Лекарь тентакль и его мальчик

Возвращаясь из людского города после удачной продажи всех товаров тентакля-умельца, Ник насторожился, после того как почувствовал чужое присутствие в их с Итеном доме. Обычно он никак не реагировал на запахи различных по природе их сущности пациентов Итена. Но в этот раз было что-то другое. Что-то родное для природы самого тёмного эльфа. Поэтому острые уши настороженно прижались к голове, а зрачки парня сузились, выдавая в нём истинную сущность сумеречного охотника. Даже чёрные татуировки на теле эльфа визуально стали чернее, выползая на бледную кожу изящной шеи. Открыв резную массивную дверь, он тихим шагом направился в сторону рабочего кабинета тентакля. В проёме двери стояла невысокая девушка с огненно-рыжими волосами, обрамлёнными венком из живых цветов. Они слегка пошевеливались, отражая состояние своей хозяйки. Это были ярко-зелёные лианоподобные растения, из которых, собственно, цветы и росли. Сама рыжеволосая барышня была одета в шорты из мягких листьев и нетугой корсет из листьев чуть потемнее. Как только эльф бесшумно подошёл к этой незнакомке, все цветы на её одежде и волосах вмиг вытянулись в его сторону и зашипели, защищая хозяйку. Услышав это, замерли и Итен со второй пациенткой, которая находилась на смотровой кушетке. — Лори, милая, не стоит так начинать знакомство с человеком, являющимся нашим единственным шансом. — Мягко поглаживая шипящие лианы с небольшими ротиками на концах, скрывающимися в ярких бутонах, мелодичным голосом сказала рыжеволосая красавица. Её небольшое личико украшала целая россыпь таких же рыжих, как и её волосы, веснушек. Ник, к которому обратилась девушка, выжидающе посмотрел на тентакля, что осматривал пациентку с тёмно-зелёной кожей. — Солнце, это Долорес и Лориэн. Они обратились к нам с просьбой выносить ребёнка. На этих словах Долорес мило улыбнулась всё ещё нахмуренному тёмному эльфу, а вот её спутница таким дружелюбием не отличалась. Её волосы, что живым пышным сплетением лиан двигались относительно друг друга и тихо шипели, были всецело обращены в сторону брюнета. — Он тёмный. — Немного басисто выдала зеленокожая дриада. — Тебя что-то не устраивает? — С претензией в интонации, точно таким же тоном парировал эльф, складывая руки на груди и подходя ближе. Ему очень не нравилось, что эти зелёные недозмеи шипели рядом с шеей Итена. Инстинкты тёмного эльфа требовали защищать. — Простите, пожалуйста, мою жену, она немного грубовата в общении с кем-либо. —Рыжеволосая спешно подняла вверх свои аккуратные ладошки, обвитые точно такими же лианами на запястьях и на безымянных пальцах. — Она не хотела вас обидеть, просто в нас говорят инстинкты крови светлых эльфов. Простите. — Мне всё равно на эту вашу кровь и инстинкты, но если она не перестанет шипеть возле Итена, то я за себя не ручаюсь. — Солнце... — Тогда и ты отойди от Долорес, — играя в эти напряжённые глядели, сказала остроухая дриада, тоже готовая кинуться на защиту своей любимой в любой момент. Чувствуя нарастающее напряжение, Итен с Долорес устало переглянулись, понимая, что оба представителя эльфов слишком горячи кровью, чтобы пойти на компромисс. Поэтому рыжеволосая, проскользнув в комнату, взяла дриаду за руку и мягко погладила её по вздыбленным листочкам на голове, показывая, что дело, за которым они пришли, намного важнее горделивых перепалок. Увидев это, Ник довольно хмыкнул и всё же успокоился, ощущая на себе мягкие поглаживания щупальца по пояснице. — Мы не хотим вас злить. Мы и вправду очень благодарны вам за то, что вы согласились нам помочь. — Всё хорошо, не переживай. Ники на вас не обижается. Давайте лучше вернёмся к делу. — Видя, что эльф вполне доволен исходом мини конфликта, Итен вновь взял руку дриады и, приготовив шприц с широкой иглой и предварительно обработав поверхность её локтевого сгиба, плавно вонзил иглу в упругий подкожный сосуд, параллельно оттягивая поршень шприца на себя. Через мгновение в небольшую алхимическую колбу на конце этого поршня хлынула тёмно-зелёная, словно сок перетертых растений, кровь, заполняя его наполовину. Как только волшебный сосуд заполнился, Итен бережно вынул иглу, закрывая дефект в коже тампоном из впитывающей ватной травы, смазанной в регенерате. Следующая очередь была за Долорес. Она лёгким движением заняла место на кушетке, протягивая конечность для донации крови. Так как друиды являлись магами из человеческой расы, то кровь у неё была алая, как и у обычных людей. Всё это время, пока Итен выполнял врачебные манипуляции, дриада непрерывно наблюдала за тентаклем, чтобы он причинил как можно меньше боли её любимой. Но Итен и так был всегда аккуратен и нежен. Поэтому ранка от укола была совсем маленькой, а благодаря особому составу на ватной траве заживала уже через несколько секунд после манипуляции. Последним и самым главным этапом было забрать семя. Для этого мужчина заранее спросил разрешения Долорес и самой Дриады. Затем попросил последнюю улечься на кушетку и раздвинуть ноги, предварительно раздевшись, точнее просто убрав лиственную одежду с нижней части её тела. Нику, конечно, никогда не нравилась гинекологическая часть