о своём организме...", и так далее... — Эльф сам не заметил, как, надув губы, стал ворчать, пофыркивая, умиляя этим тентакля только ещё больше. — Хорошо, сегодня можно. — Правда? — Да, солнце. Но сначала пусть жара спадёт, а пока мы можем поплавать в бассейне. Но только сначала я установлю навес над ним. — Это отличная идея, Итен. Как раз ты сможешь проверить степень моего кхм... восстановления изнутри. Так сказать, по требованию наилучшей диагностики, пациента следует осмотреть со всех сторон... и во всех позах. Так ведь, господин лекарь? — Невинно улыбаясь и уже давно закончив со своим завтраком, Ник, плавно покачивая бёдрами, пошёл в сторону выхода из дома, попутно медленно, но испытывающе снимая с себя по одной вещи из своего наряда, пока почти голый не скрылся в проёме массивной деревянной двери, напоследок многозначительно подмигнув мужчине. — Хотя бы дай мне сначала нанести на тебя солнцезащитный крем, Никки. Оох, дружок, боюсь, с этим проказником нам с тобой никогда не будет покоя, — обращаясь к уже весьма заметному бугорку на лёгких хлопковых бриджах, с улыбкой вздохнул тентакль, вставая с высокого резного табурета и отправляясь вдогонку за своим остроухим чудом. По пути мужчина отсоединил от себя двое щупалец, которым предстоит навести порядок на кухне, а затем, собрав и сложив аккуратно одежду тёмного эльфа, принести для него свежепостиранные и заготовленные полотенца с мягкой лавандовой отдушкой, приготовленной Итеном.

***

К вечеру этого дня, когда парни "накупались" и уже просто нежились в прохладной водичке с охлаждающими травами и еле уловимыми по запаху цветами, и две конечности, еле ковыляя, наконец-то присоединились к их отдыху, доделав всю работу по дому, Итен, вынырнув из воды и подойдя к своему рабочему верстаку, принялся за смешивание необходимых ингредиентов для зелья трансформации. Ник же в это время, лениво потягиваясь, подплыл к бортику бассейна, а затем, поддерживаемый теми самыми двумя щупальцами, выбрался из него. Бирюзовые конечности мягко обтирали капающую воду с его кожи, бережно проходясь по ней мягкими полотенцами, а затем, завернув юношу в одно из них, вновь втянулись в тело хозяина. Небольшой домик, что стоял в самой глубине сада, окружённый просторным пространством с газоном, уже был приготовлен для Ника, чтобы в своём новом перевоплощении тёмному эльфу не пришлось каждый раз взбираться в дом по лестнице. Итен, зная, насколько его мальчик нетерпелив, ещё вчера перенёс туда все рабочие инструменты и большую книгу рецептов. Когда послышался финальный бульк, и зелье под действием смешивающихся и взаимопроникаемых ингредиентов приобрело тёмно-бурый оттенок, все необходимые приготовления были завершены. Ник, глаза которого светились неподдельным интересом, уже вовсю крутился вокруг алхимического стола в нетерпении; хотя по вечно хмурому и холодному эльфу для посторонних наблюдателей это было бы сложно определить, но мужчина лишь мягко улыбался и чуть поддразнивал эльфа, специально чуть растягивая свои движения и давая себе возможность понаблюдать за этой картиной чуть подольше. — Можем начинать, солнце. Всё готово. — Ну что же, приступим. — Взяв из рук тентакля флакончик с зельем, Ник осушил его одним большим глотком, немного отойдя от алхимического верстака. Трансформация, запущенная зельем, началась почти сразу же, удлиняя кости эльфа и перестраивая его внутренности по подобию кентавра. По окончании трансформации Ник возвышался над Итеном, слегка пригарцовывая на месте, потягивая связочный и мышечный аппараты, и привыкая