Замена игрока

Второй раз. Второй раз с его прыжка его пидорят в его же доме его друзья и любимая сестрица. Эма воинственно пиздит его полотенцем, пока он лежит на полу и пытается закрыться. — Так вот, где ты шляешься! — Сестра напоминает разъярённую гарпию, — Пьёшь! Избегаешь друзей! Молчишь о проблемах! Такемичи, приползший вместе с Майки, неуверенно пытается ее остановить, но огребает и уползает за широкую спину Дракена. Майки уверен, что не видит в его глазах ни капли сострадания. В конце концов, Баджи подхватывает Эму подмышки и переносит в другой конец комнаты. — Че за хуйня происходит, Майки? — Вам вот эта птица, — он выразительно смотрит на Такемичи, — Что-то напела? — А сами мы, по твоему мнению, идиоты? – шипит Мицуя. — Была надежда, — бормочет он и Баджи с воинственным ревом все-таки кидается. Они лениво пиздят друг друга, опрокидывают стол пока Майки пытается покрепче пнуть друга. Кейске, хватает его за хвостик и тянет. Парень не остаётся в долгу: кусает за ближайшее, попавшееся прямиком под его зубы, предплечье (Баджи кроет его матом) и вцепляется в одну из выбившихся прядей. — Так, что с ним? — тоскливо интересуется Дракен у Такемичи. — Может, он сам?... — А похуй, говори, Майки не обидится. — Скажешь, если что, что тебя пытали и не было другого выбора, — подсказывает Па. — Вы че, бля! — Орет Майки и отпинывает от себя Баджи. Не вовремя потянувшийся к нему Такемичи оказывается утянутым за спину Манджиро. В своей бессильной ярости Майки сжимает чужую руку, отчаянно игнорирует болезненное шипение. Ему жизненно необходимо держать свое солнце за теплое запястье, иначе он сойдет с ума здесь и сейчас. — Я вас, блять, в это говно втягивать не буду! Его друзья (козлы и предатели ) переглядываются. Сзади прилетает звонкий подзатыльник от Эмы. — Ты не только все расскажешь, но и впутаешь нас в это, ты меня понял?! Потому что мы — твоя семья,— решительно заявляет сестра, Манджиро теряет связь с реальностью, — И отпусти уже Такемичи. Только сейчас Майки понимает, что на тонком бледном запястье останется след его руки. Но это возбуждает. *** Майки сжирают его собственные вязкие чувства, он задыхается и тонет в них. Чёрная тварь криво ухмыляется, смеётся и в этом смехе отчётливо звенят нотки Шиничиро. В голове рисуется образ, похожий на самого Манджиро, но словно умерший брат воскрес в его теле. И чудовище улыбается. — Ты облажался, — ласково шепчет оно. Его личная тьма хочет еще что-то сказать, но Майки защищается так, как умеет: летит вперед с занесенным кулаком. Надо отдать должное, Непобедимый Майки однажды — Непобедимый Майки навсегда. Даже в бессознательном, он не может одолеть самого себя. Сано не имеет контроль над своим же проявлением, оно проворнее и хитрее его, опаснее. — Ты слаб, — вдруг сообщает Импульс, — Слишком много чувств, слишком много страхов. Чего ты боишься? Он не контролирует свой рот, он хочет рассказать все, что ему страшно увидеть смерть своих друзей, более того, снова стать их убийцей. Что он слишком много потерял уже и, наверное, просто не переживет повторение своего кошмара. Импульс напротив больше не скалится, в его огромных черных глазах Майки вдруг видит свое отражение, бледную тень самого себя. … Из липкого кошмара его выпихивают прицельным ударом пятки в плечо. Такемичи с мрачным видом восседает на диване. Манджиро подползает ближе, жмется лбом к тощей коленке, ему так горько и гадко на душе. Парень гладит его по голове, убирает выпавшие пряди волос с лица. Майки хватает протянутую руку, целует и тонкие пальцы, и разбитые костяшки, и отчаянно шепчет просьбы о прощении. Такемичи тихо просит блокнот, в котором прежде описал все события. Там же, своими кривым размашистым почерком он выводит «Спаси всех. Дракена, Эму, Баджи, Изану и себя.» — Что, черт возьми, это значит? Ханагаки молчит, ласково оглаживает щеки Майки и плохо сдерживает слезы. У него совсем не получается не плакать. В этом списке нет самого Такемичи, а предательская интуиция вдруг завывает оглушающей сиреной. Черный Импульс злорадно хихикает на задворках сознания, но покорно затыкается по первому требованию. Беспокойство нарастает. — Кисаки не прыгал, — начинает Такемичи. — Мы уже это знаем! — Но он знает другого. — Что? Другой? Есть кто-то кроме них? Майки вдруг понимает, что Такемичи собирается исчезнуть. Для него эта мысль невыносима, он не может отпустить своего Такемитчи на поиски другого. Это эгоистично, но ему на самом деле наплевать. Манджиро достаточно уверен в своей способности защитить всех, о чем он поспешно и сообщает. Да, он дерьмово справляется, но по крайней мере хуже точно не стало. В ответ Ханагаки растягивает губы в горькой улыбке. — Значит, ты сможешь защитить своих друзей. … Такемичи пробыл с ним всю ночь. Это было желанием Майки. Какое-то время они лежали рядом, молча. Манджиро было позволено касаться Митчи везде, где он пожелает, он парень желал только подарить самые нежные прикосновения, такие, чтобы хотелось остаться подле него. Он вдруг осознал, что образ крупного тела создавался из-за объемных тряпок; на деле Такемичи пугающе тощий, с выпирающими позвонками, острыми ребрами и жилистыми конечностями. Ханагаки признался, что действительно был крупнее, но с последнего прыжка принимать пищу стало сложно, тошнит постоянно. Манджиро пригласил его позавтракать у них, он бы даже уговорил Эму приготовить ее фирменный омлет. Парень отказался, когда он убеждал Майки, что просто хочет провести побольше времени в постели, его голос был так тих и ласков, Манджиро искренне поверил, что застанет друга поутру и даже сможет проводить до дома. Дурак.