в работе тентакля, но он также понимал, что работа есть работа, и Итен добросовестно выполняет свои обязанности, при этом никогда не используя свою профессию в личных интересах. Должно быть, девушки тоже были не в восторге от такой процедуры, ведь краем глаза эльф уловил, как зелёная лиана мягко обвилась вокруг запястья Долорес, когда та, всё ещё мягко улыбаясь, всё же сделала несколько резких шагов в сторону смотровой кушетки. Эльф очень хорошо понимал эти чувства. Он бы тоже в жизни не позволил увидеть себя в таком виде кому-то кроме Итена, а уж тем более прикоснуться к сокровенному, если бы вопрос не бы настолько важен, как возможность иметь детей от любимого, или любимой, в случае этих двух. Нику вдруг стало интересно: ревновал бы его тентакль в такой ситуации или нет? Хоть он и видел мужчину в полном бешенстве и в его полном перевоплощении лишь раз за всю свою жизнь, но был уверен, что его любимый однозначно не захотел бы делить его с кем-либо. Ведь он так ревностно и бережно охранял темного эльфа всё его детство и юность, пока Ник сам не отрастил острых когтей и зубов, и возможно, совсем чуть-чуть, был избалован всеобъемлющей заботой и лаской тентакля настолько, что его вообще перестали интересовать абсолютно все "кто не Итен". Конечно же, ужасный характер Ника от этого только усугубился, опять же, для всех "кто не Итен", но Нику было это безразлично. Тем временем, мягко раздвинув половые губы дриады, Итен бережно ввёл два пальца во влагалище девушки, трансформируя кончики пальцев в небольшие ножницы, но при этом не навредив девушке. Особенностью строения влагалища дриад было то, что само влагалище представляло собой длинный продолговатый цветок с бархатистыми нежными стеночками, истекающими нектаром. В самом конце этого бутона, посередине, находился пестик, что при оплодотворении мужским семенем превращался в плод, а затем уже под действием тепла и влаги — в живого ребёнка. В этот раз тентаклем было решено изъять неоплодотворенный пестик и с помощью алхимии и крови Долорес синтезировать семенную жидкость, оплодотворяя ею пестик. Бережно и безболезненно забирая из влагалища дриады этот орган, Итен оповестил об окончании операции и о том, что вся дальнейшая работа ложится на плечи тентакля и его остроухого помощника. На этих словах тентакль немного запнулся, ведь в его голове уже давно была одна простая, но до сих пор не озвученная мысль, что с каждым днём просила выхода всё больше и больше, но подумал, что пока что можно отложить этот разговор. Проводив довольных гостей, которые взмыли в небо на большом листе гортензии, счастливо улыбаясь и обнимая друг друга, Итен и Ник всё ещё стояли на самом высоком ярусе своего древесного дома. Ну, по крайней мере, Долорес улыбалась так, что солнце могло постесняться в эти дождливые дни, а вот её спутница мягко обнимала рыжеволосую девушку, поддерживая её за талию и мягко обвивая лианы вокруг неё же.

***

Следующим этапом было генетическое соединение яйцеклетки Лориэн и полученного семени от друида. Ник с восторгом наблюдал за волшебными превращениями и сияющими жидкостями, которые бурлили, переливались и меняли очертания исходных материалов. Итен, стоявший посередине этого великолепия, был похож на кого-то нереального. Совершенно потрясающего и своими знаниями, и умениями, и красотой. Ведь сейчас у тентакля волосы, обычно бывшие бордового цвета, переливались медно-рыжим золотом, а в середине лба горел алхимический знак . Эльф просто залипал, каждый раз наслаждаясь трансформированной красотой Итена. Когда всё сияние стихло, в кубок, что стоял рядом с алхимическим столом, Итен бережно погрузил изъятый пестик, что находился на консервации в сфере из особой слизи тентакля; также мужчина вылил и трансформированную кровь, добавляя к ним чуть позже и зелёную кровь Дриады, но не всю. Остальную он использует для создания зелья превращения для Ника. Уже через несколько минут, в результате алхимических превращений, на дне кубка пульсировало зелёное округлое семечко, обвитое по бокам лианами и маленькими розовыми цветочками. Это был самый настоящий зачаток Дриады. Сразу же после завершения эксперимента, Итен наполнил кубок тёплой и чистой водой, погружая зачаток на самое дно. Понадобится три дня, чтобы зачаток маленькой дриады проклюнулся и дал росток, и только тогда его можно погрузить в матку к тёмному эльфу уже до полного созревания малышки. Оставшееся для созревания семени время парни потратили на работу в саду. Ведь из-за сезона дождей немалые садовые владения тентакля заросли травой, а прополка — дело святое. Особенно, если ты можешь отрастить сразу с десяток конечностей, а может, и ещё больше. Самое потрясающее, что было в анатомии и физиологии тентакля, это то, что он мог управлять всеми конечностями одновременно, отражая гениальность и необычность своей нервной системы, в то время как некоторые люди были не способны управлять даже двумя своими конечностями сразу, не то что уж десятью. Размышляя о замудростях анатомии своего ненаглядного, Ник неспеша срезал лекарственные соцветия Тысячелистника , аккуратно складывая маленькие розовые цветочки в плетёную корзину.

