Лекарь тентакль и его мальчик

Уже как неделю Итен был погружен в собственные мысли после слов Ника о возможности завести их собственного малыша. Мужчину безумно радовала данная идея, а в особенности то, что предложил её именно сам Ник. Возможно, благодаря заботе тентакля, его мальчик смог преодолеть внутренние психологические барьеры, выстроенные из-за несчастного детства, а может быть Ник просто сам по себе был сильным малым и не смотря на природу своей сущности все же всегда стремился к свету. Размышления тентакля прервало странное шипение исходящие откуда-то сбоку от него, и только потом одно из его щупалец не сильно, но ощутимо обдало болью. Обычно Итен всегда сосредоточен за работой, но сейчас в голове смугляша творился сплошной ураган из мыслей, эмоций и переживаний. Поэтому он совсем не заметил, когда вместе с хрустальной склянкой для зелья засунул в кипяток алхимического котла и краешек своего бирюзового щупальца. Хорошо, что инстинкты у тентакля были превосходные, отчего обжегся он не сильно, да и регенерация сработала уже через несколько секунд, не позволяя напугать, направляющегося в этот момент в кабинет Итена, эльфа. Однако, на запах чуть обваренной конечности это не повлияло, и Ник, обладая отличным нюхом, сразу же подозрительно прищуренно посмотрел на обворожительно улыбающегося тентакля, а потом, безошибочно определив пострадавшую конечность, бережно стал осматривать затягивающееся покраснение. — Думаю нам все же стоит все ещё раз хорошенько обсудить, иначе к концу недели ты станешь змеёй, а не осьминогом. Бедная малышка, как же можно так издеваться над этими крохами? — бледные пальцы нежно погладили пульсирующую бирюзовую кожу, а затем Ник невесомо прикоснулся к этому месту губами, чуть дуя на ошпаренную кожицу. — Прости, просто немного задумался — вздохнув, сказал Итен, обнимая ластящегося к его щупальцу парня уже другими конечностями, мягко заключая его талию в бирюзовое кольцо, а затем убрав все алхимические принадлежности обнимая Ника ещё и руками, кладя свой подбородок на смоляную макушку. — Просто для меня ты все ещё сам ребенок, но я прекрасно понимаю, что не обдумав эту идею хорошенько и не взвесив все за и против, ты бы никогда не предложил такое, солнце. — Вот именно, Итен. Я все хорошенько обдумал. Да и ... я уже давно начал смотреть на детей по другому. Благодаря тебе они больше не ассоциируются у меня с одиночеством и чувством полной беззащитности, хрупкости — чуть отстранившись и подняв свои яркие аметистовые глаза на тентакля, скорее прошептал, чем сказал темный эльф, как бы одновременно удивляясь, но и в то же время ощущая легкость и теплоту на душе от собственного умозаключения вслух. — Мой мальчик вырос и стал уже таким самостоятельным, что даже готов принять такую ответственность. Я горжусь тобой, солнышко — на секунду прикрыв глаза, Итен мягко поцеловал бледный лоб, чуть отодвигая с него смоляную челку. — Ты только представь это маленькое чудо, которое будет являться доказательством искренности наших чувств, да и ты только представь это ведь и есть продолжение нас самих, наших эмоций, чувств. — Малыш, ты опять про то, что я один остался в своём... — Итен, я хочу завести с тобой нашего малыша не из-за какой-то там необходимости продолжения рода и того, что ты остался практически один в своём виде, а просто потому, что это будет наш с тобой малыш. Ты воспитал и дал мне столько любви и заботы, что мне хочется поделится ею с крохой. — Уткнувшись в сгиб смуглой шеи, тихо сказал эльф. — Но только с ним и с тобой. И только пусть попробует хоть кто-то косо посмотреть в его или в твою сторону. Больше этого самоубийцу в джунглях не найдут, да и, я давно уже рассматривал каталог плотоядных растений на ярмарке друидов. Думаю, неплохо было бы приобрести парочку сторожевых Раффлезий Арнольди. — А я уж думал, куда делся мой своенравный ёжик, так расчувствовался, что даже стал милее невозможного. — Вот родится у нас ёжик с щупальцами, вот смешно то будет. — Негромко засмеялся парень, ощущая под длинными пальцами вибрацию от смеха в грудной клетке Итена. — И с такими большиими ушами. — Улыбаясь, мужчина огладил острые кончики длинных ушек Ника. — Бестиарию такое и не снилось. — И не говори, солнышко. Боюсь, Мать королева будет озадачена. — Она сейчас и так озадачена куда на целую неделю пропал её любимый капитан королевского войска, а заодно и неугомонный сыночка. — Всего неделю? Все таки ящик смазки, я думаю, их совместный очень важный " государственный проект" продлится как минимум месяц. Выносливость драконов по истине пугает. — Любимый, как на счет внеплановой проверки количества смазки имеющейся у твоих щупалец? — Заговорческим тоном и при этом улыбаясь, Ник стал тянуть по направлению к их спальни весь обнимающий его бирюзой кокон и мужчину за собой. К моменту, когда этот небольшой ураган из щупалец и переплетённых тел все же достиг мягкого покрывала, на парнях уже практически не осталось одежды, а её остатки были любовно сброшены новоотращенными бирюзовыми конечностями. — Нечасто можно увидеть тебя таким взбудораженным, любимый — пытаясь отдышаться от долгой череды поцелуев, на выдохе и запинаясь, с восхищением засмеялся Ник, поглаживая кожу тентакля, под которой магия буквально сходила с ума от эмоций самого мужчины. Она тоненькими золотыми нитями расходилась по всей его коже, напоминая течения маленьких золотых ручейков, которые стремились прямиком к быстро бьющемуся сердцу. Волосы тентакля приобрели насыщенный бордовый оттенок, а глаза стали темно-золотыми. Его тело словно вновь готовилось творить магию, только объектом для нее становилось само тело тентакля. За эти несколько секунд, пока мужчина самозабвенно вылизывал и выцеловывал шею и грудь эльфа, все метаболические процессы в теле Итена выстраивались по новому. Тентакли редко когда были подвержены таким природным циклам как течка у фертильных особей, и гону у оплодотворяющих