Дорога в Эвтюмию

      Каскад солнечных лучей, изредка отстающих от двух путников из-за вставших на пути листьев и веток освещал золотые поля, изукрашенные цветами и зелёной с красной краской дома, и величественно возвышающиеся над землёй серые стены города.       Солнце в четверть силы грело одиноких скитальцев, что не сходят с дороги уже как пару дней. Один из них — высокий худощавый брюнет лет двадцати-тридцати на вид, хмурым взором изумрудных глаз прожигал обсидиановую гриву своего вороного коня, покачиваясь в такт его шагам.       Бледная, будто от анемии, кожа почти блестела на свету, несмотря на то, что всадник немало времени проводит под солнцем. Впрочем, никто никогда не обращал внимания на этот диссонанс, как и сам мужчина. Ему даже нравилось, что его порой путают с альвом из-за столь светлой кожи, это льстило. Хотя внешность у него, конечно, совсем не эльфийская. Ни выдающихся скул, ни жемчужных волос, ни элегантности, ни читающейся в форме лица надменности. Черты острые, но более человеческие. В грубой хмурости, будто пришитой к лицу вуали, виднелись спящие черты зверя.       Чуть дальше, опережая метров на десять, двигался всадник на уже сером коне. Оба всадника были синонимичны по палитре, но противоположны про укомплектованию.       Всадник на вороном был одет в лёгкую одежду из кожи и велюра: хорошая стёганая куртка из ткани, кожаные сапоги чуть ниже колен, просторные мягкие штаны и тонкие перчатки с манжетами и серебряными шипами на костяшках.       Единственной не чёрной одеждой брюнета была белая льняная рубашка, острый ворот которой слегка выглядывал из-под застёгнутой ремешками куртки.       Пересекая грудь от правого плеча, ремень крепко держал на спине открытые кожаные ножны, содержащие в себе величественный полуторный клеймор с чёрной деревянной рукоятью и пикообразным навершием, отблёскивающим серебром. Ножки гарды согнуты в сторону острия под углом в сорок пять градусов.       Волосы путника собраны в плотный конский хвост на затылке, который легонько мотало туда-сюда. Баки и борода отсутствовали, словно вовсе не росли. Кожа в целом необычайно гладка и чиста. Довольно по-альвийски.       Идущий впереди носил лёгкую составную пластинчатую броню, созданную из чёрного сидирита — альвийской стали, отличающейся от обычного сидирита цветом ночи, что связано с повышенным содержанием углерода.       Весь комплект состоял из облегающей тело пластинчатой кирасы, наплечников, наколенников и налокотников, наручей и штанов с пластинами по внешним сторонам, вплоть до колен, где пластины переплетались со всех сторон и образовывали сапоги. Под доспехом был льняной чёрный альвийский поддоспешник, напоминающий тунику, и штаны из того же материала. Ткань можно было заметить в редких незащищённых участках тела.       На кистях у бронированного были перчатки, также покрытые пластинами с внешней стороны. На кончиках пальцев так и вовсе были специальные острые пластинки, похожие на когти, которые выдвигались при необходимости. Они работали за счёт эфира и активировались телепатическими сигналами. Ещё одной магической добавкой к доспехам альва были еле сверкающие холодным светом руны, выполняющие функцию охлаждения воина за счёт крио элемента.       Помимо всего прочего, странник носил чёрный длинный плащ с капюшоном и маску, которая, по сути, являлась шлемом. Маска также была составной, отчего являлась подвижной, что позволяло при необходимости снимать часть маски на рту и есть, не снимая остальное. Пусть на лицевой части чёрного шлема, идеально сливающегося с бронёй, и не было никакого лица, всё же какая-то злобная рожа воображением вырисовывалась: глаза грозно сияли кровавыми линзами. Кстати, в отличие от бездоспешного всадника, одоспешенный носил меч на поясе.       Внезапно, после долгой тишины, бронированный остановил коня и окликнул брюнета в полуобороте.       — Деглан! — Донёсся высокий, но приглушённый, а оттого и немного пониженный маской мужской голос. — Гляди, сносная таверна!       Осведомляя друга о «сносном» заведении, всадник качнул всем телом в сторону небольшого, внешне бревенчатого одноэтажного здания с соломенной крышей, у которого не было стекла в окнах, но были дубовые ставни, окрашенные дорогой красной краской. Ближе к земле здание было покрашено зелёной краской, которая значительно дешевле красной.       — Срежем через поле?       — И загубим десятки колосьев и изнемождающий труд крестьян? Нееет, для среза есть тропы, по ним и дойдём!       — Как скажешь!       Из-за решения Деглана путь к трактиру занял на три-четыре минуты больше, чем если бы они проскакали через поле. Ну, зато пшеницу не затоптали.       Деглан поспешил подвести вороного коня к коновязи; спешился, примотал повод к торчащему из земли бревну. Его напарник же слезать не собирался.       — Пока перекуси, выпей чего-нибудь, ещё что-нибудь поделай, а я поищу доски объявлений. Может, тут работа для нас есть.       — Хорошо, Эрлидан.       Вот мы и познакомились. Деглан и Эрлидан, так зовут наших героев.       — Только это, друг... Будь добр, не устраивай дебош в корчме, ага? А то если ты начнёшь драться, то от заведения живого места не останется.       — Хорошо-хорошо. Буду паинькой, owor?       — Оwor, duinan. — Выразился на чистейшем альвийском Эрлидан, разворачивая гнедого скакуна от забора корчмы к не столь отдалённым крестьянским домикам.       Деглан ловко проскользнул в дверной проём, не задевая двери, подошёл к корчмарю, что выдёргивал пробку из бутылки эля, опёрся руками о столешницу. Чувствуя на себе неприятный взгляд, сказал следующее:       — Мне имперский лагер, шесть бутылок. — Сказал он низковатым, с небольшой хрипотцой голосом. Корчмарь удивился, но не стал спрашивать.       — Три кримата. — Сухо, со скрипом назвал цену он, после чего постучал ногтем об стойку.       Деглан согласно кивнул, протянул левую руку к походной сумке на поясе, достал из неё три тонких монеты платинового цвета. На одной стороне монеты — лике, была изображена левая сторона лица императора Висмута Первого. С другой, на квантитасе, номинал, обозначенный по-кезарски цифрой «I». Монеты зашуршали по столешнице, двигаясь к руке корчмаря. Он взял деньги и отошёл к погребу.       — Много пьёшь. — Прокомментировал мужчина чуть старше и чуть ниже Деглана, который продолжал сверлить пришельца своими крысиными чёрными глазками.       — Ну так хочется же. Для тебя тоже найдётся бутыль, если прекратишь на меня пялиться. И постриги свои патлы, коли мыть не хочешь. Смотреть противно.       — Ну так я тебе глаза выколю, чтоб не было противно. Хочешь? — Он демонстративно закинул ноги на стол, глядя на Деглана и щупая кончиками пальцев рубин, инкрустированный в полое навершие его меча. На лице растянулась улыбка человека, привыкшего к безнаказанности.       — Угрожаешь мне? А ведь мы даже не знакомы. Тц-тц-тц. Возможно, мне придётся тебя за это наказать, патлатый?       — Герр, вам не стоит так с ним говорить. — опомнился корчмарь и предупредил. Видимо, догадался, что в его заведении может нарушиться покой. Возможно, знал, кто перед ним. — Это герр Виктор Хенниг, главарь «Зелёных жилетов».       Услышав название банды Хеннига, Деглан вопросительно выгнул бровь. «Ну и кто автор этого ахуенного патента?» — пронеслось в голове, пока шесть холодных бутылок тёмного лагера ставили на барную стойку. Деглан приглашающе махнул рукой на бутылки.       — Не будем ругаться. Выпьем.       — Я со всякой швалью не пью. — С мерзкой улыбкой ответил Хенниг.       — Со своей бандой тоже? — Брюнет кивнул головой в сторону стола, за которым сидело трое мужиков в зелёных жилетках и один юноша, которому едва ли есть шестнадцать. Совсем зелёный, как и жилетка. — Да и с самим собой... А, так ты в принципе не пьёшь, получается?       — А ты всё борзеешь и борзеешь. Значит так, ноги в руки и выметайся отсюда. Надоел.       — Ты мне тоже нравишься. — В голове же прозвучали менее дружелюбные слова: «Во еблан агрессивный. Прям в зеркало смотрюсь, только я краше».       Конфликт, что можно было избежать, продолжался. Оба не хотели вести себя иначе или идти на мировую. Соратники Хеннига наконец-то повернулись в сторону назревающей драки, даже перестали пить и есть.       Несмотря на свой бандитский образ жизни, одеты они были отнюдь не в шелка и красивые доспехи, не в вычурные чудаковатые наряды, не были обвешаны бижутерией с ног до головы. Вместо этого бандиты носили одну и ту же одежду, словно солдаты форму. Одни и те же посеревшие рубахи с пышными рукавами и небрежными воротниками, бледно-оливковые жилетки, грубо сшитые штаны и сапоги с уродливыми острыми носками. У каждого на поясе висел простой одноручный меч, такие обычно носят небогатые купцы или граждане, которые зарабатывают больше, чем остальные, но при этом не настолько много, чтобы считаться зажиточными. У одного лишь мальчишки было необычное оружие, которое выделялось среди серой массы — боевой топорик с красной гравировкой на клинке и чёрным древком. Сразу видно — сделано в Дравиме, наверняка друверы постарались над заточкой и сплавом клина, а внешним видом, скорее всего, озаботились гномы, искусные в ювелирном деле и инкрустации.       Сам Хенниг, как главарь банды, также не был одет роскошно даже на фоне своих братьев по оружию. Да, одежда отличалась: коричневый плащ, чёрные сапоги, похожие на те, что носит Деглан, синяя рубашка, коричневые штаны, широкополая шляпа и грязный бордовый пояс, на котором висел одноручный меч с уже упомянутым выше рубином в навершии и серебряной гардой.       Допив свой эль из кружки, он встал из-за стола и подошёл к Деглану, сохраняя дистанцию в полтора метра.       — Прости, корчмарь, но скоро тебе придётся отскребать его от пола.       — Это были мои слова. — Демонстративно зевая ответил Деглан. В голове же пронеслось любимое ругательство. — Может, мы хоть на улицу выйдем?       — И дадим тебе шанс убежать? Много чести для тебя.       — Много чести — напрягаться для тебя и доставать меч. — Деглан взял одну из бутылок лагера, начал пить, залпом опустошил и поставил обратно.       — Заткнись и дерись.       Хенниг, не дожидаясь, пока Деглан достанет оружие, выхватил из ножен на поясе клинок, и, сделав рывок вперёд, замахнулся на него, собираясь рубануть по голове. Деглан сделал шаг в сторону, из-за чего Виктор промазал, схватил его за запястье, ударил локтём по лучевой кости. Раздался хруст.       