Жестокое добро

- Эльма! Сколько можно опаздывать?! Ты заставляешь нашего господина ждать, или ты уже совсем страх потеряла от своего бессмертия?! Афир, один из выбранных самим господином столп. Взрослый, слегка чопорный мужчина, вечно в чёрном костюме и длинном цилиндре, в его мире был закон моды такой, цилиндр обязан быть в высоту как длинна руки. А при условии его роста и длинны рук, этот цилиндр был до невыносимого высок и смешон, одному богу было известно, как на его кудрявой голове он держался и не падал при поклонах, хотя в ловкости этого чернокожего мужчины сомневаться никогда не приходилось, правда и вспыльчивости ему было не занимать. Как он не падал с кудрявой головы этого темнокожего человека, оставалось вопросом. - Хватит, Афир, я отлично знаю, когда и во сколько мне стоит оказаться у господина, я служу ему более 110 лет. И на всем сроке служения, являясь старшим столпом, уже знаю, чего желает наш господин. Однако, ты имеешь наглость покидать назначенный тебе пост, неужели, ты решил, что смеешь себе такое позволять? Если, ты снова нарушишь данный тебе приказ, пожалуй, я посоветую господину новый, более исполнительный пост. Эльма была раздражена его тоном и поведением. Она сама отлично знала, что ей пора идти к глифу, она опаздывала, хотя господин ее простит, но страх и неприятное чувство не покидало ее сердца. А все эти слова, всего то придирки со стороны молодых столпов, что завидуют и ненавидят ее, ведь она единственный живой столп, которой выбирал сам бог, который с каждым годом жизни и развития ее Глифа становится все сильнее, но бесило их еще и то, что при условии бессмертия, тело совершенно не теряло красоты, не менялось. Ее волосы все так же были черны как смоль, глаза блестели алыми огнями и желанием жить, даже ее губы были все так же прекрасны и желанны многими мужчинами, как у юных дев Эфира. Но, она не просила этого, она сама ненавидела в себе это и потому, все что ей оставалось, это держать гордую осанку, сдерживать свой раздраженный тон, чтоб не сорваться на крик и не показать своей слабости, своих эмоций, ведь покажи она свою слабость, и ее задавят молодые столпы. От ее слов, наглое выражение лица молодого столпа, резко побледнело и сменилось тихим, сдерживаемым гневом, столпу пришлось быстро вернуться на пост. Эльма же, наблюдала как он уходит, холодным и спокойным взглядом, пытаясь утихомирить свои эмоции и прийти спокойной к своему господину, ведь даже просто мимолетный разговор с Глифом, всегда было волнительно, даже при учете, что он живет дольше людей и уже порядком постарел, этот седовласый и статный мужчина до сих пор не покидает ее головы как предмет обожания и скрытого влечения, ей стыдно было признаться самой себе, в влечении к нему. Эльма бы хотела стать женой господина, согревать его в ночи и снимать с этих прекрасных широких плеч, но, глифы и столпы от сил своих, бесплодны. У них никогда не будет детей, семьи или даже влюбленности, ведь в сердце ее господина бушует только океан любви к его отцу. Да и она, всего лишь его инструмент, столп, который обязан служить. Тихая печальная улыбка от этих мыслей озарила ее лицо, она даже не заметила, как дошла до двери в покои ее господина. Замкнув печаль и любовь в себе, сжав их до состояния маленького комочка, она вошла в покои своего Глифа, поклонившись и сообщив: - Эльма, 1 столп, прибыла по вашему желанию, господин Иридун. - Вижу моя дорогая подруга. Я ещё не столь стар. Спокойная улыбка озарила его прекрасное лицо, выявляя морщинки на нем и заставляя его небесного цвета глаза немного сощуриться, оглядывая ее. - хотя мне слегка завидно видеть, что ты так и не изменилась, ни лицом, ни телом. Будто оставила меня стареть в гордом одиночестве. Иридун, а точнее ее глиф и господин, засмеялся. В его словах не было злого умысла, возможно лишь капля грусти, но даже зависти он не испытывал. Может знай он, насколько его слова грустны, печальны и болезненны для влюблённой в него Эльмы, он бы их не сказал, но это не важно, он и не видел в ней никого, кроме друга и советника, инструмент. Наверное, глупо испытывать чувства, пускай и к красивому, но все же инструменту. - Я прошу вас, мой дорогой Господин, мы с вами прошли и пережили не мало событий и невзгод, а вы говорите, что я оставляю вас в гордом одиночестве. Однако, вы призвали меня к себе по делу, смею предположить, что праздник прошел не так гладко, как вы предполагали ранее. Господин, вы снова разозлили малыша Варумо? - Ты, как всегда, проницательна Эльма. Да, он самый младший из нас и потому не привык ещё к моему юмору, бедный ребёнок, наверно считает, что раз он всех моложе, то им пренебрегают. — Вот он и решил отомстить и уничтожить