этих особей самцов. Обычно, считалось что такие существа рождались совершенно случайно и лишь из-за острой необходимости продолжения рода. Например, из всех ныне существующих жителей волшебного королевства Итен был единственным представителем своего рода. Спустя несколько мгновений, и пару тройку звучных стонов от эльфа, его бедер коснулись два щупальца, мягко разводя ноги в стороны и нежно подготавливая уже истекающую смазкой дырочку. Сам же Ник наслаждаясь прикосновениями сильных рук, без зазрения совести любовался необычным видом возлюбленного. Таким эльф его видел только во время алхимических превращений, да и то всего лишь несколько секунд, а сейчас он мог насладится этой красотой в полной мере, отчего длинные бледные пальцы то и дело проходились от переизбытка восхищения то по смуглым скулам мужчины, то очерчивая напряженные мышцы рук и пресса, мягко повторяя их рельеф и особый рисунок отпечатанный магией. — Ещё реже можно почувствовать как ты дрожишь внутри. Малыш, в тебе настолько горячо, что мне кажется будто мои щупальца плавятся. — Целуя одну из кистей протянутых к его лицу эльфом, с придыханием проговорил Итен, и на пробу вновь мягко толкнулся внутрь Ника, при этом круговыми движениями расслабляя всё ещё податливые с прошлой ночи мышцы колечка. — Просто я наконец-то согрелся и теперь пылаю внутри, чувствуешь? — Взяв широкую смуглую ладонь в свою руку, эльф положил её к себе на грудь, аккурат над ошалело бьющимся сердцем. Он действительно весь дрожал от предвкушения и нетерпения. Обычно они никогда вот так спонтанно не решались на такие кардинальные и серьезные поступки. — Конечно чувствую, солнце. — Улыбаясь, мужчина сцеловывал точно такой же ритм с ошалело бьющейся жилки на бледной шее темного эльфа, при этом чередуя несильные прикусывания с вылизыванием пахнущей цветочными экстрактами кожи. Когда скользящее внутри эльфа щупальце могло спокойно проникнуть вплоть до самого входа в матку, и при этом поддразнивать комочек нервов простаты эльфа, отчего он забавно поджимал пальцы на поддерживаемых бирюзовыми конечностями ногах, тентакль принялся мягко расширять его небольшим выростом похожим на язычок. Податливые мышцы охотно пропустили его внутрь, позволяя очертить этим выростом весь эндотелий упругой матки, а у Ника вызвать громкий стон наслаждения. Щупальце, что мягко скрутилось в небольшой комочек внутри, стало медленно выделять из себя особую смазку, что растекалась и размазывалась по стеночкам при каждом движении язычка. Эта смазка была гуще обычной, а под конец, когда матка стала растягиваться от нарастающего количества этого секрета, стал и вовсе, быть похожим на вибрирующее и покачивающееся при движениях желе. Второй рукой Итен мягко поглаживал животик эльфа, что медленно раздувался, пока тот наслаждался ощутимыми движениями в матке, отдающимися в простату. Когда смазки стало достаточно для погружения в неё кладки яиц, Итен нежно подхватил Ника под бедра, и помогая себе щупальцами перевернул парня на живот, попутно уделяя внимание плечам и спине эльфа, сцеловывая небольшие капельки пота и вылизывая очертания позвонков. Ник, растворившийся в своих ощущениях, лишь несильно поддавался бедрами навстречу движениям щупалец в нем, упираясь при этом руками в подушку. — Никки, мальчик мой — прижавшись вплотную к эльфу, Итен увеличил размер щупальца погруженного прямиком в матку эльфа почти в половину, отчего Ник неслышно захныкал, успокаиваемый поцелуями в шею и поглаживанием щупалец на бедрах. Взяв ладони Ника в свои и переплетя их руки, Итен мягко оплел и сжал тело парня в коконе из появляющихся всё новых и новых бирюзовых щупалец, прижимаясь к дрожащему от удовольствия телу как можно теснее. По сравнению с обычным, их было намного больше. Они оплетали руки, ноги, туловище Ника, стремились обвить шею парня и дотронутся до его ушей, поглаживая по всей их длине, а так же не оставляя без внимания готовый взорваться от этих ощущений повсюду член эльфа, но не давая пока ему кончить. — Итен, почему ты так раньше не делал..? — находясь в пограничном состоянии эйфории, эльф наслаждался ощущением поглощенности тентаклями. Они несильно давили, опутывая его почти целиком, пока сам Итен боролся с инстинктами сжать упругие путы посильнее. Для тентакля инстинкт спаривания неотрывно сопровождался инстинктом охотника поймавшего жертву в свои путы, но он не мог допустить даже намека на боль и насилия по отношению к Нику со своей стороны, поэтому мужчина старался как можно нежнее прокусить шею эльфа, что бы всё же впрыснуть особые гормоны, похожие на афродозиак, которые позволят вырабатывать телу носителя яиц больше жидкости в просвет матки, ведь их особенностью является то, что они очень нежные и мягкие сами по себе, оттого и особо хрупкие. На сколько было известно Итену, в процессе их вынашивания, обычно, из всей кладки только одно или два оказывались оплодотворенными, а остальные были пустыми внутри. Иногда, к сожалению, пустой оказывалась и вся кладка, даже не смотря на все усилия представителей рода тентаклей. Они могучие, но крайне нежные в воспроизведении существа. Поэтому, когда первый упругий эллипс был мягко протолкнут в нутро эльфа и медленно заскользил внутри податливых стеночек, перемещаемый по каналу внутри щупальца, Ник старался даже не дышать лишний раз, хоть его тело и испытывало просто колоссальное множество чувств одновременно и было возбуждено до предела. Но понимание, что каждое его движение может повлиять на выживаемость малышей отрезвляло неприятным липким страхом под кожей вперемешку с трепетом и желанием сделать все как можно лучше. Контролируя продвижение небольших эллипсов, размером чуть больше апельсина, Итен всё так же поглаживал движущиеся выпуклости на чуть вытянувшемся и выпирающем в форме шара животике эльфа, пока тот замер в ожидании, максимально расслабившись. Яйца медленно двигались внутрь кишечника Ника, проталкиваемые множеством