Purple Days / Пурпурные дни

— Отчет — спросил Джоффри, поднимаясь по другой лестнице. Он был в Районе Бастиона, когда зазвучали рога, и ему просто нужно было подняться на три лестничных пролета вверх по великой башне, где его зрение не перекрывали стены и башни. — Неизвестно, сэр, — сказал Ло, когда они достигли одной из террас Бастиона. — За две проклятые недели ни одной битвы… — пробормотал Джоффри, выходя, не обращая внимания на холодный ветер и падающий снег, и протянул руку влево. Полсекунды спустя Ло протянул ему дальний глаз, которым он смотрел на линию деревьев в дальнем конце Равнин Рассвета. Почти не осталось солнечного света, когда он смотрел, как десятки больших желто-серых бегемотов несутся через поляну и быстро преодолевают расстояние до Рассветного форта, Белые Ходоки на них размахивают длинными копьями из зазубренного льда. А за ними последовало серое море, большее, чем любой атаке до сих пор. Они… Они сидят на гребаных сандрейках… Ожившие сандрейки… — Сэр?! — спросил Ло, когда Джоффри медленно опустил дальний глаз, выражение его лица было неподвижным, как у мраморной статуи. — Это… Ударная кавалерия пробьет Внешнюю стену, как требюшетный заряд сарай… — сказал Джоффри почти про себя, прежде чем поспешно повернуться обратно. — Давай же, Ло! Давайте двигаться! — сказал он, бросаясь вниз по лестнице. --- За пределами Восточной Внутренней сторожки царил полный хаос, когда офицеры и солдаты выбегали из казарм и залов, хватая оружие и на ходу надевая доспехи. Полковник Сабу был в самом центре этого бедлама, выкрикивая имена и выстраивая своих людей в строй. — Сабу! — крикнул Джоффри, когда его лошадь резко остановилась прямо перед ним. — Командир! Дай мне десять минут, и мы будем готовы отбить любой прорыв, — сказал ему Сабу, пока из близлежащих казарм продолжало выходить все больше людей. — У тебя их пять! И я хочу, чтобы вы заняли позицию во Внешнем районе, нам нужно удерживать этот район как можно дольше, чтобы солдаты у Внешней стены могли отступить сюда! — скомандовал Джоффри, когда Ло добрался до него верхом на своей лошади. — Командир, — сказал он, подавая ему шлем. Джоффри надел шлем и с силой закрепил кожаный ремешок, пока Сабу говорил. — Но Джоффри… Мы отказываемся от Внешней Стены? — он спросил. — Выбора нет, слишком много мертвецов, и у них есть ожившие сандрейки, они пробьют дыры, и мертвецы заполнят их… внешняя стена слишком чертовски длинная, чтобы удерживать ее от этого… у нас не хватит людей для этого! — сказал Джоффри. — Ло! Организуй новую Боевую комнату во Внутренней Крепости и пришли ко мне Охотников Шаха, как только увидишь их! — приказал он. Его помощник выглядел слегка разозлённым при мысли о том, что ему придется оставить своего Командира одного перед лицом надвигающейся бури, но долг и дисциплина быстро взяли верх. — Я займусь этим, сэр! — сказал он. — Я постараюсь выиграть немного времени, следите за возможными воздушными атаками! — крикнул Джоффри, выступая в сопровождении нескольких солдат из его свиты, которым удалось добраться до него. — Все огненные стены исчерпаны… мы не можем эффективно разогнать поток нежити… У нас слишком мало времени… — думал он, отчаянно подгоняя свою лошадь к Внешней Стене. Он уже мог видеть пылающие камни, летящие над ним, все больше снарядов присоединялись к ним, так как требушеты Внутренней стены начали выстреливать камень за камнем. Его лошадь перепрыгивала через широкие лестницы, по шесть ступенек за раз, скуля от страха, когда они приближался к мертвецам. Если бы он имел какие-то сомнения по поводу его плана, те были быстро пропали, когда он посмотрел на безжалостную волну нежити, которая перепрыгивала через Железное Кладбище. Баллисты и требушеты вдоль стены стреляли так быстро, как только могли, но даже этот смертельный дождь кажется не мог сдержать натиска вихтов, огромного легиона нежити, большего, чем любой когда-либо виденный Джоффри; некоторые тела мертвецов достигли такой стадии разложения, что ему хотелось блевать. Настоящим смертным приговором были Белые ходоки… они наконец-то присоединились к битве. Он мог заметить некоторых из них в своей части стены, рассредоточенных вдоль нее и убивающих и калечащих без остановки, их длинные ледяные копья пронзали броню, не останавливаясь. Их скакуны извивались и врезались в группы защитников, пока все больше монстров взбирались по Внешней Стене, как будто эта была не более чем лестница. Позади них, используя освободившееся пространство, твари пробегали мимо защитников, обходя их с флангов и сражаясь по всей длине стены. Его свита добралась до него пешком, решив оставить лошадей внизу, а не рисковать ими, поднимаясь по лестнице. Джоффри повернулся к ним, когда еще один полет горящих камней пронесся по небу, и крики мертвых и умирающих, казалось, усилились. — Весь Форт может пасть сегодня ночью, если мы потерпим здесь неудачу… — думал он, глядя на своих людей, сейчас их лица были освещены пламенем, бушевавшем повсюду. — Шуй, подай сигнал «Отступление»! " через рога, — скомандовал он, когда что-то зашипело. Он повернулся к стене и увидел, как один из сандрейков открыл здоровенную пасть и высвободил концентрированный поток серого песка, который вылетел с невероятной скоростью, почти слишком быстро для человеческого глаза, чтобы среагировать. Песок с силой врезался в небольшую кучку солдат, что пытались удержать тварь на месте своими копьями, сдирая с них кожу и мясо заживо. Они завизжали, отступая назад, некоторые упали со стены вниз, а другие поднимали руки к тому, что некогда было их лицами, шатаясь из стороны в сторону, разбрызгивая кровь вокруг себя Джоффри зарычал, поворачивая коня по кругу, его глаза дико оглядывали его карабкающуюся свиту, пока он не нашел что-то, что мог бы использовать. — Отдай мне это! — прорычал он, забирая свое знамя у солдата. Он поднял длинный шест, когда знамя с изображением Серебряного Льва сильно развевалось под сильным ветром и падающим снегом. — Возвращайся к Внутренней Стене и подай сигнал Архитекторам открыть огонь! НЕМЕДЛЕННО!!! — закричал он, прежде чем пришпорить свою лошадь. — ААРРР — прорычал он, заставив перейти испуганное животное в галоп, проскакивая через задний край стены, где все еще оставалось свободное пространство. — ДОРОГУ!!! — прорычал он небольшой группе солдат перед собой, заставляя их отползти в стороны, когда он достиг свободного пространства, образовавшегося вокруг кружащегося сандрейка. Зверь был в три раза больше боевого коня, его темно-серо-желтая чешуя прерывалась частыми шипами. У Ходока едва хватило мгновения, чтобы повернуться, когда Джоффри внезапно оказался рядом с ним. — ЭЭХХААААААААААААА!!!!! — Джоффри крикнул, целясь в Ходока, знамя дико развевалось, прежде чем длинный шест (и острый стальной шип на его конце) врезался в Демона. Джоффри никогда в жизни не участвовал в турнирах, и из-за неловкого хвата, темноты и раскачивающегося копья он понял, что это маленькое чудо, что он попал Ходоку прямо в грудь. Он отпустил шест, когда его рука закричала от боли, а Ходока выбросило из седла. Сандрейк крикнул, открыв свою обманчиво огромную пасть и глубоко вдохнув воздух. Пекло. Джоффри натянул поводья и перенес свой центр тяжести назад, заставив свою лошадь встать на дыбы на двух ногах как раз в тот момент, когда порыв серого песка обрушился на них с силой катапульты. Его лошадь заскулила в агонии, отшатнувшись назад, и Джоффри закричал, чувствуя, как песок пытается разорвать его ногу. Стальные латы выдержали, но песок все равно умудрялся пробиваться сквозь трещины и соединения, и малая часть песка задела левую сторону его лица. Он отпрыгнул в сторону, когда его лошадь упала на землю, дрожа в глубокой агонии, прежде чем затихнуть навсегда. Он приземлился в импровизированной стойке водного танца, едва успев откатиться назад из-за веса его доспехов. Повсюду вокруг него он мог видеть скопления вихтов, сражающихся против легионеров, когти против сабель, нагинат и еще большего количества катан, разинутые рты против закованных в кольчугу кулаков, стальных рукавиц и самодельных молотов. Сандрейк, казалось, секунду смотрел на него своими мертвыми голубыми глазами, прежде чем сделать еще один глубокий вдох. Джоффри бросился на зверя, присел на полсекунды, чтобы схватить шест, прежде чем изо всех сил ударить его по раскрытой пасти. Мертвое существо зашипело, споткнувшись, пытаясь ударить Джоффри еще одной струей песка, но не смогло из-за шеста и знамени, вонзившейся ей в горло. Оно попыталось выдернуть шест, когда Джоффри бросился прочь изо всех сил. Он быстро добрался до ближайшей баллисты, воины и легионеры потеряли всякую связь, и бой на стене превратился в дикую смесь одиночных поединков. — ДАВИТЕ НА НИХ! НАКОРМИТЕ ИХ ОГНЕМ! — крикнул Солнечный Луч с дикими глазами, когда он ударил саблей по карабкающемуся вихту рядом со своей позицией. Однолучник выстрелил из баллисты, тяжелый болт пробил другого вихта прямо в грудь, потащил его с собой далеко за стену и врезался в поток мертвых тел под стенами, взорвавшись пламенем. — Солнечный луч! — закричал Джоффри, когда он добрался до него. — Поверни орудие и всади шмеля в глотку этой штуке!!! — закричал он в лицо мужчине, указывая на рычащего сандрейка, который кружился, врезаясь как в вихтов, так и в легионеров. Солнечный Луч покачал головой, глядя на монстра. — Да, командир! -закричал он, когда они оба повернулись к баллисте и трем солдатам, ее обслуживающим. — Экипаж! Сто градусов влево, — крикнул он, поворачиваясь к Джоффри. — Цельтесь… Берегитесь, сэр! — внезапно крикнул он, отшвырнув Джоффри в сторону. Джоффри упал на твердый черный камень, прежде чем поднять глаза и увидеть, как булькает Солнечный луч, его руки пытались схватить синий меч, который пронзил его грудь, прежде чем внезапно упасть, как марионетка с оборванными нитями. Ходок сделал один резкий шаг к Джоффри и ударил своим окровавленным мечом вниз, целясь в голову. Джоффри перекатился в сторону, ледяное дыхание обожгло затылок и заднюю часть шеи, когда он резко поднялся, пригибая голову и едва избегая обратного удара, что мог перерубить ему челюсть. Он снова уклонился, прежде чем ударить булавой по руке Ходока. Демон сделал полшага назад, булава почти не оставила следов на его крепком теле, и ходок замахнулся своим одноручным мечом боковым замахом, намереваясь перерубить человека пополам. Джоффри присел в последний момент, чувствуя, как ледяное лезвие пролетело прямо над ним, прежде чем снова подняться. Он едва успел поднять булаву вверх, параллельно телу, блокируя удар левой руки ходока. Превосходящая сила существа заставила Джоффри уйти в сторону, когда он отчаянно уставился на меч Ходока. Тварь занесла меч над его животом для смертельного удара, другая же рука Ходока схватила его правую руку, не позволяя использовать булаву-протез для блокировки удара. Джоффри выхватил саблю как раз вовремя, чтобы отклонить клинок ходока, даже не пытаясь силой остановить удар. Вместо этого, он отклонил меч вверх, где ледяное лезвие на мгновение коснулась булавы, прежде чем он развернулся и ударил саблей по икре существа. Монстр пошатнулся, когда Джоффри отступил на шаг, оборачиваясь к команде баллисты, которая неистово крутила рычаги, поворачивая оружие на сандрейка, который теперь возвращался за своим всадником. — ЗАСУНЬТЕ ШМЕЛЯ ЕМУ В ГЛОТКУ! СЕЙЧАС ЖЕ! — Джоффри отчаянно крикнул, когда монстр отбросил головой двух легионеров, сбивая их вниз со стены, через которую перелезали все новые и новые вихты. — Заряжай сейча… — завопил Двухлучник, управлявший рукояткой, когда Белый Ходок сбил его с ног. Он сделал шаг, чтобы сделать то же самое с заряжающим, но Джоффри ударил его плечом, прикусив губу от боли и заставив сделать шаг назад, прежде чем нанести ему полдюжины ударов. Некоторые из них пробили защиту Ходока, оставив несколько ран, прежде чем его сабля сломалась после особенно удачного парирования. И тогда Ходок хотел воспользоваться возможностью и разрубить его пополам, Джоффри уже успел отступить в сторону. Он ударил Демона по шее своим обсидиановым кинжалом, существо завизжало, отшатнувшись назад, прижимая руку к шее сбоку. Джоффри уже хотел добить монстра, когда услышал крик позади себя и обернулся. Заряжающий поджег запал на шмеля как раз перед тем, как сандрейк позади него укусил его своими челюстями, сделав несколько шагов назад, он встряхнул визжащего человека, как терьер крысу, прежде чем отбросить сломанную тушу в сторону. Тварь заревела ужасающим ревом и повернула голову к Джоффри, набирая воздух в легкие для дыхания почти вплотную. Джоффри пробежал два шага до баллисты, прежде чем прыгнуть, и в полете ударил булавой по рычагу, отправив сверкающего шмеля прямо в открытую пасть сандрейка. Оживленная тварь отступила назад, странно шипела в течение двух секунд, а потом взорвалась изнутри. Джоффри использовал баллисту как укрытие, вытирая кровь с разбитой нижней губы перчаткой. С другой стороны баллисты был Белый Ходок… демона освещали пылающие останки его бывшего «скакуна», он использовал ледяной меч как опору, до сих пор глядя на Джоффри и словно не обращая внимания на бой вокруг них. Демон двинулся вперед, и Джоффри поднял обсидиановый кинжал с пола, но вдалеке заревел Хор Драконов. Языки пламени с поразительной скоростью вылетали со всей Внутренней стены, визжащие снаряды, чьи огненные хвосты поднимали их в ночное небо. ТШШТСУУУ-ТШШТСУУУ-ТШШТСУУУ-ТШШТСУУУ-ТСУУУ-ТСУУ-ТСУ-ТСУ-ТСУ-ТСУ-ТСУ-ТСУ-ТСУ… Все больше и больше подразделений со Внутренней присоединяли свои взрывные голоса в неземной хор, когда целые батареи перекрученных «драконов» вылетали из креплений, любое подобие синхронности залпа было потеряно, когда индивидуальные особенности горения пороха в отдельных «драконах» заставляли ракеты лететь с разной скоростью. Джоффри подошел к Ходоку, когда величественная битва на стенах была подсвечена на полную сотнями перекрученных «драконов» высоко в небе, их объединенный рев постепенно становился все выше по частоте, когда они достигли наивысшей точки своих траекторий и начали плавно падать вниз. Джоффри закричал от гнева, во время бега заскочив на какие-то ящики, и с возвышения прыгнул на Ходока с мощным замахом, целясь чудовищу прямо в голову. У Ходока не было времени поднять меч, вместо этого он отбил удар левой рукой, от которой сразу откололись многочисленные обломки синей плоти и ледяные осколки. Демон завизжал и замахнулся мечом по диагонали. Джоффри успел отступить вправо, ударяя Ходока кинжалом по руке и заставляя того завопить от боли, и сразу ударил булавой по лицу чудовища. Контакт с обсидианом не только ранит их, но, похоже, и делает слабее. Джоффри отскочил назад, когда Демон попытался ударить его рукой по лицу, промахнувшись на милиметр. Какой-то храбрый легионер вогнал свое копье демону прямо под ребра, заставляя того немного уйти сторону, но демон смог мечом перерубить древко копья и обратным ударом разрезать грудную клетку того воина. Джоффри хотел использовать эту возможность, чтобы зарезать тварь со спины, но прежде чем он смог это сделать, случайный вихт прыгнул на него сбоку, сбивая на землю и пытаясь откусить нос. Он откатился, пока не оказался над мертвяком, круша грудную клетку скелета, держась рукой за оголенную ключицу. Он ударил прогнившийся скелет о твердый черный камень Внешней стены где-то с дюжину раз за считанные секунды. СДОХНИ! СДОХНИ! СДОХНИ! Те разбитые остатки уже почти не напоминали человека, когда наконец замерли неподвижно, и Джоффри почувствовал странный холод за собой. Он перевернулся направо, как раз вовремя, чтобы избежать удара Ходока, что собирался проколоть спину мечом насквозь. Ходок двигался словно какой-то механизм, несмотря на промах. Он просто снова поднял меч и ударил им прямо вниз. Джоффри, не имея времени на дополнительный переворот, едва-едва успел в последний момент отклонить удар в сторону, сталь его протеза громко протестовала, скрежеща при контакте с ледяным лезвием, когда он отклонил острие, которое ударилось о черные камни и отскочило от него. Джоффри резко согнул ноги, как только мог, несмотря на неудобный доспех, и изо всех сил пнул Ходока, но лишь едва заставил отшатнуться. Он вскочил на ноги и ударил чудовище булавой, откалывая очередные осколки льда от руки. Скорость реакции ходока заметно ухудшилась после удара обсидианом… «Драконы» падали повсюду вокруг Железного кладбища и далеко за его пределами; непрекращающаяся канонада взрывов временно оглушила Джоффри, когда словно весь мир вокруг загрохотал и отдельные неисправные «драконы» взрывались почти у самой стены, разбрасывая тела во все стороны и вызывая пожары тут и там. Они двое, человек и Белый Ходок, обменивались ударами, Джоффри уже понемногу отступал назад перед невероятной силой и выносливостью существа, когда словно сами небеса над ними упали наземь в объятиях красного пламени. УМРИИИ! Десятки оранжевых ракет вылетали из батарей каждые полсекунды, и громкость взрывов, казалось, только росла. Джоффри закричал, уворачиваясь от ледяного меча, шагнул ближе и, не обращая внимания на болезненный, леденящий холод, окутывавший Ходока, вонзил обсидиановое лезвие прямо под нижнюю челюсть. Он и дальше кричал, вонзая кинжал снова и снова в то же место, оттуда сыпались кусочки льда, которые тут же таяли или превращались в пар. Ходок орал на него, словно обещая месть и вечную ненависть, на глазах рассыпаясь… или так Джоффри лишь казалось. Всё, что он мог слышать в этот момент, словно