Замена игрока

Изана очень долго молчит и хмуро пялится в стену. Для него сложно поверить, что тот, кого он искренне ненавидит, не испытывает к нему даже самой маленькой неприязни. Пацан, друг Какучо, выглядел очень убедительно, пока рассказывал о "чувствах" Майки. — То есть, он меня вроде как даже любит заочно? Такемичи медленно кивает. Ему не нравится стоять перед кем-либо на коленях, а стоящий позади Ханма навевает чувство почти животного страха. Паника застревает где-то в глотке, он не может говорить. — И даже не знает, что Шиничиро предпочёл его? — Откуда ему знать, — срывается на хриплый шепот Ханагаки, — Майки не мог нести ответственность за дерьмовые решения взрослого мужика. Изана крепко задумывается. К Шиничиро, он по-прежнему питает теплые чувства и в обычной ситуации с удовольствием бы настучал этому болтливому гаденышу по роже за подобные умозаключения. Но тот так убедительно трещал о братской любви, что именно сегодня Курокава решил пойти на эту уступку. — Если этот засранец что-то выкинет, ты останешься подле меня навсегда. Как послушная псина. *** Он правда готов искренне полюбить этого засранца. В глубине души, Майки уверен, что тот специально его раздражает. То, как Изана приобнимает его Такемичи бесит до безумия. Курокава, проницательная сука, замечает его взгляд и чем ниже сползает его рука, тем меньше Манджиро думает о близком знакомстве и больше хочет ебнуть братца по-крепче. А ещё лучше науськать на него бешеного Харучие и дать деру, прихватив с собой Митчи. Надо отдать должное, что-то родственное между ними есть: на мирную встречу они притащили каждый свою свору. Краем уха Майки слышит шипение Чифую (тот буквально на уровне инстинктов тянется к Такемичи) и как трещит воротник Мацуно, за который его удерживает Баджи. Сано нравится этот парень, он надежный друг. — Э-эй, — игриво тянет Изана, — Поболтаем? Вот он, — он дергает Такемичи на себя, — Сказал, что ты не хочешь со мной драться. Такемичи в его руках выглядит немного напуганным, он пытается извернуться, но у парня крепкая хватка. — Отпусти его. Хайтани-с-косичками (Майки не утруждает себя запоминанием их имен) изумленно присвистывает. — Вот и пообщались, да, Король? Изана самодовольно усмехается, а нервно передернувший плечами Такемичи принимается что-то нашептывать ему в ухо. Замолкает, стоит ему заметить приближение Ханмы и Кисаки. Тут-то Манджиро снова готов любить и прощать Курокаву, тот оттаскивает Ханагаки в другую сторону, подальше от этих двух. Опасливо стрельнув глазами, парень что-то ещё шепчет и разворачивается к Майки. Одними губами он просит:"Не облажайся." — Зайдём, перекусим? — вдруг предлагает Изана, вальяжно махнув рукой в сторону какой-то забегаловки, — Вдвоём, считай, по-семейному, — заметив напряжение Сано, он вдруг добавляет, — Какучо надежно присмотрит за ним. ... Его желудок точно свернется в бараний рог, если он съест то, что заказал им Изана. Он видел, сколько острого соуса туда влили. Никакой флажок не спасет это блюдо. — Не нравится? — неожиданно мягко спрашивает Изана, — Ну извини, когда ты сирота без кола и двора, давиться приходится всяким. Приправы спасают. — Лучше бы мы настучали друг другу по ебалу, а потом предавались бы братской любви. Ты ж ненавидишь меня. Изана поднимает глаза и выглядит немного печально. — Ненавидел. Ты подумай, приходит к сиротке крутой старший брат и показывает, что такое любовь, — он гулко сглатывает, — А потом вдруг отстраняется и говорит, что все, что он обещал мне, отдаст другому брату. Прибавь к этому отсутствие кровного родства. Удивительно, как слеп был Майки. То есть, он знал, что брат, добившись чего-то, бросал все. Так было с Чёрными Драконами, которые взошли на вершину, но которых он не повел за собой по верному пути, а кинул, не заморачиваясь. Так вышло и с Изаной. Майки тоже бы ненавидел себя. — Мне жаль... — Ой, — картинно вдыхает Изана, — Засунь свою жалость себе в зад. Вот нихуя тебе не жаль. Ладно, может