мельчайших ворсинок, которыми была выстлана внутренность щупальца тентакля. Только так можно было поместить нежные яйца в просвет матки не навредив им. Конец щупальца, как и прежде, располагался внутри полости матки, удерживая её стенки свернувшись в небольшую дугу, и на выходе, погружая нежные бирюзовые упругие шарики прямо в желейную слизь, как бы подвешивая их в самом центре нее. Всего получилось пять яиц, что к сожалению, было очень малым количеством для их выживаемости, но больше создать у тентакля не получилось. Как только упругие образования были вплавлены в желейную массу, Итен плавно раскрутил щупальце и мягко поддерживая вновь спадающиеся стенки матки вышел из её полости, все так же поглаживая бока и живот замершего в ожидании и погруженного в свои ощущения эльфа. Когда склизкое от смазки щупальце со чвоком покинуло дырочку Ника парень обмер, а затем мягко перевернувшись в руках тентакля начал осматривать образовавшиеся выпуклости на своем животе, невесомо прикасаясь к их очертаниям пальцами. Итен же метался между желанием закончить начатое, и тем, что бы присоединится к Нику. Уж больно это все казалось нереальным, хоть они и проделывали что-то похожее уже множество раз. Но осознание того, что внутри Ника сейчас находились именно их малыши, отзывалось неким трепетом внутри Итена, отчего даже пошлость и неуемность его мальчика затихли в ожидании этого маленького чуда. Уже изначально, ещё на моменте синтеза яиц внутри тентакля, мужчина соединил ДНК собственного тела и ДНК эльфа, надеясь, что это не вызовет у малышей нарушений не совместимых с жизнью, ведь насколько ему было известно о собственном виде, обычно при размножении, тентакли использовали генетический материал только родительской особи, а тот кто по итогу вынашивал яйца являлся лишь вместилищем и инкубатором для них, поэтому феромоны, которые были заложены в процесс спаривания, были предназначены, что бы убедить или даже заставить этого носителя не причинять вреда нежной кладке. Итен понимал, что в их с Ником случае они вообще не нуждались в такого рода допинге, но инстинкты они на то и инстинкты, что бы воспроизводиться бессознательно. Но всё же беспокоясь за эльфа, большую часть феромонов, если не всю, он попросту выпил сам, фильтруя их из собственной слюны, а затем все так же любуясь проделанной работой и тяжело дышащим, но довольным эльфом, плавно опустился в изножье кровати, и вытягивая свой язык в небольшую змееобразную ленту оплел кольцами истекающий член парня, на что услышал сверху благодарный полустон-полувсхлип. Затем мужчина стал мягко вбирать его в рот, чуть надавливая острым кончиком языка на уздечку члена и массировать её круговыми движениями, пока после пары глубоких амплитудных вбираний не почувствовал как Ник с протяжным стоном кончил ему в рот. Дабы лишний раз не тревожить имплантируемую кладку яиц тентакли сами принесли небольшую бадью с цветочной водой и позаботились о том, что бы эльф погрузился в сон исключительно посвежевшим и чистым, на что тот только довольно мурчал и ластился, то к Итену, то к бирюзовым трудягам. По Нику всегда было сложно определить эмоции что ему были не свойственны, но всё же то как он осторожничал в своих движениях, что обычно он не делал никогда, говорило Итену о том, что его мальчик очень переживает, хоть совсем этого и не показывает. Но они бы не были семьей, если бы за столько лет тентакль не выучил Ника вдоль и поперек, и не научился бы считывать даже самую незаметную гамму эмоций эльфа. Закончив своё дело и отнеся все банные принадлежности, мужчина мягко обплёл насторожившегося Ника щупальцами и бережно уложил его голову себе на грудь, так, что бы эльфу было удобно прильнуть к нему боком при этом не потревожив кладку. Щупальца же мягко проскользнули под поясницей парня и легли невесомыми кольцами над горячей кожей небольшого, но выпуклого животика. Чуть выше этого места эльф сам переплел их с Итеном руки и бережно поглаживал кожу. Почему-то сейчас его совсем не тянуло на экстрим, а вот тревога и некая надежда на хороший исход возрастала все больше и больше. Даже не смотря на свой доброжелательный и открытый характер, Итен всегда неохотно рассказывал про свой собственный вид, обычно стараясь побыстрее перевести тему на " что-то более интересное". Иногда Нику даже казалось, что мужчина немного избегает, а порой и почти в открытую стыдится своей природы, и об этом мог догадаться только тот, кого Итен подпускал к себе очень близко. Для всех остальных тентакль был просто мировым парнем, вечно смеющимся и желающим помочь всем и вся, что непременно немного бесило ревнивого остроухого. Но все же, ещё тогда, маленький Ник совсем не понимал чего же здесь можно было стесняться, ведь несчитанное множество сильных и очень ловких конечностей не просто облегчало жизнь их носителю, но и делало его почти сверхсуществом, не смотря на то, что в королевстве было полно существ с очень полезными причудами. Но уже потом с возрастом эльф начал подмечать некий страх волшебных существ перед лекарем. Обычно это никак не проявлялось, но все же перечить тентаклю многие существа не решались. В одну из своих вылазок он все же достал редкого вида фолиант бестиария, который он отобрал у бандитов пытавшихся его ограбить в ещё на то время неспокойных королевских лесах. Добычу, что любовно предоставили ему после стычки эти отчаянные полутрупы, он конечно же сдал дворцовой страже, а вот редкое писание как награду оставил себе, да и не секретом было то, что будучи еще подростком, он всячески старался обратить на себя внимание Итена, то и дело выискивая по ходу работы то редкие рецепты зелий, то какие-нибудь магические прибамбасы, только бы обрадовать тентакля и получить от него такую желанную для угрюмого темного эльфа похвалу, хотя иногда даже и ласку в виде заботливых и нежных поглаживаний по смоляной макушке. Это сейчас Нику бы совсем не хватило такой награды, а тогда