За все надо платить

Елена сидела в кресле самолета, стремительно набирающего высоту, смотрела в иллюминатор на ночное небо Стокгольма, только начавшее наполняться далекими, холодными, безжизненными звездами, и напряженно думала, что же теперь им с сестрой делать дальше. Как жить после случившегося. Её просто огорошила новость о беременности сестренки, которая все еще пребывала в состоянии, мягко говоря, шока. Хотя в других обстоятельствах Елена вместе с Кэт была бы на седьмом небе от счастья, уже гадая, племянник или племянница у нее будет, придумывая имя малышу. Но беременность Кэтрин поставила под угрозу все планы девушек, спутав карты. Сестры Гилберт и раньше шли по тонкому льду, готовому проломиться в любую секунду от неосторожного шага. Теперь же девушки оказались буквально на острие ножа. Елена не знала, что делать дальше. Но была уверенна в одном – им нужно срочно посоветоваться с Алариком. Он что-нибудь придумает, поможет им, спасет их, как и тогда в день смерти родителей. А что дальше? У девушки не было четкого плана действий, как времени и возможности его составить. И Елена переживала из-за этого. Да и не только из-за своей временной неспособности составить, чертову схему и последовательность ее осуществления. Слишком быстро и опасно стали разворачиваться события. Слишком непредсказуемой и безвыходной могла стать ситуация в любую секунду. Слишком коротким и сумбурным было сообщение, которое Елена оставила Колу на автоответчике, извинившись перед ним и Элайджей за свой и Кэтрин поспешный вылет в Лондон. Слишком много всего и сразу. Девушку страшили безысходность сложившейся ситуации и неизвестность, могильной тьмой укрывшая будущее. А еще ее пугала сестра, сидевшая рядом с идеально прямой спиной, словно мраморное изваяние. Соляная фигурка, ледяная статуя, обдающая похоронным холодом, мерзлотой арктических льдов, вымораживающая все вокруг себя. Кэтрин, не снявшая солнечные очки, которые прятали заплаканные и припухшие глаза, и в самолете, не проронила ни слова, ни после побега из номера, ни в торговом центре и кафе, где девушки скрашивали время до своего рейса, ни в аэропорту. И эта тишина, отстраненность и кататония сестры пугали Елену больше всего того, что их ждало впереди. Лучше бы Кэт кричала на кого угодно, неважно на кого, например, хотя бы, на сестру. Ерунда, не в первый раз. Елена стойко выдержала бы это. Лучше бы Кэт швыряла предметы в стены, била посуду, дала по аристократической физиономии Элайдже, выплескивая эмоции, хоть как-то давая им выход. Уж лучше так, чем напускное безразличие. Елена чувствовала, что по кусочку теряет сестру. Девушка боялась того, что Кэтрин отгородится от нее, спрячется за маской безразличия и пофигизма, и натворит глупостей, о которых потом будет жалеть всю жизнь. Девушка опасалась того, что что-то хрупкое и неимоверно ценное внутри Кэтрин надломилось и сломается окончательно и бесповоротно, разбив сердце сестры, разрушив ее душу и оставив после себя лишь груду бесполезных осколков, которые невозможно будет собрать и склеить в единое целое. И она больше никогда не станет прежней волевой, веселой, острой на язычок и беззаботной Кэтрин Гилберт-Пирс. Елена боялась, что потеряет сестру. А этого она допустить не могла. Кэт – единственное в этом мире близкое и родное существо, которое у нее осталось. Кроме сестры у Елены никого нет. Рик не в счет. Их отношения с Алариком строились совсем на другом уровне. Девушка и так потеряла родителей, друзей и подруг, свою прежнюю счастливую и беззаботную жизнь. Елена Гилберт устала терять близких и родных ей людей. Больше она этого не допустит. Вот только как это сделать? Как остановить мчащийся с горы снежный ком, готовый в любой миг превратиться