неимоверно громкий, самый большой в мире колокол зазвенел, окутывая этим звуком все вокруг. Ходок рассыпался, как пар и снег, рассеявшись за считанные секунды. Джоффри немного постоял на месте, слегка покачиваясь и глядя на лужу дымящейся воды, прежде чем плюнуть в неё со злости. — Можешь не благодарить… — сказал он луже, растянув лицо в пренебрежительном оскале, чувствуя, как сердце сумасбродно колотится в груди, а все тело словно горит. Он почти бессознательно заметил, что весь мокрый от пота, а быстрое дыхание даже не собирается замедляться. Прежде чем он смог полностью овладеть собой, что-то коснулось его спины. Джоффри молниеносно повернулся, крутанулся и схватил испуганного трехлучника за шею, и уже с рычанием поднял свою булаву. — ВУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ, — выдохнул трехлучник хотя тот странный, непривычный звон как будто и не отвечал движениям его губ… Джоффри покачал головой, устало моргая, когда голос солдата стал все громче, и он отпустил шею мужчины. -…ииииррр!!! — задыхался он, массируя горло одной рукой и глядя на него с благоговением и ужасом. — Хор сорвал их наступление, но… — он замолчал, кашлянув, — у нас есть всего несколько минут, пока, кха, кха… пока не прибудут еще! Вы должны уходить отсюда, сэр!!! — прохрипел он. Джоффри рефлекторно вложил обсидиановый кинжал в ножны и огляделся, его разум все еще был спокоен, или, скорее, все еще полностью синхронизирован с его телом. Солдаты, которые защищали внешнюю стену, использовали короткую передышку, предоставленную хорами и распространяющим огнем, чтобы отступить, бежали к лестнице или башням, когда рога продолжали звучать вдалеке. — Так, слушайте все! — крикнул он, обернувшись, глядя на сотню или около того ближайшихся к нему людей, которые, очевидно, ждали приказов или проверяли мертвецов. — У вас Есть три минуты, чтобы схватить что-то ценное из оружия и поджечь остальное! Мы отходим к точке сбора, а оттуда к восточным внутренним воротам, шевелитесь, люди! — заорал он. Джоффри и его бойцы использовали боковые переулки и извитые улочки Крепости Рассвета, чтобы оторваться и обогнать вихтов, которые пережили артиллерийский обстрел, и (что было важнее) с полдесятка Белых Ходоков, что бродили по той местности. Место для отступления само по себе было едва организованное, заполненное группами малых повозок, что носились туда-сюда, перевозя раненых. Укрепленный периметр уже не раз был преодолен многочисленными наступлениями вихтов в отдельных местах, еще до прибытия Джоффри; преимущественно воины защищали участок перед самимм восточными Внутренними воротами, выигрывая немного времени для уцелевших солдат, чтобы те перегруппировались и отступили во Внутренний район, не скапливаясь в воротах слишком тесно. Джоффри взялся за работу не теряя времени, получал послания и отдавал приказы, одновременно пытаясь организовать последовательную защиту, в чем ему очень помог полковник Сабу. Однако легион нежити вернулся слишком рано, и на этот раз у Джоффри не было скрытых карт в рукаве. Они навалились на периметр с какой-то невероятной силой, заставляя легионеров постоянно отступать назад. Под воротами до сих пор оставалось немало раненых и отступающих легионеров, и Джоффри знал, что не все они успеют проскочить внутрь стен. Он откладывал это решение в течение нескольких минут, прежде чем, наконец, кивнул сам себе, успокоенный принятым решением. — Полковник Сабу, — сказал он, выхватывая дополнительную саблю у ближайшего раненого офицера. Позади него были ворота, плотно забитая солдатами, которые пытались проскользнуть внутрь, прежде чем неуклонно наступающая орда вихтов и случайных Белых Ходоков убьют их сзади. Несмотря на огромное количество артиллерийских орудий по всей стене, было ясно, что нежить прорвется раньше, чем все смогут войти. Если только… Джоффри глубоко вздохнул, глядя на спутника, который последовал за ним в бездну и обратно. — Полковник Сабу, вы командуете фортом Рассвета. Я возглавлю контратаку, пока вы закончите эвакуацию, — скомандовал он. Сабу смотрел на него с грустной улыбкой, пока он говорил. — Нет, Джоффри. Ты этого не сделаешь, — сказал он, когда сильные руки схватили Джоффри сзади и начали тащить его к воротам. — Что ты делаешь?! Отпустите меня, черт возьми! — Джоффри отчаянно крикнул, когда Сабу взвалил свой окровавленный боевой топор на плечо. — Мы разведчики Джоффри, помнишь? — сказал он с легкой ухмылкой, поворачиваясь к своим людям. — ПЕРВЫЕ НА ВЫХОДЕ! — крикнул он, поднимая его над головой. — ПОСЛЕДНИЕ НА ВХОДЕ!!! — крикнули его рейнджеры, когда они выстроились в клин, со щитами спереди и тяжелым оружием позади них. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!!! САБУ!!! САБУУУУУУУУУ!!! — Джоффри закричал, борясь с полудюжиной мужчин, которые крепко держали его и несли мимо поднятой тройной решетки. Рейнджеры бросились прямо на ряды нежити, проходя мимо разрушающегося периметра, удерживаемого Гарнизонными воинами Ген Шуа, и обрушились на нежить, как яростный шторм. Джоффри потерял их из виду в промежутке между порывами серого песка и пожарами, оставшиеся люди использовали выигранное время, чтобы эвакуироваться через быстро закрывающуюся тройную решетку. — СААААААБУУУУУУУУУ!!! — Джоффри закричал, срывая горло до хрипоты, когда множество рук начали душить его, и он провалился под землю; невозможный вес давил на него сверху, замораживая кости в лед, большой Белый Ходок возник ниоткуда возле него, держа здоровенный боевой молот в одной руке и отрезанную голову Сабу в другой. — САААААБУУУУУУУУ! — он закричал, вскакивая с кровати. — Дышите, сэр! Дышите! — крикнул Ло, аккуратно, но крепко хватая его руками за плечи Джоффри сумасбродно крутил головой из стороны в сторону, не контролируя дыхание, и почувствовал, как море холодного пота окутывает его. — ДЫШИ, ДЖОФФРИ! ДЫШИ ГЛУБЖЕ!!! — крикнул Ло, схватив Джоффри за голову одной рукой, силой фокусируя на себе безумные глаза своего командира. Джоффри сделал глубокий, мучительный вдох, за которым быстро последовала еще дюжина, тогда дрожь постепенно прекратилась. — ЧЧЧ… — попытался сказать он, но рот как будто чем-то залепило. — Вот, сэр, — сказал Ло, протягивая ему свою флягу. Джоффри сделал глоток, прежде чем снова вдохнуть, пару раз кашлянул, прежде чем его горло окончательно прочистилось. — Кто-нибудь меня слышал?! — в отчаянии спросил он своего помощника. — Они проходят через то же самое, командир. Не корите себя, господин… — Ло запнулся, когда Джоффри ухватился за его плечо и использовал как опору, чтобы подняться. — Ло. Кто-нибудь. Слышал. Меня? — переспросил он снова, со смертельной серьезностью в голосе. Ло покачал головой. — Нет, Джоффри. Было несколько хуже перед тем, как вы очнулись, но не громче, — смиренно проговорил он. Джоффри сел обратно на кровать с облегчением, чувствуя, что почти замерзает от того холодного пота. — Хорошо, — просто сказал он. Ло отошел на шаг, принимая более привычную профессиональную позу, пока Джоффри продолжал громко дышать, каждый раз все спокойнее. — Снова Сабу, сэр? — осторожно спросил он. Джоффри медленно помассировал лицо рукой, вынимая немного грязи из глаза. -… Да… — сказал он. Ло молчал, пока Джоффри держался за лоб, свет послеполуденного солнца едва освещал что-либо под тяжелым облачным покровом и закрытыми шторами. — Детали всегда меняются… — внезапно он поймал себя на том, что говорит. Джоффри внезапно обнаружил, что рассказывает о сне, — Все освещено выстрелами Драконьих хоров, и мы находим тело Высокого Месяца Кио… если вообще находим его, а заряжающего баллисты заживо глотает сандрейк… или сдирает с него кожу своим песчаным дыханием… — продолжил он, вглядываясь глазом в потолок, — Иногда даже приходит тот большой Белый Ходок с боевым молотом… Но улыбка Сабу всегда остается той же самой. Каждый раз. Словно он грустит из-за недостатка времени, ибо не успел попрощаться… печальный, но гордый за то, что помчался в атаку на смерть… — пробормотал он, голос немного запинался ближе к концу исповеди. Нет. Он схватил себя за короткую косичку на затылке и сильно ее дернул, боль словно просветил мозг и вызвал появление влаги в углу глаза. Я не плакал годами, и сейчас не время… они не должны видеть меня в таком состоянии… — подумал он с железной уверенностью. У Ло, по крайней мере, хватило порядочности заняться маленьким подносом, который он принес, внимательно осмотрев его, прежде чем поставить на стол в комнате. Джоффри сел на один из стульев, совсем не голодный, но понимающий важность хорошего питания для солдата. Он машинально ел рис в миске, быстро, но не торопливо. Это был ритм осады, к которому он привык уже достаточно давно. Джоффри остановился, съев где-то с половину принесенного, прежде чем отбросить палочки в сторону, глядя на помощника. — Ло… — сказал он угрожающе. Его помощник готовил доспехи, отчищая толику ржавчины. Джоффри и дальше всматривался в него, пока Ло не вздохнул и не поднялся.  — Джоффри, ты выглядишь так, словно потерял половину веса, еще и рана на ноге не заживает нормально. Дополнительный рацион пару раз в нед… — Отнеси это обратно на кухню, Солнечный Луч, — скомандовал он, вставая и подходя к окну. — … Да, командир, — сказал Ло, снова покачав головой. *** Двулучник Генки некоторое время смотрел в потолок Больницы, погружаясь в старые детские воспоминания в смутной попытке отвлечься от криков боли, которые иногда прорезали поздний вечер, но у него не было большого успеха в этом. Ночи были еще хуже, когда регулярные ночные кошмары, проклятие большинства присутствующих в палате больных, не давали ему возможности выспаться, прогоняя желание спать. — Как ты себя чувствуешь, солдат? — внезапно спросил голос слева от него. Он моргнул, перестал смотреть в потолок, повернул голову влево и уставился на говорившего мужчину. Он носил черный нагрудный панцирь, на котором был изображен Цзин Шен форта Рассвета, сам его дух, во всей его величественной, яростной славе. Его правое предплечье было заменено булавой, а белая повязка на глазу закрывала то, что раньше было его правым глазом. Алый плащ позади него делал его больше, чем он был, и его оставшийся глаз смотрел на него с беспокойством. Даже без шлема мужчина выглядел внушительно. Двулучник Генки смог закрыть рот, наконец осознав, на кого смотрит, и сразу открыл рот снова, пытаясь встать на ноги, несмотря на сильную боль в груди. — Р-Р-Р-Рассветный К-Командир, господин! — воскликнул он, когда сам Серебряный Лев, лично, обратился к нему. — Лежи спокойно, Двулучник, ты и так уже сделал более чем достаточно, — сказал Командир Рассвета, миролюбиво ставя ладонь на грудь Генки, и осторожно толкнул его вниз. — Д-д-да, Командир Рассвета, сэр! — воскликнул раненый, укладываясь на свою узкую кровать, стараясь не двигать ни одним мускулом после того. Почему Серебряный Лев разговаривает со мной?! — думал он в эпицентре бури смущения. Он же видел эту живую легенду вблизи лишь несколько раз за последние пять месяцев: дважды, когда однажды утром командир проверял их позицию, и один раз, когда тот лично пошел в наступление на участке стены, которую Генки и его товарищи пытались (и не смогли) удержать. Шептание и рассказы были далеки, очень далеки от реальной правды, как тогда узнал Генки. Серебряный Лев вместе со своим сопровождением врезались в вихтов словно ожившая буря, отрубая конечности и головы своим оружием в настоящем вихре смерти, который почти сразу прекратился после уничтожения всех мертвецов. Командир тогда сразу двинулся дальше в поисках других критических участков. — Продолжай в том же духе, Двулучник. Эти твари сами себя не разобьют… — сказал он, как будто комментировал дерьмовую погоду, с которой приходилось иметь дело. А потом он был ранен. Оглядываясь назад, понятно, что больше всего Генки потрясло абсолютное бесстрашие Командира. Когда он сражался с мертвецами, на его лице не было страха или неконтролируемой паники… то было пренебрежение, словно вихты были неким персональным оскорблением для Серебряного Льва. Пренебрежение и праведный гнев, так Генки смог описать своё впечатление товарищам. Серебряный Лев опустился на колени рядом с ним и одарил его гордой улыбкой. — Они хорошо обращались с тобой здесь, солдат? — он спросил. — Ах, да, командир Джоффри, сэр! — пробормотал он. — Слушай, давай сократим это до «командир», у нас же нет целого дня для разговоров, — ответил тот с небольшим смешком, понятным только ему самому, — А теперь серьезно, что ты думаешь о больничной палате? Говори откровенно, солдат, — продолжил командир. — Ах-х… Сер… Командир, я считаю, что они хорошо справляются с работой… — прокомментировал Генки не очень искренне, но командир смотрел ему прямо в глаза своим единственным глазом, со спокойным и почти расслабленным выражением на лице. Двулучник слышал разговоры других солдат, которые рассказывали о странном, уравновешенном чувстве, которое практически пронизывало покои Командира, словно какая-то мантия, что отгоняла страхи и как будто облегчала состояние души. Казалось, что командир до сих пор ожидал честного ответа, не из-за какой-то внешней реакции, а из-за того, что он все еще смотрел на него, ожидая. Генки внезапно осознал, что вспоминает все те байки про белую глазную повязку, которая предоставляет генералу возможность выявлять ложь. Позже Генки не побоялся бы признаться, что продержался под этим пристальным взглядом меньше пяти секунд. Он подумал, что менее стойкие люди не выдержали бы и двух. — Ну, командир… просто… однообразие пребывания в палате не лучше самой осады. По крайней мере там, посреди боя, мы можем перестать волноваться. Но здесь… здесь нечем занять ум, кроме созерцания потолка и… воспоминаний… — произнес он, содрогаясь. Командир Джоффри задумчиво кивнул, словно искренне размышляя над всем этим. — Понятно. Довольно мало людей могли бы так четко объяснить… гммм… да… — бормотал он, как будто сам себе, — Думаю, что мы могли бы организовали какие-то игры, например в кости, если немного сдвинуть кровати вместе, то все бы могли играть, это должно дать вам всем что-то, кроме того, чтобы пялиться в потолок, — сказал он с хитрой улыбкой. — Я… думаю, что люди оценили бы это, командир, — сказал Генки, почувствовав, как легкая улыбка появилась на его губах. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз испытывал нечто подобное. Позже ему сказали, что они разговаривали около десяти минут, но Генки подумал, что прошло больше часа. Он оказался более разговорчивым, чем обычно, когда Командир спросил о его жизни до Легиона, и он рассказал ему о своем детстве в городке Лидке, о его великих белых горах и небесно-голубых водопадах. Когда Командир уже собирался встать, Генки вдруг поймал себя на том, что умоляет. — Прошу вас, господин… я могу идти в бой… скажите телесным писарям, что… — Нет, солдат, — сказал его Командир, качая головой. — На данный момент ты выполнил свою часть работы, а сейчас … отдыхай. Ты это заслужил, — скомандовал он. Генки откинулся назад, наблюдая, как его командир обернулся и взял донесение из рук посыльного. Они о чем-то переговорили, прежде чем он вернулся к раненому и с уважением кивнул ему. — Двулучник, — сказал он. — Командир рассвета! — автоматически воскликнул Генки, не в силах удержать свою (здоровую) руку от удара в грудь. Он проигнорировал боль, когда Командир с кривой улыбкой покачал головой и подошел к другой кровати. *** В госпитале Форта содержались люди, которые отдали всё ради Форта, люди, которые приняли удар, о котором их просил Джоффри. И он не мог смириться с тем, чтобы они наедине с собой находились там днём и ночью, не имея чем занять себя ничем кроме рассматривания потолка и проигрывании в памяти пугающих сцен снова и снова, как это пояснил двулучник Генки. Поэтому, как только ему выдавалась свободная минутка, он шел в госпиталь и выслушивал их рассказы. От старых военных баек до туманных описаний отдаленной родины, Джоффри даже привык к этому и наконец полюбил эти короткие диалоги, изучая что-то новое о своих людях, и они вместе использовали это как временный перерыв от безжалостной серой тучи, которая, казалось, охватывала не только всю Крепость в течение всех этих месяцев, но и самих воинов. Ощущения от восхищенных взглядов, которые он был вынужден выдерживать во время этих бесед, более чем стоили такого времяпровождения. Больше всего они помогали сдерживать ночные кошмары. После месяцев осады с нерегулярными, однако неистовыми попытками штурма… Он заговорил, присаживаясь возле очередной кровати, где лежал однолучник, что выглядел чуть старше Томмена (когда Джоффри последний раз его видел); половина его лица была замотана бинтами. Томмен… боги… это же было так давно… он задумался, что же случилось с его младшим братом? Был ли он вообще до сих пор жив? — Как ты себя чувствуешь, солдат? — он начал, как обычно, но мужчина… Нет, мальчик, не ответил. Он пристально смотрел в потолок, его трясло, веки дико трепетали. Джоффри положил руку на его шею, чувствуя вялое, беспорядочное сердцебиение. Затем он положил руку на лоб, чувствуя сильный жар, несмотря на мокрую тряпку, которая была на нем всего секунду назад. Генерал задержал дыхание, когда дрожь больного постепенно замедлилось, глаза прекратили постоянное трепетание. — Держись, солдат… держись, — прошептал он. Мальчик внезапно сосредоточился на нем, схватив Джоффри за руку. Он сжал ее с необычной, отчаянной силой, поедая командира взглядом карих, слегка расфокусированных