только отошедшему от моральной травмы сироте этого было даже чересчур для его израненного, но пригретого тентаклем сердца. Именно тогда он начал осознавать причину такого отношения к тентаклям в волшебном мире. Даже сейчас он помнит как сильно удивился тому, что в Бестиарии эти существа были отмечены как особо опасный, но вымирающий вид. Практически неубиваемые, то и дело регенерирующие существа способные сотворить со своим телом что угодно благодаря трансформации и постоянной мутации генов. Не один яд не способен убить существо полностью контролирующее метаболизм своего тела, а способность отращивать столько конечностей сколько душе угодно, а в особенности, трансформировать их по своему усмотрению, наделяло их немалой силой и мощью. Но даже такие сильные и выносливые существа имели свою слабость, ведь мать-природа всегда стремится к балансу в процессе своего созидания, и при всей своей мощи, она сделала их слишком хрупкими в процессе размножения, что бы бы в полной мере соблюсти природное равновесие. Как значилось в этом писании, тентакли жили дружными поселениями в большинстве своем только с представителями своего вида, иногда прося другие виды о помощи в размножении, ведь собственные тела не подходили на эту роль. Естественно, за такие услуги они оказывали всевозможную помощь взамен, либо преподносили богатые дары согласившимся добровольцам. Но как водится и в других областях, тогда ещё старого королевства, все изменилось и пошло по худшему сценарию когда в этих краях появились появились люди и прознали про таких диковинных, но очень доброжелательных существ. Они выведали про тайное поселение и то, что эти существа были могучими и невероятно живучими. В людях проснулся страх и алчность, и они, ведомые извечным желанием узнать тайну вечной жизни, тоже захотели жить долго и получить возможность исцелиться от любых болезней. Совершив набег на это поселение, воспользовавшись добротой и простодушием его жителей, они уничтожили все хрупкие, похожие на нежный мармелад внешние кладки яиц тентаклей, а так же существ добровольно вынашивавших их яйца. Толпе людей ничего не стоило извлечь маленькие эмбрионы и непродуктивные яйца и сделать из них всевозможные эликсиры для придворной знати. Слишком добрые существа впали в отчаяние после этого, и ведомые страхом неизвестности и желанием спасти хотя бы малые остатки вида, вынуждены были бежать в пещеры и подземелья, где с течением времени часть из них сошла с ума от такой жизни и одичала. Некоторые из них даже потеряли свою природную форму, перестав контролировать межклеточные процессы и превратились в безобразных монстров из исходной слизи и жижи, ведомые только базовыми инстинктами выживания и спаривания. После этого некогда могучий и диковинный народ стали воспринимать только как низменных гадких существ, преследуемых цель надругаться над беззащитной целью и обесчестить её, использовав для своих первородных нужд. В результате такой деградации эти представители вида тентаклей стали нападать на заблудившихся в пещерах и топких болотах путников и удерживать их против воли, совершая над ними сексуальное насилие с целью получения потомства. Но даже так, жертва вынашивающая кладки в состоянии стресса, то и дело нарушала необходимые для инкубации условия, и все усилия тентаклей были впустую, да и патрули людей и присоединившихся к этой охоте за редкими биологическими артефактами и бесценными алхимическими экстрактами магических существ, жестоко расправлялись с выжившими особями, пока их не осталось и вовсе. Спастись удалось только тем, кто находился на тот трагический для поселения момент далеко от дома, и либо помогал другим поселениям, взамен вынашивания потомства и приглядывал за этими смельчаками с кладками внутри, либо тем, кто находился в гостях у ещё тогда совсем неприметной будущей Королевы, что поначалу, была дочерью одного из вождей драконов, которые вели весьма скромную жизнь земледельцев и небыли вовлечены в хаос устроенный людьми ради наживы высшей знати. Ник знал лишь то, что Итен с детства знаком с Королевой, и что его очень долго прятали от рейдов людей так и не насытившихся кровью этих исчезнувших существ, а больше эльф и не пытался разузнать, ведь видеть Итена расстроенным Нику никогда не нравилось. Парень ощущал это почти как боль на физическом уровне, и ему все время так и хотелось после этого хорошенько пропатрулировать близлежащие леса, ведь авось там ещё завалялись необнаруженные бандиты. Это позволяло скинуть злость и ненависть к людям, причинившим столько горя безвинным существам, заодно и доброе дело сделать, облегчая жизнь принцу и его личному телохранителю из королевской стражи. Как забавно, что он доохранялся до того, что теперь его личное тело надо было охранять от настырного и совершенно не сдающегося настырного рыжеволосого принца. Даже не смотря, на эру возрождения магических существ, и наконец-то, восстановление порядка в королевстве, за тентаклями так и сохранился статус безобразных насильников и низших существ не обладающих не самосознанием ни мозгом в целом. Как бы Королева мать не пыталась обелить репутацию тентаклей, ей так и не удалось это. Ведь для того, что бы что-то доказать все ещё суеверным людям - нужно это показать им воочию, а из представителей некогда благородного вида остался лишь один Итен, да и то, слишком занятой важной работой, чтобы ходить и ещё кому-то что-то доказывать. Так и получилось, что отношение к самому Итену всегда было хорошее, а вот к его природе все относились с опаской. Ведь по началу, когда он только разрабатывал зелья для интимного здоровья, старый люд с насмешкой только и гоготал о том, что вот только это и есть на уме у тентакля. Ведь что ещё можно ожидать от представителя из рода сексуальных маньяков? Ничего хорошего. Итен же, даже наслушавшись этих недоумков, по мнению юного эльфа, лишь смиренно улыбался им и вновь отправлялся домой изобретать все