Натянутые нервы

Да, он виноват. Виноват, потому что не выслушал до конца. Виноват, потому что обвинил во всем. Виноват, потому что игнорировал. Виноват, потому что злился ни за что. Виноват, потому что чуть не убил. Он стоял посреди дороги до тех пор, пока чужой силуэт не уменьшился до размера мухи, и, очухавшись, побрел на Винокурню. Небо отливало красно-розовыми оттенками и постепенно становилось все темнее. Надо было думать о завтрашней поездке в Ли уэ, но мозг полностью отрицал любую информацию. Дилюк впервые за долгие шесть лет шёл домой без единой мысли, вокруг слышался только шелест деревьев и порхание кристальных бабочек. Он поднял взгляд — понял, что стоит среди виноградников. Звук кристальных бабочек — значит он уже дома. — Мастер Дилюк? — позвал голос где-то сбоку. Винодел повернулся на звук. Мокко, одна из его горничных, тоже шла домой, в один из домиков построенных возле Рассвета. — Мастер, мисс Аделина вас заждалась, ужин давно готов. — Да, спасибо Мокко, я просто задумался — вранье, он вообще не мог о чем либо думать. — Хорошего вечера — ксрасноволосый кивнул горничной и прошёл мимо. — Взаимно, мастер — девушка слегка поклонилась и ушла. Как только Рагнвидр зашёл в дом, его поприветствовала старшая служанка, тихо напомнив об ужине и поездке. Что происходило дальше Дилюк не помнил, все было на автомате: ужин, ванна, кабинет, нужные документы и кровать. В итоге сон сам забрал его в свои лапы. Слишком много для одного дня, слишком много Кейи для одного дня. *** А сам виновник торжества, похрамывая, дошёл до Ордо, чтобы отдать отчёт экспедиции Джинн. — Кейа! Ради всего святого ты можешь хотя бы раз не пугать меня до чёртиков?! — первое что он услышал, как только открыл дверь в кабинет Магистра. — Как ты себя чувствуешь? Эмбер все рассказала, давай я позову Барбару? — блондинка засыпала его вопросами и наставлениями, но капитан лишь глубоко вздохнул. — Милая Джинн, со мной все прекрасно. Разве не видишь, я здесь, живой и невредимый, — Кейа успокаивающе улыбнулся и усадил девушку обратно за стол, а сам встал напротив. — Если ты здесь чтобы дать отчёт, то не волнуйся, Эмбер и Беннет уже все сделали, — магистр, смотрела на своего собеседника с прищуром, однако, более менее успокоилась. — Но я все ещё жду объяснений твоей ситуации. — Просто встал не с той ноги. Знаешь, бывает, только проснёшься и уже все наперекосяк, — он шуточно раскинул руки в стороны. — И, видимо, одна из атак лавачурла сильно выбила меня из колеи. Не думаю что могу контролировать такие вещи как удача или судьба. Так же как и ты Джинн. Поэтому, просто забудь. Синевласка развернулся и уселся на одно из кресел рядом с горящим камином. За ним последовала и Джинн присаживаясь на противоположное. — А так же я пришёл, чтобы взять немного выходных. Думаю, пары дней будет достаточно. — Серьёзно, Кейа, как ты себя чувствуешь? — Очень хорошо, Альбедо отличный химик, ты же знаешь. Меня достаточно подлатали. — Альберих правда неплохо себя чувствовал. Все, кто знал Принца мела, понимали, что у него восхитительное обезболивающие и снотворное: к нему даже сама церковь часто приходила за советами и просьбами. — Вижу. Напишу ему благодарственное письмо, — пробормотала рыцарь Одуванчик. — А насчёт выходных, я вовсе не против, все критичные задания выполнены. К счастью, они очень редкие. — её рука потянулась к письменному столику посреди кресел, и взяла одну из пустых бумажек и ручку. — Пропишу тебе недельный отдых. Только не спейся, пожалуйста, — Джинн протянула