***

Возвратившись как-то вечером из сада через несколько дней после эксперимента, парни обнаружили, что маленькая дриада, похожая на клубень какого-то растения, но с редкими волосиками из листьев на голове, уже могла шевелить своими ручками и ножками. Она находилась в анабиозе, но уже хорошо дышала самостоятельно и была примерно размером с ладонь Итена, а толщиной с два кулака. — Как только она вдоволь напьётся, то начнёт искать тёмное и тёплое место для дальнейшего созревания. — Понял. Можно уже готовиться? — Эльф, в приподнятом настроении, стал снимать с себя рубашку, но бирюзовое щупальце, обвившееся вокруг его правой руки, мягко приостановило его действия. — Солнце, погоди. Сначала зелье, потом уже всё остальное. Их плацента похожа на корни деревьев, поэтому нам нужно изменить твой организм, чтобы корни, которые при прикреплении сформирует малышка, не повредили нежному эндометрию твоей матки. — Хорошо, Итен, как скажешь, но мне до сих пор кажется странной мысль о том, что я буду первым тёмным, связавшимся с дриадами. Вот бы сородичи удивились-то. — Ник, давно уже не испытывающий общности со своими соплеменниками, находил их с тентаклем идею забавной, а не святотатством перед Малассой, как бы сказал любой из тёмных. — Моя обворожительная тёмная дриада. — Отвечая улыбкой на веселье Ника, Итен нежно провёл кончиками пальцев по скуле довольного парня, пока бирюзовое щупальце искало флакончик с преобразованной кровью Лориэн. — Скорее ядовитый плющ. Обовьюсь вокруг тебя и уже не отпущу. Будешь только моим, а всех остальных пошлём лесом. — Посмеиваясь, Ник уже вовсю наслаждался поглаживанием тёплых пальцев на прохладной бледноватой коже бёдер, пока мужчина плавно вёл ладонями всё ниже и ниже, поддевая резинку хлопковых бридж и скользя дальше уже под ними. — Я и так только твой, ты же знаешь, золотце. Пора принимать зелье. — Нехотя возвращая свои руки обратно на талию эльфа, Итен забрал из кольца щупальца небольшую хрустальную скляночку с зеленовато-бордовым содержимым внутри. Выпив всё её содержимое, эльф немного поморщился. Вкус у крови дриад был горьким с землянистым привкусом. Увидев забавно сморщившегося эльфа, Итен нежно и не спеша поцеловал парня, забирая неприятный вкус себе, а сам немного подсластил свою слюну, отчего эльф действительно перестал чувствовать неприятный вкус. Так они и стояли в немного ленивых поцелуях, растягивая удовольствие и не переходя на что-то большее. Просто нежные поглаживания и мягкие бережные прикосновения. Чуть позже к этому присоединились и два щупальца, которыми Итен обвил парня, продолжая череду мягких касаний на нежной коже. Темный эльф едва слышно урчал от такого обилия прикосновений и тактильного удовольствия. Зелье тем временем уже начало своё действие по трансформации организма Ника, и его кожа приобрела нежно-зеленоватый оттенок, что на фоне её природной бледности хорошо было видно. Чёрные смоляные волосы медленно превращались в иссиня-бордовые упругие листья, но всё такие же мягкие и нежные, а чёрные татуировки эльфа лишь дополняли эту красоту, как и аметистовые глаза, что выделялись на этом фоне красоты природного существа ещё ярче. Невозможно было не любоваться красотой парня, преображённого в дриаду. Оглядывая эльфа с головы до пят и любуясь своим творением, тентакль звонко присвистнул, оценивая трансформированную красоту. — Красотка, а вам садовник не нужен? — С весёлым прищуром Итен поднёс одну из кистей парня и поцеловал её тыльную поверхность, не разрывая при этом зрительного контакта между ними. — Итен... — Хоть на скулах парня и появился румянец, но ему нравилось, когда желание похулиганить просыпалось в самом тентакле, а не только в эльфе. — Или, может быть, твои родители — королевские садовники? Тогда я знаю, откуда у них такая прекрасная роза выросла. — Хуух, ну слава Шалассе, а я уж было испугался, что ты идеален во всём. Итен, я, конечно, далёк от людского общества, но такие комплименты были в моде у них не менее столетия назад. — Видя озадаченное и забавно-непонимающее выражение лица тентакля, эльф по-настоящему широко улыбнулся, чем вызвал ответную тёплую усмешку и со стороны мужчины. — А как же тогда мне вызвать твой интерес, не расскажешь старику? — Всё так же обнимая парня за поясницу, Итен любовался тёплыми эмоциями новопреображённой тёмной дриады. Даже бледно-зелёный цвет кожи великолепно подходил для красоты его мальчика. — Ой, ой, это кого это мы тут во всеуслышание называем стариком? Как подмастерье доктора я могу точно определить все признаки старения на лицо, и вы, пациент, не подходите ни под один из них. Я вас уверяю. Хотя, мы можем всё тщательно перепроверить. — Слишком заманчивое предложение, господин подлекарь. Я, пожалуй, соглашусь. — Знаете, вам нужно будет очень постараться, чтобы доказать мне, что я не прав, и я уверен в своём мнении. — Хоть Ник и говорил все фразы максимально серьёзным, но саркастическим голосом, в его глазах всё равно плескалось озорное веселье, а руки всё ближе и ближе пробирались к шее тентакля. — Даже не знаю, в моих-то годах, да не ударить бы в грязь лицом перед таким прекрасным молодым юношей. — Нежный поцелуй в запястье под восторженный взгляд аметистовых глаз. — А я вам помогу, и мы обязательно всё проверим, а лучше несколько раз... для точного установления диагноза. — Взяв одну из рук мужчины, Ник плавно провёл ею до своего бедра, а затем положил на ягодицу, слегка сжимая при этом пальцы Итена на мягкой упругости. — Думаю, начнём отсюда, а там уже как пойдёт. Возможно, задействуем специальный инструментарий. — Да? Но у вас же нет инструментов? — Вы ошибаетесь, всё, что мне нужно, при мне. — Чуть приподнявшись на цыпочки, Ник вновь втянул мужчину в поцелуй, но уже более чувственный и страстный, нежели до этого. — А теперь раздевайтесь, одежда будет только мешать осмотру. — Шепотом сказал эльф, нехотя отрываясь от любимых губ. Руки и щупальца Итена уже вовсю бродили по нежно-салатовой коже эльфа, мягко сминая и смакуя ощущение от чуть прохладной кожи под чувствительной бирюзовой кожицей конечностей. В довершение всего, от возбуждённого Ника стал исходить лёгкий аромат винограда. Такой же нежно-пьянящий, как и сам эльф для тентакля. Мужчина с удовольствием перебирал нежную тёмно-бордовую листву на голове эльфа, не забывая ласкать, и всё ещё остроконечные поддергивающиеся от ласки уши парня. Щупальца тем временем пробирались под