новые и новые лечебные зелья. Как только старое поколение людского города сменилось новым, ещё не замудренным старыми байками и россказнями, отношение к лекарю сменилось в точности до наоборот. Все больше и больше молодежи тянулось за умным и рассудительным лекарем, всюду появляющимся с угрюмым подростком в чёрном капюшоне, что не отходил от него ни на шаг и лишь злобно смотрел на любого, кто бы рискнул осмелиться подойти к тентаклю с недобрыми намерениями, и всё больше жителей города с благодарностью отзывались об Итене ругая суеверных старших за их изжившие себя глупые предрассудки. Над Итеном больше не висело клеймо его рода, но и рассказывать о своей видовой принадлежности тентакль не спешил, стараясь лишний раз не шокировать изнеженную психику людей дополнительными конечностями, пока и вовсе не перестал появляться на людской публике, когда эльф с ощутимой самоотдачей предложил свою помощь в доставке товаров, исключив тем самым лишнее и совершенно не нужное темному эльфу общение Итена с представительницами женского пола, да и не только. Неизвестно тогда, кто ещё больше был рад такой инициативе: лекарь, которому действительно не хватало времени на исполнение всего задуманного в рецептуре, или эльф, что наконец-то был спокоен тем, что Итена никто не обидит и никто больше про него ничего гадкого не скажет. Так и сложилось их налаженное производство. Однако, Бестиарий с этими жуткими кроваво красными пометками Ник так и не отдал Итену, на эмоциях после прочтения предпочтя сжечь эту суеверную ересь про его, уже на тот момент, очень трепетно любимое и родное существа. Так же в этом писании говорилось и о том, что кладка из желейных эллипсов, напоминающая нежно-фиолетовое или изумрудное желе, очень хорошо подвергалась термическому уничтожению, иссушению, да и просто механическому воздействию. Путникам советовалось даже просто банально излишне физически поупражняться или выпить достаточно алкоголя для самоуничтожения и выкидыша со стороны кладки. После таких методов надругательств над кладкой предполагалось, да и как утверждал древний источник, было проверено на множестве лиц, бесформенная жижа бы просто покинула позаимствованное для размножения тело и подвергшийся нападению тентакля путник бы продолжил путешествие как ни в чем не бывало, вновь отбирая у умирающего существа надежду на сохранение рода, а иногда и жизнь. Многие из этих "путешественников" изначально имели целью своего "путешествия" получение редких компонентов из организма скрывающихся в темных труднодоступных местах остатков этого редкого вида. Погружаясь после воспоминаний об этом всем в размышления, Ник пришел к неожиданному умозаключению о том, что из всех их клиентов, по большому счёту, существом больше всех нуждающимся в их с Итеном помощи был именно Итен, как бы это странно не звучало. Ведь даже при наличии прекрасно функционирующих детородных органов яйца тентакля были самыми сложными в инкубации и с самым наименьшим изначальным шансом на выживание. И вот тут эльф впервые по-настоящему испугался за малышей. Сколько раз он вынашивал чужое потомство, и если его опасения и были, то только на уровне небольшой тревоги, а тут, нежнейшее существо, которое к моменту своего рождения ещё не окрепло и всё так же нуждалось в повышенной заботе со стороны родителя. Даже те, кто предоставлял добровольные услуги по вынашиванию кладок не всегда могли сохранить жизнеспособность малышек, и в большинстве случаев, житель поселения тентаклей возвращался домой под молчаливые понимающие взгляды, и поддержку, соплеменников и родных. Поэтому, первые два дня беременности Ник чувствовал себя невероятно хрупкой вазой, которая от любого дуновения ветра способна потрескаться или даже разбиться. Вечно шустрый эльф старался совершать все движения как можно плавнее и аккуратнее. Больше с балкона и по ветвям он в беременном состоянии не прыгал, хоть и передвигался в нормальном темпе, и все время прислушивался к своим внутренним ощущениям. Желейная масса, мягко покачивающаяся в его животе при движении, постоянно совершала волнообразные движения, и парню казалось, что все идет совсем не так как нужно. Итен же, в такие моменты, с пониманием и заботой подходил к вновь замершему уже в десятый раз за день остроухому и мягко и бережно обнимал его со спины, кладя подбородок тому на макушку, а широкие ладони поверх рук эльфа на его животе, заботливо поглаживая порозовевшую напряжённую кожу и плавно покачиваясь, пытаясь забрать тревогу Ника за малышей. Благо матушка-природа решила так сильно не издеваться над порядком настрадавшимся редким видом, пожалев их, и заложив в процесс инкубации яиц чуть больше трех недель по времени. К концу первой недели переживаний Ника, о коих свидетельствовали опущенные книзу острые уши темного эльфа, и начинающиеся от чуткого и беспокойного сна круги под глазами, яйца, наконец-то, начали тяжелеть и расти в объёме, что являлось очень хорошим знаком для родителей. Они больше не ощущались как ещё невесомые шарики внутри матки, а вполне себе окрепли и впитали часть питательного желе, в котором были прикреплены. Ник каждый раз, по привычке уже выработанной годами, хотел ощупать их очертания, но постоянно одергивал себя, напоминая, что у крох нету даже защитной скорлупки и их нежные тельца неизвестно как могут отреагировать на касания длинных пальцев при надавливании на живот. С нагами или горными рептилиями в этом плане было намного проще. Их твердые скорлупки давили сквозь стенки матки на все органы и выпирали огромными буграми сквозь кожу живота, но малышей можно было не боясь потрогать и также прощупать их ручки и хвосты. Тут же, Ник был в полной растерянности. Его малыши внутри, а он даже не знает хорошо ли им, нормально ли они развиваются и все ли с ними, или даже уже с ним хорошо? Какое количество крох выжило они тоже, к сожалению, могли узнать только в конце беременности, ведь осматривать содержимое матки