один из миров? - ха-ха, в принципе нет, он решил его поглотить, обратить и сделать своим, это не так страшно, ведь он выбрал самый скучный мир, в котором, нет ни капли интересного или важного, но мне нужно показать ему, что так делать не стоит. - Будет исполнено мой господин. На этих словах Эльма перестала улыбаться, она нацепила завесу безразличия, смяла свои эмоции в маленький комок, добавив его к первому комочку, образовав валун, что встал у нее в горле чтоб не высказать и слова против, ведь она отлично представляла, что тот мир, о котором идёт речь, ужасен и кровожаден, наполнен болью и бессмысленным насилием, безумием, которое заложил в том мире ее Глиф и от этого, хотелось ненавидеть его и любить. Первым, чем встречает мир под названием Одис — Это запахами: запахами сожженного человеческого мяса сплетённого с удушающим, мерзко-сладковатым запахом гниения плоти и крови, как человеческих тел, так и животных. Удушающие, выворачивающие на изнанку запахи витали в воздухе, кажется, они пропитали каждую молекулу воздуха и представших перед глазами руин поселения и землю. Второе что встречает в этом мире, это земля. Почва, пропитанная кровью, слезами, болью и множествами смертей, усыпанная трупами животных, людей и даже некоторых столпов, в общем-то всех существ, что на неё ступают и на ней же погибают. Эта пропитанная страданиями и муками почва, покрытая месивом из обломков руин, сломанных костей, оружия, разорванных трупов и подгоревших тел, хлюпает под ногами, напоминая болото. Необычайно зловонное болото, которое утащит ступившего на неё существо в глубь разлагающихся тел, где его будут поджидать от острых обломков костей, до давно заржавевших военных лезвий или осколков металла. Третье, чем встречает эта изуродованная планета Эльму, это множество руин, некогда красивых или же оборонительных сооружений. Так же можно увидеть, то на столпах, то на балках или же уцелевших кусочках пола, огромное количество трупов женщин, детей, стариков. По трупам, можно определить просто разок окинув взглядом, людей не добивают. Их могут подвесить и искусно снимать с них кожу, чтоб они оставались живы, могут отрезать руку, ногу, выколоть глаза вспороть живот и запихнуть конечности внутрь, сбросив еще живые искалеченные тела прямиком в это кровавое ужасающее месиво, чтоб они гнили, мучались и не могли мечтать о быстрой и безболезненной смерти, им повезёт, если их пока они еще живы, начнут разрывать и поедать животные, ведь тогда они умрут быстрее и куда безболезненнее, однако, даже падальщики, бояться лезть в такое место, понимая, что, если они туда полезут, их ждёт смерть. Эльма, в чёрном как ночь балахоне, спустилась на ветхую, трухлявую постройку. Ей казалось, что даже бог не знал, на чем же ещё стоит эта постройка, может она пропиталась кровью и закостенела при ее свертывании, или же, она пропитана надеждами и мольбами людей, которые строили ее с надеждами о мирной и спокойной жизни, с своим незначительным горем и счастьем, но в один злополучный момент, в ней же их убили. Это было не понятно, да и не важно, ведь Глиф сказал, что этот мир просто существует, стратегической надобности в нем нет и потому, она имеет полную свободу действий, может хоть его сама уничтожить или же спасти, но только, чтоб он не достался брату господина. Натянув капюшон чуть ли не на нос, она сдерживала порывы вскричать от отчаяния и рвотного позыва. Этот мир ужасен, но даже таким, он не заслуживает быть уничтоженным. В ее голове закралась мысль. В каждом мире есть центр, это ядро, до которого не сможет коснуться ни одно существо, живущее в созданном мире, они так запрограммированы, считать, что там ад или же жгучая магма, что если они попытаются сунуться к ядру, то их постигнет верная смерть или же наступит смерть всему их виду. Но по факту, этот страх существует. Лишь для того, чтоб оградить их от правды сущего, от знаний, что там хранится сама История их мира, программа, которую закладывает создатель, вплоть до мельчайших деталей, от рождения каждого существа и его внешнего вида, до глобальных катастроф и приятных событий. Сколько у создателя терпения и навыков, для создания истории мира, столько этот мир и сможет существовать, стоит ли упоминать, что время в мире созданном и в мире создателей течет отлично друг от друга, если в мире создателя прошел всего день, то в этом мире могут пройти года, месяцы или недели, смотря, как заложено течение времени в историю данного мира. Когда История заканчивается, мир просто начинает разрушаться, ведь в истории больше нет пути развития, по тому, начинается стирание мира и освобождения места, для новых свершений Глифов. Чтоб захватить или же уничтожить