Морковки

Проснувшись, Сатоши долго не мог понять кто он и где находится. И если первое вспомнилось довольно быстро, второе память выдавала толчками, как кровь из раны: план, жетон, демон, тревога, Гурен, ДЕЛО ДРЯНЬ! Сатоши даже на кровати подскочил, но тут же медленно опустился обратно. Ребята ещё спали. Может и хорошо. Есть время спокойно подумать. А подумать было о чём. То, что раньше сливалось в один большой котёл, сейчас выскакивало из него острыми иголками, втыкаясь в сознание. Мучительно, по одной. Трибунал, расстрел, опасность для парней, каждый из которых с дурным упорством лез в петлю. Ведь спасать надо тех, кого можно спасти, разве не так? Это логика. Она всегда работает безотказно, пока не сталкивается с кем-то из этих двоих. А с Казуо — так просто ломается сразу и напрочь. Насколько проще было бы всё разгребать без них! Но почему-то от присутствия рядом этих двоих в груди теплеет. Сатоши поднялся и прошёлся по небольшой комнате. Зу ухмылялся даже во сне. Наверное очередной своей остроте. Одеяло с него безбожно сползло и валялось на полу, ну конечно! Сатоши поднял его и пристроил на место. А Ю и вовсе спал поперек кровати. Как это у него получилось, можно было даже не спрашивать. Осторожно развернув младшего как положено, Сатоши присел рядом. Его не состоявшаяся армия. Ведь, что греха таить, хотел же показать чего он стоит. Чтобы Гурен заметил, оценил и взял его в свой отряд. Возможно, однажды назначил даже командиром подразделения. Сатоши провел рукой по глазам. Показал. Теперь об армии можно забыть навсегда, его и на милю к отряду Лунного демона не подпустят. Не говоря уже о том, что их ждёт дальше. Неизвестность ни чуть не лучше, чем расстрел. Может, их закроют в тюрьме лет на двадцать, кто знает…

