День рождения Героя или Рождение S²

— Профессор Малфой, можно я кое-что скажу? — спросила студентка четвертого курса Гриффиндора после очередного урока Зельеварения. За первые два месяца работы учителем он много наслышался от студентов, а сколько кричалок от родителей и недоброжелателей получил, не сосчитать. — Конечно, мисс Финниган. — Мы Вас любим. Вы очень хороший учитель. И справедливый. Драко внимательно следил за реакцией Гриффиндора и Когтеврана, которые тоже улыбались ему. — Спасибо, — честно признался блондин. — И я хочу Вам кое-что рассказать. В год правления Амбридж я была на первом курсе и видела, как Вы целовались с профессором Поттером на рассвете возле Выручай-комнаты. — Не может быть. — Может! Потому что… после я видела, как Директор Дамблдор вынимал ваши воспоминания из голов. Тогда я не понимала, что увидела, и никому не говорила, страшась, что он и мне что-то сделает. — На пятом курсе? — шепча спросил парень, и девушка согласно кивнула. Ярость вспыхнула в груди слизеринца. Он оставил класс, не попрощавшись, и пошёл искать своего парня, благо жили в одних апартаментах. Когда он ворвался в комнату и передал слова Авроры Финниган, то Гарри воспламенился гневом. Дамблдор украл их будущее. Он явно что-то ему внушил, раз Герой целовался через год с Джинни. А воспоминания хранятся только в одном кабинете. Минерва не могла их не найти. Она была очень против, когда Драко подал документы работать в школу. Она была в курсе. Гарри впервые в жизни решил действовать благоразумно — через закон. Кингсли явился к ним спустя час, после гневного Патронуса. И, прижав Минерву, все трое узнали о воспоминаниях. — Я о них знала с самого начала, — раскаявшись шептала женщина. — Мистер Малфой не вызывал у нас доверия… — Чего? — безумный взгляд Гарри не предвещал ничего хорошего. — Он же был на моей стороне! Вы бросили его и его семью в лапы Волдеморта! Я мог забрать Нарциссу на площадь Гриммо! Я Вас в Азкабан посажу! Всю жизнь мной манипулируете! Я полюбил! Меня полюбили! И меня же свои растоптали, бросив в руки Уизли! — Гарри, успокойся, — попросил Шеклболт. — Минерва, зачем были стёрты воспоминания ребят? Я согласен с Гарри, мы могли вывести из игры Нарциссу и Драко. — Альбус говорил, что Люциус Пожиратель и вербует сына. Я первой узнала о вас, мальчики. Написала письмо. Альбус явился ближе к утру в тот апрельский день. — Уверен, я заметал за вами следы, а после его вмешательства сдал Отряд, — заявил Драко, глядя на любимого парня. — Минерва, ты ещё вмешивалась в сознания ребят? — Да. — А он? Директор? — Гарри злобно посмотрел на портрет Альбуса. Дамблдор молчал, тяжело вздохнув. Поттер не ожидал другого ответа. Несмотря на кражу воспоминаний, замены чувств, они всё равно любили. И Гарри понял, что полюбил не на шестом курсе, а на пятом. У Директора не хватило сил вновь украсть зарождающее чувство полностью. — Где наши воспоминания? — требовал Драко ответа. — Они хранятся в сейфе Дамблдора. В Гринготтсе. Их не достать. — Один Дамблдор всё ещё жив, — припомнил Гарри, вспоминая Аберфорда. Женщина побледнела, а Кингсли заявил, что немедленно снимает Минерву с должности. Директором назначили Флитвика. Шеклболт очень боялся, что женщина может воспользоваться служебным положением и по просьбе портрета Дамблдора что-то сделать с влюблёнными.