мир, нужно просто перезаписать или же уничтожить ядро. А значит, логично предположить, что оно главная цель существа, которого брат господина, пошлёт сюда. С этими мыслями, Эльма, сделала себя легче при помощи своей силы, чтоб не касаться поверхности земли, прыгая так от одних руин до других, отталкиваясь от поверхностей, она точно знала, что если ступит на эту землю, то не умрет, но ее вырвет и она не сможет сдержать слез. А это непростительная слабость на ее важном задании. Нужен был план, по сути, она понимала, что идти к ядру, будет логичнее всего, но чтоб добраться до него, нужно проделать огромную работу, пробурить, по сути, множество слоев земли и защиты, а если за ней следят, то это пойдёт на пользу врагу. С этими мыслями она шла по пустоши, похоже раньше это была поляна, усыпанная цветами, как драгоценными камнями с мягкой и прекрасной травой, но огонь сравнял ее с землей, выжег все живое и растительное, превратив это в чёрную, безжизненную землю, что до неузнаваемости меняло это место, но хотя бы это не было кровавым болотом. Эльма пока бродила по территории, решила, что нужно первым делом, оценить есть ли ещё живые люди в этом мире, все же про него уже давно забыли и не делали перепись населения, которую делают обычно в других мирах, чтоб проверять, не сделал ли ошибку в истории населения мира Глиф. Однако, исследовать этот мир, вызывало множество сложностей, ведь даже карта местности и рельефа которую дал ей ее Глиф, оказалась уже не актуальна и не удивительно, ведь для этого мира прошло несколько веков, движение плит и кровавые войны так или иначе повлияли на ландшафт. От мыслей и раздумий над планом, Эльму отвлек звук, это был жалобный и наполненный болью всхлип, живого существа, что резанул по слабому и доброму сердцу столпа. Остановившись и осмотрев местность, она увидела сожженную недавно деревню, она еще полыхала в некоторых местах жарким пламенем, а угли тлели в утренних лучах солнца, запах сожженных тел резко ударил в нос, смешавшим с режущим глаза дымом, он противно обволакивал нос, горло и легкие оседая трясиной внутри Эльмы. Под тлеющими развалинами она увидела маленькое тельце. Не понятно, мальчик то или девочка, было видно лишь, что это обожженное тело испытывает огромную агонию, боится и ненавидит, жутко и яростно, но от боли и невыносимого отчаяния, оно пытается взмолиться о помощи. Чувствуя, как Эльма подошла, тело замолчало, нерешительно трясясь в боли, оно не знало, добьют его, или же спасут. Столп лишь видела, как это обгоревшее тельце хватается за крупинки надежды на жизнь, переборов страх, оно умоляюще стонет от боли надеясь, что его спасут. Эльма вновь дрогнула, ее учили любить всех созданий ее глифа и так же спокойно и хладнокровно их убивать, без привязанностей. Без сомнений. Ей всегда говорили, что жалость, это опаснейший яд, который заставит любое существо бояться в сильнейшей агонии, но какая к черту жалость может сейчас сравниться с болью этого маленького несчастного существа!? Обычно, помогать во время задания творениям господина нельзя, но ее собственный господин позволил ей делать на этом задание все что она хочет, пускай, она не знает, можно ли ей помочь данному существу, но она же тут одна, кто сможет увидеть?! Кто доложит о ее сиюминутной слабости, никто. Так разве не может она захотеть спасти это тельце, излечить и подарить ему хотя бы немного той любви, которой он достоин просто потому, что появился в этом жестоком мире. Пока Эльма мешкала, это существо, видя, что на него не нападают, набрало в себе силы схватив ее за ногу, но от этого не исходило враждебности, скорее надежда, что муки закончат, спасут, не убьют и позволят жить и пускай оно не знало, кто перед ним, но этот жест был пропитан таким диким желанием выжить и жить, не смотря на все испытания, боль и страдания. Эльма сжала губы в тонкую нить, прикусив нижнюю губу до крови, сердце разрывалось на маленькие кусочки, наполнялось болью, ужасом, страхом этого существа, она сочувствовала ему, целиком и полностью, но также все те уроки, что жестоко впились в ее черепную коробку, кричали что так нельзя. Хотелось кричать, плакать, рычать, опустится до звериных инстинктов и потерять контроль, проявить материнский инстинкт и спасти маленькое тельце разорвав в пух и прах всех, кто его обидел и сотворил с ним такое. Смахнув эти наваждения и слезы, проступившие неосознанно, Эльма взяла себя в руки, несмотря на ожоги, она убрала обломки и вытащило тело, магией подняв осторожно тело в воздух, она начала искать, место, где сможет вылечить данное создание, ведь если ей помешают или ударят в спину, она может причинить вред неправильно произнеся заклятие. (продолжение следует)