* * *

Юджи всегда видел сны. Много. Иногда с такими жуткими сюжетами, что хоть вой. На этот раз даже таблетка не спасла от очередного яркого сновидения. Он снова был демоном. Но на этот раз успел сотворить непоправимое и очнулся над распростёртыми телами друзей. В панике мальчишка то бессмысленно пытался зажать руками их раны, то порывался куда-то бежать, хотя понимал, что уже поздно, то бессильно скулил, чувствуя, как от боли разрывается всё внутри. А потом пришёл Гурен и выстрелил ему в лоб. — Х-ха!.. — с резким выдохом Юджи распахнул глаза и сел на кровати, не в силах унять бешено колотящееся сердце. Мир не сразу стал чётким, несколько секунд пространство рябило всполохами помех. Будто глаза парень открыл ещё до того, как проснулся. Рядом, только руку протяни, сидел живой задумчивый Тоши. Быстро убедившись, что Зу тоже в порядке и мирно дрыхнет на своей кровати, Юджи облегчённо рухнул назад на подушку. Они все выжили. Как же повезло. — Эй, ты в порядке? Ничего не болит? — Сатоши тут же поднялся, обеспокоенно вглядываясь в лицо Юджи. — А то, может, врача позвать? — Не, хватит с меня врачей, — отмахнулся Юджи, аж вздрогнув от воспоминания о двух стаканах препротивнейшей бурды и двух больнючих уколах. — Просто сон. Забей. — Точно? — по голосу было понятно, что Сатоши немало волнуется. — Ага. Тут на своей кровати завозился Казуо. Он не любил просыпаться по утрам, поэтому был крайне недоволен, осознав, что ему устроили второе за день утро. Сознание возвращалось медленно, из тумана доносился обеспокоенный голос Сатоши. Сонно поморщившись, Казуо хотел было спрятаться под одеяло с головой, но затем воспоминания нахлынули, сработав не хуже ледяного душа. Он сел так резко, что закружилась голова. Колено уже не болело, зато осознание, что отведённые им два часа наверняка почти миновали и вот-вот придётся что-то снова решать, шибануло само по себе. — Эй, давно проснулись? — спросил он, стягивая с колена хитро закреплённый регенератор и ища взглядом джинсы. Они валялись там же, где были брошены после извлечения конфет, так что пришлось шлёпать босыми ногами по холодному полу. Одевшись, Казуо почувствовал себя немного увереннее, хотя в мозгу все ещё роилась муть. — Не очень давно, — повернулся к нему Сатоши. — Ты бы не снимал регенератор пок… а, вижу уже поздно. В этот момент дверь почти неслышно открылась и в медотсек снова вошёл Гурен. Осмотрел всех троих, кивнул своим мыслям: — За мной. Пришла пора платить по счетам, морковки. Порадовавшись, что успел одеться, Казуо принялся преувеличенно медленно засовывать ноги в ботинки, чтобы не быть первым, кто будет готов выйти. Почему-то это казалось несправедливым по отношению к товарищам — стоять и являть собой образчик пунктуальности просто потому, что у него первого замёрзли ноги. А вот Сатоши подобным никогда не терзался, поэтому одеться спешил побыстрее. Юджи тоже пришлось вскакивать и быстро одеваться, чтобы не отстать от друзей. Мальчишка мысленно обмирал от настигшего наконец осознания, что вскоре предстоит неведомое нечто, которое не расстрел, но тоже хрен его знает что. Он мог храбриться с целью защитить друзей, ради них забыв о себе, но чтобы вот так, просто «платить по счетам»… Такое внушало опасения. Впрочем, деваться всё равно было некуда. Да и не стал бы он никуда сбегать, по крайней мере один. Краем глаза Сатоши отслеживал, что Юджи не норовит загреметь в обморок, а нога у Казуо хоть и без лихости, но сгибается. Наконец все были готовы. — Пойдём, что ли… — он хотел добавить что-то ещё, но передумал. Помедлил пару секунд и только потом решительно взялся за ручку двери.