Хенниг не успел показать свою боль, как из его руки выбили меч, навершием которого разбили нос. Молниеносный поток крови из ноздрей залил рот, голова откинулась, шляпа слетела, прощаясь с немытыми космами. Схватив за волосы, наёмник бросил Виктора в стену рядом с его столом. Друзья бандита тут же вскочили с мест, достали оружие и побежали на обидчика. Меч с рубином Деглан отбросил в сторону, и рука потянулась к рукояти за плечом. Первым напал загорелый и чуть пухлый разбойник. В глазах Деглана будто бы возникла проекция, он будто заранее видел движения противника, уязвимости. Противник был настолько прост, что воображение нарисовало линию удара. Деглан разрубил его от правого плеча до левой части таза. Светлая сталь полуторного клинка рассекла мясо и кости без труда. Кровь и внутренности вывалились на дощатый пол, а располовиненное тело рухнуло с глухим звуком.       Юноша, что собирался ударить Деглана топором, замешкался, что позволило последнему выхватить топорик и ударить того древком в живот. Мальчишка отлетел от мечника и оказался под пустым столом. Топор вскоре прилетел в шею бандиту, который пытался ударить Деглана в спину и обходил его в момент, когда двое других членов банды безбожно отхватывали. Так уж вышло, что выдёргивая из тела топор, брюнет случайно сорвал убитому башню, которая громко упала ему под ноги. Топор, ныне ненужный, наёмник запустил в бревно в стене. Оружие вошло глубоко, намертво: чтобы его достать, пришлось бы расколоть бревно.       Последней зелёной жилетке не хотелось умирать, и потому он побежал к выходу. К несчастью для него, Деглан сделал ловкий и быстрый, словно медоед, сражающийся со змеёй, выпад в его сторону. Остриё меча воткнулось в позвоночник труса с хирургической точностью, от чего он овощем упал на землю, заблокировав собой дверь, которая теперь не могла закрыться из-за обездвиженной помехи.       Развернувшись, Деглан увидел перепуганных людей, некоторых из которых рвало. Они тряслись, не в силах выдавить ни звука. Вымазанное кровью лицо фехтовальщика вызывало не меньший ужас. Подойдя к мальчишке под столом, он наклонился к нему, посмотрел в слезящиеся глаза.       — По-по-пожалуйста, па-па-простите…       Деглан кивнул, встал в полный рост и, подобрав меч с рубином, возвратился к Виктору Хеннигу, который сейчас держался за травмированную руку.       — Я же говорил: «Не будем ругаться. Давай выпьем». Почему ты не послушал?       — Пошел ты нахер, козёл! — Процедил он сквозь зубы, плюясь, скалясь и при этом же рыча. Крысиные глазки налились кровью.       — После тебя.       Замахнувшись, Деглан отсёк голову Хеннига своим мечом, а затем воткнул его меч в срез достаточно глубоко. Патлатая голова шлёпнулась о доски и обидчиво отвернулась от убийцы.       — Корчмарь.       — Ээ, да?       — У тебя есть чем умыться? Ну и меч отмыть.       — Да, сейчас…       Выбравшись из-под барной стойки, корчмарь сходил за ведром воды, которую Деглан использовал, чтобы смыть всю кровь со своего бледного лица.       Пока он умывался, за его спиной пробежал парень, оклемавшийся от удара в живот. Мальчонка смылся. Вскоре смылась и кровь на мече, на которую Деглан потратил оставшуюся воду. Вытерев сухой тряпкой клинок, наёмник вернул шалуна в кроватку на спине.       — Вам лучше уходить.       — Почему?       — Скоро придёт стража.       — Ну, я же оборонялся, закон расценит это как вынужденное насилие. — Он обернулся и посмотрел на разрубленные пополам останки. — Наверное… В любом случае, не думаю, что мне что-то будет. Как они там назывались? «Зелёные жилетки»?       — Да, а главаря зовут…       — Виктор Хенниг. — Перебил наёмник. — Я помню. О, уже пришли? Быстрые у вас стражники. — С этими словами Деглан протянул руки вперёд, готовя их к заковыванию в кандалы. Лишь после его слов послышались шаги на улице.       В корчму ворвалась свора служителей закона, состоящая из пяти лиц: четырёх стражников и одного офицера в кирасе и шлеме с высоким сине-чёрным гребнем от макушки до загривка. На кирасе был выгравирован орёл внутри арки ворот городской стены, что держал в своих лапах крысу и змею. Крыса в когтях символизировала неотвратимое возмездие за предательство Родины, а змея — высокий уровень медицины. И действительно, во Флигтехии медицина продвинулась дальше всех остальных ойкуменских государств. С флигтехийскими медиками смогут состязаться лишь кезарские. Ну и, пожалуй, альвийские, хотя в Альвии по большей части используется магическая медицина.       Простые стражники, вооружённые алебардами, шустро окружили Чёрного Кота, чуть ли не в нос тыча наконечниками алебард. Офицер вальяжно вошёл в заведение, важно положил левую руку на эфес меча, подаренного за службу, чуть наклоняя рукоять вправо. Руки Деглана были заведены стражей за спину, после чего прозвучало щёлканье звенящих кандалов. Несмотря на его полное повиновение, силу стража прикладывала, будто пыталась заковать голема. Это немного не понравилось Деглану, но он стерпел. Иногда стоит держать себя в руках.       — Не хотите выпивки, герр? Обсудим произошедшее… — Начал Деглан, которому уже почти прилетело древко в живот, но властная рука офицера с блестящими пластинчатыми стальными наручами, покрытыми золотой гравировкой в стиле барокко, прервала рукоприкладство. — Дадите мне шанс объясниться?       — Корчмарь! — Грозным голосом, от которого тут же хотелось встать в строй, заговорил чётко и кратко страж порядка. — Выпроводи людей вон и закрывайся. И кабана подай. Лагер твой стоит, рубака?       — Ныне ваш.       — Молодец.       Усевшись за стол, офицер неспешно снял сперва шлем, а потом и наручи, поправил рукава синего в чёрную полосу гамбезона. Деглан сидел на табурете, который изначально стоял ненужным где-то в углу, и наблюдал за солдафонами. Вскоре, когда стража съела уже достаточно свинины и порядочно глотнула пива, заговорил.       — Вы офицер, герр…?       — Альбе́рт Мезо́. Да. Заслуженный офицер мельбурнского гарнизона и ветеран Вейлонского восстания! Возглавляя всего четыре отряда по пять человек, я смог разгромить целую роту изменника и отвоевать город Гаскбург, а также деревни Пильц, Фален и Вальфенкляу.       — Невероятно! Выходит, я сижу рядом с великим полководцем?       — Мне приятна твоя лесть, рубака. Как тебя звать?       — Моё имя Деглан аэн Элетайн. Вероятно, вы обо мне слышали.       — А, наёмник по прозвищу Чёрный Кот? Неприятно познакомиться.       — Из-за обстоятельств?       — Из-за всего. Но, конечно, я тебя уважаю, этого не отнять. Так зачем ты убил этих пятерых бедолаг, Кот?       — В целях самообороны. Они напали на меня сами, к тому же являлись членами банды «Зелёные жилеты». Полагаю, что они не являются законной организацией. Я убил четверых приспешников и главаря — он у стены лежит с отрубленной головой и мечом в дырке от шеи.       Офицер чуть не подавился, когда Деглан это рассказал.       — «Зелёные жилеты»? Эти больные на голову с идиотским названием? А… Откуда ты их знаешь? Выслеживал чтоль?       — Мне сказал трактирщик.       — Вот как… Значит, у стены лежит…       — Виктор Хенниг.       — Как бы я не хотел этого признавать… Ты хорош. Ладно, свободен. Ребят, отстегните кандалы. Стражник послушно оторвался от трапезы и, быстро забрав холодную цепь с двумя кольцами, сел есть дальше.       — Я, выходит, свободен?       — Да, можешь идти.       — Какая-нибудь награда будет за нейтрализацию этой банды?       — Нет.       — А если я очень вежливо попрошу?       — Нет.       — Хоть кабанчика отрежете?       — Нет.       — Но я хочу кушать…       — Нет, не хочешь.       — Ладно, так уж и быть. До свидания.       Элетайн встал с табурета, направился к выходу и тут же остановился, закатывая глаза. То самое ругательство вновь раздалось в голове. В корчму зашёл Эрлидан. Он аккуратно, чтобы не вступить в кровавую лужу, не раздавить кусок почки или не размолоть подошвой кусочек косточки кого-то из убитых, стал шагать вперёд, переступая тела. Первый труп, второй, третий. Наконец, мечники в чёрном стояли друг напротив друга на расстоянии полутора метра с руками на груди.       — Я, вроде бы, ясно выражался. «Будь добр, не устраивай дебош в корчме».       — Я был добр, быстро убил.       — Деглан, блять!       — Ну хорошо, хорошо, ну прости, но я не мог себе отказать в капле сарказма.       — И в том, чтобы расчленить пару-тройку каких-то проходимцев, которые ногтя твоего не стоят. Ну вот зачем, а? Ты мог не убивать их, они и так не смогли бы что-то тебе противопоставить.       — Ты сам знаешь, что я не привык к полумерам.       — И поэтому ты начал расчленять каких-то жалких оборванцев?!       — Ну махнул я лишку… Давай замнём эту тему? Сам ведь знаешь, что меньше бойнь я устраивать не стану, не от меня зависит. Лучше скажи, нашёл ли ты нам работу? Заказ какой многообещающий?       Эрлидан недовольно рыкнул, но согласился.       — Какой-то ювелир в городе обещает четыре сестерция за поимку вора, который стыбзил у него кучу изделий. И по пять криматов за каждое возвращённое украшение. А ещё был заказ на убийство чудовища, цитирую: «В каналах завелось какое-то говно».       — Я удивлю, но говну в канализации самое место. А если оно лезет наружу, может, его просто откачивают.       — Не перебивай. Монстр работает по ночам, разрывает жертв на куски, а потом поедает их сердца, лобную долю мозга, глаза и печень, крадёт всякие блестящие штуки из бижутерии и оставляет тела без капли крови.       — Вампир. — Вообще, Деглан хотел выразить удивление цене в четыре сестерция, но эксперт в нём возымел верх над падким до злата жадюгой.       — Вероятно. За второй заказ платят два сестерция.       — Тоже хорошая цена. Смею предположить, что два этих заказа ведут к одному виновнику. Берём оба и забираем обе награды?       — Да. Я забрал пергаменты, так что конкуренты по ходу дела не возникнут.       — Замечательно, кто к кому?       — Давай ты к ювелиру, а я к начальнику гарнизона?       — Это он платит?       — Да, государственный заказ, считай.       — Owor, тогда это разумно. Общаться с представителями власти мне не стоит, это плохо заканчивается. А ты языком молоть умеешь неплохо.       — Как раз я умею держать его за зубами, в отличие от тебя. Где потом встретимся?       — На Западном мосту.       — Увидимся.       Спланировав ближайшие свои действия, дуэт наёмников в лице Черного Кота и Тени покинули корчму «Придорожный свин» и отправились непосредственно в Мельбурн.