Майки все-таки его побьет. — Как Такемичи тебя убедил вообще? — Ты жрать будешь сегодня? — Блондин стучит палочками по чужой тарелке, — А фаворит твой слезами взял. Не меня, правда, а Какучо. Старая дружба у них. — А серьгу ему свою нахуй впаял, — Майки все же пробует свою еду и предсказуемо давится от остроты. — Побесить тебя. Птичка нашептала, это твоя девочка. Думал, кинешься если, будет чем шантажировать, — он злобно хихикает, пока собеседник откашливается. — Хочешь, прямо сейчас ебну? И тебя, и птичку твою. Взгляд у Изаны хитрющий до безумия. Так и тянет сбить с лица эту гаденькую улыбочку, но интуитивно Майки чувствует подвох. — Ну, давай, ебни. Только кое-кто тебе это не простит. — Ой, да пошёл ты. Изана злорадно смеется и Манджиро из вредности выливает острую лапшу в ведро для отходов. И не вернет за это ни монеточки. На улице почти драма. Такемичи рыдает в три ручья в толстовку Чифую, Какучо и Дракен теснят примирительно поднимающего руки Ханму, братья Хайтани почти сцепились с братьями Кавата. В стороне Майки видит, как появляется и исчезает поблескивающий нож в руках у Санзу, крадущегося то ли к Кисаки, то ли к Мучо. И он готов поклясться, что у Тетты прямо сейчас за пазухой пистолет дожидается своего часа. Парень дергает Изану за рукав, чтобы тот наклонился к нему. — Не считай меня психом, но я уверен, что у Кисаки ствол. — Я знаю. — А еще ты имеешь самые большие шансы... — Умереть, — перебивает его Курокава, — Тебе с твоей телочкой один текст на двоих подогнали? Майки хочет придушить Такемичи исключительно в целях профилактики. Чтобы трещал поменьше. А ещё лучше закрыть это малолетнее говно у себя дома и не выпускать далеко и надолго. Повадился, понимаете ли, сбегать и играть в героя в одиночку. — Мне кажется, — подаёт голос Изана, — Я стал староват для этого дерьма. В честь знакомства, пойдём загасим Кису? Майки совершенно отвратительно хрюкает и кивает. Ладно, этот брат ему уже почти нравится. Изана в какой-то мере напоминает змею, хитрую и изворотливую, он бесшумно выскальзывает перед лицом Кисаки и тот отпрыгивает в сторону. Майки почти было хотел прыгнуть, но позади Тетты появился с совершенно безумным взглядом Санзу. Манджиро не хочет повторения истории, даже для такого ублюдка, как этот пацан. Злость и ярость в глазах Хару сменяются невероятным страхом, сначала он вздрагивает всем телом, потом у Майки словно в замедленной съемке часто-часто поднимается грудная клетка и трясутся руки. Предплечье прошивает болью там, куда нож вошел по рукоять. Тут же, дерьмо неблагодарное, слышится щелчок затвора. — Ты, блять, серьёзно? — стонет Майки, — Вот ни капельки благодарности, да, Киса? Манджиро больше не тупорылый подросток, который думает только о себе. Теперь он замечает, что Кисаки сам до усрачки боится, как ходит ходуном пистолет в его руках, что он может и дохрена гений, но все равно ребенок, которому свойственно бояться. И ведь надо же, встаёт и направляет попеременно на всех ствол. Он уже почти нажимает на курок, как забытый всеми Такемичи выпрыгивает (Майки его этому научил. Он чувствует почти отцовскую гордость) и выбивает оружие. Выстрел все равно звучит, как и громкий звук пули, попавшей в железный контейнер. Щеку Ханагаки задело по касательной, но достаточно глубоко, чтобы по лицу обильно стекала кровь. Как только первая слеза капает из бездонных голубых глаз, Майки истерически смеётся (вот теперь Изана смотрит на него как на психа) и тащится к Такемичи. Тот панически рыдает, давится слюнями, соплями, откашливается и находит новые силы для слез, когда видит нож, торчащий из руки. Он что-то отчаянно тараторит, Майки так вдруг нравится эта плаксивая бестолочь. «В жопу эту нервотрепку», он от всей души целует Ханагаки в губы и, видимо, находит кнопку выключения подачи воды. На фоне, Майки уверен, что это именно его лучшие друзья, кто-то изображает звуки тошноты. А еще кого-то явно метелят. Он улыбается в поцелуй, когда чувствует ответ.