свободные бриджи Ника, оставляя вслед за собой на бледно-зелёной коже липкий влажный след, показывающий, насколько завёлся тентакль. Наслаждаясь поцелуями от Итена, Ник чувствовал мягкое ползущее движение на коже своих бёдер, и, довольно улыбнувшись, чуть отклянчил бёдра назад, предоставляя умелой конечности больший простор для маневров. — Какой-то ты неправильный пациент, Итен. Ведь, судя по всему, мы будем изучать мой внутренний мир, а должно быть всё наоборот. — Мягко посмеиваясь в очередном поцелуе, шёпотом сообщил эльф. — Солнце, а ты как будто против? Думаю, сегодня я всё ещё побуду лекарем, могу дать парочку уроков. Хочешь? — Изумрудные глаза тоже сияют весельем, проходясь взглядом от смеющегося личика дриады по всему новотрансформированному телу парня. Сам Итен просто обожал растения и природу в первоначальном её виде, а ещё он очень любил своего мальчика. И сейчас эти два факта слились, и взаимодополняли друг друга. Эти довольные аметистовые глаза, обрамлённые пушистыми зелёными ресницами, сводили всю его сущность просто с ума, заставляя прилагать больше усилий, чтобы не затискать смеющегося эльфа в кольце щупалец. — Никаких возражений, господин лекарь. Я готов учиться и схватывать всё на лету. Знаете, я очень быстро всё схватываю... — Пошлая улыбка на улыбающихся пухлых губах. — Схватываю и тащу в рот... Ну, если вы понимаете, о чём я? Ааа, а ещё, вы же знаете, что температуру можно проверить и другим путём? — И всё-таки этот чертёнок — единственный, кто может заставить Итена потерять контроль, ведь именно сейчас, хитро прищуриваясь и прогнувшись в пояснице, при этом вплотную прижавшись к тентаклю твёрдыми от возбуждения сосками, парень развёл двумя руками свои ягодицы и призывно виляет задом перед двумя щупальцами, что до этого выцеловывали и сжимали упругую кожу его бёдер, а теперь, благодарно отвечая на приглашение, принялись мокро вылизывать его истекающую дырочку выростами, напоминающими языки, попутно плавно погружая их внутрь и вытаскивая обратно, но только по самой границе входа играясь с круговыми мышцами. После трансформации всё жидкости, выделяемые эльфом, приобрели нежный цветочно-фруктовый запах, а как выяснили щупальца Итена, ещё и вкус. Поэтому, глядя в эти озорные глаза, тентакль больше не сопротивлялся и просто как и всёгда делал то, что было так угодно этому озорнику. Бирюзовые щупальца, ещё раз на пробу облизав круговым движением ещё не податливые мышцы, стали плавно погружаться внутрь, растягивая подрагивающее отверстие под своим весом. Одновременно с этим мужчина услышал довольный тихий стон около своего уха. Щупальце плавно скользило внутрь, попутно смазывая стеночки как можно обильнее в регенерате. Ведь дальше этому местечку придётся несладко, даже несмотря на наличие нектара, что сочится из возбуждённой матки эльфа. Пробравшись внутрь, практически до самой шейки матки Ника, и попутно поцеловав нежные стеночки изнутри, на что Ник мягко буркнул о том, что Итен слишком нежничает с ним, мужчина мягко осмотрел вход в саму матку. В отличие от Лориэн, у тёмного эльфа не было здесь цветка, и матка с её входом была точно такой же, как и до трансформации. Второе щупальце, что плавно погрузилось вслед за первым, когда стенки анального отверстия парня уже охотно поддавались растяжению, тем временем мягко массировало и вылизывало пульсирующий комочек нервов эльфа, отчего парень уже не стесняясь дрожал и стонал на плече у Итена, поддерживаемый за талию. Подхватив Ника под бёдра и бережно опустив его на небольшой диванчик в своём кабинете, Итен поцелуями стал спускаться по груди парня, подтянутому животу, выступающим тазовым косточкам, паховой складке, пока не нашёл искомое. Перед ним находился, прижатый к животу, средних размеров... цветок. Итен подозревал, что зелье превратит репродуктивный орган эльфа именно в цветок, но даже не мог себе представить, что это будет выглядеть настолько прекрасно и гармонично. Сам член был таким же ровным и пропорциональным, как и до этого, но его крайняя плоть трансформировалась в нежные иссиня-фиолетовые лепестки, что мягко подрагивали от возбуждения, а из середины соцветия, где до этого находилась головка и уретра парня, из продолговатых тычинок сочилась вязкая и невероятно сладкая нектарная смазка. Запах молодого винограда разливался сладостью по всей коже живота Ника и по самому стволу, где стекала смазка. Сам аккуратный ствол приобрёл точно такой же нежно-зеленоватый оттенок, а мошонка трансформировалась в небольшие листья, напоминающие листья гортензии. На пробу, одним широким движением лизнув бархатное соцветие, Итен мягко захватил в рот и весь цветок, стараясь не причинить боли эльфу и не повредить нежные лепестки. Парень же в это время совсем потерялся в ощущениях и, чтобы хоть как-то удерживать себя в реальности, внезапно, инстинктивно, обвил щупальца Итена, да и самого удивлённого мужчину, неожиданно появившимися из его тела тёмными растительными лианами, чем-то схожими с теми, что красовались на коже Долорес и волосах Лориэн. Но только на этих не было крупных цветков и они были менее ядовитыми. Итен, удивлённый таким поворотом событий, даже чуть отстранился, чтобы получше рассмотреть упругие отростки, выходящие прямиком из кожи Ника, но кончик соцветия всё ещё находился у мужчины во рту. — Прости, я не нарочно. — Ник, смущённый до кончиков своих листьев, сам неверяще рассматривал подчиняющиеся его воли лианы, что так любовно обнимали и поглаживали бирюзовый бархат щупалец мужчины. Ему казалось, что лианы жили абсолютно самостоятельной жизнью, да и мозг, на грани оргазма, тоже умных идей по приструнению внезапно приобретённых конечностей не подавал. Один только Итен всё так же любовался упругими тяжами, мягко извивая свои щупальца и ещё больше сплетая это щупальце-растительное переплетение. — Малыш, тебе не за что извиняться. Ты такой у меня красивый. — Мягко улыбаясь, Итен продолжил бережно посасывать вибрирующие тычинки и параллельно мягко толкаться и вылизывать нервное сплетение эльфа. Вновь расслабляясь и концентрируясь на ощущениях, Ник перестал беспокоиться о ластящихся к щупальцам лианах и окунулся в испытываемые волнами приятные ощущения. Уже через несколько плавных маятникообразных движений Итен почувствовал, как хватка лиан стала сильнее, а на его язык хлынула сладкая вязкая жидкость вместе с высоким стоном Ника сверху. Сам же тентакль, восторженный этим зрелищем