глаз. У Джоффри защемило в сердце, он быстро моргал, чувствуя, как что-то сжимает горло. — Солдат, ты молодец… ты справишься… — он снова зашептал, пока дрожь больного медленно уменьшалась. — Папа? — Внезапно спросил мальчик, его голос был полон почти детской надежды, глаза все еще смотрели на него, рассеянные и потерянные. — Я здесь… — прошептал Джоффри, наклонившись ближе, и сила в руке мальчика внезапно удвоилась. — Папа… — прошептал мальчик с неожиданной радостью, уголок его рта, который не был покрыт бинтами, изогнулся в удивленной полуулыбке. Улыбка еще задержалась на несколько секунд, прежде чем медленно исчезнуть, вместе с дрожью, и ладонь парня обмякла в руке Джоффри. Джоффри затаил дыхание, поправляя прядь волос раненого парня, вглядываясь в застывшие карие глаза еще на мгновение, а затем осторожно закрыл их рукой… — Бббббууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу — гудел Рассветный форт. Они вернулись, подумал он, приподнимаясь и медленно разминая кулак. Однако он не мог перестать смотреть на мальчика, остатки униформы которые каким-то образом делали его меньше на вид, и вездесущий холод медленно забирал последние остатки розового оттенка с лица парня. — Буууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу — снова загудел Рассветный Форт. Джоффри с рычанием обернулся, краем глаза заметив смутные красные пятна, и быстро вышел из комнаты. — Однолучник у шестой кровати, — сказал он одному из помощников Бо, прежде чем выйти. Они вскоре сожгут то тело… а его ещё ожидают демоны, которых надо искалечить и убить. *** Безумные каракули Джоффри наконец остановились в двенадцатый раз, и он закричал от ярости. — Зачем кому-то это делать?! В чем, блядь, смысл!!! — он взбесился, повернулся и схватил стул, на котором сидел, разбив его о землю. Вихт, привязанный к другому креслу, что-то проскрипел, вздрагивая, как всегда, в попытке освободиться от пут. — ТЫ! — взревел Джоффри с откровенной жаждой крови в глазах, — ТЕБЯ НЕ ДОЛЖНО ЗДЕСЬ БЫТЬ! — взорвался он и начал крушить чудовище булавой, пока от мертвеца не осталась лишь кучка поломанных костей. Однако, как бы сильно Джоффри ни бил, полувыцветший герб всё равно отчётливо выделялся, его двойные синие башни словно насмехались над командующим. — НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЫ ХОТЯ БЫ ДАЛ ИМ ДОСТОЙНЫЙ ОТПОР, ТЫ, ФРЕЙ, СУКИН СЫН!!! — Джоффри закричал, когда его булава превратила гниющий труп в месиво. Он сумасбродно дышал, вернувшись назад к карте, которую рисовал, схватил пергамент и медленно скомкал в руке. Там были изображены континенты, известные Джоффри, только с одним отличием. Запределье продолжало расширятся на северо-восток, пока не переходило в воображаемый сухопутный мост, который соединялся с Землей Вечной Зимы. Красные клубники на белом косом кресте поверх красно-зеленого поля… Сокол на выцветшем голубом фоне… Водяной с трезубцем на зеленом фоне… Дома Торнберри, Мандерли и Фрей служат Белым Ходокам. И это еще были только те, которых он смог идентифицировать, но было и много других, ой как много… Генерал еще раз обернулся назад, переводя взгляд на настоящую коллекцию доспехов, которую он здесь собирал: стальных доспехов, что до боли напоминали вестероские, длинных мечей и шлемов, и вообще всех тех военных украшений и изысков, которые так любили на его родине… теперь все они лежали перед ним, словно на выставке. Он даже не знал, почему именно отдал приказ солдатам поймать заживо того фреевского ожившего бойца… с вихтами было невозможно договориться. Хотя это немного помогло ему справиться с яростью. Защитник мира… самокритичное фырканье вылетело из его рта, и он с отвращением покачал головой. Оказывается, мы уже проиграли. Вестерос вероятно вырезан до последней души, и уже давненько, если этот проклятый Фрей смог пешком дойти сюда… Хотя в действительности это не было уж такой далекой далью, если подумать. Белые ходоки, Земли Вечной Зимы, огромная, невероятная стена, больше, чем пять фортов вместе взятых. Оглядываясь назад, всё это имело смысл. Насколько он знал, остальной мир уже был захвачен, и на него вот-вот обрушится удар с Запада. Кондоры не добирались до Рассветного форта с тех пор, как он принял командование… он предполагал, что это было из-за групп летающих вихтов, перехватывающих их… но что, если там никого не осталось, чтобы отправлять сообщения? Он резко покачал головой, сжигая душераздирающие мысли, когда Ло осторожно открыл дверь и посмотрел на своего командира. — Возвращаемся к привычной мясорубке, Ло? — спросил Джоффри с неискренней улыбкой. — Они же настойчивые ублюдки, господин, — ответил его помощник. Джоффри вздохнул и пошел к выходу. — Давай уже закончим с этим… — сказал он, через силу заменяя усталое выражение лица на что-то другое… было бы нехорошо, если бы солдаты увидели его в таком состоянии. *** — Не мешайте лучникам делать свою работу. Эй, солнечный луч! Наведи порядок среди своих людей! — воскликнул Джоффри, шагая по Бастионной стене, и схватил ошарашенного солнечного луча, который вытирал струю крови с лица. Тот утвердительно кивнул и обернулся к своим воинам. — Засыпьте их стрелами, ребята! — закричал солнечный луч, вручную расставляя отдельных солдат на определенных позициях. Джоффри прошел мимо них, шагая прямо к ряду лучников. По эту сторону стены, линия пехотинцев билась с вихтами, так же как и вчера, так же, как будут биться и завтра. Осада началась много месяцев назад. Джоффри шагал дальше, стрелы падали вокруг него в произвольном порядке, поражая раненых солдат, которые кричали и умирали. В целом же, они и дальше продолжали бой. — Солнечный луч Фей Цзи! Приведите туда половину под… — Джоффри запнулся, когда офицер, к которому он обратился, упал на землю, как мешок с зерном, замертво. Джоффри оставил его лежать там, продолжая движение к ряду пехоты, которая сдерживала нашествие вихтов длинными копьями, не давая мертвецам закрепиться на вершине стены. Стрела врезалась Джоффри в наплечник, на мгновение останавливая его уверенную походку, но он сразу продолжил движение и схватил трехлучника за руку. — Трехлучник! Твоего солнечного луча убили, где твой капитан? — спросил он, сразу после сокрушив череп вихта, который слишком высоко забрался на стену. — Капитан погиб, господин! — приглушенно воскликнул солдат, все внимание уделяя очередному удару по мертвякам, что продолжали время от времени высовывать головы над краем стены. Внешняя стена пала перед врагом уже довольно давно… — Тогда я повышаю тебя до солнечного луча, начиная с этого момента. Продолжай сдерживать врагов, но пошли немного солдат ближе, чтобы стали между копейщиками, тебе нужно больше человеческой силы для ближнего боя! — сказал Джоффри вновь назначенному офицеру. Воин продолжил привычную рубку мертвецов, сбивая их со стены своей нагинатой, кивнув.  — Понял, господин! — воскликнул он. — Продолжай в том же духе, — закончил разговор Джоффри и по хлопал офицера по спине, прежде чем продолжить обход, вдруг несколько стрел упали возле него. Ещё одна попала в нагрудную пластину, так что он аж закусил губу, но продолжил движение вперед, намереваясь сохранить порядок в этой бесконечной битве на вершине стены. Внутреннюю стену затопило морем мертвецов месяц назад… Джоффри заметил двух солдат, спешно несли охапку балистных болтов на носилках, вдруг одному из них стрела попала в шею сзади. — Не останавливайся! — воскликнул Джоффри, подхватывая край носилок, заполненных грубо изготовленными болтами, пока они не успели перевернуться набок. Солдат впереди даже не взглянул назад, продолжая идти к линии фронта, прямо к баллисте. — Пуен… боги… мы целую… вечность… ждали эти болты… — вырвалось у капитана, руководившего баллистой. Он сидел у стены, опершись спиной на край бойницы, пока кровь текла из десятка порезов по всему телу. Офицер держал незаряженного арбалета в руках, а рядом лежал мертвый вихт с малым болтом во лбу. — Там почти не осталось тех гребаных болтов, капитан… вот дерьмо… — произнес парень, бросая свой край носилок на землю, и бросился к капитану. Вокруг баллисты лежали тела других воинов, порубленные на мясо вихтами, которых сейчас добивали несколько спешенных гарнизонных верблюжьих всадников. Джоффри начал поднимать баллисту, пока Пуень помогал своему командиру, что было довольно трудно выполнить с помощью протеза-булавы, и все же продолжил крутить рычаги. — Господин!.. Капитан! ГОСПОДИН! — заорал солдат, встряхивая за плечи своего офицера; тот не реагировал, лишь его голова немного наклонилась на сторону. — Заряжай снаряд, солдат! — воскликнул Джоффри, чувствуя сухость во рту, и наконец закончил наведение орудия. Пуен выглядел испуганным этим приказом и обернулся назад. — Что.? Так