к новому телу. Окрас короткой шерсти на лошадиной части Ника был пепельно-белым, с кое-где пробивающимися белёсыми пятнышками, а чёрные её участки отдавали смолью и лоснились на солнце. Сложно было сопротивляться желанию погладить такую красоту, что тентакль, собственно, и сделал, мягко проводя по покатым бокам кентавра, под которыми красиво перекатывались мышцы. Ник же, млея от поглаживаний и наслаждаясь ощущением абсолютного прилива сил, сиял от радости, и чёрный смоляной хвост, что приподнимался из стороны в сторону, это доказывал. На улице уже стемнело к тому времени, поэтому, убедившись, что предполагаемый и ожидаемый на следующий день дождь не повредит алхимический верстак, они углубились внутрь сада, скрываясь за дверью небольшого, но просторного для новой ипостаси Ника домика. Всё необходимое уже было приготовлено внутри убранства домика. Там, рядом с огромной лежанкой, застеленной подстилкой из сухих листьев и нескольких ковров, расположенных вокруг неё, и алхимических столов, стоящих чуть поодаль от ложа, находился поднос с разноцветными склянками, одну из которых Итен тут же вылил себе на руки, начав втирать в мягкую шерсть опустившегося на четвереньки Ника. Даже в таком положении он всё ещё был выше тентакля, поэтому Итен чуть увеличил себя в росте, чтобы быть примерно одного размера с эльфом. Ароматное успокаивающее масло хорошо впитывалось в короткую мягкую шерсть, а поступательные движения заботливых рук на упругих мышцах дарили парню самое настоящее блаженство. Когда тентакль добрался до крупа, Ник уже слегка постанывал, облокотившись руками и грудью на стену, заранее высоко обтянутую мягким материалом. Пропустив сквозь пальцы длинные тяжёлые смоляные пряди конского хвоста, лекарь заплёл их в аккуратную, нетугую косу, чуть приподнимая её и дотрагиваясь влажными от масла пальцами до довольно крупной пульсирующей дырочки уже заведённого эльфа, который старался приподнять бёдра повыше, так и прося уже более прямой ласки для этого отверстия. Под аккомпанемент негромких стонов эльфа Итен обвёл двумя сомкнутыми пальцами чуть припухшее от стекающей внутренней смазки колечко и, мягко помассировав его, проник внутрь, раздвигая его ещё плохо поддающиеся стеночки. За это он получил первый стон удовольствия, уже на хорошо слышимой громкости. Дырочка была ощутимо намного больше, чем у человеческого тела тёмного эльфа, а её внутренняя поверхность — более упругой и плотной, но мягкость и влажность слизистой, благодаря кольцевым мышцам под ней, создавала ощущение, что руку и пальцы Итена, которыми он оглаживал пульсирующие стеночки изнутри, как будто засасывало внутрь с едва слышным хлюпаньем. Ник уже вовсю истекал смазкой, ёрзая бёдрами по подстилке и пытаясь насадиться и на остальные пальцы мужчины, которые Итен с каждым маятникообразным движением всё дальше проталкивал внутрь пухлого колечка, постепенно наращивая темп и прибавляя по одному из оставшихся пальцев, пока вся ладонь с пошлым чвоком не погрузилась внутрь Ника, выбивая из парня громкий стон и заставляя его при этом корябать своими пальцами мягкую обивку на стене. Вторая рука мужчины поглаживала мягкую пепельную шерсть на спине кентавра, а бирюзовое щупальце, до этого поглаживающее напряжённые мышцы крупа, спустилось до увесистого и уже прильнувшего к лошадиному животу члену Ника. По сравнению с обычными размерами эльфа, его член сейчас был просто огромным, и предэякулят, что капал на подстилку под массивным телом кентавра, катился сейчас белёсыми крупными каплями по внушительному, упругому