***

      — Четыре сестерция и пять динаров за голову вора, значит? И прибавка за каждую возвращённую драгоценность… Герр Карилл, вы удивительно щедры.       — А как можно быть скупым с моим финансовым положением? Сколь жадным и чёртствым надо быть человеком, чтобы пренебрегать щедростью, обладая колоссальными деньгами?       — Жадность не знает границ, но мы не о том говорим. Вы уверены, что вор — человек или альв? Что это вообще интлит, а не какой-нибудь разумный монстр?       — А зачем монстрам ювелирные изделия?       Деглан недовольно вздохнул, осознав, что стоящий перед ним знаменитый владелец ювелирной лавки «Vivimus et fingimus», Карилл, абсолютно ничего не знает о сверхъестественном бестиарии своего мира.       — Вы, наверное, никогда не читали «Бестиарий» Кассиуса Монстра?       — Не знаю ни этого произведения, ни автора. Расскажете?       — Ну конечно… «Бестиарий» это трактат, насчитывающий порядка семидесяти статей о различных существах, разделённых по девяти разделам. Кассиус изобрёл монстрологию и до сих пор является величайшим учёным в этой сфере, его последователи в основном упорядочили, доказали, опровергли и дополнили то, что он оставил. Его фамилия даже стала нарицательной и теперь обозначает тех, кого он изучал, представляете?       Деглан рассказывал Кариллу о Кассиусе Монстре с заметным энтузиазмом. Впрочем, он быстро вернул угрюмую гримасу, не заметив у Карилла ни грамма интереса.       — В общем, существует довольно много различных разумных видов чудовищ. Всякие там допплеры, тролли, вампиры, хоть и не все, некоторые гибриды. Есть, вернее, был даже вид разумных альгулей. К сожалению, на текущий момент этот вид монстров полностью истреблён.       — Можете выделить в ваших словах главное? — Ответил ювелир, быстро утомившийся от россказней наёмника.       — Аргх… Я предполагаю, что ваши побрякушки таскает катакан, вид разумного вампира. А вампир всегда до жути опасен, их когти даже самую толстую тяжёлую броню какого-нибудь имперского штурмовика в обрывки стальных лент превратят, а их скорость человеческий глаз способен отследить если только у альпа, да и то с трудом. Так что четыреста с половиной сотен криматов это хорошо, но за вампира маловато.       — И сколько ты хочешь?       — Ровно пять сестерциев в случае, если вор это чудовище. Доказательство я вам принесу, не переживайте.       — А если обычный человек?       — То возьму ровно четыре без лишних слов.       — Хорошо, герр Кот. Вы хотите что-то ещё обсудить или наконец приступите к работе?       — Второе.

***

      Между небольшим жилым зданием и лавкой Карилла находился небольшой дворик, ограждённый стенами. По центру дворика стоял трёхступенчатый фонтан, из которого медитативно текла вода. Цоколь фонтана, как и земля возле него, как и стенки каменной арки, что служит единственным прямым входом во двор, был исцарапан чем-то чрезвычайно острым. Чуть далее от фонтана и вовсе виднелись нечёткие следы огромных лап, но при этом тонких, чуть ниже пяток которых было что-то, что втыкалось в землю.       — Может, это от припятного шипа? Такой есть у гаркаинов и катаканов, но гаркаины неразумны и не живут в городах. Они предпочитают пещеры, склепы, мосты, леса или заброшенные дома. Если вор был замечен именно здесь, то вряд ли это совпадение, что и вор, и монстр объявились тут. Причём, судя по всему, одновременно. Только вот почему следы нечёткие? Нетопыри довольно тяжёлые… А, понял. Он, наверное, пытался стереть отпечатки лап, но сделал это впопыхах, вот и не вышло особо. Впрочем, если бы не мой профессиональный взор, вряд ли бы кто-то смог использовать эти следы… «Даже отсутствие следа является следом при контексте».       — Деглан, ты опять сам с собой разговариваешь? Это что, цитата двадцать пятого главы Венаторов?       — А? О, Эрли, привет. Да. Ты закончил с изучением дела о монстре?       — Да, изучил трупы, места атак, поговорил с заказчиком.       — Умничка. Что же ты выяснил?       — Я почти полностью уверен, что мы охотимся на катакана. Следы от ран, сам стиль нападения, отпечатки лап, состояние тел жертв, всё сходится.       — Так-так, что там с телами?       — Жутко изрублены, прямо-таки в твоей манере, но при этом ещё и почти нашинкованы, словно кто-то когтями рубил. А ещё в трупах нет ни капельки крови.       — Убедительные доводы. Я тоже пришёл к выводу, что это катакан. И что наши дела связаны я тоже уверен.       — Вот только… Где нам его искать теперь?       — Катаканы либо прячутся среди людей, либо обустраивают логово в каких-нибудь заброшенных домах, подвалах или… канализациях. — Сказал он с недовольством, осознавая нужду нырнуть в дерьмо. — Если повезёт, в канализации сегодня отходы слиты. О, в заказе говорилось про каналы… — Вспомнил брюнет. — Думаю, достаточно туда залезть, и он сам к нам придёт. Ты же знаешь, как яростно они отстаивают свои территории.       — Ну и мерзость… — Скривился под маской Эрлидан.       — Не всю же жизнь гонять суккубов по борделям? Соглашусь, это приятнее, но дело есть дело.       — Ой, не начинай, один раз всего было. Веди.       — Так бы сразу!