***

Утром Такемичи уже не было. Ни в его доме, ни в доме Ханагаки, ни в школе, нигде. В коридоре Майки за руку выловила встревоженная Хината. — Что происходит? — требовательно спросила она, сжимая запястье Сано. — Я… Я не знаю, где он… — растерянно бормочет Манджиро, опуская взгляд в пол, — Я очень сильно хочу его найти, но его нигде нет. Видимо, проницательная Тачибана замечает что-то такое в выражении его лица. Она устало выдыхает, механически поправляет лацканы униформы парня и будто стряхивает с него несуществующие пылинки. Манджиро даже понимает, почему Такемичи так сильно любит эту девчонку. Она добрая, от нее веет безумный теплом. Хината умеет дарить ласку, в ее голове не сидит черная тварь. Майки ластится к ее теплым ладошкам, когда она растирает его холодные щеки и покорно принимает её ворчливую ругань. — Майки, он выбрал тебя, — вдруг заявляет девушка, — Возможно, никто об этом не говорил, но он правда устал. Такемичи… Он такой, он делает больше, чем хватает сил, всех спасает. Ответь ему тем же, спаси его. — Он что-то тебе рассказал? — Всё. Ему тоже плохо и больно, Майки, — Хината заставляет его поднять голову и посмотреть ей в глаза, — Перестань себя жалеть, иначе ты первым пойдешь ко дну. А он… Он дурак, он за тобой ведь прыгнет. Непобедимый Майки не решается сказать, что однажды Такемичи действительно прыгнул за ним. Она уходит, оставляя странное послевкусие на языке. Мешанина непонимания, страха и горечи затапливает его изнутри. Всё это время Такемичи мог излить душу только ей, потому что, на самом деле, Майки ведь было не до него, когда он выжимал газ на максимум, катаясь по ночному Токио, когда пил до состояния распоследней свиньи, когда закатывал истерики, когда отдавал контроль своей темной натуре. Все это время, думает Майки, он был страшным эгоистом, его так захватили собственные чувства, словно он единственный во всем этом мире пострадал. Или дело было не в этом? А в том, что он навязал Ханагаки образ своего страшего брата, умалчивавшего о своих проблемах, брата, который был силен духом. Что, если под привязавшимся образом безразличного к проявлению собственных чувств Шиничиро, был хрупкий и ранимый Такемичи? Телефон весело пиликает о пришедшем уведомлении. Неизвестный прислал два сообщения. [От кого: Неизвестно] Привет, братец И следом фотография, чуть смазанная, но люди на ней различимы. Изана приобнимает Такемичи за плечи, расслаблено улыбается. Он без одной серьги-ханафуды, вторая болтается левом ухе Ханагаки, на щеке, шее и вороте белой рубашки видны пятна крови. Скалящаяся на заднем плане рожа Ханмы и его пальцы расставленые в жесте «мир» выбешивают до зубного скрежета. [Кому: Неизвестно] Отпусти его [От кого: Неизвестно] Он сам ко мне пришёл Такая лапочка Митчи сказал, что ты хочешь узнать меня, а не враждовать Буду в Токио, напишу ; -) Очевидно, Такемичи решил поторопить события, раз он разыскал Изану. Несмотря на то, что в прошлом Курокава совершенно не интересовался блондином, сейчас он собирается держать того при себе, чтобы позлить Майки. Тем более, если Ханма там, значит и Кисаки, и братья Хайтани, и Коконой… Парня вдруг пробивает на холодный панический пот. Он давно не видел Харучие. Майки пытается дозвониться до него, но противный автоматический голос несколько раз повторяет, что абонент не доступен. Санзу действительно мог последовать за Мучо ради кровавой расправы за предательство. Но встретив там Такемичи, кто знает, на что пойдёт его давний друг. Поступок Мичи выглядит как самое настоящее предательство, так и Хару давно точит на него зуб по причинам, не имеющих вменяемого объяснения. Манджиро очень сильно надеется, что Инуи тоже потащился вслед за Коко и Ханагаки. Несмотря на внешнюю скромность и безразличность, Сейшу был достойным бойцом. Следующее сообщение приходит с другого неизвестного номера и телефон безжалостно разбивается о стену. Позже Майки обязательно заберет SIM-карту, но не выпустить гнев он не мог. Видимо, твоей подружке так понравилось ходить по кругу, что он последовал за нами ♡