и поглаживающий своими пальцами поджимающиеся пальчики на ногах всё ещё кончающего эльфа, сделав ещё пару движений щупальцами, излился прямо в его матку и её преддверие, после чего плавно вытащил оба щупальца одновременно. Ник, медленно приходящий в себя, почувствовав пустоту внутри, даже поначалу протестующие захныкал, пока не почувствовал что-то странное по ощущениям. Мужчина, напоследок мягко поцеловав не до конца опавший член, двумя пальцами бережно развел его истекающую регенератом и нектаром дырочку, а щупальцами фиксировал его бёдра. — Никки, вдохни и постарайся максимально расслабиться. — Заботливым, но серьёзным тоном сказал тентакль, неотрывно наблюдая за движением своих рук. Но следил мужчина вовсе не за ними, а за малышкой, которую он успел бережно вытащить из воды и плавно пристроить головкой к подготовленному входу парня. Когда ещё совсем маленькие ручки дриады прикоснулись к чувствительным мышцам, расслабленным и растянутым щупальцами, эльф медленно вдохнул и максимально расширил свою дырочку, помогая малышке забраться. Она интуитивно раздвигала ручками мягкие стеночки Ника, прокладывая небольшой головкой себе путь внутрь. Тентакль заранее смешал нектар Ника и особое вещество, что манило дриад, а затем заполнил им полость матки эльфа, благодаря чему дриада интуитивно ползла на запах этого вещества, активно продвигаясь внутрь Ника по его родовым путям. Откинувшись на подголовник дивана, парень переплёл их с Итеном пальцы и положил к себе на живот, позволяя пальпировать его стенку и контролировать весь процесс имплантации ещё не зрелой, но уже довольно бойкой дриады. Ник знал, что для Итена важно контролировать безопасность эльфа, поэтому просто поочередно делал глубокий вдох, а затем выдох, стараясь абстрагироваться от тянущей боли и неловких движений, по ощущениям, крупных ручек продвигающихся всё глубже и глубже внутрь его дырочки и прямой кишки. Когда головка и ручки по плечики полностью скрылись в глубине парня, растягивая его вокруг зелёного лиственного животика малышки, её ножки стали отталкиваться от промежности парня, помогая пухлому тельцу вскарабкаться ещё глубже. Одновременно с этим ещё не совсем крупная головка и ручки то и дело задевали чувствительную простату, а Ник старался максимально контролировать себя, чтобы не сжаться вокруг хрупкого тельца малышки. Поглаживания по бедру и по костяшкам пальцев отвлекали его от ощущений вновь возбуждающейся плоти и нарастающей пульсации внутри. Уже вскоре зелёные пяточки полностью скрылись внутри напряженного отверстия, а боль в животе эльфа усилилась. Малышка изо всех сил старалась раздвинуть шейку матки, медленно заползая и проталкиваясь головкой внутрь. — Дыши, моя прелесть, дыши. Ещё немного, солнце. — Услышав болезненный стон и почувствовав, как эльф с силой сжал его ладонь на своем животе, Итен мягко поглаживал кожу над выпуклостью, ощущая активное копошение малышки внутри. Живот эльфа сразу же раздулся и увеличился примерно вполовину обычной беременности Ника. — Какая смелая и любознательная молодая леди... мммг... любимый, как ты думаешь, дриад берут в спелеологи? По крайней мере, одну пещерку она всё же исследовала...ххууухх. — Тяжело выдохнув на особо сильный и болезненный толчок изнутри, эльф медленно расслабился, почувствовав, как вход в матку закрылся, а малышка закончила своё движение, удобно устроившись внутри матки. — Внедрение прошло успешно, ты справился, Солнце. — Погладь её. Она тоже была молодцом, — чуть сильнее нажимая на ладонь мужчины, улыбнулся эльф, ощущая, как под их ладонями двигается тельце юной дриады. Щупальце тентакля ещё раз проверило прямую кишку и преддверие матки Ника на наличие повреждений, но, убедившись в их отсутствии, усиленно присосалось к раздразненной простате, вызывая полусмех-полустон эльфа. — Ииитен, второй раз уже ведь… аах. — Но разве для моего мальчика это проблема? — Не в этом дело... ммм. Второй раз и без тебя... я так не хочу. Не волнуйся, она не увидит. Ты всё ещё ответственный взрослый, милый, а вот этому малышу тебя на сегодня совсем не хватило, ты же не расстроишь его? — Указывая первой рукой на себя, эльф притянул Итена ближе с помощью лиан, попутно второй рукой пробираясь к увесистой выпуклости в штанах мужчины. — Как же я могу огорчить своего мальчика? — Целуя острую коленку и бедренную косточку Ника, Итен плавно поднялся наверх, выцеловывая улыбающегося парня в подбородок, а затем и губы, тут же плавно углубляя поцелуй и вылизывая изнутри его рот, сплетаясь языками и оглаживая небо эльфа. И всё это под довольное урчание со стороны парня и непрекращающуюся мягкую хватку увесистых лиан. Итену было совсем непривычно, что обвивали именно его, а не он своими щупальцами, и даже когда мужчину буквально прижали к телу парня вплотную, он всё равно контролировал, чтобы не допустить давления на живот Ника и на самого эльфа тяжестью своего веса. Плавно качнувшись внутрь податливого отверстия, он вошёл одним слитным движением до самого конца, ощущая разгорячённой плотью большое количество своего регенерата внутри. Он так и вытекал с громким хлюпаньем из дырочки парня при каждом движении Итена, когда он, постепенно наращивая любимый Ником ритм, покачивался взад-вперёд, затрагивая и попадая прямо по простате эльфа. Щупальца Итена плотным склизким кольцом обвивали ствол члена эльфа и только под конец стали мягко вылизывать лепестки и всё так же сочащиеся липким нектаром тычинки, при это максимально стараясь оберегать соцветие от повреждения между двумя соприкасающимися телами. Уже потом Итен отнёс довольного и насладившегося оргазмом эльфа в их спальню, мягко обхватывая щупальцами непослушные ещё пока лианы, которые так и норовили то залезть тентаклю то под ворот рубахи, то под резинку штанов, то просто ластились всевозможным образом к смуглой желанной коже. Они полностью отражали мысли эльфа, бессознательно воспроизводя все его желания в действительности. Наблюдая за озорными конечностями, Итен лишь мягко посмеивался, периодически целуя висок засыпающего на его руках парня, а иногда и сами лианы, которым такие прикосновения нравились до дрожи. В прямом смысле: они мягко покачивались в воздухе и слегка пульсировали, имитируя дрожь. Пообещав разобраться с причинами этого явления завтра на свежую голову, Итен уложил эльфа под тёплое одеяло и, обняв того бережно под животик, и сам погрузился в сон под мерное посапывание Ника.