и обвитому сетью проглядывающих сквозь нежную кожу вен стволу. Щупальце, предварительно выпустив побольше смазки, обвило член кентавра в несколько сжимающихся колец и начало совершать поступательные движения, доставляя ещё больше удовольствия Нику. Итен тем временем, погрузив свою руку внутрь парня практически по локоть, нащупал увесистый комочек предстательной железы и начал мягко, но ощутимо его массировать, надавливая на выпирающий бугорок. От этого движения эльф, кажется, даже потерялся в пространстве, инстинктивно стараясь найти руку Итена. Поняв это, мужчина выпустил ещё три бирюзовых конечности, которые, проползая по крупу, лошадиной спине и спине парня, обвивались вокруг его груди и предплечий Ника, заканчиваясь на его сжимающихся ладонях, создавая впечатление того, что Итен целиком обнимает всё массивное тело кентавра. Третье же щупальце мягко обвило шею эльфа и стало поглаживать того по коже румяной скулы и острого уха, пока эльф, совершенно дезориентированный от силы своих ощущений, ластился к изумрудному тёплому бархату. Сделав максимально амплитудное поступательное движение рукой и с усилием надавив на нервное сплетение предстательного бугорка, Итен услышал протяжный влажный стон вместе с ощущением струи тёплой вязкой жидкости на своём щупальце. Ник очень обильно кончил, оставляя на травяной подстилке целую лужицу из белёсой жидкости. После этого парень обессилено упал всем корпусом на мягкую материю стены, пытаясь отдышаться. — Малыш, ты в порядке? — мягко выйдя из хлюпающего, разработанного отверстия, Итен заботливо погладил Ника по лошадиной спине и вздымающимся бокам. — Это было потрясно. Я, кажется, видел звёзды... хаа, — ластясь ещё больше о мягкое щупальце и обвиваясь заплетённые в косичку хвостом вокруг смуглого запястья, тяжело дыша и улыбаясь, констатировал Ник. — Солнышко, тогда позволь мне показать тебе целый звёздный небосвод. — Трансформировав свой член на манер лошадиного и обильно смазав его смазкой-регенератом, Итен одним плавным, бережным движением вошёл до самого упора, заполняя собой весь просвет прямой кишки парня и упираясь прямиком в пульсирующий вход в матку эльфа, при этом проходясь всем весом члена по предстательной железе всё ещё возбуждённого парня. От этого кентавра снова выгнуло в ещё одном оргазме, а Итен, совершив несколько мощных поступательных движений, кончая, обильно излился прямо в просвет матки, полностью её заполняя. Опустев, член мужчины трансформировался в щупальце, которое превратилось в подобие пробки, перекрывая отток спермы из шейки матки в виде небольшого шаровидного утолщения у входа в неё. Немного отдышавшись, Итан приблизился к всё ещё ослабшему парню и, мягко приобняв его за плечи, опустил на высокие подушки, с помощью щупалец слегка изменив положение тела кентавра, чтобы спине и мышцам парня было удобно. Ник же, почувствовав на коже плеч тепло родных рук, только плотнее ложечкой притиснулся к любимому и, ощутив заботливую тяжесть на своей пояснице, чуть выше перехода человеческого тела в лошадиное, обессиленно провалился в сон, немного подгибая скакательный и запястный суставы, всё ещё ощущая скользящие движения бархатных щупалец на своём теле — и на лошадином, и на человеческом. Когда Итен ещё одним щупальцем укрыл их сверху лёгким покрывалом, Ник уже сладко посапывал, забавно пофыркивая во сне. Тентакль, потушив настольный свет и заботливо обняв своё сокровище, оставил мягкий поцелуй на бледном плече и тоже погрузился в сон, зарываясь в ещё влажную, но такую родную смоляную макушку.