***

Аберфорд полчаса напоминал Гарри, что предупреждал его о том, что его брату нельзя было верить, и что он старый манипулятор, которому всё равно на детей. В этот раз Поттер слушал молча, понимая насколько прав был Аберфорд. Гоблины спокойно открыли для Дамблдора сейф брата, где хранились деньги, драгоценности и два сундучка: красный и зелёный. Воспоминания нашлись там. Сидя с этим добром на площади Гриммо, ведь Министр дал им обоим официальный отгул, обнародовав правду о воспоминаниях в газету, ребята пили. Кингсли просмотрел их первым и сказал, что напишет опровержение о Драко. О его поступках должны знать. Влюблённым осталось только просмотреть своё счастье и вернуть в голову, но они боялись. Боялись, что это только сон. Что у них ничего не было на тех курсах. — Вам нужно их просмотреть, — Нарцисса сидела над ними уже третий час, боясь, что они не рискнут. — Или прочтёте всё в утреннем выпуске «Пророка». — Мам… А ты что-нибудь помнишь? — Да. Я возила тебя на день рождения Гарри перед шестым курсом. — Чего? — удивились ребята. — Так что выливайте воспоминания в Омут, он сам их отсортирует, и смотрите. На это уйдёт полночи. Я не могла отдать Волдеморту мальчика, который любит моего сына, и которого любит мой сын. Я знала, что Драко не выдаст тебя Белле. — Вы не сопротивлялись в драке, — припомнил Гарри. Нарцисса очаровательно улыбнулась и вспомнила, что Люциус просил явиться на ужин, ведь ему одиноко. Драко помнил, что мать с отцом до сих пор в ссоре, поэтому закатил глаза. Актриса она была не очень, но для Волдеморта сыграла на все сто. Откладывать больше нельзя. Гарри вылил все воспоминания из двух сундучков и протянул руку Драко. Они сделают это вместе. Они должны узнать, что любовь победила не после войны, а задолго до.