эльф строго-настрого отказался, мягко обнимая живот и стараясь свернуться вокруг него клубочком в инстинктивном желании защитить малышек, хоть для этого у него и не было ни хвоста, ни дополнительных конечностей. Сейчас, он как никогда понимал тех бедных родителей, у которых, кроме надежды увидеть своё маленькое чудо и возможности надеяться только на Ника и Итена, больше ничего не оставалось. Хоть Ник и боялся, но он верил в Итена, и что тот точно сделает все возможное ради малышей, даже если что-то вдруг могло пойти не так. К концу девятого дня вынашивания, живот эльфа заметно округлился и это радовало как тентакля, так и довольного, но все ещё настороженного эльфа. Итен часто замечал, как остроухий тихо, но с любовью разговаривает с малышами, хоть он и делал так со всеми малышками, но тут было все иначе. Эльф готовился скорее не физически, а морально к появлению в их семье крошек, и к концу второй недели он был, скорее, похож на представителя рода гарпий, высиживающего потомство, нежели на теневого остроухого жителя подземелий. Черные полосы, что украшали тело темного эльфа неведомым образом стали перетекать на упругий животик, и создавать всевозможные витиеватые рисунки. Зная физиологию эльфов, Итен сразу понял, что подсознательно Ник заставил свое тело делиться магией и энергией с малышами, и это было прекрасно, ведь так шансы на то, что у них с Ником все получится, повышались многократно. Желание Ника увидеть малышей почти витало в воздухе, он то и дело любовно поглаживал выпирающие клубочки, которых с каждым днем становилось все меньше и меньше, что заметно расстраивало эльфа, грустно понимающего, что еще одного малыша не стало, либо очередное яйцо оказалось пустым, пока к третьей неделе не остались очертания лишь двух эллипсов. Не смотря ни на что, эльф старался доказать больше скорее себе, чем обнимающему его каждый такой раз, с пониманием и поддержкой, Итену, что это тоже можно считать прекрасным результатом, ведь даже одно выжившее яйцо можно считать настоящим чудом. Итен тоже не отходил ни на шаг от переживающего Ника, то и дело поглаживая и успокаивая своего мальчика, и показывая, что он с малышами в безопасности, и что крохи чувствуют себя хорошо и ему не стоит изводить себя. Ведь они изначально понимали, что большая часть яиц окажется попросту пустой. Спустя несколько долго тянущихся дней бедный тентакль чуть не перевернул алхимический станок на несчастную фиору, что стояла в вазе неподалеку, когда эльф, забежав в его кабинет невероятно счастливым шепотом сообщил о том, что их малыши начали шевелиться, и что он точно ощущает прикосновение их нежных маленьких щупалец. Как должны выглядеть малышки они тоже себе плохо представляли, ведь данных о новорожденных тентаклях не было даже у Итена, а спросить было, откровенно, не у кого. Так они и застыли друг напротив друга, а Ник, с мягкой улыбкой, аккуратно приложил широкую смуглую ладонь к чуть подрагивающему от шевелений внутри, своему животику. Через кожу чувствовалось как внутри из стороны в сторону мягко проплывают покачиваясь два тельца, с упругими, похожими на нежные жгуты конечностями. Они были очень плотными, но не удающимися для более детального прощупывания, а перестараться с нажимом на живот эльф бы не позволил, да и сам тентакль опасался лишний раз навредить желейным тельцам крошек, хотя они и ощущались как обычные человеческие тела под кожей живота. Не дожидаясь ещё каких-то предпосылок Ник сразу же начал готовиться к родам, хоть Итен и уверял его, что они явно ещё не скоро и у них с эльфом еще полно времени. Но парень уперся в то, что он их мать и он так чувствует, и фиг ему кто что докажет. После этой пламенной речи своего любимого ёжика, объявив немедленную капитуляцию, смугляш пошел помогать собирать своему мальчику различные пеленки и распашонки, заранее бережно подобранные чутким эльфом, который потрепал нервы и психику при их покупке не одному десятку магических портных, благо все они лечились у Итена и были ему очень благодарны за помощь. Ради такого счастья в семье их дорогого и почитаемого лекаря можно было и беременного темного эльфа потерпеть вместе с его причудами, ведь таким счастливым они Итена ещё никогда не видели. Так же под чутким руководством Ника, который довольным колобком восседал на широком листе какого-то растения предназначенного стать навесом над кроваткой, Итеном была обустроена детская на втором этаже их дома, аккурат рядом с их спальней, но с возможностью при их забавах не травмировать нежную психику деток. Первым звоночком, предвещающим скорые роды стало то, что Ник проснувшись почувствовал просто невероятную жажду, а выпив прилично воды удовлетворения так практически и не почувствовал. Тогда прислушавшись к своим ощущениям, которые чувствовались сквозь бережные поглаживания щупалец по животу он понял, что по мышцам прокатываются еле ощутимые спазмы, да и детки ведут себя слишком беспокойно. — Итен, кажется, мы рожаем. — Подняв несвойственно напуганный взгляд аметистовых глаз на удивленного таким тоном эльфа тентакля, Ник практически вцепился в бирюзовые щупальца, пытаясь успокоится. Как бы это странно не звучало, но к рождению их собственных детей он не был готов, даже не смотря на весь свой не маленький опыт в этом деле. Даже не смотря на уверение Итена о том, что Ник огромный молодец, и что они вместе справятся, эльф все ещё беспокоился о здоровье и благополучии малышек, ведь для ребенка роды всегда являются более тяжёлым и трудным процессом нежели для матери, хоть последние обычно так не считали. — Солнышко, все хорошо, мы справимся. Ты ведь у меня такая умничка. Тшшш, все хорошо, дыши... — Итен и вправду хотел бы успокоить своего мальчика, но исход родов зависел только от самих малышей, поэтому все чем он мог помочь Нику, это только бережно подготовить его родовые пути и поддерживать эльфа все это непростое время. — Хорошо,... мы справимся... —пытаясь