синевласке написанный документ и с строго посмотрела ему в глаз. — Хохо, милая Джинн, спешу обработать — я не пью больше недели, иногда, правда, бывает, но только для того, чтобы уснуть. — он прочитал документ и уставился на дверь. — Сейчас должна, наверное, прийти Лиза. И правда, в кабинет без стука зашла пурпурная ведьма с небольшой коробочкой. Библиотекарь постоянно заходит по вечерам в одно и то же время, чтобы порадовать свою подругу разными вкусностями за чашкой чая. И плевать она хотела на правило, что есть сладкое после захода солнца нельзя. — Ой, я вам не помешала? Кейя мягко встал с кресла и направился к двери, попутно сказав: — Мне пора, милые дамы. Встретимся через неделю, Магистр. Хорошего вечера, — он попрощался, помахал рукой в которой был прописан его официальный отпуск, и скрылся за дверью. — Неделю? — ведьма вопросительно посмотрела на подругу, облокачиваясь на письменный стол. — Ага, он сам попросил у меня выделить ему отпуск, представляешь? — О Архонты, ты слишком привыкла к Кейе — трудоголику. Вспомни, каким он был пронырой в юности, — Лиза открыла коробку кремового цвета и протянула одно из сладостей «Одуванчику». * * * — Quid vis ut faciam tibi omnes sabbati? /Что планируешь делать всю неделю? /- опять этот надоедливый голос жужжал прямо в ухо кавалериста. — Буду думать как от тебя избавиться, — шикнул Альберих на галлюцинацию, поворачивая ключ в свой кабинет-квартиру. — Сertus vos volo ut faciam tibi? Non vult inveniri, quia mori in oculo tuo. /А ты уверен, что хочешь этого? Не думаю, что ты хочешь подохнуть из-за той херни в глазу./ — иллюзия нырнула за Кейей в его квартиру и уселась на ближайшее кресло. — Стой, ты знаешь как вынуть глаз порчи?! — синевласка закрыл дверь и удивлённо обернулся. Обезболивающее Альбедо начинало потихоньку ослабевать, судя по его саднящей спине и стопе. — Quam multa errata habes in verbis. Non scio, magister, sed ea perterrita territaque erat. Secundo non accipere, sed supprimere vel domare. Sed scaenam tuam spectans, una tantum optio superest-domare. /Как же много ошибок у тебя в словах. Во-первых, знаю не я, а ты. Во-вторых, не вынуть, а подавить или подчинить. Но, смотря на твою стадию, тут остаётся один вариант — подчинить/ — он развалился на кресле возле стола и наблюдал за синевлаской. — Подчинить? Ох, блять опять твои загадки. — Кейя обогнул свой стол и открыл ящик. Немного порывшись в нем, капитан нашёл красную записную книжку с эмблемой четверолистника. Эту книжку когда-то подарила Кли, чтобы Альберих записывал туда свои истории, а потом читал их ей. Но сейчас ему нужно написать не выдуманные истории, а свое личное прошлое. — Кстати, почему ты опять говоришь на Каэнри’ахском? — присаживаясь за стол, спросил кавалерист. — Я могу и на всемирном, но если буду часто говорить на нем, твой мозг опять отправит меня в туман, — хихикнула иллюзия. — Да и к тому же, чем больше я разговариваю с тобой на родном языке, тем быстрее мы докопаемся до сути. Советую тебе тоже отвечать мне на Каэнри’ахском. — Я запомню. — Кейя открыл книжку и взял ручку. — Теперь я хочу, чтобы ты… Точнее, хочу найти ответы на все вопросы. Но постарайся отвечать на всемирном. — Я ооочень постараюсь, — устало выдохнул глюк — Попрошу задавать конкретные вопросы. — Он лёг поперёк кресла. Кейя записал сразу несколько вопросов в книжку, оставляя место для записи ответа и спросил: — Почему ты пришёл именно сейчас? Почему именно в этой ситуации? — Подумай сам, я — это ответ как «вылечить» тебя от последствий