***

Гарри наблюдал за Малфоем, что смотрел на заветную дверь в Выручай-комнату. Мантия невидимости и карта Мародёров служили в этом году Гриффиндору как никогда. — Мистер Малфой, — приторный голос розовой жабы заставил Поттера скривиться, — Вы уверены, что Вам несложно патрулировать этот этаж ночью? — Я служу школе и Вам, профессор. Мне несложно. — Ваш отец мне импонирует, как и Вы. Удачи. — Рано или поздно я поймаю нарушителей. — Не сомневаюсь. Стоило Долорес уйти, как Драко скривился, что удивило Поттера. — Так я тебе и сдам своего Поттера, короста! Так, они приходят ближе к полуночи, нужно прогуляться. — У нас сегодня по расписанию сон, — Гарри снял мантию и уставился на ошалелого Малфоя. Он произнёс слова раньше, чем подумал, а сбегать было бессмысленно. Словосочетание из уст Малфоя: «Мой Поттер» понравилось Гарри. — Почему ты нам помогаешь? — У тебя проблемы со слухом? Отлично. Тогда я не стану отвечать. — Постой, Малфой, — Гарри ухватил того за руку. — Поговорим? Драко согласно кивнул, и дверь в Выручай-комнату открылась. Гарри вошёл первым, а за ним блондин. — Это мантия невидимости? — Да, от отца досталась. Она не снашивается. — Значит, первая. Можно? Гриффиндорец решил, что ничем плохим это не закончится, тем более, слизеринец впервые в жизни спрашивал разрешения. Взяв её в руки, Драко просиял. — У отца есть мантия невидимости, но материал, из которой она сделана, иной. Я такой ткани никогда не держал в руках, а, поверь, я держал в руках самые разные. — Думаешь, её создала Магия? — Она холодная. Скорее, Смерть, — Драко набросил её на себя и улыбнулся. — И теперь холодная. Держи. — Думаешь, Смерть существует? — Я не знаю. Гарри забирал мантию нехотя. Ему хотелось, чтобы она побыла в руках холодного аристократа подольше. Поттеру понравилось настоящее лицо слизеринца. — О чём ты хотел поговорить? Гарри не отвечал, а только смотрел на бледные губы Драко, которые манили сильнее самой заветной мечты. Драко и был мечтой. В последние пару месяцев очень мокрой после сна мечтой. Драко заметил взгляд Поттера, который не мог решиться сделать желанное. У парня было слишком много комплексов, и быть отвергнутым — один из них. Драко часто слышал, что Гарри не уверен в себе, поэтому, как настоящий слизеринский принц, сделал шаг первым. Ухватив Гарри за голову, притянул к себе и накрыл его губы своими. Гриффиндорец на мгновение замер, выпучив глаза. Когда Драко отстранился, то увидел на лице не ухмылку, а улыбку. Добрую и нежную. Теперь он хотел Драко целиком и полностью. Ухватив того за талию левой рукой, притянул к себе и поцеловал. Мягкие волосы Драко скользили между пальцев, а сам слизеринец робко отвечал на поцелуй, держа за плечи Поттера. Оторвавшись друг от друга, парни поняли, что комната из пустой превратилась в спальню. Набросившись друг на друга, стали срывать одежду. Стоило Драко коснуться спиной кровати, как Гарри замер. Их не пугала нагота друг друга, но один секрет имелся: — Я девственник. — Я тоже, — облизавшись, заявил Малфой. — Мы можем подрочить друг другу или отсосать. Гарри согласно кивнул и жадно припал к губам слизеринца. Теперь робость отошла на второй план, а власть захватила страсть. Гарри нежно поцеловал шею блондина, чтобы не оставлять следов, но вот соски такой участи не удостоились. Поттер облизывал их, захватывал зубами, а после сосал. Малфой задыхался. Он и предположить не мог, что ему может нравиться такое. Да ему понравится от Поттера что угодно, лишь бы это был Гарри. Перевернув Гарри на спину, начал покрывать его тело поцелуями. Соски не были эрогенной зоной у Мальчика-который-выжил, а вот пенис манил сноба очень сильно. Поттер был в шоке, когда Малфой опустился к его эрегированному члену и вобрал его в рот. Сначала он хотел оттолкнуть блондина, но минет оказался до невозможности приятным занятием. Ему никогда не отсасывали, зато во снах Малфой частенько этим занимался. Реальная картина оказалась намного круче, и Поттер кончил в рот слизеринцу. — Поцелуешь? — пошло облизав губы, спросил Малфой. Гарри ухватил его за шею и притянул к себе. Поцелуй был грубым, но не менее приятным и желанным. Когда поцелуй закончился, Драко лёг на спину, прося о разрядке. И Гарри улёгся между бледных ног. Если Драко заглотил сразу, то Поттер играл. Он провёл языком по яйцам, стволу, а после сомкнул губы на солёной от смазки головке. Малфой застонал. Это была услада для ушей. Поттер так присосался к головке пениса, что не услышал, как Драко просил отстраниться, если тому было противно. Но Гарри не было противно. Он вкусил часть парня, который ему безумно нравился, а после нежно поцеловал его губы. — Если тебе нужна помощь, Гарри, в войне с ним, я помогу. — Папаша рассказал? — Он в нашем доме поселился, и ведёт себя, как царь, — фыркнул Драко. Они переплелись ногами и лежали, глядя в глаза друг друга. Малфой погладил шрам на лбу Поттера, а после нежно поцеловал его. — Я влюблён в тебя с третьего курса, — признался блондин. — Прости, что до меня так долго доходило, — попросил Гарри, целуя губы слизеринца. — Поспим? — Давай, я сам устал не спать по ночам. — Спасибо, что водишь её за нос. — Для тебя что угодно, — Драко улёгся на груди брюнета, забросив на него ногу, боясь, что тот оставит на рассвете. В эту ночь Гарри не мучали кошмары. Возле Драко было спокойно спать. Правильно. Утром они запросили ванную у комнаты. Сидя друг на против друга, Драко решился сделать утро особенным. Оседлав бёдра гриффа, припал к его губам, а рукой обхватил оба члена и начал двигать бёдрами. Оба застонали в унисон, поцелуи превратились в укусы, и разрядка не заставила себя ждать. — Я теперь без тебя не смогу, — признался Драко. — А я не отпущу тебя в мэнор к психу. Отныне ты только мой, Хорёк. Драко расплылся в улыбке и нежно поцеловал любимого парня. Из-за лжеГрюма он ненавидел это прозвище, но Гарри, его Гарри, можно всё. Одевшись, мальчики вышли за руки из Выручай-комнаты и сразу получили Петрификусы в спину. Дамблдор и Минерва стояли возле тёмной ниши, поджидая ребят. — Так будет лучше, мальчики, — прошептал Альбус, склоняясь над Гарри и забирая его воспоминание.