***

      На счастье наёмникам, сегодня канализационный канал был достаточно чист, не приходилось брести в колено в дерьме. Правда, повсюду валялись трупы утопцев, порой по частям. Существа эти напоминали людей силуэтом и в целом имели немало сходств. В них, впрочем, не входила склизкая кожа, напоминающая дельфинью, чей цвет варьировался от ярко-голубого до глубоко тёмного синего. От человека утопцев отличали также здоровые жёлтые глазищи с чёрными щёлками и перепончатые пальцы и плавники на руках и ногах. Плавники также шли от головы до поясницы, напоминая очень длинный гребень. Плавники были полупрозрачными и на суше уменьшались, а затем быстро раскрывались в воде. Местами из плавников торчали косточки. Маленькие рты чудовищ были усыпаны мелкими тоненькими клыками. Когти были длиной с половину указательного пальца и не особенно остры, но зато грязны, суля заражение. Из чуть розовенького пуза у одного из утопцев вывалилась требуха. У него также отсутствовали две руки: одна была грубо вырвана по самую ключицу, другая ровно, будто бритвенно острым мечом, отсечена чуть выше локтя. Собственно, этот экземпляр и валялся у ног Эльмута.       — Наш страшила, видать, не жалует трупоедов.       — Неудивительно. Катаканы, в отличие от гигажаб и жуткрабов, не любят делиться территориями и вступать в симбиоз. Покойся с миром, мерзкая тварь.       — Интересно, он только к утопцам так относится или ко всем?       — Скоро узнаем.       Деглан приоткрыл рот, дабы что-то сказать, как вдруг вынул с удивительной скоростью меч из ножен на спине и лихо развернулся в сторону одного из тоннелей, встав в боевую позу: левую ногу вперёд, немного согнув, правую чуть вправо и назад, согнутые руки на уровне глаз держат клинок, смотрящий прямо на врага.       Эрлидан среагировал не так быстро, но тоже достал меч и встал в позу, которая ему удобнее: ноги чуть шире, чем на ширине плеч, туловище чуть отклонено вперёд, голову ровно, руки на уровне живота держат полуторный меч, отклонённый вперёд так, чтобы остриё находилось на уровне кончика носа.       Меч Эрлидана отличался от меча Деглана во многом. У него была мягкая, обтекаемая гарда, напоминающая два неестественно удлинённых грифоньих або соколиных клюва, которые как кость глазницы извивались вокруг точки соприкосновения рукояти и клинка, которую прикрывал янтарный камушек, похожий на глаз. Рукоять цвета свежевыженного красного кирпича с очерками, как царапины, серебристого цвета с лёгким блеском, как от стекла или снега на заре. Навершие, как наболдашник болта, насажено на черенок чуть сплющенным донышком, а вершина сужается, как башенная пика. Меж концов же округлое оголовье было как яйцо и, помимо уже знакомых серебряных и жжёных росчерков имело зазубринки, символизирующие не то перья, не то чешую. На клинке была альвийская гравировка: «Nan gladande bronade iwëdanas, nan gladande kafade, nan gladande trok olohli kë tromde ga kalatas», что переводилось как: «Я клянусь защищать слабых, я клянусь помогать, я клянусь сражаться против зла и сражаться за добро». Деглану этот текст всегда казался странным, слепленным на коленке. Впрочем, этого мнения он не высказывал, поскольку знал, что Эрлидан дословно переписал выдуманную на ходу клятву его младшего брата, которого давно уже нет.       В свете факелов заиграла большая тень с крючковатыми конечностями. Вдруг, из тоннеля выскочило двухметровое существо с густой чёрной шерстью, длинными крючковатыми конечностями, небольшим раскрытым ртом, из которого торчали два огромных клыка сверху и два поменьше снизу. Маленькие чёрные глазки почти пропадали в складках век и тучах пушистых бровей. Меж глаз почему-то не было носа, заместо него было скромное дыхательное отверстие. У катакана были огромные чёрные когти, не уступающие пилам с лесопилок, чуть выше пят выпирали загнутые шипообразные отростки. В больших, как и подобает нетопырю, ушах было много всякой золотой бижутерии. Логично, что не серебряной. В блестящих браслетах и серьгах с безупречно огранёнными камнями узнавались драгоценности Карилла.       Выскочивший из-за угла нетопырь тут же побежал на Деглана, поскольку тот был ближе. На бегу тот стал растворяться в воздухе. Этот вампир умел становиться невидимым. Ориентируясь по отпечаткам на покрытом грязью желудковыворачивающего происхождения, Деглан отскочил в сторону, уходя с линии атаки. Разогнавшийся вампир в силу габаритов врезался в каменный угол, от чего потерял равновесие и стал качаться на месте. Видно это было потому, что он потерял концентрацию и невидимость спала. Будучи рядом, Деглан оттолкнулся от пола и сделал нечто вроде полувыпада в сторону катакана, вместе с тем исполняя пируэт. Снизу вверх клинок свистнул в воздухе, но не достал до морды твари, тот успел сориентироваться и выгнуться. Деглан попытался сделать второй, пируэт, третий, взмах от бедра. Чудище оказалось гибким и извивалось возле клинка, будто дразня.       