***

Как и ожидалось, зачатие прошло успешно, и щупальце, выполняющее роль пробки, на следующее утро покинуло вход в матку Ника. При этом остатки спермы вылились из парня бурным потоком, оставляя лишь зрелый зародыш внутри матки парня. Так как вынашивание ребёнка кентавра требует очень много времени, Ник, не славящийся своими выдержкой и терпением от слова совсем, под недовольный взгляд лекаря вновь прибегнул к старому проверенному способу с зельем ускорения роста, перед этим сторговавшись с обеспокоенным и заботливым тентаклем хотя бы на тот факт, что зелье остроухий будет принимать под строгим контролем лекаря и только при нём, а не в зарослях сада, под шумок, пока Итен не видит. Поэтому уже через неделю вольного резвления Ника в саду и ухаживания тентакля за его шерстью и суставами стали проявляться первые признаки беременности кентавра. Через две недели покатый живот, покрытый лоснящейся дымчатой шерстью, начал приобретать более округлые формы, и Ник почувствовал, как он начал становиться заметно тяжелее. Прогулка по саду и галоп давались мышцам его ног уже сложнее, но зато тёплый душ, который каждый вечер ему устраивал Итен, приносил всё больше и больше удовольствия. Смугляш вновь был ниже по росту своего солнышки, но гладить кентавра по массивным бокам и растущему животу ему это не доставляло никакого дискомфорта. Заманчивое и заманивающее предложение заговорчески ухмыляющегося эльфа прокатиться на его спине Итен сразу же отверг, добавляя в коктейль только из самых качественных ингредиентов с эффектом природного энергетика и с питательными веществами для организма Ника и растущего в нём малыша чуть меньше подсластителя, чем обычно. На это эльф морщился, но пил волшебный коктейльчик, бурча при этом: "Секса нельзя, покататься нельзя, всё нельзя..." — забавно надувшись при этом. Про секс он, конечно же, преувеличивал. Он у них был, и с долгими ленивыми поцелуями, и с медленными, но чувствительными толчками внутри истекающей дырочки Ника, и, конечно же, с главным принципом не повредить малышу и неугомонному тёмному эльфу, на которого состояние беременности действовало не хуже любого афродизиака. По вечерам он мог часами наслаждаться тем, как, лёжа на боку в объятиях Итена, он чувствовал, как тот проводит тёплой рукой по его большому, выпуклому по бокам лошадиному животику, чуть зарываясь в короткую шерсть и дотрагиваясь до горячей, натянутой кожи, и как под ней начинает совершать свои первые движения малыш. Особенно это ощущалось на третьей неделе беременности Ника, когда внутри уже увесистого крупного живота были ощутимы толчки маленьких копыт, а жеребёнок становился всё крупнее и крупнее, заставляя чуть сморщившегося от активных кувырканий внутри его живота эльфа делать внеочерёдные паузы вместо пробежек по саду. В такие моменты он медленно подходил к Итену и просил, чтобы тот погладил беспокойный, раскачивающийся от активных шевелений внутри живот. В этом тентакль, конечно же, никогда не отказывал своему сокровищу. Учитывая разницу в их нынешних размерах, Итен едва мог обхватить весь выпуклый и слегка покачивающийся при ходьбе живот Ника, мягко проводя по его белой линии, под короткой пепельной шерсткой, чувствуя, как внутри толкаются маленькие копыта и крохотные ручки — не сильно для Итена, но ощутимо для Ника. Он с трудом мог дотянуться до своего живота и то, только когда они уже находились на лежанке в садовом домике. Тогда Итен присаживался перед кентавром на корточки и плавными движениями, нажимая на плотную упругую кожу под короткой шерстью, тщательно прощупывал очертания жеребёнка. Иногда, когда малыш решал поиграть с ним в прятки, приходилось продавливать кожу чуть сильнее, под тихое шипение Ника, пока проказник наконец не ощущался под его ладонями; иногда кроха даже лягался, отчего на коже большого живота кентавра появлялись заметные бугорки от выпирающих копыт. К концу четвёртой недели живот парня отёк, максимально увеличиваясь в размерах, а суставы ног едва могли удержать