День рождения Героя или Рождение S²

Гарри возвращался на Гриммо в прекрасном настроении. Драко сдал все вступительные экзамены на «Превосходно», и Кингсли передал Минерве приказ о назначении нового преподавателя Зельеварения. Но Гарри никого не застал дома. Блондин переехал жить к нему ещё неделю назад, они притирались, но недопонимания не было. — Хозяин, молодой господин собрал все свои вещи и оставил нас! — Кикимер почти обливался слезами, ведь Драко был сыном Нарциссы Блэк. — Он о чём-то проболтался? Что стало причиной? — Не знаю. Единственное во что верил Поттер, так это в благоразумие Нарциссы, которая не стала бы от него закрывать камин. Так и вышло. Люциус уже ждал Героя, сидя перед камином. — Где он? — У себя. Лорд Поттер-Блэк, прежде, чем идти к моему сыну, разберитесь с Уизли! Я не знаю причин, но ясно услышал словосочетание: «Проклятые Уизли», а потом он ухватил нож, пытаясь срезать метку. — Я Вас услышал, Люциус. Скоро вернусь. — Будем ждать. Гарри встал обратно в камин и чётко произнёс адрес Норы. То, что состояние Малфоя-младшего дело рук Молли и Джинни, парень не сомневался. Его гнев почувствовал Люциус, который надеялся, что от рыжей семейки ничего не останется. Ворвавшись в Нору, Гарри застал всех врасплох. Национальный Герой страны и маг, который стоял выше Министра, был, мягко говоря, злым. — Гарри, — обрадовался Артур, но парень сразу пресёк попытку заговорить, выставив руку вперёд. — Кто из вас упрекнул моего Драко в метке? Джинни удивлённо выпучила глаза, а Молли гордо подняла голову, встала из-за стола, осмотрела парня с ног до головы и заговорила: — Гарри, твой синдром «спасителя» сыграл с тобой в злую шутку. Ты не можешь любить ублюдочного Пожирателя смерти! Он пользуется твоими связами! — А Вы не можете, и это бесит, да? — парень слушал, создавая видимость спокойствия. — Гарри… — Молли! — женщина умолкла, видя свирепость в изумрудах парня. — Он себя почти покалечил, его спасли родители. Я посажу тебя в Азкабан, если доведёшь Драко до самоубийства. А твою семью пущу по миру! — Даже друзей? — удивилась женщина. — Я сотру им память о тебе. Тебя забудут, как улица забывает бомжа после смерти. Не лезь ко мне и Драко! Гарри встал обратно в камин и вернулся к Малфоям. Люциус всё ещё ожидал Героя. И пусть связи юного Лорда были полезны провинившимся, Драко не заставлял себя любить. Они влюбились друг в друга давно. Волдеморт не смог уничтожить эту любовь, и Уизли не смогут.

***

Драко сидел на подоконнике и смотрел на сад. Ветер играл с его волосами, солнышко пыталось оставить хоть немножко загара на бледной аристократической коже, но маг сопротивлялся ласке природы. Пожиратель Смерти недостоин ходить под лучами солнца. Он не заметил, что в комнате был не один. Только почувствовал, что его обнимают со спины. Зная, что это Гарри, Драко попытался вырваться. — Не отпущу, слышишь? Мы больше не будем расставаться. — Ты не понимаешь? Я не имею право преподавать! Не имею право на тебя! В Азкабане должен гнить! Драко вырвался из объятий, но Гарри ухватил его за руку и заглянул своими изумрудами в серебро. Медленно, не прерывая зрительного контакта, Поттер опустился перед слизеринским принцем на колени. — Встань… Брюнет не слушал. Расстегнув рубашку на левом рукаве блондина, гриффиндорец обнажил метку. Драко прикрыл глаза, желая провалиться сквозь землю, но вскоре резко распахнул их. Гриффиндорец постоянно его удивлял, и Малфой помнил, как тот целовал метку на кухне в свой день рождения, но тогда эмоции взяли вверх, а сейчас что? Сейчас Герой Магической Британии стоял на коленях перед Пожирателем и нежно целовал метку Волдеморта на его предплечье. Интимность ситуации, как и абсурдность, зашкаливали. — Я люблю в тебе каждую клеточку, Драко! Каждый шрам! И эту метку тоже люблю, потому что она твоя. — Мы не пара… — Согласен, но моё сердце выбрало тебя. И я не собираюсь спорить с его выбором. Драко опустился на колени перед Гарри и крепко его обнял. Слёзы сами выступили, но Поттер не смеялся. Он поддерживал своего слизеринца, свою вечную головную боль. Никакая метка на теле Драко, ни одно поганое слово в его адрес не заставит гриффиндорца отречься от своего счастья.