Поскользнувшись на чём-то склизком, Деглан потерял равновесие при взмахе, чем попытался воспользоваться вампир, взмахивая когтистой лапой. Тут подоспел Эрлидан заблокировавший когти сидиритовым мечом. Немного поцарапав когти, Эрлидан дёрнул меч вбок и ударил от плеча. Вампир закрылся руками и отпрыгнул, клинок лишь вспорол кожу от запястья до ладони. Тут Деглан выскочил с другой стороны. Мечники стали заносить мечи одновременно. Чтобы избежать ранений, монстр прыгнул вверх и когтями впился в потолок, после чего сразу же сиганул вниз, на охотников. Деглан успел среагировать и сделал кувырок назад, Эрлидана прибили костлявой, но сильной ногой к гадкому полу.       — А ты быстрый, охотник... Не люблю быстрых!       Подняв Эрлидана ногой, катакан вбил его в стену и попытался было схватить его за голову, как сзади подбежал Деглан. Катакан лишь едва успел посмотреть за плечо, как клеймор брюнета глубоко вошёл ему в спину и двинулся от поясницы к лопатке, рассекая спину. Кровь брызнула на Деглана, на бордовую стену, на гадкий пол. Ударив брюнета внешней стороной руки, вампир отбросил его на пару метров и повернулся обратно к Эрлидану.       — А твой друг тобой доро... Аааа!!!       Вампир завопил, когда Эрлидан вскинул рукой и распорол вампирью морду сидиритовыми когтями. Один из коготков повредил глаз, временно ослепив вампира. Тот истошно закричал от боли и со злости бросил эльфа подальше. Тот полетел кубарем, несколько раз перевернулся и в конце концов ударился головой об стену. Деглан притянул к себе его меч при помощи телекинеза и бросил напарнику. Тот сразу стал подниматься.       — Твари! Жалкие дёргающиеся твари! Я...       — Тихо.       Деглан вскинул рукой и сделал пальцами пистолет. С кончиков пальцев сорвались лиловые искры. Затем из них ударила молния, попавшая точно в морду нетопыря. Тот завыл ешё сильнее, раны от когтей стало жечь электричеством. Наёмники рванули к чудовищу, пока то с непривычки держалось за обожжённое лицо. Увидев здоровым, но дёргающимся от непроизвольных сокращений глазом, что наёмники наступают, вампир решил бежать и направился к тоннелю. Деглан попытался сбить его телекинетической волной, но не достал. Попытался ударить молнией, но вместо этого взорвал кирпич.       — Быстрее, он удирает!       Эрлидан раскрутился и кинул в убегающего нетопыря меч. Деглан понял его затею и зарядил точный удар телекинетики прямо в рукоять, добавляя скорости мечу. Тот лихо вошёл в спину катакана, от чего тот пошатнулся и упал, не совладав с равновесием. Когда он попытался встать, Эрлидан вытянул из него клинок и попытался рассечь твари голову, а Деглан попытался вбить меч в горло чудища. Монстр закрыл горло рукой, а ногой пнул Эрлидана в живот, от чего тот опять отлетел.       На удивление, клинок не смог просто отрубить лапу, застряв из-за костей. Деглан успел одёрнуть меч, после чего получил когтями по роже. Ему разодрало пополам нос, рассекло глаз и вспороло щёку. Тут же вампир ударил брюнета в грудь, от чего тот отлетел на несколько метров, выронив меч. Когда он попытался встать, нетопырь схватил его за голову.       — Мне больно из-за вас... Обычно я просто пью своих жертв, но тебя... тебя я порву, ублюдок. — Прошипел монстр.       Деглан поднял руку, сложил два пальца и запустил в монстра яркую пурпурную молнию. Существо взвизгнуло, конвульсирующая рука отпружинила, метая Деглана вверх. Тот сломал одно ребро об потолок, затем сломал другое, приземлившись пластом на пол. Подоспел Эрлидан, глубоко ранивший катакана в плечо. Деглан изо всех сил встал и, притянув меч телекинезом, отрубил катакану левую лапу чуть выше локтя, когда тот попытался ударить когтями Эрлидана. Чудовище вновь взвыло и отвлеклось на потерю конечности, тут же Эрлидан взмахнул клинком и вспорол ему брюхо, после чего вогнал меч в пухлое брюшко наполовину. Деглан взмахнул мечом и подрезал сухожилия монстру, от чего тот упал на колени. Удар по плечу, укол чуть правее позвоночника прямо в лёгкое. Чудовище взвизгнуло немного тише, слабея от ран. Эрлидан резко вынул меч и, широко взмахнув мечом, срубил голову нетопыря, вместе с тем случайно задевая Деглана остриём. Клинок пробежался по лбу, едва царапнул череп и вспорол кожу почти до виска. Деглан ругнулся, схватился за лоб и, потеряв равновесие, покачнулся и упал на задницу прямо в грязь.       — Блядство… — в третий раз за день прозвучало любимое ругательство Деглана, но уже вслух. Пощупав лоб, он стал прижимать к кости отвисшую кожу. — Кажется, у меня что-то на лице. — несмотря на боль, он ухмыльнулся, растирая кровь по коже.