взять себя в руки, остроухий огладил перемещающиеся по его животу выпуклости, глубоко вздохнул нормализуя своё дыхание, при этом подаваясь в объятия щупалец, что мягко разминали его поясницу и бедра. Хоть ощущения и нарастали довольно быстро, Ник все же старался максимально чутко прислушиваться даже к самым неявным изменениям в ритме и силе схваток. Так как новорожденным крохам могли повредить как излишнее солнце, так и излишний холод, рожать они решили в спальне, быстро оборудовав её горячей водой, чтобы она постепенна остыла до температуры тела к моменту рождения малышей, необходимыми полотенцами и по настоянию эльфа гинекологическими инструментами. Через несколько минут непрерывной ходьбы по комнате, и небольших остановок у комода, спазмы из ноющих стали переходить в ощутимо болезненные, а малыши начали группироваться, заворачиваясь в свои щупальца, подготавливаясь к рождению. По ощущениям эльфа он точно чувствовал как два детских тельца укутались в мягкие упругие щупальца наподобие кокона, отчего шейка матки парня должна была раскрыться просто на максимум, что бы суметь пропустить малышей. Оттого и спазмы становились все больнее и чаще, заставляя Ника еле слышно шипеть от болезненных ощущений на каждую схватку. Итен тоже ощущал волны сильных сокращений, приходящиеся по напряженному округлому животу эльфа, стараясь отвлечь его поцелуями и ненавязчивой лаской на бледной шее и острых плечах. Усадив Ника к себе на колени так, что бы он без труда опирался на грудную клетку тентакля и мог удобно положить голову тому на плечо, Итен бережно стянул остатки одежды с парня, не забывая постоянно бережно, но ощутимо поглаживать его по пояснице щупальцами, а так же успокаивать беспокойного болезненно стонущего при каждой схватке Ника. — Тшшш, все хорошо, ты хорошо справляешься. Малыш, потерпи немного, я должен проверить как обстоят дела... — бережно поцеловав влажный смоляной висок, тентакль плавно развел напряженные бедра эльфа в стороны, и мягко оглаживая подрагивающий вход кольцевых мышц плавно погрузил пальцы внутрь. Смазки, что выделялась изнутри было вполне достаточно для хорошей растяжки, но мужчина подстраховавшись выпустил на пальцы ещё регенерата, только уже с анестетиком, что бы максимально убрать болевые ощущения эльфа от то и дело надвигающихся болевых спазмов. Массируя круговыми движениями влажные мышцы, он погружал пальцы всё глубже и глубже внутрь, несильно, но планомерно, растягивая колечко мышц при этом в стороны, а затем погружая в раскрывшееся отверстие первое щупальце, что скользя внутрь быстро достигло наполовину раскрытого входа в матку. Желейная пробка, что предотвращала истечение живительной для малышей влаги преждевременно, хорошо закрывала уже немалых размеров раскрывшийся зев, а стеночки прямой кишки под воздействием смазки, выделяемой щупальцем, становились более эластичны и медленно расширялись на фоне спазмов. Пока вход в матку был ещё незрелым к первому щупальце присоединилось и второе, плавно массируя натягивающиеся стеночки анального отверстия, поглаживаемые и поддерживаемые от перерастяжения заботливыми пальцами Итена. Боль усиливалась ещё и от давления желейной массы на пульсирующие от спазмов мышцы матки. Ник то и дело неслышно урчал от боли, и проводил горячим языком по сухим губам. Заметив это, одно из щупалец протянуло к эльфу небольшой стакан с соломенной трубочкой, после чего парень благодарно осушил его. То же самое щупальце периодически смазывало пересыхающие губы Ника, что бы парню было комфортнее. Казалось, что вся вода в его организме плавно перетекала в матку, отчего боль действительно чувствовалась тяжёлым грузом внутри живота, но резких движений как и прежде он старался избегать. Спустя несколько болезненных спазмов и поскуливания от эльфа, Итен почувствовал как живот под одним его щупальцем резко напрягся, а пробка с громким щелчком излилась в открывшееся зево матки, выходя наружу с громким бульканьем и желеобразной слизью. Ник же в его руках начал тужиться, проталкивая первого малыша осьминожку, щупальца которого были закручены в кокон вокруг детского тельца и тем самым осложняли продвижение по родовым путям, но в то же время выполняли роль подушки безопасности для нежного тельца. Проталкиваемое мышечными сокращениями и сопротивлением стеночек кишки оно медленно спускалось вниз, заставляя болезненно шипящего эльфа максимально раскрыться и тужиться при каждой потуге, при этом стараясь не забывать правильно дышать. Когда головка первого малыша преодолев сопротивление тесных стеночек кишечника плавно спустилась вниз, раскрывая под своим напором пульсирующие круговые мышцы, эльф издал хорошо слышимый, хоть и подавляемый стон боли пытаясь действовать плавно и аккуратно, бережно помогая малышу появится на свет. Ощущая под своими пальцами натянувшуюся выпуклость стенок ануса эльфа, Итен мягко стал растягивать их вокруг твёрдой головки, оберегая тем самым стеночки от разрыва, а головку малыша от излишнего давления на нее. Эльф все ещё болезненно стонал, но щупальце, что заботливо старалось его отвлечь проходясь по полувставшему члену, и то, что оглаживало его по подрагивающим плечам пытались бережно забрать хотя бы часть болезненных ощущений. После очередной потуги и работы мышц живота, головка ребенка прорезалась окончательно, встречаемая ладонью Итена. Она была покрыта редкими черными волосиками под слоем сукровицы и слизи, что послужила отличной смазкой и подушкой безопасности для прохождения тельца по родовым путям. — Мне жутко...хочется..сжаться, но мммхх.... —после очередной особо болезненной схватки, маленькое тельце плавно выплыло прямо в объятия щупалец Итена, обдавая их остатками кокона из слизи и наконец-то не сдавливающих тельце малышки небольших выростов, отдаленно напоминающих фиолетовые щупальца. —Аааа...