Дайте мне белые крылья.

Жизнь на Земле текла очень быстро. Люди, если смотреть на них с высоты, были похожи на трудящихся насекомых, они сменяли друг друга поколение за поколением, рождались и умирали, создавали и разрушали, воевали и любили.

      Ангел, посланный на Землю для решения не слишком крупного, но исторически важного дела, да так и осевший где-то в Питере, стоял на Иоанновском мосту. Со стороны Петропавловской крепости дул нещадный сырой ветер, заставивший его застегнуть куртку. Он, конечно, бессмертный ангел, только вот обычное человеческое тело простужалось вне зависимости от наличия в нем божественного света, а размен чуда на лечение насморка и кашля документировался в верхах как нецелевое использование средств. Капюшон толстовки приятно укрывал светлые волосы, разметавшиеся от налетающих порывов.       У ангела было имя. Обычное, как у всех, никакого небесного пафоса. Дима. Ему очень нравилось. Оно отдавалось внутри смутным теплом, а, может, дело было в том, кто называл его так. У него была работа, или почти работа. Полицейский участок – хорошее место, чтобы стать настоящим защитником, верно? По крайней мере, раньше ангелу так казалось.       Темнело. Пора было возвращаться домой. В небольшой двухкомнатной квартирке, которую сдавала пожилая аккуратная женщина, было не так много вещей - стол, кровать, полка с книгами. На оставшемся от предыдущих жильцов высоком шкафу с резными дверцами лежал чуть припылившийся огненный меч. Ангел и сам толком не знал, почему однажды Она даровала ему оружие, он ведь не воин, не страж, но раз так вышло, значит, у Неё были на то причины.       Он ведь, по сути своей, был херувимом. Посланником. Одним из тех, кто должен петь у трона прекрасные светлые гимны. А он, упрямый, рвался в ангелы-хранители. Зря. Ему было так легко, когда он нашел человека, которому стал бы защитником, что свет едва ли не вырвался из-под белой кожи. Дурак. Где он теперь? Идет мимо высоток, отражаясь в их зеркальных окнах, и в каждой из собственных невзрачных копий видит того, кого не смог уберечь. Так больно. Разве ангелам бывает так больно, что хочется достать собственное сердце прямо сквозь разверстую грудину, сжать посильнее и оставить там, вместе с ним? Хотя, какой он, к дьяволу, ангел теперь?