* * *

Гурен довольно долго вёл всех троих по коридорам базы. За спиной у парней сразу за дверью пристроился конвой из двоих солдат, но они просто шли, никого не трогая. Если бы не печальные обстоятельства, можно было подумать, что это экскурсия — мимо промелькнули несколько тренировочных залов, столовая, библиотека, ещё какие-то помещения, где разные люди занимались непонятными, но даже на вид интересными делами. Увы, конец пути вышел далеко не таким интересным. Гурен привёл нарушителей в небольшую комнату, почти пустую и без окон. Посреди неё стояло странное сооружение, похожее на помесь стола и лестницы. Молчания и попыток не выделываться Казуо хватило ровно на эту прогулку. Стоило им оказаться в полутёмной комнатушке, он почувствовал, как вновь начинает накатываться волнами паника, поэтому тут же нацепил привычную идиотскую улыбку и бессовестно взгромоздился на странное сооружение. — Вы решили не заморачиваться с трибуналом и прибить нас по-тихому? — с вежливым любопытством осведомился он. — На всякий случай предупреждаю: тихо не выйдет. Я люблю и умею громко кричать, не верите — спросите Сатоши. Мы, конечно, в недрах базы, но меня даже на луне услышат, если что. У меня, знаете ли, хорошие легкие. «И ни одной извилины», — мысленно прибавил он с изрядной долей самоиронии, пряча руки в карманы. Почему-то мысли метнулись совсем не туда и стало интересно, успел ли Юджи съесть конфету. Сатоши уже даже не пытался это прекратить. И, пожалуй, почти не злился на Казуо за дурацкие выходки. Почти. Тем более, что тот озвучил вопрос, который очень и очень интересовал их всех. — Громко кричать разрешаю, — согласился Гурен, за шиворот снимая овоща-клоуна с насеста. — Это даже хорошо, когда штрафник орёт — значит, мозги инсталлируются правильно, загрузка ума проходит в штатном режиме. Но пристроился ты не тем концом. Всё ниже пояса снять! И вы тоже, — он посмотрел на парней. — Знаете, ребята, а ведь шутка про показания на суде перестает быть шуткой, — нервно хихикнул Казуо, чувствуя, как сердце уходит в пятки. До него стало доходить, что это за приспособление и зачем их сюда привели, но мозг усиленно отказывался в это верить. — Господин подполковник, я не осуждаю ничьих пристрастий, но я не из этих. Ну, тех, которым нравится пялиться на задницы молодых парней или показывать им свою. Он старался говорить всё это беззаботно, но сердце усиленно пыталось проломить рёбра изнутри. Колени подгибались от одной мысли, что придется раздеваться перед всеми и ложиться на… на это! Бред. Это не может происходить с ними! — А придётся, — спокойно ответил Гурен. — Как вы собирались служить на базе и, тем более, в Лунных, если даже не знакомы с основными положениями устава? Через эту комнату так или иначе прошли все демоны, у которых была плохая связь между ногами и мозгами. «То есть, просто все», — добавил он мысленно и сдержал усмешку. Кажется, до Юджи тоже начало доходить, куда клонит подполковник. П...порка, да? Блин! Его ведь никогда раньше... Впрочем, это явно лучше расстрела. Наверное. Неожиданная выходка Зу здорово разрядила обстановку, да и определённость лучше неизвестности. Так что теперь Юджи стало чуть легче, чем до этого знания. Впрочем, теперь вопрос повернулся слегка другим боком, так как, конечно, что они там не видели, но раздеваться в такой обстановке, понятно для чего и перед чужим взрослым мужчиной несколько неудобно. Конкретно так стыдно, если точнее. Юджи старался не смотреть ни на кого, принявшись стягивать слегка пыльные после приключений с демоном брюки. Нервными, дёргаными движениями. «Служить на базе?.. Что?!» — Казуо в который уже раз за день замер, тупо глядя перед собой. Гурен сказал то что сказал, или ему послышалось? Это просто насмешка над их глупостью или… Нет, определенно нет. Остроты застряли в горле, дрожащие руки потянулись к ремню. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. На губах все ещё красовалась надменная улыбка, но щёки залило багрянцем. Вроде бы они сто раз переодевались в одной раздевалке с парнями — так почему же так невыносимо стыдно? «Нет! Только не это!» — Сатоши стоял оглушённый такой командой, кусая губы. Хотя, казалось бы, он сегодня уже раздевался перед командиром в медотсеке. Но сейчас выполнить приказ оказалось невероятно сложно, невозможно. Перед парнями, перед Гуреном?! В школе ничего подобного не было и близко. Даже перспектива расстрела перестала казаться такой мрачной перед открывшимся будущим. Там хотя бы быстро. И не так позорно. Выручил из затруднения его сам Гурен. Если через это проходят кадеты, значит это просто часть службы. «Это нормально, это не стыдно, это происходит со всеми…» — повторял Сатоши про себя, неловко стягивая одежду и краснея. Потому что стыдно всё равно! Гурен никого не торопил — до парней и так дошла серьёзность положения. Краснели и отворачивались они вполне классически — как любой мальчишка, впервые попавший в штрафную яму — так называли комнату здешние обитатели. Когда-то сам Гурен вёл себя так же… — Ты первый, — сказал он парню по имени Юджи, чей позывной теперь официально и задокументированно «Огрызок». — Сюда коленями. Ставишь на ширину плеч. Перегибаешься через верхнюю часть, ладонями сюда. Можешь держаться за край. Орать разрешается. Не разрешается вскакивать, закрываться руками и переворачиваться. Всё понятно? Вы двое — руки за голову и вон к той стене.