***

— Уроды! — закричал Драко, выходя из воспоминания. Гарри не ответил, а только обнял своего любимого мальчика. Дамблдор обрёк их всех на страдания, а после смерти даже не обмолвился о воспоминаниях. Видимо, он считал, что Герою лучше будет с Уизли. Портрет молчал два месяца с начала учебного года. Но теперь Гарри готов был положить горы у ног Авроры Финниган за то, что она пришла к выводу, что Драко хороший маг. — Мы вернём воспоминания в голову и будем помнить настоящее начало наших отношений, слышишь? Драко не ответил, а только сильнее прижался к любимому гриффиндорцу. Их ждало второе воспоминание, нужно возвращаться в Омут.

***

Драко сидел на заднем сидении маггловского автомобиля, не веря, что у его матери вышло уговорить Беллу, а той Тёмного Лорда, выпустить их из мэнора. Он светился от счастья, ведь сможет поздравить Гарри с днём рождения, пусть и тайно. Нарцисса сидела молча. Она заплатила магглу очень много денег, чтобы тот выполнил их поручение и не задавал лишних вопросов. — Дальше сам, дорогой. Я вернусь где-то через час. У нас не так много времени. — Хорошо. Спасибо, мама. Драко обнял женщину, которая случайно узнала, что сын влюблён в Избранного. Если бы не услышала, как он шепчет имя Поттера в ванной, то и жила бы так в неведении. Малфой повстречал Дадли и решил, что нужно расспросить у прохожего о Гарри. То, что Драко аристократ сразу бросалось в глаза. Чёрный стиль заставил проходящих мимо школьниц ахнуть. — Привет, ты местный? — Допустим. — Поттера знаешь? — А что? — Дадли передёрнуло от имени кузена. — Я его одногруппник. — Тоже волшебник? — Драко удивлённо вскинул бровь. — Я его кузен. — Отлично. Я заплачу любую сумму, если ты меня приведёшь в его дом. — Сто долларов? Драко достал из кармана брюк маггловские бумажки и протянул ему двести. Дадли расплылся в улыбке. — Тогда слушай сюда. Мои родители ненавидят магию, а после того, как рыжие явились через наш камин два года назад и заколдовали мой язык, на дух не переваривают. — Уизли! — скривился Малфой. — О! Ты их ненавидишь? — Нищеброды, которые плодятся, как кролики. Так где мне Поттера ждать? — Здесь. Это дом моего друга Джека. Их не будет до завтра, а я тут от опеки матери отдыхал. Как тебя представить? — Хорёк. Он поймёт. И скажи, что я один. А то подумает не весть что. Дадли быстро побежал домой, а Драко остался ждать. Затем блондин услышал хлопок, обернулся, но никого не увидел. А Наземникус, заметив Малфоя, спрятался в кустах и стал ждать. Драко вызвал уйму вопросов. — Гарри! — Дадли вбежал в его комнату. — Там это… — запыхался парень. — Возле дома Джека Горса тебя Хорёк ждёт. — Кто? — Поттер вскочил на ноги. — Он так представился. Серые глаза, платиновые волосы, богат! — кузен показал деньги и засмеялся. — Он один. Гарри ухватил палочку и решительно направился к соседям, которые жили возле точки аппарации. Поттер не ждал радушного приёма. — Учти, если ты пришёл сюда, чтобы посмеяться, шарахну! — Мне