***

Дриада развивалась как и положено по срокам, периодически напоминая Нику о своём явно непростом характере возникающими вновь и вновь бугорками на поверхности упругого быстрорастущего животика парня. Из-за замены железа как основного транспортера кислорода в организме эльфа на хлорофилл, он всё чаще и чаще находился под лучами прямого солнца, иногда заботливо смазываемый с листьев до пят увлажняющим кремом Итена. Солнце впервые не палило его кожу, а мягко грело, вызывая приятные химические реакции в организме. Малышка тоже радовалась большому количеству полезных элементов в крови эльфа, передаваемых ей с помощью образованной уже на второй день после имплантации плацентой. Плацента, что своими корнеобразными сосудами проникала в эндометрий матки Ника, была действительно похожа на зелёные стебли, несущие густую ярко-зелёную кровь. Итен следил за тем, чтобы Ник как можно больше пил, ведь вода тоже способствовала росту и нормальному развитию малышки. Периодически парни с помощью лиственной почты отвечали на вопросы о росте её дитятки от неугомонной Долорес, которая всё порывалась прилететь чуть ли не каждый день, но была скована работой в департаменте по охране природы имени Её Величества королевы и успокаивала из дня в день свою супругу Лориэн. Ну хоть где-то Ник был благодарен этой несговорчивой дриаде. Потому что он бы не хотел видеть в их с Итеном доме ещё кого-то, кроме пациентов тентакля, особенно тех, кто желал ещё и остаться у них погостить. Спустя две недели после имплантации маленькой дриады лиственные волосы парня успели подрасти, и он стал связывать их в небольшой хвостик позаимствованной у тентакля верёвочкой для волос. Его живот приобрёл округлую форму и был весьма велик. Малышку кормили на славу, поэтому она активно шевелилась внутри своего тёплого и влажного логова, всё время норовя показать миру силу своих ручек и ножек, пинаясь на поверхности напряжённой кожи. Там же, на бледно-зелёной коже живота эльфа, под действием фитогормонов стали прорастать небольшие соцветия цветов, похожих своими лепестками на так полюбившееся тентаклю за это небольшое время соцветие на члене парня. Итен объяснил, что как только цветы начнут опадать, это будет сигналом о том, что малышка созрела и готова появиться на свет. Глядя на это и на то, как Итен неотрывно старается то погладить, то поцеловать маленькие бутоны, эльф даже пару раз задумывался, стоит ли начинать ему ревновать тентакля к цветам или это просто фитогормоны так действуют на мозг беременного эльфа. Он всё же научился управлять своими лозами, и это было довольно удобно. Особенно парню нравилось обвивать мужчину ими с ног до головы и лежать, прижавшись практически вплотную, а уж о том, чтобы поприставать таким образом к чувствительным щупальцам, и речи не шло. Нежные конечности с непривычки старались перехватить опутывающую инициативу, но вскоре мужчина сдавался на милость круглившемуся в талии парню и просто наслаждался поглаживанием тёплых растительных тяжей на своей коже и коже конечностей. Ему нравился такой милый и тактильный до обниманий Ник.

***

Перед самыми родами, когда нежные бутоны на животе парня уже почти опали, Итен на всякий случай приготовил всё необходимое для безопасного появления малышки. Из-за усиленного времяпрепровождения эльфа на солнце, потому что он старался во всём помочь тентаклю с садом, и повышенного потребления эльфом влаги, малышка набрала немного больше в весе, чем ожидали ребята, и теперь живот Ника выглядел так, как будто он носил двух пузожителей, а не одну малышку дриаду. — Кажется, кто-то очень любит покушать. Я очень хорошо чувствую, насколько тяжёлая её головка... Ай, ну не обижайся, кроха, — поглаживая только что толкнувшуюся внутри его живота девочку, улыбаясь проговорил эльф, пока Итен записывал что-то на пергаменте, делая заметки о беременности эльфа. Затем мужчина одной рукой мягко огладил поверхность бледно-зелёной округлости, чуть продавливая кожу и пальпируя очертания ребёнка. — Она действительно крупная, солнце. Возможно, стоит чуть притормозить её рост. — Не говори глупостей, Итен, пусть кушает себе на здоровье. Мы и с таким справимся. Да, Зернышко? — Ты дал ей имя? Малыш, это не похоже на тебя. — Тентакль обеспокоенно ещё раз огладил другой ладонью предплечье лежащего на смотровой кушетке эльфа. Такое действительно было впервые. — Наверное, я становлюсь сентиментальным, но всё хорошо, любимый. — По-доброму улыбнувшись, парень перевернул свою руку так, чтобы их руки соприкоснулись ладонями. — Итен, я всё вижу. У тебя на лбу написано о том, насколько ты сейчас обеспокоен. Не переживай. Мы благополучно родим эту кроху и... и я хотел бы с тобой поговорить о кое-чём... очень важном. — Вот теперь я точно начинаю беспокоиться. У меня тоже есть для тебя серьёзный разговор. Об этом обязательно говорить позже? — Да... да, сначала малышка. Она ведь обидится, если всё внимание не будет доставаться этой озорнице. — В подтверждение его слов на выпуклой поверхности, почти что в пупочном углублении, сразу под отцветающим бутоном, возник заметный бугорок. — Кажется, мы с ней солидарны. Глядя на заботливо улыбающегося эльфа, сердце тентакля несильно защемило. Мужчина и сам не мог понять, в чём причина такой реакции его тела и самого эльфа, но, стараясь приободрить Ника, мягко поддел лепестки соцветия, что росло прямо из пупочной впадины