точно, командир! — произнес он, вытирая что-то с лица, встал и взял один из неумело изготовленных болтов. Он вставил снаряд в баллисту, отошел на шаг, на мгновение осматривая оружие с характерными движениями, отточенными сотнями часов работы с этой артиллерией, снова и снова. — ЧИСТО! — заорал он, отходя еще на шаг. — Пускай! — воскликнул Джоффри сам себе и ударил по рычагу. Это не было необходимым, но привычная рутинная процедура укоренилась намертво в его душе. Болт с силой полетел вниз вдоль Бастионной стены, прежде чем пробить насквозь двух вихтов, пригвоздив визжащих мертвецов к земле, однако десять других пошли дальше. Мы уже две недели питаемся только четвертью стандартного рациона на человека… — Капитан! Мы вернулись! Мы… — двое легионеров остановились на месте, увидев своего капитана и тела остальной бригады. — Заряжайте снова и наведите баллисту, и заставьте ублюдков заплатить за все это, — отдал приказ Джоффри, освобождая место; солдатам понадобилась лишь секунда, чтобы прийти в себя и приступить к выполнению обязанностей. — …Да, командир! — воскликнул один из них, хватая очередной болт, начиная перезаряжать орудие. Джоффри продолжил обход, когда на ночном небе появились первые признаки будущего рассвета, постепенное освещение восточного края горизонта подсвечивало Рассветные горы. — Командир! — отсалютовал Двулучник с перевязанной рукой, который помогал другому солдату переносить раненого товарища. Джоффри кивнул, продолжая идти, осматривая ближайшую секцию стены, где неистовый натиск вихтов медленно уменьшался. — Серебряный Лев! — воскликнул какой-то лучник, вытаскивая очередной колчан из деревянной бочки. — Командир Рассвета! — сказал тяжелый пехотинец в полном облачении, сразу бросаясь к краю стены, где в небольшой впадине между стенами вихты добивали кучку защитников. — С-с-сэр! — выкрикнул испуганный худой луч, сгибаясь под тяжестью больших ведер с водой, которые он тащил вверх по лестнице к стене. Джоффри каждый раз кивал в ответ, чувствуя, как сжимается горло после очередного взгляда от солдат. — Командир, — произнес знакомый голос со стороны слепого пятна, что когда-то была полем зрения правого глаза. — Ло, ты нашел Гень шуа? — спросил он, оборачиваясь. Адъютант выглядел так, словно его только что сняли с креста, глядя на Джоффри. — …Он погиб, господин… там был прорыв с юго-запада. Он умер до того, как подкрепление полковника Ху пробилось на помощь к нему, — ответил Ло, поддерживая рукой окровавленное предплечье. Чистые повязки, которыми раньше перевязывали раны, давно уже закончились, их теперь заменяли кусками порванной одежды. — …Он был хорошим человеком… — пробормотал Джоффри, на мгновение уставившись взглядом в землю, словно получив неожиданный удар под дых. Он глубоко вдохнул и отвел глаз. — Люди Валиона починили колодец? Я жду отчет от них в течение всей ночи, — спросил он. — …Что такое? — спросил он адъютанта, который странно смотрел на Джоффри. — Это… это полковник Ху, господин. Он сейчас находится в Крепостном г-госпитале… — ответил тот. *** — Что я тебе говорил на счет самоуверенности, Ху? — спросил Джоффри, становясь на колено возле своего старого друга. Ху лежал на огромной кровати в одной из кладовых возле госпиталя, тяжело дыша; он взглянул на командира. За последние долгие месяцы целители Бо по-настоящему овладели искусством сортировки, разделяя пациентов и процедуры по разным помещениям, в зависимости от степени ранения и возможности выздоровления… Ху буркнул, глядя на друга. — Я оставлю это… вождям… коневодов… — ответил он с легкой улыбкой, но тут же зашелся приступом кашля, ручьи крови стекали по его небольшой бородке. — Не напрягайся, Серая Чайка, просто… расслабься… — сказал Джоффри с неискренней улыбкой, когда Ху неуклюже попытался подняться, однако Джоффри сразу легонько толкнул его вниз на кровать. — Это был риторический вопрос, идиот… — сказал он, напряженно моргая, когда чувствовал ладонью хрипы в легких Ху, каждый раз, как тот вдыхал воздух. — Ко… командир… — попытался произнести Ху, пытаясь не захлебнуться кашлем снова. — Нет, помолчи, Ху, — прервал его Джоффри, оглядываясь вокруг в поисках толики экстракта геджи, что притупляла боль. Он остановился, вспоминая, что все припасы обезболивающего закончились еще два месяца назад. — Джоффри… — прохрипел полковник. — Что? Что такое, Ху? — спросил Джоффри слегка смущенно, чуть наклонившись вперед, чтобы лучше услышать слова. — Джоффри… Было… Было прият… приятно служить… — пытался произнести Ху, голосом не громче шепота, чтобы избежать очередного приступа кашля. Он прощается. — Ху, не надо… — прошептал Джоффри, но полковник до сих пор смотрел на него с тревогой в глазах, намереваясь высказать то, что имел на уме. — Я не знаю, если я… остался бы… здесь… без тебя… — выдохнул он, закрывая рот и глаза, борясь с кашлем. Он считает, что он жил бы и дальше… и он прав… он бы и дальше жил, если бы я не затащил его сюда… подумал Джоффри в приступе самокопания. Ху снова взглянул на него, крепко закрыв рот, через силу сдерживая очередной приступ и медленно вдыхая воздух через нос. — Спасибо, — внезапно произнес он; искренняя благодарность в его голосе поразила Джоффри словно удар молотом. — Спасибо, Джоффри, спасибо… — повторял он снова и снова, вдруг захлебнулся ужасным приступом, откашливаясь кровью на одеяло, вздрагивая всем телом от спазмов. Джоффри держал его, пока тот кашлял; приступ прекратился так же внезапно, как и начался. — Ху… Почему? — спросил он, помогая больному улечься спиной на то временную кровать. Ху не ответил, его глаза застыли неподвижно, а кровь и далее медленно вытекала ручейком изо рта. — Ху?! — воскликнул Джоффри, встряхивая тело друга, — Почему ты это сказал, Ху?! ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СКАЗАЛ?! — закричал он, держа полковника за плечи и чувствуя, как что-то будто кольнуло иглой в пустой глазнице. Джоффри чувствовал себя так, словно кто-то всадил ему меч в живот, когда вылетел из комнаты; снаружи двое солдат из подразделения Ху кивнули ему с уважением, прежде чем зайти внутрь. Он продолжил обход, отчаянно пытаясь приглушить море отчаяния внутри себя. — Серебряный Лев, — поздоровался телесный писарь, склоняясь в поклоне, он нес охапку не очень чистых перевязок. Джоффри быстро кивнул в ответ и двинулся дальше, не желая смотреть тому в глаза. Он шагал по коридорам к стене, проходя мимо комнаты, заполненный солдатами, которые что-то мастерили, в основном самодельные болты для баллист. — Командир Рассвета! — сказал один из них и вытянулся как по команде. — Господин! Серебряный Лев, господин! Командир! Командир Джоффри! — выкрикивали они одновременно, оставляя работу и отдавая честь с каким-то глубинным чувством уважения, даже восхищения. Прекратите это. Джоффри строго кивал в ответ, продолжая движение вперед и чувствуя, как что-то постепенно сжимает его горло все сильнее. Он достиг стены, когда солнце уже выглядывало с востока и все остатки недобитых вихтов отступили от Крепости. Они так делали после каждого наступления, как будто проверяли, осмелится ли он снова повести людей на Внешнюю стену… но уцелевших легионеров было слишком мало, чтобы удержать периметр, они были бы слишком распылены… Этот факт был известен одновременно и ему, и демонам. Собственно Ходоки обычно просто стояли вдали, сразу возле наружных стен посередине Рассветной равнины. Они служили постоянным, неотвратимый напоминанием безнадежности всего этого последнего сопротивления, неизменной угрозой, что нависал над моральным духом его людей. Он посмотрел в сторону, шагая по стене. Последние вихты отступили назад к удаленной линии леса, но ряд белых Ходоков остался на месте. Они просто так стояли без лошадей, неподвижные, всегда смотря на Крепость Рассвета, пока постоянные и регулярные набеги мертвецов заливали твердь вместо одного колоссального наступления. Джоффри догадывался, что, возможно, они скорее хотели уморить гарнизон голодом, чем действительно взять Крепость приступом одной безудержной лавины вихтов, которая очевидно уничтожит защитников, но обойдётся Ходокам большими потерями среди мертвяков, чем Легион стоил. — Командир, — сказал солдат, который нес тело погибшего товарища до костров внизу. — Серебряный Лев, — проговорил другой луч, останавившийся на минутку, чтобы очистить лезвие катаны. — Командир Джоффри, — обратился капитан, с уважением кивая генералу, прежде чем вернуться обратно к своим людям. Джоффри ускорил движение, с трудом приглушая пылающую агонию внутри себя, пока каждый встречный солдат останавливался, чтобы выразить уважение так или иначе. — Серебряный Лев… господин, — выдохнул раненый легионер, которому помогал идти товарищ. Почему.? Почему они продолжают? Это все было