***

С Изаной приходится общаться много долго и основательно. Еще хуже, что с Эмой у Курокавы взаимоотношения налаживаются намного легче и теперь приходится делиться своей сестрой с ним. Дома ужасно скучно, особенно после того, как Такемичи закрыли под домашний арест. Майки был искренне удивлен, что у его парня, оказывается, мама все это время была в городе. Ханагаки сознался, что она очень наивная и добрая, поэтому верит во все его вранье, касаемо драк, ночных побегов и плохой учебы. Но когда пришли полицейские и упомянули участие ее сына в инциденте с пистолетом, она все же отлупила Такемичи ремнем (синюю жопу Майки увидел случайно (когда залезал в окно ванной и был прогнан визгом и мокрым полотенцем, прилетевшим аккурат по хребтине)). Так что Манджиро особо нечем было заняться, и он проводил время с семьёй. Эма была в восторге от появления Изаны. Она весело щебетала ему разные девчачьи новости и секреты, тот слушал с куда большим интересом чем любой другой мужчина в их доме. Он даже пытался научить ее какому-то приему, но дед пообещал отлупить его палкой. Терять очки благосклонности Курокава не хотел, ему нравилось жить в этом суматошном веселом доме. Слишком спокойная обстановка тревожит Майки больше, чем существенные проблемы. В зависимости от времени проведенного наедине с собой, он начинает нервничать, срываться без повода. — Пропей, блять, успокоительные или внятно объясни в чем проблема! — рявкнул на него Дракен после очередного срыва, хлопнул дверью и ушел. В комнату тихо постучались. Не дожидаясь ответа, из-за двери появились две светлые макушки. Тут же, преступная группировка, орудующая только в его доме, запрыгнули к нему в кровать, по обе стороны от Майки. — Рассказывай, — требовательно пихнул его Изана. — Что именно? — Дракен сказал, что с тобой что-то происходит, — осторожно гладит его запястье Эма. — Все хорошо. Они приподнимаются над ним, переглядываются и на их лицах буквально написано, что они ни на грамм не верят в его "хорошо". — Ты понимаешь, что молчать тоже хреновая идея? Майки молча отворачивается от брата и утыкается Эме в тощее плечо носом. — Он плохой, скажи, что бы он отстал от меня. — Он заботится о тебе, — ласково трепет его волосы сестра. Майки неожиданно осознает, что все это время ему было просто страшно. Он невольно сравнивал настоящее с прошлым, каждый день ожидая, когда же все пойдет по прежнему сюжету. Сначала он всхлипывает, пытается зажать рот руками, потому что страшно, страшно дать слабину, обнажить то самое мягкое, нежное и ранимое. В последний раз он плакал перед смертью и это принесло ему невероятную легкость. Изана мягко приобнимает их обоих (этот засранец прикидывается самым старшим и мудрым) и Майки даже не может держать все в себе. Он заливается слезами, вместе с ним рыдает впечатлительная Эма. Манджиро честно делится с ними своими переживаниями, как боялся отпускать Эму на улицу, зная, что где-то рядом может быть Кисаки, как сильно хотелось наладить отношения с Изаной, даже если тот ни за что его не полюбит, про Такемичи, про прыжки во времени, как хотелось все бросить и снова сбежать, как он молил небо вернуть все назад и не откликаться на его эгоистичное желание взять чужую ношу. Он каялся во всем, что совершил, руководя Бонтеном, о всех своих ошибках. Ближе к ночи начался дождь. Убаюкивающее мерное постукивание по крыше, долгие слезы и тёплые объятия заставили Майки почувствовать себя ужасно уставшим. — Завтра обязательно помирюсь с ребятами... — со слипающимися глазами сказал он, — А потом пойдём и похитим Такемичи. Изана тихо рассмеялся и подтащил всю свою маленькую родню к себе.