эльфа, на что парень довольно выдохнул, наслаждаясь приятными ощущениями, ведь все цветы, выросшие на его теле, являлись своего рода эрогенными зонами, и прикосновения к ним возбуждали трансформированную тёмную дриаду. Спустя часа два незатейливых ласк и поглаживаний по бледно-зелёной коже, Итен набрал большую бадью и опустил туда разомлевшего от массажа Ника. Малышка тем временем стала толкаться активнее, что говорило о том, что юной мадемуазель становится тесно внутри животика эльфа. Ну, или, возможно, во всём виновата генетика и неуёмный характер её матери. В любом случае, живот эльфа ходил ходуном под широкими ладонями Итена, о чём парень неустанно подшучивал, говоря, что это она просто почуяла очередную вкусняшку, но не может до неё достать, так как находится в домике. Тентаклю же это не нравилось. Цветы почти отцвели, а о том, как начинаются роды у представителей флоры, он не был осведомлён до конца. Поэтому, периодически проверял положение малышки путём прощупывания живота парня. — Итен, ты же так её выдавишь. Она просто буянит больше, чем положено. Не волнуйся... Хотя я думаю, что скоро она попросится наружу.— Эльф тоже положил свою руку поверх смуглой ладони, прислушиваясь к изменениям внутри и любовно поглаживая и животик под ними, и костяшки Итена. — Схватки? — Ещё нет, но я чувствую нарастающее давление изнутри. — Попробуй расслабиться. Возможно, это ускорит подготовительную фазу. — Я и так максимально спокоен. Вот, смотри. — Ещё больше откинувшись на груди у тентакля, Ник развёл ноги максимально широко, насколько, насколько позволяла просторная бочка, и, взяв в свою руку кисть тентакля, положил её на упругое колечко мышц своей дырочки, что слегка пульсировало от колебаний воды. — Хотя, возможно, она просто водохлеб и хочет пить. Отвечая улыбкой на улыбку и хорошее настроение эльфа, мужчина, огладив мышечные тяжи, мягко проник внутрь, начиная привычно растягивать стенки. Однако как только он стал проникать глубже, эльф привстал и, неловко перевернувшись из-за своего огромного живота, уселся на колени к мужчине, всё так же с широко раздвинутыми ногами по обе стороны от бёдер Итена. — Я подумал, что так будет удобнее... мммг... и, кажется, она на нас обиделась. — И всё-таки схватки? — Итен вопросительно выгнул бровь, показывая правильность своих подозрений. — Теперь да...ай яй, малышка, а ты действительно обжорка. — Согнувшись в первом хорошо ощутимом спазме, эльф уткнулся в сгиб шеи тентакля, в то время как пальцы мужчины наконец-то нащупали утолщение в шейке матки. Малышка решила не заморачиваться и выйти уже проверенным ею путем, так же прокладывая себе дорогу ручками. Итен явственно почувствовал, как маленькие пухлые ладошки с усилием раздвигают мягкое кольцо входа в матку. Точнее, для малышки — выхода. Немного поругав мысленно юную бунтарку за неосторожность, Итен поддерживающе гладил по голове согнувшегося от резкой и насильственной боли эльфа, который по-прежнему старался зарыться в его волосы; второй рукой мужчина мягко массировал вход, ведь дриада, как выяснилось, была шустрой и упёртой девочкой, а это ничем хорошим для его мальчика и его неподготовленной дырочки не светит. Поэтому, трансформировав свои пальцы пальцы и секретировав побольше регенерата, Итен стал смазывать им стеночки прямой кишки парня, уже чувствуя, как малышка полностью раздвинула выход из своего недолгого убежища. — Ох... и взрывной же у крохи характер... гррр… — Её крупная головка, намного больше, чем обычно привык эльф, протиснулась вслед за ручками и стала раздвигать напряжённые стеночки кишечника, а эльф почувствовал, как его ощутимо больно пнули изнутри. Маленькие ножки тоже помогали малышке выбраться наружу. Ник, старался ловить схватки и тужиться, помогая этим юной бунтарке от царства растений. Его лозы обвились вокруг торса Итена, ища поддержки, на грани тянущей и даже по некоторым ощущениям разрывающей боли изнутри. Он впервые рожал малыша, который сам полз из него наружу. — Знаешь...мммхр, я всё ещё вижу её спелеологом... ааа... малышка, что же ты так неаккуратно...— После болезненного судорожного стона эльф смог разогнуться, чтобы с вымученной улыбкой посмотреть в обеспокоенные изумрудные глаза. — По крайней мере... ай, яй, яй... ммм... По крайней мере, мы можем быть за неё спокойны... ммм, она точно выберется из любой дыры... ууухх. Уперевшись ногами в бортики бадьи по обе стороны от тентакля и опираясь на его плечи, Ник немного привстал, выпрямляясь, а затем, давя всем весом вниз, стал тужиться, стараясь при этом не навредить малышке, ощущая, как она активно продвигается вперёд. — Самостоятельная... аааррг, и независимая... — Дыши, малыш, ещё немного. — Почувствовав, как в пальцы упирается активно приближающаяся головка малышки, мужчина плавно вытащил свою ладонь, попутно стараясь максимально развести стенки дырочки эльфа, и тут же почувствовал, как маленькие ручки протиснулись в ещё не успевшее сомкнуться отверстие, вызывая громкий болезненный стон со стороны согнувшегося пополам Ника. Вслед за плечиками, прилагая немалые усилия, в растянувшемся проходе протолкнулась и крупная головка малышки, отчего листья на её голове были полностью в сукровице и регенерате. При очередной схватке кожа вокруг плечиков натянулась и побелела, заставляя эльфа дышать от боли широко открытым ртом. Стараясь отвлечь Ника, Итен плавно опустил руку с