напрасно! Мы не продержимся дольше недели, а может и меньше… но почему? Джоффри почти бежал вверх по последним ступенькамам к Бастионному Военному залу. Военный штаб уже почти не нуждался в его надзоре, после таких существенных потерь припасов и людей, а также после напряженной муштры, что они получили за наступление Ходоков. Он наконец прибыл к Обзорной башне, где Шань смотрел на отступление мертвецов и молчаливых, неподвижных Ходоков. — Я слышал о Ху… — произнес он, когда заметил приход командира, но Джоффри промолчал и просто прислонился спиной к стене. Его дыхание было неспокойным, и он почувствовал, как глаз заполняется влагой, а горящее ощущение распространилось изнутри груди по всему телу. — …Почему? — спросил он. Шань посмотрел на него в течение нескольких секунд, словно разбирая клубок значений, что стояли за этим простым вопросом. Он снова перевел взгляд на небо, что постепенно светлело, размышляя, и начал барабанить пальцами по камню стены. Так они провели несколько минут в редкой для Крепости тишине, прежде чем Шань наконец заговорил. — Почему они до сих пор произносят твое имя как благословение, даже когда умирают по твоим приказам? Почему они продолжают так к тебе относиться, даже когда истекают кровью, лежа на земле? Почему они благодарят тебя за конец, к которому ты всех нас ведешь? — размышлял вслух Шань, и дальше не отводя взгляда от горизонта. Джоффри промолчал, замерев на месте как статуя, от этих слов старого друга. Он слегка кивнул, стараясь не упасть. — Это не секрет, Джоффри. Любой может просто умереть, это в конце концов является неотвратимым концом для всех, независимо от пути, которым мы идем… — разведчик продолжил свою цепочку размышлений вслух, обращаясь к своему командиру, — Такой конец пути является неизбежным с первого дня после рождения… это уже было очевидно в момент, когда мы узнали о падении Легионов, или даже в тот день, когда эти твари впервые появились посреди Серой Пустоши… То, что ты дал нам, Джоффри, это не смерть… ты дал этой смерти значение, — закончил Шань с грустной улыбкой. — Вот что виднеется в их глазах. Благодарность, командир, — добавил он. Джоффри проглотил слюну, не имея силы взглянуть прямо на Шань, но смог произнести: — …Благодарность за то, что они теперь заперты здесь? — спросил он. Шань фыркнул, качая головой: — Ты заставил их перебороть свой страх. Ты повел их, чтобы они могли отдать свои жизни ради жизни других. Ты сделал их такими, всех их, Джоффри… ты сделал их хозяевами своей судьбы, — произнес разведчик. Джоффри почувствовал, как глубинное гудение полностью поглотило его, и задержал дыхание. — Ты не запер их здесь в ловушке, когда принял командование, Джоффри. Ты освободил их. Вот почему они дерутся за тебя, почему они умирают за тебя, — просто сказал Шань. Джоффри почувствовал, как слезы катятся по левой щеке; их путь вниз регулярно прерывался шрамами, которые остались там после близкого знакомства с сандрейками. Он выпустил на волю один-единственный, надрывный стон, думая о своих людях, своих друзьях. Они опирались на него, и он опирался на них. Я горжусь тем, что могу называть их своими людьми. Горжусь тем, что могу называть их своими братьями. — ААААААААААААААРРРРРРРРРРРРРРРРРРР! Он поднял голову, взглянул на Утреннюю равнину и увидел Серебряного льва во всём его величии, мощно ревущего, неподалеку от ряда Ходоков. Лев взревел снова изо всей силы, адресуя свою ярость и гордость демонам. Джоффри почему-то и не удивился, когда каким-то образом понял значение этого рёва. Это была победа, гордость, гордость за его людей. Повсюду вдоль периметра стены он мог слышать крики солдат, они кричали в восторге и трепете; они все толпились у бойниц, пытаясь воочию увидеть легендарного серебряного льва; их возгласы радости каким-то образом прогоняли удушающие миазмы неминуемого поражения, которые окутывали Крепость так долго. Джоффри не знал, как долго он так простоял, очарованный зрелищем, разглядывая ревущего льва, пока слезы и дальше текли по щекам. Шань вывел его из транса, схватив за плечо, и жестом позвал за собой. Они бежали вниз сквозь опустевшую Военную комнату, вниз по бесчисленным лестницам, прежде чем добраться до оснований ворот, где, Джоффри мог бы поклясться в этом, собралась едва ли не половина того, что осталось от Легиона. Воины находились в более чем приподнятом настроении, поднимая вверх оружие в какой-то лихорадке, пока все больше воинов выбегало из крепости. Они были в ярости, они были горды, они были неудержимы. — Ло! Валион! Что за хрень здесь происходит?! — спросил Джоффри, заметив двух офицеров, которые пытались привнести толику порядка в хаос, что окружал их. — Командир! — заорал Ло, оборачиваясь назад, в глазах адъютанта горел непривычный фанатичный огонь, которого Джоффри еще не видел. — Они хотят выйти наружу, господин! Люди хотят пойти в атаку и ударить по Демонам в последнем бою! — сказал он. — Они потеряли рассудок?! Крепость Рассвета сразу после падет перед врагом! — воскликнул Джоффри, с неверием глядя на толпу, среди которой заметил даже целителей и их раненых пациентов, хромая они выходили из крепости, разбредаясь по сторонам в поисках оружия. — …Им это известно, сэр, — внезапно сказал Ло, — Это же не секрет, что запасов нам не хватит больше, чем на неделю… и после увиденного Серебряного Льва… они не хотят умереть как испуганные крысы, господин, — добавил он со скрытым смыслом. — …Они хотят стоять вместе со своими братьями… — пробормотал Джоффри. — Они не желают слушать ту мелодию отчаяния… — добавил Шань, кивая сам себе. — Чтобы воплотить обещания, данные предками в доисторические времена… — продолжил Джоффри, повернувшись, посмотрел на врата. — Чтобы покончить с неопределенностью раз и навсегда… чтобы принести бой до самого врага и, наконец, определить нашу судьбу, так или иначе… — сказал Шань, его голос «оживал» всё больше с каждой новой секундой. — Они отказываются сложить оружие, отказываются тихо раствориться в Долгой Ночи, — сказал Валион. Хозяева своей судьбы… — И они воплотят это право! — воскликнул Джоффри, неожиданно оборачиваясь к легионерам, багряный плащ развевался под порывами ледяного ветра и снега. — Бойцы Легиона Рассвета ещё раз Встанут Все Вместе! — сказал он, слезы из глаза до сих пор стекали по изувеченной щеке, сомнения растворились, когда он вернулся к Валиону. Он не осознавал, что буквально прокричал последние слова, но дикое рычание и полные ярости крики из толпы заставили его обратить на это внимание. Они все казались обезумевшими, мотивированные давно забытым символом победы в виде серебряного льва и обновленной целью, помимо обычного безнадежного отражения атак демонов неделя за неделей. Атаковать. — Великий луч! — воскликнул Джоффри. — Господин! — отозвался тот. — Убедитесь, что все вооружены всем, что могут нести, мы отправляемся наружу и ударим по Демонам через полчаса! — отдал он приказ. — Так точно, командир! — воскликнул Валион, обернулся и начал отдавать указания ближайшим к нему людям. — Шань, иди до оружейных и возьми все обсидиановые стрелы, что еще остались у нас, раздели между своими Охотниками и офицерами, по крайней мере по одной каждому, — сказал он. Шань кивнул с пониманием и пошел выполнять приказ. Если мы убьем их командиров… возможно… — И Ло… — сказал он, поглядывая на своего адъютанта с очевидным намерением, — Принеси мое знамя, — добавил он. *** Весь Легион Рассвета стоял по стойке смирно, одна длинная колонна шириной настолько, насколько позволяли ворота. Доспехи на солдатах были помятыми и грязными, знамена — надорванными и выцветшими. Немало воинов имели повязки или куски порванной одежды поверх старых и свежих ран, некоторые едва двигались с помощью своих товарищей. Это зрелище вызвало бы насмешку у любого рыцаря Простора, но если бы Джоффри пришлось вести армию в ад, он бы взял этих людей, а не миллион благородных рыцарей.   В каком-то смысле он уже это сделал. Они выглядели устрашающе. Стальные глаза и свирепый оскал, у них был взгляд людей, смирившихся со своей смертью, такой взгляд бывает у тех, кому нечего терять и всё можно получить.   