возникшую тяжесть. Стала отекать и грудь Ника, постепенно увеличиваясь в размерах. Как и у всех млекопитающих, это означало скорое завершение беременности. Предупредив о предстоящем долгожданном событии биологических родителей малыша, Итен изготовил специальное зелье для того, чтобы родившись маленький кентавр ощущал от Ника их запах. Запечатление является важным аспектом рождения кентавров, поэтому Итен без промедления принялся подготавливать всё необходимое для родов. Хотя Ник и утверждал, что они ещё не скоро, ощущая всё новые и новые шевеления в своём огромном животе. Малыш явно был активным и спешил как можно скорее похвастаться своей шустростью перед Ником, но пока он хвастался ей только перед многострадальными почками тёмного эльфа, задевая их маленькими копытцами в уже тесном для него животике кентавра. Но, как ни странно, мягкие поглаживания Итана по животу Ника успокаивали обоих торопыжек, а лавандовое масло дарило прохладу горячей коже напряжённого животика. На первый день пятой недели беременности, наконец-то, началась родовая деятельность. Но, как и у настоящих кентавров, она была очень медлительной и долгой. Поэтому, почувствовав, что живот стал невероятно тяжёлым и опустился книзу, начиная незаметно слегка продвигаться в сторону тазового сочленения Ника, они с Итеном начали готовиться, приняв решение о том, что рожать будут на газоне перед этим самым домиком, где они прожили, дожидаясь малыша, эти пять долгих для Ника недель. На большой площадке перед садовым домиком, покрытой ярко-зелёным коротко подстриженным газоном, уже стоял небольшой столик с различными зельями, гора полотенец, ведро с тёплой водой и большой стакан с трубочкой, в котором находился сок из питательных и высокоэнергетических фруктов. Пережидая первый период родов, парни медленно прогуливались вокруг домика, останавливаясь при каждой ещё почти незаметной, но уже ощутимой пульсации внутри большого живота Ника. До настоящих схваток было ещё далеко, ведь шейка матки, которую периодически проверял Итен, останавливаясь и погружая руку внутрь опухшей и увеличившейся в размерах ярко-розовой и сочащейся смазкой дырочки Ника, была ещё не зрелой и раскрывалась мучительно медленно. Поэтому, правильно распределяя и сохраняя силы, Ник шёл очень медленно и степенно, чуть покачивая бёдрами и иногда присаживаясь на задние копыта, стараясь использовать тяжесть жеребёнка в свою пользу для ускорения раскрытия шейки матки. Итен шёл сбоку от кентавра, держа его за руку и поглаживая болезненно пульсирующий бок покатого живота, подбадривая и успокаивая своего мальчика, говоря ему различные нежности. Тяжесть с давящей болью постепенно продвигалась к тазу, отчего шагать становилось всё тяжелее и неудобнее, но активные движения стимулировали кровоснабжение и мышечные сокращения. Поэтому после каждой передышки Ник упрямо шёл круг за кругом, пока не ощутил, как по животу прокатилась сильная судорога, выбивая весь воздух из лёгких и превращая мышцы живота в камень, заставляя застонать от боли. Болезненная пульсация наступала с периодичностью в несколько минут, в момент которых парни шли уже по направлению большого покрывала на газоне, где, собственно, и намечалось проведение последнего этапа родов. Ник уже чувствовал, как ребёнок начинал протискиваться в раскрывшийся выход из матки, раздвигая его отверстие сначала твёрдыми копытами, а затем и головкой малыша. Такие ощущения он испытывал впервые, ведь жеребёнок был весьма крупным, а давление на стенки кишки — просто колоссальными. Схватки становились всё сильнее и сильнее, пока буквально за два шага от лежанки парень не решил, что ему просто необходимо начинать тужиться. Оперевшись на передние копыта, а руками на стену садового домика, шипя от боли и набрав побольше воздуха в лёгкие, парень чуть согнул задние ноги, усиливая болезненно давящий изнутри вес ещё больше, тужась при этом и прилагая уже больше усилий для того, чтобы протолкнуть крупного жеребёнка немного вперёд. По ощущениям, это