его огромного, но уже опавшего живота на твёрдый член парня, с истекающим крупными каплями нектара соцветием. — Да, детка... ааааааг,... ты молодец. — Тужась на особо сильную схватку, Ник присел книзу всем корпусом, чувствуя, как пухлые бедра "крохи" протискиваются в добела растянутое отверстие, из которого сукровица стекала вперемешку с околоплодными водами и густой смазкой регенерата. Бирюзовые щупальца бережно подхватив малышку на выходе, тут же унесли её умывать, на что ребёнок тут же протестующе заплакал. — Согласен... ууух, мне бы тоже не понравился такой аттракцион. Надеюсь, у неё после этого не разовьётся клаустрофобия. — Бессильно опадая в объятия сильных и заботливых рук на своих бедрах, Ник снова утыкается в шею Итену, ощущая плавные массирующие движения тёплой ладони на своём животе. Он чувствует, как его матка с силой сокращается, начиная изгонять плаценту в виде ветвистых растительных сосудов. — Никки, ты бесподобен. Она была действительно крупной. — Слышит эльф, получая нежный поцелуй во влажную от усилий шею и мокрые виски. — Ты такой у меня молодец, золотце. — Малышка тоже хорошо постаралась... хааа... но её награду я тоже могу забрать себе. Тем временем умелые пальцы бережно вытягивали упругую растительную пуповину, пока остальная часть плаценты медленно опускалась по родовым путям эльфа. Ощущая мягкий тяж внутри, парень ещё раз привстаёт на остатках сил и плавно ведёт бёдрами, ускоряя процесс его продвижения, а затем несильно натуживается, раскрываясь под тканью отвернувшихся сосудистых сплетений, питавших малыша. Щупальца принимают и тут же уносят тёмно-зелёную плаценту, а эльф устало, но совсем по-кошачьи довольно потягивается и обвивает улыбающегося мужчину за шею, а затем тянется за своей законной наградой, пока тот с помощью ещё одного щупальца проверяет внутренности Ника на наличие повреждений и всё хорошенько обильно смазывает регенератом. Эльф инстинктивно старается толкнутся щупальцем во всё ещё возбуждённую простату, а до Итена только сейчас доходит, что его мальчик так и не кончил ещё ни разу. — Прости, я не уследил. — Всё хорошо, любимый. Давай вместе, ведь так намного приятнее. — Заговорщически подмигивая тентаклю и лениво, но размашисто целуя того в щёку, а затем и куда попадёт, Ник переплетает одну из лиан с зависшей в воздухе бирюзовой конечностью и обвивает этим сплетением их члены в тугое, но влажное от смазки тентакля кольцо, постепенно и с оттягиванием наращивая темп. Тентакль же старается щупальцем уберечь нежные лепестки от повреждений, когда эльф слишком увлекается и переходит на более быстрый темп, пока тёплые капельки не оседают на коже живота Ника; сам парень довольно плюхается на тентакля, наслаждаясь плавными поглаживаниями по спине.

***

К моменту, когда в их уютный растительный дом буквально врывается рыжий шумный ураган, парни уже успевают переодеть довольную жизнью на свободе малышку, что непонимающе, но с улыбкой и интересом в светлых глазах изучала окружающую её обстановку и сжимала в крупной детской ладошке подвернувшуюся ей под руку бирюзовую конечность-няньку, пытаясь растянуть её как резинку. Ник хотел уже мягко отобрать бедную конечность Итена у юной хулиганки, но мужчина остановил его, уверяя, что ему совсем не больно. Долорес первой залетела в дом с улыбкой от ушей и чуть ли не визгом в голосе; направилась сразу же к детской люльке, стоящей посередине кабинета лекаря. Малышка действительно была прекрасна и вобрала в себя лучшие черты обоих матерей, но вот характер ей достался явно непростой, о чем парни тактично промолчали. Девушка радостно и с трепетом крутилась вокруг небольшой, аккуратной люльки, пока бережно не взяла малышку на руки. Инстинктивно узнавая родную кровь, а может быть, просто чувствуя радость родного человека, маленькая дриада заулюлюкала, выпуская, наконец-то, из рук помятую конечность, и потянула пухлые ладошки к лицу улыбающейся сквозь слёзы женщине. — Такая кроха... такая прелесть. Просто мамино чудо. Зайка, давай знакомиться... я твоя мама, и это твоя мама, — мягко целуя улыбающуюся малышку в лобик и любуясь милыми ямочками на щеках дочери, прошептала друид, пока дриада с опаской смотрела на хрупкую кроху. — Лори, не бойся... подойди. Это наша доченька. Даже Нику было видно, как тает сердце хмурой дриады; глаза её тоже постепенно наполнялись блестящей влагой, но в силу характера девушка старалась не разреветься, хотя благодарная улыбка выдавала её с лихвой. Лианы женщины, с расцветающими на них от радости крупными бутонами, сами тянутся и обвивают супругу чуть ниже талии, а рука с опаской, но восхищением бережно проходится по животику малышки, а затем и по пухлым щёчкам под всё то же довольное улюлюканье. — Как же я люблю нашу работу, Итен. — Наблюдая за этой картиной и видя, что на них уже совсем не обращают внимания, эльф мягко переплетает их руки на своей талии, где парня обнимает Итен. — Всё благодаря тебе, солнышко. Я тебя очень сильно люблю, малыш, — целуя уже обычные вернувшиеся в норму смоляные пряди, нежно шепчет растроганный тентакль, всё так же наблюдая за семейным счастьем девушек. — Итен... — Что такое, солнце? — Почему-то сердце Итена пропускает удар и заходится в гулких ударах, когда в аметистовых глазах разливается просто непередаваемая теплота и нежность, обращенная к малышке и к самому мужчине. — Давай заведём нашего малыша...?

***