***

      — Как я и говорил, — С довольной ухмылкой начал Деглан. — кражу совершил монстр. Полюбуйтесь на него. Красавчик, да?       Подняв правую руку, Деглан держал за длинную седую бороду голову убитого в канализации вампира. Ювелир не мог определиться, смотреть ему на голову с отвращением или с интересом. Достав бумажный свёрток, начиненный табаком, Карилл уже было собирался покурить, да только осознал, что ему нечем поджечь перемолотую травку, завернутую в бумагу.       — Простите, герр Элетайн, у вас есть чем…       — Да, конечно.       Ювелир протянул самокрутку Деглану, который в свою очередь протянул к свёртку руку. Сложив большой и средний пальцы, он щёлкнул ими. Пальцы высекли пурпурную искру на кончик сигареты, самокрутка задымилась, затлела, от кончика потянулся дымок. Благодарный ремесленник закурил и продолжил изучать взглядом голову бестии. Деглан потёр второй рукой здоровый лоб, после чего щёлкнул пальцами.       — А, да, кстати. Что там с оплатой? Мы условились на пятьсот криматов за монстра. Плюс… — Деглан достал из сумки на поясе горсть колец и серьг, которые содрал с тела поверженной бестии, и положил всё в кучу на стол. — Какая там должна быть прибавка? Пять за украшение? Тут… Тридцать пять.       — Ну, стало быть, с меня пятьсот тридцать пять криматов.       — Неплохо. — Отозвался Эрлидан, что до этого просто молча стоял.       — Особенно если ты почти ничего не делал. — Деглан покосился на друга.       — Считай отсутствие большой помощи наказанием за драку в трактире.       — А ты, значит, мой воспитатель?       Ювелир подошёл к сундуку, пока наёмники обменивались любезностями, и, достав оттуда массивный мешочек с наградой, досыпал денег за кольца с серьгами и то, что вор был монстром. Наконец, премия была передана Деглану, что со всё той же ухмылкой засунул мошну в сумку. Что странно, она будто и не увеличилась.       — Так, ну, мы пойдём, пожалуй. До свидания, господин ахсдисмидэр.       — Мне кажется, что герр Карилл кое-что забыл. Я подожду снаружи. О, кстати, «нэрфарфэр» — это «ювелир». Ох, прости, я украл у тебя возможность пояснить, Дег.       С этими словами Эрлидан покинул лавку. Деглан вопросительно выгнул бровь, уставившись на торговца.       — «Кое-что забыл»?       — Ах, да, точно. У герра Эльмута есть для вас подарок, он попросил изготовить для вас один аксессуар. Заказ был необычный, так что я сразу согласился. Всё уже оплачено.       Подойдя к небольшой шкатулке, ремесленник достал из неё нечто металлическое, что-то на цепочке, судя по звону звеньев. Когда Фредерик протянул медальон Деглану, тот застыл, словно Медуза обратила на него свой взор. С трудом заставив руки двигаться, он забрал из рук творца изделие.       Это был серебряный медальон в форме головы кота, чья морда навеки застыла в оскале. Глаза были исполнены из ярчайшего изумруда и сверкали, словно наполненные первозданной силой. Цепь также была из серебра и имела удобную застёжку. Щёлк, и медальон повис на шее, голова висела где-то на уровне верхней части грудины.       — Вам идёт этот медальон. Он создаёт контраст между тоном вашей одежды и волос, и при этом изумрудные глаза подходят к вашим, столь же ярким зелёным. Хотя… Если честно, в вашем взгляде есть нечто странное. Какая-то давняя грусть. Ладно, извините, что не в своё дело лезу. Вам нравится ваш медальон?       — Ага… — С трудом выдавил из себя Деглан, на лице которого вырисовывалась грустная улыбка. — До свидания, герр Карилл.       — До свидания, герр Элетайн.       Деглан вышел из ювелирной лавки. На выходе его встретил Эрлидан, держащий руки на поясе.       — Ну что, как тебе?       — Точная копия. — Ответил он хрипло и приглушённо.       — Нравится? — Сквозь маску просочилась нотка обеспокоенности.       — Да… Мне нравится, Эрли. Спасибо.       — Непривычно видеть тебя таким… Неживым. Прости, что напомнил. Но, что приходит с мыслями о прошлом?       — Скорбь.       — То-то и оно, а тебе скорбь ни к чему. Пойдём выпьем?       — Да. Отметим новый трофей. О, только надо ещё к коменданту зайти. — Ответил Деглан, цепляя голову нетопыря на седло воронка.       Он помотал головой, чтобы дурные мысли вылетели из неё. Долой все отзвуки, нельзя оборачиваться за спину.