помогло малышу пройти наполовину сквозь болезненно сокращающуюся шейку матки, но сам Ник испытывал невероятное распирание и растягивание внутри своей дырочки под напором давящей тяжести массивного жеребёнка. Когда схватка прекратилась, Ник плавно привстал и, поддерживаемый сильными заботливыми руками, всё же добрался до покрывала, после чего плавно опустился на него, содрогаясь в ещё одной сильной схватке и стараясь дышать правильно. Итен, уложив парня практически на себя, давая ему опору и держа его за обе руки, тем временем, выпустил две бирюзовые конечности, которые, приподняв беспокойный хвост, что приподнимался при каждой потуге кентавра, обильно смазав регенератом пухлую сокращающуюся дырочку, проникли внутрь, смазывая родовые пути тем же регенератом и ощупывая, на какой глубине жеребёнок и правильно ли он встал по направлению к выходу. Сила схваток и их периодичность полностью соответствовали весу жеребёнка и сложности в физиологии родовых путей кентавра. Ник чувствовал эту накрывающую давящую боль захлёстывающими волнами, сжимающими его живот всё больше и больше. С каждой схваткой жеребёнок всё дальше продвигался в сторону его дырочки, растягивая внутренний просвет всё сильнее. Когда парень тужился в объятиях Итена, то всё ощутимее чувствовал, как твёрдость копыт жеребёнка приближается к болезненно сжимающейся дырочке, начиная давить на её стенки изнутри. Стараясь хоть как-то отвлечь парня от боли, Итен мягко массировал набухшие, немного великоватые для такого худого парня грудные железы, чуть оттягивая припухшие и увеличившиеся в размерах розовые соски, отчего пульсирующая боль внутри сокращающегося огромного лошадиного живота Ника немного притуплялась, а эльф, отдыхающий после очередной продуктивной потуги, тянулся за лаской и поощрительным поцелуем за свои старания. Через несколько болезненных схваток, раздвигая под своим весом и твёрдостью просвет припухшей дырочки и болезненно натягивая её стенки, показались маленькие белые копытца, с которых свисала часть плотного амниотического пузыря, наполненного околоплодными водами. —Знаешь, Итен, а в животе он казался меньше, чем сейчас... гггр, — тужась в очередной схватке, отшучивался Ник. — Никки, не разговаривай. Солнышко, пожалуйста, побереги свои силы. — Я как никогда полон сил... аарг... ты же видишь, как из меня... аррргх... уже торчат копытца малыша... ааах и как они быстро продвигаются наружу, раздвигают мою дырочку всё больше и... Кажется... ааарг... головка тоже на подходе ааарг... — с силой сжав в своих руках ладони Итена, Ник тужился, выталкивая в просвет натянувшихся до побеления стенок анального отверстия крупную головку кудрявого рыжего малыша, всё ещё одетого в прозрачную, слегка опалесцирующую, плёнку амниотического пузыря с небольшим количеством прозрачной жидкости. Когда головка и копытца были уже на свободе, наступила небольшая пауза в схватках, позволяя Нику немного отдохнуть. Итен же, подставляясь под усталые поцелуи его всё ещё старающегося доказать лекарю свою полноту сил солнышка, не теряя времени споил Нику небольшими глоточками половину восстанавливающего зелья, вылитого заблаговременно во фруктовый сок, отчего парень действительно чувствовал прилив сил, даже там, где, казалось бы, и не к месту. Как раз таки этим местом и занимались нежные бирюзовые щупальца, мягко надрачивая парню и стараясь медленно приближать его к оргазму, но не слишком быстро, поддерживая его на грани, всё время оттягивая этот финальный момент. Они, и нежные прикосновения, и массаж молочных желез Ника отвлекали парня от болезненной растянутости и давления в побелевших стеночках его розовой дырочки, которая плотно обтягивала крупного жеребёнка на животе, чуть ниже передних ножек, а другие два щупальца поддерживали его человеческое тельце и передние копыта малыша, при каждой сильной потуге кентавра чуть оттягивая малыша кнаружи, обвившись вокруг дистальных суставов и помогая тем самым эльфу в родах, поскольку жеребёнок, выталкиваемый наружу