жаль Сириуса, — ответил Драко, оборачиваясь, и держа коробку конфет в руках. — С днём рождения! Нужно поговорить. Поттер опустил палочку, а Наземникус дождался, пока ребята зайдут на задний двор и аппарировал к Дамблдору. — Это тебе! Они… без яда, — Драко смутился и протянул подарок. — Спасибо. Гарри осторожно взял подарок в руки и открыл коробку. Протянув одну конфету Драко, взял вторую себе. Самое интересное, что им обоим было уютно друг возле друга, будто они давние друзья. — Поттер, я за этот месяц столько Круциатусов пережил… Живёт в моём доме и приказывает. Урод! Он дал мне задание убить Дамблдора! — Это нереально. — Я знаю, что покойник! Мама привезла меня сюда. Гарри, нам нужна помощь. Смотри, — он показал левое предплечье с меткой и заплакал. — Это клеймо на всю жизнь… А я не плохой. Я Амбридж месяцами за нос водил. Я сразу понял, где вы собираетесь. Маме тетя Андромеда в школе рассказывала о Выручай-комнате. Она там с парнем встречалась, теперь мы знаем, что это её муж, а мама мне рассказала об этой комнате ещё до школы. — Ого! Гарри был удивлён, что Драко помогал. Хорёк выглядел побитым, не выспавшимся, напуганным. Поттер и сам не понял, что на него нашло. Он обнял блондина, который прильнул к гриффиндорцу, и вдохнул запах кожи брюнета у шеи. От этого жеста по коже Гарри прошелся табун мурашек. — Малфой? — Прости… Драко отстранился, испуганно глядя на Поттера, а брюнет улыбался. — Ты пришёл ко мне, чтобы попросить помощи, и только? — Поттер, один жест… Гарри накрыл его губы своими, заставляя умолкнуть слизеринца. — Только и думаю о тебе, — признался Избранный. — А я люблю тебя с тринадцати лет. Мальчишки улыбнулись друг другу и прильнули в нежном поцелуе друг к другу. — Петрификус Тоталус! — произнесли Наземникус и Дамблдор. — Обливиэйт! — Флетчер и понять ничего не успел, когда ему стёрли память. — Итак, мистер Малфой, хочу узнать Ваши тайны! Легилименс! Дамблдор прочёл мысли о том, что Драко поручили убить его. Вынув их воспоминания, мужчина едва успел отбить атаку Нарциссы. — Что Вы с ними сделали? — Ничего. Ты сама всё поймёшь, Нарцисса. А помощи от меня не жди! Дамблдор ухватил Флетчера и Гарри за руки и потащил к точке аппарации. Один исчез, а второго он направил домой. — Ну, кто такой Хорёк? — Что? — спросил Гарри, сидя в комнате, когда вошёл кузен. — Ты увиделся с Хорьком? — Повтори? — Кстати, а что за мужик в спальном балахоне тебя привёл? — Ты… отстань! — Я думал, мы подружимся, — обиделся Дадли. — Постой, как выглядели Хорёк и мужик? — Хорёк был платиновым блондином с серыми глазами. Весь в чёрном. Сноб. А старик седой с бородой. Он на гея смахивает. — Дамблдор, сука! Он стёр мне память! Дадли, ты моя находка! Дурсль самодовольно улыбнулся, а Гарри решил притвориться, что ничего не помнит. Он и не помнил, а его кузена, скорее всего, не увидели возле Малфоя. Пусть Дамблдор поиграет с ним. Гарри будет ждать его этой ночью, как тот и писал. И притворится незнающим.