глаза порчи. Поэтому твоя головешка даёт мне просочится в твои мысли и, по совместительству, в воспоминания. Это что-то вроде защитной реакции твоего организма. Пример: что ты сделаешь если дотронешься до кипящего чайника? — Резко уберу руку, — записывая ответ, ответил Альберих. — Верно, потому что твоё тело хочет выжить и минимизировать травмы, — Иллюзия сделала паузу для записи ответа. — Припоминаю, что тебя волновал мой облик, как насчёт этого? — глюк медленно растворился и начал соединяться в другую фигуру. Она была намного меньше предыдущей: по плечам растекались белые волосы, которые очень контрастировали со смуглой кожей, само лицо было смазано и виделись только очертания глаз — темно-синие со звездой вместо зрачка. Одет глюк был в стандартные одежды Каэнри’ах. — Ну, как тебе? — тон голоса изменился на более подростковый. Синевласка не знал что ответить. Этот «образ»… такое чувство, что он его знал как свои пять пальцев, однако вспомнить не мог. — Я… Я не знаю. Я чувствую родство с эти обликом? — он встал из-за стола и подошёл ближе к иллюзии. И вправду, рост этого человека едва ли доставал до плеч Кейи. — Кто это? — осматривая беловолосого, спросил кавалерист. — Не удивительно, что ты его не помнишь, — оно указало пальцем на самого себя. — Post omnes, est semen memoriae detrimentum tuum /Ведь он — и есть зерно твоей потери памяти./ — Что… — Альберих почувствовал, как начинает болеть голова, но, по сравнению с прошлыми разами, значительно сильнее. — Ты, видимо, выдал мне то, что я должен был узнать позже… — он облокотился на стол и взял книжку, чтобы расписать облик глюка. — Ага, я сделал это намерено. Твой мозг был и так на пределе, но ты не чувствовал этого из-за опиума. Вот я и подумал, что лучше сделаю это быстро. — Глюк «гулял» по комнате, разглядывая вещи вокруг. — Даю тебе последний вопрос. — Хорошо. Как я могу подчинить эту силу? — Отличный вопрос. Однако весь ответ я дать не смогу. Но! Помочь в силах. Во-первых, медитируй два раза в день, концентрируясь на внешней и внутренней энергии. После концентрируйся только на глаз порчи. Не скажу, что это будет легко, но недели через две-три все получится. Во-вторых ответь самому себе на вопрос «Кто я такой». Если дашь мне правильный ответ, то перейдём ко второму этапу. — Силуэт постепенно растворялся и в последний момент, кажется, улыбнулся, но из-за смазаного лица это было трудно разглядеть. — До встречи, Кай. — Ага… — Синевласка наслаждался тишиной впервые за несколько часов. — Медитация значит. Я как будто в дурдоме нахожусь, — он стоял посередине своей квартиры, массировал переносицу и думал, думал, думал. «Тот облик, белые волосы, одежда Каэнри’ах, глаза-звезды, возраст примерно 16-17 лет и это тот, кто поменял мои воспоминания? Или на меня наложили заклятие? Магия забвения? Но такая есть только в книжках. Если у него получилось, значит, и я так смогу?» — Кейя провел рукой по своим волосам и вздохнул, усаживаясь на пол. — «Блять, а как медитировать-то? Надо у Лизы взять пару книг» — от осознания он полностью улегся на пол. Его глаза рассматривали потолок, хотя потолок его жилища был самый обычный: белый, в некоторых местах серый из-за влажности в воздухе — середина марта же. «Март, апрель… Май и лето. Стоп, почему я сделал такой акцент на апреле? Ощущение, будто я забыл что-то очень важное.» — он зажмурился, попытавшись вспомнить, однако ничего не вышло — В бездну, иду спать. — он медленно встал и ушёл в спальню молясь Архонтам на сон без сновидений. Его услышали.