в лавину, похоронив под собой все и всех? После того как спустя несколько томительных и изматывающих часов тяжкий раздумий и беспокойного сна, принесшего скорее головную боль и разбитость, чем отдых, самолет приземлился, девушки поймали такси и поехали к Аларику. Стоило только машине притормозить у нужного дома, Кэтрин пулей выскочила из нее и быстрым шагом направилась к дверям. Елена расплатилась с водителем, проводившем ее сестру недоуменным взглядом, и поспешила за Кэт. Та уже ждала Елену у лифта, остервенело нажимая на кнопку вызова. - Кэт, не стоит. Успокойся. От этого он быстрее не приедет – мягко сказала Елена, убрав пальцы сестры с кнопки, и переплела с ними свои. - Не говори ничего Рику пока о… случившемся – голос сестры, слегка охрипший и напряженный – Я…Я пока не готова к этому разговору. Не смогу себе простить его разочарования во мне. Или еще чего похуже. Он мне, как отец. Черт. Сама, может быть, все ему расскажу, когда придет время. Когда все обойдется. - Кэт… - Не надо, Елена. Прошу. Непривычные умоляющие нотки в голосе сестры удивили Елену. Девушка лишь кивнула, решив пока не лезть в душу Кэт, которая и так с трудом держится. Лифт остановился на нужном этаже и открыл двери, выпуская девушек из своей кабины. Кэтрин условным сигналом несколько раз нажала на кнопку звонка, трель которого раздавалась в предрассветной тишине квартиры подобно грому. Через несколько томительных минут заспанный, взъерошенной, небритый, одетый в футболку и пижамные штаны Аларик открыл дверь. - Девочки? – удивленно спросил он – Что-то случилось? - Ничего, Рик. Мы просто решили узнать все ли у тебя в порядке - Елена постаралась придать своему голосу беззаботность. Получилось не очень естественно. В отличие от сестры, девушка была плохой актрисой. Елене всегда тяжело давалась ложь. Поэтому она практически всегда старалась говорить правду другим, требуя того же и от окружающих. - Что ж – нахмурился Аларик – Входите. Пока девушки рассаживались за маленьким кухонным столиком Рик, налив воды в чайник, поставил его на плиту. Он не торопился начинать беседу, не только давая время сестрам подобрать слова, но и внимательно наблюдая за ними. Аларик заметил подавленное настроение Кэтрин, которое та старалась всеми силами скрыть за внешней невозмутимостью и равнодушием, но пока не стал акцентировать на нем внимания. Он все равно выяснит причину, беспокоящую одну из его любимых девочек. Всему свое время. Подождав, когда Елена заварит чай и разольет его по кружкам, Рик решил приступить к разговору. - Рассказывайте, что случилось – мужчина осторожно сделал глоток обжигающей жидкости, приятным теплом растекшейся по телу. - В общем, все идет просто замечательно – Елена тоже сделала маленький глоток – Майклсоны давно перестали нас подозревать в чем-то. Они нам доверяют. Елена кратко пересказала сложившуюся за последние месяцы ситуацию, опустив подробности своей и Кэт интимной жизни, решив, что гипер заботливому Рику не стоит знать об особо пикантных деталях. Умолчала она так же и о беременности сестры, решив, не нарушать данное ей обещание. Кэтрин за всю беседу не проронила ни слова, ограничиваясь лишь кивками головы и пожатием плечами. Девушка несколько раз во время разговора ловила на себе задумчивый взгляд Аларика, и в ответ смотрела на него невозмутимыми и честными глазами. Кэтрин нутром чувствовала, что Рик неспроста так внимательно наблюдает за ней. Девушка решила, что безопаснее будет, на всего его вопросы отвечать, что она устала или плохо себя чувствует. И если только ситуация станет совсем безвыходной сказать правду. Елена закончила свой рассказ и сделала несколько глотков остывшего чая. В комнате повисла напряженная тишина. Аларик смотрел