И почему я постоянно во всё это ввязываюсь?

Иногда хотелось себя спросить: на кой чёрт придумали эти неизменно белые халаты? На кой чёрт надевать их куда-нибудь, кроме пар в медицинском университете, где сколько не изучай переломы и препараты, всё кажется просто шуткой. Ох, ладно, не шуткой. Ею никогда не казалось, в Ангеле говорили сейчас усталость и страх, но снова кровь оттирая с карманов и рукавов, она думала о том, что тогда, какой бы серьёзной ни была изучаемая проблема, как бы глубоко не уходила она в изучение сводок и практики, на самом дне грудной клетки всегда оставалось ощущение безопасности. «Всё в порядке». Когда на поле боя, стычки и вылазки раз за разом отправляются люди, которые тебе дороги, ощущение безопасности проходит резко и навсегда, где бы ты ни был – с ними плечом к плечу или в военном госпитале. Все эти базовые иллюзии сносит тараном реальности, сбивая с ног, а когда они – как на подбор упрямые лбы до кончиков пальцев, – отказываются идти в лазарет ради «мелких царапин», так и хочется ремнями попривязывать их к кроватям. Упрямее Рейеса человека она, пожалуй, не знала. «Всё в порядке». Таков был её девиз и каждый раз, когда сердце сжималось в комок тревоги, она ободряюще улыбалась – то ли себе, то ли пациентам. И Габриэлю улыбалась, хотя сама его чуть не силой тащила, сам бы и не пришёл, вечно у него всё отлично. Ангела была уверена, оторви ему руку и он ляпнет что-то вроде «само прирастёт», лишь бы поскорее уйти. И его лицо, вечно хмурое, впивалось в неё таким же взглядом, пока он недовольным ворчанием отвечал ей на все улыбки. «Пришёл бы сразу, уже был бы дома». «Приходи я к тебе добровольно каждый раз, как хочешь меня здесь видеть, так придётся переехать с вещами на койку». «Я бы выделила тебе самую лучшую. Сейчас осмотрю, и пойдёшь на все четыре стороны. Только позвони утром». И, несмотря на все препирательства и недовольства, всегда звонил. «Всё в порядке, доктор». Ангела и сама знала, что всё в порядке. Иначе и быть не может. «Спасибо, что отзвонился». Ангела всё тёрла над маленькой раковиной свой белый халат, с завидным упорством, до белых костяшек, но кровь, светлым ручьём стекая вниз, на ткани убывать никак не хотела. Она гнала от себя настырные мысли о Габриэле, всегда о Габриэле, упрямом дураке, что неизменно бежал впереди всех, в самую гущу, будто сам искал не только победы, но смерти. – Может, вам принести новый, доктор Циглер? – кто-то встал у неё за спиной, но женщина не обернулась. – Да, спасибо. Положите его на кресле, пожалуйста. Но тереть не перестала. Знала, что если сейчас остановится, то... то что? – Вам бы поспать немного, доктор, – голос звучал взволнованно, Ангела отмечала это почти невольно. Она спокойно обернулась, посмотрела на женщину и улыбнулась. – Нам бы всем сейчас поспать, но в такое время особо не поспишь, правда? Всё в порядке, Марлин. Идите перекусите, если хотите, не помню, чтобы вы сегодня ходили на обед. Если что-то пойдёт не так, я вас позову. Марлин пошла. Только вдруг обернулась у самого выхода. – С ними ничего не случится, вы же их знаете. Опять будем ловить по всему отделу. – Обязательно будем, – Циглер ободряюще кивнула коллеге, мысленно ощупывая комочек тревоги на месте сердца, и вернулась к работе. «Всё в порядке». Она, потерявшая на войне всё, повторяла себе это как мантру, а перед глазами упрямо вставали картины недавних ранений. Всё будет хорошо. И с Аной, и Джеком, и Габриэлем, самым вредным из них всех. Он счастливчик – столько раз бежать навстречу смерти, вгрызаться в неё зубами и всё равно выходить победителей. * Спустя 24 секунды с того момента, как зазвонил её рабочий телефон, Ангела Циглер бежала по коридору. Она увидела их всех, недовольных и раненых, но только одного везли на носилках. На ходу набросив белый халат, Ангела встала слева от них, и взялась сразу выполнять свою работу, попутно спрашивая о пациенте. – Доктор... – Рейес открыл глаза и то ли фыркнул, то ли вдох резко попытался сделать, но Ангеле в лицо в любом случае полетели мелкие брызги крови. Сердце пропустило удар, однако она с нежностью ему улыбнулась. – Всё в порядке, Габриэль. Я присмотрю за тобой.