при каждой схватке усилиями Ника, вновь погружался обратно, и лишь на несколько миллиметров выходил из пульсирующего болезненно растянутого отверстия парня. И так до тех пор, пока, собрав все свои силы и натужившись со всех сил, вжимаясь всем корпусом в грудь Итена, Ник не протолкнул малыша почти до упора, балансируя на грани оргазма. Одно из щупалец, прижимаясь к спинке жеребёнка, проникло внутрь пульсирующего отверстия парня; чуть оттягивая уставшие стеночки и бережно обвив задние копытца жеребёнка, плавно вытянуло их, оберегая от повреждений как дырочку Ника, так и самого малыша. Одновременно с этим щупальце, находившееся на члене эльфа, совершило максимальное поступательное движение, чуть сжимая яички Ника, отчего парень тут же кончил, громко выстанывая имя Итена и обрывая пуповину жеребёнка. Пока Ник наслаждался волной оргазма, что накрыла его с рождением малыша, и полностью обмяк в объятиях любимого и ощущая тёплые поцелуи на своих плечах, шее, обмякших запястьях, Итен тем временем с помощью щупалец освободил жеребёнка от амниотического пузыря и, обрызгав всего Ника заранее подготовленным зельем, мягко приложил жеребёнка к одному из припухших и истекающих молозивом сосков парня, дожидаясь, пока малыш не начнёт сосать его, мягко вытягивая питательную жидкость. Это жизненно необходимо для становления первичного иммунитета крохи. Бережно завязав ему глазки самым лёгким и воздушным, но не пропускающим изображения материалом, щупальца бережно погладили влажные рыжие кудряшки маленького кентавра. Ник, чуть придя в себя и наслаждаясь теплом тела Итена, тоже положил свою кисть поверх его щупальца, бережно проводя по небольшой головке младенца, позволяя тому наесться до отвала, пока другой сосок аккуратно и нежно сцеживало щупальце, наполняя молоком заранее приготовленную ёмкость с соской для детского питания. Затем, когда малыш с оранжево-белой шерсткой напился молока и уснул сытым сном, Итен аккуратно отнял его от груди Ника и погрузил в специальную люльку, которую два щупальца уже катили в дом, где малышке будет тепло и уютно. Итен же, мягко погладив парня по лошадиному животу, под его усталый, но довольный кивок бережно погрузил свою руку ему внутрь, мягко потягивая уже отделившийся при последнем сокращении матки послед на себя. Когда немалых размеров послед был отделён, мужчина разложил его на траве и проверил целостность оболочек, убеждаясь, что роды прошли благополучно и его мальчику ничего не грозит, кроме его вечной неуёмности и жажды приключений на то место, откуда только что вышел этот послед. Наблюдая за тепло улыбающимся своим мыслям мужчиной, Ник привстал, опираясь на локти, но всё ещё находясь лёжа на боку. — Ну вот, а ты всё боялся, что что-то случится. Скажи, я ведь молодец. Так ведь, любимый? — Устало улыбающийся, но совершенно довольный собой Ник извернулся так, чтобы приобнять мужчину со спины и через плечо заглянуть, как тот проверяет абсолютно идеальную плаценту на целостность. — Я не боялся, Никки, а просто переживал за любимого. Сегодня тебе пришлось намного тяжелее, чем в прошлые разы. — Чуть извернув голову и поймав острый подбородок, он мягко поцеловал парня в самый уголок челюсти, ощущая губами, как вибрирует кожа от смеха тёмного эльфа. — Но ведь так ещё интереснее. Да и когда ты со мной рядом, мне больше ничего не страшно, а чувство, что живёт вот здесь, — мягко согнув длинные пальцы в кулак, он бережно постучал по области сердца мужчины, ощущая начинающуюся вибрацию тёплого смеха, — позволяет справиться с любой болью. — Ёжик ты мой бесстрашный, пойдём, умоем тебя и обрадуем родителей долгожданным малышом. — Передавая щупальцам плаценту, а затем умыв руки в тёплой воде и мягко проверив ещё раз родовые пути Ника, Итен паралельно протянул одним из щупалец ему бутылёк с антидотом для зелья трансформации, отчего парень тут же принял полностью человеческий облик и, бережно подхваченный заботливыми руками, прижался к родному телу, наслаждаясь его теплом на пути к дому...