на Кэтрин с непроницаемым лицом. Девушка, почувствовав себя неуютно, встала и подошла к окну, чтобы хоть на несколько мгновений отгородиться от тяжелого, словно проникающего во все клетки ее тела, взгляда мужчины. Небольшое кухонное окошко в квартирке ее приемного отца выходило на восток. Кэтрин откинула занавески и посмотрела на спящий, утопающий в неоновых огнях город. Последние звезды еще не погасли, освобождая небосвод для нового дня. Но утренняя заря уже начала смешивать краски, наполняя небо нежными розовыми и оранжевыми тонами. «Красиво. В Лондоне только светает. А в Стокгольме, наверное, еще ночь. И он спит, не подозревая о том, что нас всех ждет впереди. Черт, почему я вообще думаю о тебе, Элайдже? Я должна тебя ненавидеть, а не…» - размышления Кэтрин прервал голос Аларика. - Все это просто замечательно – в голосе мужчины прорезались незнакомые сестрам нотки – Я, бесспорно, рад нашей встрече, вашему докладу и вашим успехам, девочки. Но стоило ли вместо того, чтобы и дальше наблюдать за Майклсонами, контролируя и запоминая каждый их шаг, лететь в Лондон? - Да – Елена посмотрела мужчине в глаза – Мы должны поторопиться с осуществлением последней части плана. - Почему? Раньше вас вполне устраивали сроки – усмехнулся мужчина – Или не по вкусу пришлось быть игрушками избалованных мальчиков? - Нам надоело – ледяным тоном произнесла Елена. Обернулась и посмотрела на сестру, словно ища у Кэт поддержки. - Это не аргумент – сухо сказал Рик, сделав вид, что не заметил «переглядов» сестер – Так в чем же собственно дело? И не поэтому ли Кэтрин молчит, позволяя тебе, Елена, рассказывать. Обычно нашу боевую девочку не заставишь замолчать. - Я беременна – Кэтрин отвернулась от окна, посмотрела Аларику в глаза и уже громче и увереннее произнесла – Я беременна от Элайджи Майклсона. Дальнейшее показалось Кэтрин сценой из какого-то дешевого фильма. Пощечина от Аларика заставившая девушку пошатнуться, потеряв равновесие. Звон чашки, запущенной в полет Риком, разбившейся на мелкие осколки от удара о стену. «Тупая шлюха» - слова выплюнутые мужчиной с непередаваемой злостью и презрением. Объятия Елены, кричавшей на отвернувшегося к от них и схватившегося за голову Аларика. Слезы обиды и унижения, жгущие глаза, готовые в любой момент хлынуть по щекам горячим, соленым водопадом. - Кэт, все хорошо. Все хорошо. Все хорошо – словно мантру шепчет сестра ей на ухо. Кэтрин судорожно вздохнула, сглатывая слезы, и мягко высвободившись из объятий Елены, сделала шаг к Аларику, застывшему с неестественно выпрямленной спиной и скрещенными на груди руками. - Я сделаю аборт в ближайшее время. - Что? – Елена схватила сестру за руку и развернула к себе – Подожди, не горячись. Кэт, это необдуманный риск. Ты знаешь, чем это может грозить для тебя в будущем? Ты можешь вообще лишиться возможности иметь детей! - Не надо читать мне душеспасительных лекций, сестра – высокомерно произнесла Кэтрин – Я для себя все уже решила. И знаю, какие могут быть последствия. - Прости меня, Кэтрин. Я… Я погорячился. Не знаю, что на меня нашло – Аларик повернулся к Кэтрин. В глазах мужчины стояли слезы. Аларик подошел и обнял Кэтрин, уткнувшуюся в его плечо, как в детстве, ища защиты и помощи. Елена, чувствуя себя неловко, стояла в стороне. Мужчина жестом поманил ее и, обняв девушку за талию, прижал к себе с другой стороны. - Прости меня, Рик. Я так виновата – голос Кэтрин охрип от слез. - Ничего, девочка моя, ничего – мы что-нибудь придумаем вместе. И ускорим последнюю фазу плана, раз уж так получилось – Аларик говорил спокойно и уверенно, поглаживая то одну, то другую девушку по спине. Голос его был наполнен теплотой и сочувствием. Только глаза оставались холодными и злыми.