***

—… В общем, Такемитчи знает где-то три или четыре варианта развития будущего, а я пришел из последнего, — заканчивает долгий рассказ Майки. В столовой повисает гнетущая тишина. Эма выглядит испуганной, она зажимает своими маленькими ладошками рот и жмется к крепкому боку Дракена. Тот смотрит на Манджиро в упор, в его глазах виднеется обида и непонимание. — То есть все это время ты пытался всех спасти, но даже не подумал предупредить потенциальных трупов где и как им стоит быть осторожными? Майки честно очень сильно хочется откусить что-нибудь Баджи, его безумно бесит, что тот так верно указал ему на самый крупный проеб. По крайней мере, у него был припасен вариант ответа, делающего его не виноватым. — Вы бы посчитали меня за ебанутого. — Да мы и так тебя ебанутым считаем! — бьёт раскрытой ладонью по столу Кен, — Но даже так, мы бы поверили тебе! Тебе, блять, мы друзья или где?! И его тоже цапнуть хочется. Иррациональное счастье все равно всколыхнулось где-то в груди теплым огоньком. Даже если он проебывается, его друзья все еще его любят и будут любить. — Насчет тебя мы поняли, — важно прокачивает головой Мицуя, — Но что касаемо Такемитчи, он все ещё в Поднебесье? — Ебнем Поднебесье! — пылко предлагает Кейске. — Ты дурак? — в Баджи прилетает метко брошенная Па-чином зубочистка, — У Кисаки может быть ствол. Братан, Майки тут полтора часа распинался, где были твои уши, в заднице? Кейске пытается перелезть через низкий стол, но его пыл остужает окрик деда, заглянувшего случайно: "Только попробуй влезть на него!" Баджи уважает только двух старших: свою маму и деда Сано, поэтому он почти чинно усаживается обратно. Мицуя рядом с ним прячет улыбку в ладони, однако глазастый Кейске видит все и в отместку пихает Такаши в бок. — Так, блять! Собрались! — набрав воздух в лёгкие, гаркает Майки, — Думаем, как выцепить Такемитчи и не получить по ебалу от брата. Он меня бесит, но я все равно его люблю. — Брата или Такемичи? Майки не выдерживает, он визжит и перепрыгивает через стол прямо на Баджи. Лицо у него абсолютно красное. Дед орет и идет отвешивать подзатыльники.