***

Гарри пытался выловить Малфоя. Заметив в одну сентябрьскую ночь на карте Мародёров парня в туалете Плаксы Миртл, поспешил туда под мантией. Драко сидел на полу и плакал. Рукава были закатаны, показывая тёмную метку. — Драко, — он снял мантию, а блондин вскочил на ноги, приготовившись драться, — Дамблдор стёр нам память. — Что ты несёшь? — Ты приезжал ко мне на день рождения. Дадли тебя видел. Ты дал ему две сотни. Драко поверил сразу. Сам не понимая почему. — Мерлин, я всё спрашивал мать, что мы там делали, а она ответила, чтобы умолк! Гарри заметил метку, и Драко поспешил её спрятать, но Поттер ухватил его за руку. Склонившись к метке, поцеловал её. — Знаешь, ты мне нравишься очень давно, я не знаю, часто ли нам стирали память, но мне возле тебя уютно. Будто я уже говорил это. Драко улыбнулся и обнял Поттера. Крепкие объятия поддержки были недолгими, ведь после них Малфой накрыл своими губами губы гриффиндорца. Петрификусы полетели от Минервы, которая тяжело вздохнула. Дамблдор оставил зáмок, и приказал следить за ребятами. Если будет нужно, изъять воспоминания.

***

Воспоминания закончились. Драко и Гарри забрали их и будто вернули себе зрение. Держась за руки, сидя на полу, они глядели друг на друга, почти плача. — Суки… — прошептал Драко. — Ты всё ещё считаешь, что недостоин меня, и что я не полюблю Пожирателя? — Я — твой, Гарри, а ты — мой. До кончиков ушей. Поттер расплылся в улыбке, а Драко залез его на колени и страстно поцеловал. — Люблю тебя, малыш, — произнёс Гарри. — Люблю тебя, — интимно шептал Драко. Гарри лёг на ковёр, а Драко полностью навис над Героем, страстно целуя. Такая правда открыла на многое глаза. Такая правда говорила, что их любовь началась намного раньше, чем они думали. И такая правда поведала всем, что Драко пытался помочь воевать против Волдеморта, но у Дамблдора были свои планы, свои интриги. Прочтя всё это в утреннем выпуске «Ежедневного Пророка», маги посмотрели иначе на Драко Малфоя. Даже Люциус был в шоке от статьи Кингсли. Нарцисса дала волю слезам и рассказала мужу, как её сын очнулся на лужайке, и не мог понять, что забыл так далеко от дома. Минерву сместили с должности Директора. Ей не предъявили обвинений, ведь она выполняла приказ Дамблдора. Гарри очень просил Шеклболта, чтобы МакГонагалл не увольняли. Он любил эту женщину, и она любила его. Вернувшись после выходных в школу, Драко почувствовал отдачу от всех студентов. Они смотрели на бывшего Пожирателя сочувствующе. Младшие курсы всё просили показать метку, и Драко показывал. Девочки говорили, что она не портит слизеринца, и Гарри всё равно его будет любить вечно, если, спустя трёх поправок памяти, их любовь нашла выход. И Драко больше не боялся жить. Он открыто любовался Гарри, держал его за руку, целовал. Больше не было осуждений. Мальчик пытался найти путь к свету, помочь победить, но великий и светлый Альбус Дамблдор как всегда решил играть по-своему. Портрет не пытался оправдаться. Его и не желали слушать, наложив пожизненное Силенцио. А Драко и Гарри решили начать жить. — Может, заведём в будущем ребёнка? — в одну из ночей спросил Малфой. — Среди магглов существует суррогатное материнство. — В таком случае, дети должны родиться в браке, — ухмыльнулся Гарри. — Ты выйдешь за меня? — Я тебя окольцую и никогда не отпущу! — покусывая смуглую шею гриффа, угрожал змей. — Беру на заметку! Так ты согласен? — Да! Драко страстно впился губами в губы любимого, зная, что в будущем его ждёт уйма событий. Но он будет не один. Он никогда не был один. И знать это, помнить, лучшая награда от судьбы.