дааа — Никки, золотце моё, посмотри на это маленькое чудо. — Мягко покачивая и избавляя начинающую кукситься кроху от остатков сукровицы, Итен бережно передал доченьку пытающемуся отдышаться Нику, но как только тот увидел малышку, то сразу забыл о ноющей боли в мышцах и недостатки кислорода в лёгких, при этом ощущая волны начинающихся вновь схваток где-то совсем далеко, будто не в этом мире. Она была намного меньше большинства рожденных Ником детей, но выглядела как маленькое сокровище, так бережно оберегаемое и такое желанное. Эльф бы никогда не смог передать то чувство, когда спустя столько времени ожидания ты берешь на руки своего малыша. Это ни с чем не сравнимое чувство, наполненное какой-то щемящей нежностью и заботой. Прижавшись к груди эльфа, малышка с трудом пыталась сфокусировать свои изумрудные глаза на двух замерших в восхищении парнях, а затем недовольно захныкала, при этом оплетая чуть дрожащую от усталости руку Ника мягкими нежно-фиолетовыми жгутами, которые вырастали прямиком из её кожи. В целом, она ничем не отличалась от человеческого ребенка, кроме возможно как чуть заостренных ушек, да и небольших щупалец, растущих из спинки. — Тшш, дорогая, все хорошо, твои родители рядом... ммм. Ещё немного... и ты увидишь братикаааа... или же сестренку... а вот и второй малыш... — Бережно прижимая ребенка к себе, Ник боролся с нежеланием отдавать его щупальцам, но вот головка второго, более крупного малыша, что ощутимо болезненно скользила по смазанным сукровицей и слизью стеночкам, но даже так едва-едва продвигаемая из-за их натяжения, говорила о том, что ребенка всё же нужно передать щупальцам-нянечкам, ведь это же все таки Итен, и с ребенком все будет хорошо. Поэтому поскуливая на очередной схватке и мягко поцеловав кроху в висок, он все же аккуратно передал малышку в объятия щупалец Итена, что тут же стали проводить для неё гигиенические процедуры и переодевать кроху в нагретую на солнце одежду, так что бы сохранить ещё не способное к собственной терморегуляции тельце малышки. — Не волнуйся, мы уже прошли половину пути, еще немного... — Поглаживая затекшие мышцы холодной от пота и усилий спины эльфа, и выцеловывая его чуть подрагивающие уши, Итен плавно ввёл щупальце внутрь зияющей дырочки, мягко притормаживая головку малыша и дополнительно смазывая всё регенератом. Живот эльфа ходил из стороны в сторону под рукой мужчины и сокращался при этом особенно сильно, с каждым разом при потуге и натуживании парня проталкивая малыша к снаружи, но при этом болезненно растягивая мышцы эльфа и стеночки его прямой кишки. Заставляя их растягиваться над коконом из бледно-бирюзовых щупалец, пока головка , наконец-то, не смогла прорезаться в просвете ануса, натягивая его стенки до бела и заставляя Ника задержать дыхание от наступления резкой распирающей боли. Щупальце, что выплыло вместе с головкой, бережно смазало стеночки, придерживая их от разрыва. —Итен...аррргх, он очень...аааа..большой...помоги — стараясь тужиться только когда ощущает потуги, эльф обессилено уткнулся в сгиб шеи тентакля и громко простонал. — Тшшш, солнце, всё хорошо, Никки, ты молодец — Щупальце, что поглаживало покрасневший напряженный живот эльфа спустилось чуть ниже, обвивая бирюзовым кольцом истекающий смазкой член, а руки мужчины плавно развели натянувшиеся стенки анального отверстия чуть пошире, давая головке протиснутся в отверстие, сразу же являя миру и обвитые вокруг тельца малыша щупальца, что жили сами по себе, то обхватывая отцовские щупальца, то вновь возвращаясь в хаотичное состояние. Одновременно с этим, щупальце на члене Ника стало наращивать ритм и парень ещё опомнится не успел от ощущения резкой пустоты наступившей с громким хлюпаньем, как его накрыло оргазмом в руках Итена, что бережно поддерживали эльфа за талию. Но желание увидеть второго малыша было сильнее оргазменной неги, поэтому, довольно улыбающийся Ник почти сразу же потянулся за ребенком, мягко покачивающимся на бирюзовых конечностях. Мальчик был немного крупнее своей сестренки, но так же казался для Ника настоящим чудом природы. Маленькие ручки с ещё плохо управляемыми бирюзовыми выростами сразу же потянулись к торчащим ушам парня, но из-за своей миниатюрности никак не могли достать до интересующего их объекта, зато за неимением возможности это сделать, быстро переключили своё любопытство на заботливое отцовское щупальце, так и успокоившись с ним в ручке. — Итен... у нас получилось... — Плавно рухнув в пол оборота на плечо мужчины, эльф прикрыл глаза, нежно прижимая кроху к себе. — Ты молодец, Никки. Спасибо тебе, солнышко — Бережно поглаживая сына по влажным волосам, Итен поцеловал дрожащего эльфа в ощутимо подрагивающие губы, а затем, и в закрытые веки, слизывая начинающиеся теплые соленые ручейки, пока сам Ник довольно улыбаясь баюкал кроху. Уже совсем скоро, когда и второго малыша обмыли и переодели в специально подготовленную одежду из Ника излились все оставшиеся воды вперемешку с желейной слизью и прожилками крови. Осмотрев матку парня на целостность, Итен разрешил ему пойти к детской кроватке что бы полюбоваться на малышей, да и сам встал сбоку от эльфа, бережно поддерживая его обессилившее, но держащееся на чистом упрямстве тельце. Уже после этого оставив несколько щупалец-нянек, Итен смог уложить Ника восстанавливать силы в кровать, а сам остался следить за малышками, потому что эльф никак не хотел оставлять их одних. Чуть позже, наблюдая за двумя прелестными крохами в люльке, и за мирно сопящим на соседней кровати эльфом, Итен благодарил судьбу за то, что благодаря своему милому любимому ёжику он был теперь по настоящему счастлив, и тентакль, и впредь позаботится о том, что бы эти крохи не узнали того, через что прошёл он сам, и в особенности Никки, позволяя малышам жить только в новом, достойном этого маленького чуда мире.

***

Спасибо большое, что прочитали данную работу) Буду очень благодарен узнать ваше мнение на счёт фанфика. Надеюсь, вам понравилась как история, так и персонажи участвующие в ней 😊❤💋