У них был вид людей, готовых идти навстречу своей гибели, и благодарных за это. Джоффри быстро шагал вниз, к началу колонны, встречаясь взглядом с глазами каждого легионера. — Никогда не думал, что это всё вот так закончится… — начал он речь, шагая вдоль колонны и повышая голос. — Но я рад, что так случится! — воскликнул он, — Разделить последние мгновения своей жизни с моими братьями! — сказал он, чувствуя, как неистово бьется сердце. — Потому что это то, чем мы являемся! Братья! Мы те, кто проливали кровь вместе, мы те, кто убивали ради товарищей, мы те, кто умирали вместе! — заорал он, голос постепенно приобретал громкости, пока он шагал, не стесняясь слез. — Нас связывают узы, выходящие далеко за рамки печального рабства Демонов, далеко за пределы даже их понимания. Они сковали нас в нечто, чего никогда не поймут… — он замолчал, когда его взгляд затуманился. — За это я им благодарен. Из-за их действий я спокойно иду на смерть. Нет… — он внезапно прервал сам себя, когда, наконец, достиг головы колонны. — С ГОРДОСТЬЮ! — неожиданно взревел он, вызывая этим первоначальную ответ в своих людей, взревели в ответ. — Спокойно и с гордостью! Потому что мы стали чем-то большим, чем величайшие из нас по одиночке! Мы стали теми, кто стоит на страже! Наблюдателями за звездами! ХОЗЯЕВАМИ СВОЕЙ СУДЬБЫ! — прорычал он изо всех сил, и армия перед ним ответила ему тем же; море безумных глаз, поднятых копий, мечей, булав и знамен, и всё то разнообразие военного снаряжения в вихре цветов, в остром контрасте с падающим снегом вокруг них. Джоффри надел на голову свой шлем, красное солнце поднималось над золотыми рогами перед глазами легионеров. — Командир Рассвета, ваш флаг, — сказал Ло, что держал длинное древко с Серебряным Львом, Который Созерцает Звезды. Однако на нем была одна деталь, которой там раньше не было… То было маленькое оранжевое солнце, что еле-еле выступало из-за величественной горы, на которой сидел Серебряный Лев. То был Рассвет. — Это лучшее, что я мог сделать за такой короткий отрезок времени, но… — Ло прервался с редкой для него улыбкой. — Ло… это идеально, — ответил он, разглядывая флаг с железной уверенностью. — Командир, — сказал Валион, который только что присоединился к ним, неся что-то, что напоминало извивающего дракона, изготовленного для использования в Хоре, но с веревкой, прицепленной с двух сторон. — Я считал, что мы выстрелили последние ракеты еще пару месяцев назад… — спросил Джоффри, проверяя, на месте ли обсидиановый кинжал, и убеждаясь, хорошо его булава-протез прикреплена к телу. — Ну, так и есть. У этого неисправен предохранитель, слишком опасный для ремонта… Если выдернуть шнур, заряд должен взорваться почти сразу…– ответил Валион и передал Джоффри этого «дракона». — Понимаю… — размышлял вслух Джоффри, и надел дракона на спину, привязывая его кожаным креплением. — Что же, у меня все равно есть еще одна рука… — сказал он с давно позабытой хитрой улыбкой. Он обернулся к колонне легионеров, и сильный ветер развевал флаг в руке Ло. — Когда ублюдки поймут, что творится, мы получим лишь несколько минут, чтобы уничтожить их, пока нас не затопит море мертвецов. Мы ударим по ним, как молот по наковальне! — он зарычал, поднимая булаву в воздух над головой, и люди взревели в ответ. — Мы уничтожим их, порвём на куски, даже голыми руками, если придется! — воскликнул генерал. — Мы покажем им, что такое — быть людьми! Чтобы нас боялись! — заорал он, подходя к колонне, где развевались на ветру знамена всех подразделений, и тех кто до сих пор жив, и тех кто давно умер. — Мы покажем им, что такое настоящий бой! Что такое отчаяние! Они научатся бояться звука Рассветного марша! — закричал он. Легион Рассвета проревел в ответ, и они начали ударять копьями о землю, мечами и булавами о щиты. Медленно, очень медленно, начал возникать общий ритм. Пум… Пум… Пум… Пум… — Через Свет и Тьму, Джоффри, — сказал Шань, извлекая обсидиановую стрелу из колчана и положил её на лук, становясь сбоку от Джоффри. Ему и не нужно было говорить ещё что-то. — Через Рассвет и Сумерки, — ответил ему Джоффри, хватая за плечо, — Через Рассвет и Сумерки, Шань, — он повторил, поднимая руку вверх, — Открыть ворота перед Рассветом! — заорал он. Решетки медленно поднимались, пока удары оружия по металлу усиливалось одновременно в громкости и интенсивности. Пум.Пум.Пум.Пум.Пум.Пум — ЛЕГИОН! ВПЕРЕД! — прорычал он, рубанув саблей вперед. Как один, легионеры выходили через Бастионную ворота, быстро проходя обгоревшие руины того, что когда-то было Внутренним районом. — ЛЕГИОН! БЫСТРЫЙ МАРШ! — ревел Джоффри, когда они проходили мимо пустых восточных Внутренних ворот. Пум Пум Пум Пум Пум Пум Пум Пум Пум — гудел Легион, удары по металлу синхронизовались с их шагами. Они прошли через восточные Внешние ворота, и этот всепоглощающей звук заглушил в себе остальные звуки. Джоффри мог видеть Ходоков, когда Легион быстро маршировал мимо Железного кладбища, их было около трех дюжин… с тем самым большим по середине. Командир Ходоков, как Джоффри мысленно называл его, был несколько выше остальных Ходоков. Он имел на себе типичный для демонов сизовато-серый доспех и держал здоровенный боевой молот, похожий на большую голубую каменную глыбу на деревянном посохе. Существо как будто и не отреагировало на появление армии врагов перед собой, хотя Джоффри на самом деле никогда и не видел никакого выражения на лице Ходоков… кроме боли, когда он колол их обсидианом. Их будущая судьба стала очевидна, когда лавина вихтов появилась между деревьев и побежали к ним… но они все же были довольно далеко. Легион будет иметь толику времени, чтобы поиграть с дорогими гостями… — ЛЕГИОН РАССВЕТА! В АТАААААКУУУУ! — взревел Джоффри, переходя на быстрый бег, высоко подняв дао, за ним сразу побежали Шань, Валион, Ло и остальные его братья. ПУМПУМПУМПУМПУМПУМ гремело вокруг, биение металла по металлу синхронизовалось с их сердцебиением. Люди кричали в победе, с дикой яростью устремившись за своим командиром, и Джоффри улыбался. Хороший день для смерти, — подумал он, когда Шань выпустил стрелу, которая поразила одного из Ходоков прямо в глаз, и тот сразу распался на куски. Немногочисленные уцелевшие Охотники на демонов также выстрелили свои последние обсидиановые стрелы. И тут оба войска столкнулись. Ходоки вроде немного перегруппировались, собираясь воедино, но численное преимущество в количестве и неистовая сила Легиона навалился на них, словно лавина, которую нельзя было сдержать. Джоффри пробежал мимо полу расплавленного тела Ходока, пораженного шальной стрелой, прежде чем врезаться в другого демона, отражая скользящий удар своей саблей, чтобы не быть проткнутым ледяным мечом как животное. Ходок отступил назад, когда Джоффри одним плавным движением уронил саблю и выхватил кинжал, вгоняя его чудовищу прямо в челюсть. Он зарычал, вытащил лезвие и снова ударил, и снова, и снова, по куче тающего снега со льдом. Позади него Легион врезался в демонов сотнями мечей, булав и копий, собирая ледяной урожай, даже не смотря на то, что Ходоки убивали с полдюжины людей за одного своего. Он обнаружил Шаня почти вплотную возле себя; тот прикрывал ему спину, сбивая Ходоков на землю своими стрелами, с обеих сторон дрались Валион и Ло, уклоняясь от ударов и отражая покушения скользящими блоками, чтобы не ломалось оружие, как этому их учил Джоффри. Битва вокруг превратилась в размытие, когда Джоффри дрался как еще никогда в жизни, тело и разум слились в одно целое. Он обнаружил, что сохраняет спокойствие даже во время быстрого дыхания, когда тело умоляло о дополнительном кислороде, и не обращает внимания на ледяной холод, словно замораживающий кости, когда близкий удар меча задел его кожу. Он потерялся в безумии боя, крича и подбадривая людей, которые сбивали Ходоков на землю копьями, а их товарищи громили чудовищ булавами. Он уклонился под замахом меча Ходока, что намеревался перерубить его пополам, и дважды полоснул его по руке. Он завизжал, отшатнувшись назад, но Джоффри использовал свою руку с булавой, как коготь, зацепив тварь острым ребром оружия за шею и подтягивая к себе, чтобы ударить Ходока кинжалом. Он грубо ударил обсидиановоым лезвием в желудок Ходока, но оно сломалось внутри доспеха существа, хоть и проскользнуло внутрь тела. Джоффри выругался и повел обломок лезвия боковым движением, выпуская кишки словно свинье, вытаскивая поломанное обсидиановое лезвие. Существо испарилась еще до того, как он успел обернуться и броситься к группе легионеров, что дрались и погибали, помогая им везде, как мог. Он нашел Валиона в одной из таких групп, грудная клетка великого луча была полностью раздробленная, разбитая на куски. Джоффри не произнес ни слова, стал на колено и закрыл глаза воина. Он глубоко вдохнул, лишь на мгновение отвлекаясь от окружающей битвы, чтобы попрощаться со старым другом. — Попутного ветра, — прошептал он и поднялся на ноги. Вскоре он присоединится к нему. Джоффри быстро добрался до большой фигуры, которая двигалась сквозь строй легионеров как левиафан, буквально разрывая его братьев на куски своим здоровенным молотом. Генерал зарычал и побежал к командиру Ходоков, намереваясь ударить со спины и сбить на землю. Прежде чем он успел добежать, Ходок внезапно развернулся и замахнулся молотом на уровне ног. Джоффри подпрыгнул, но верхушка молота все же задела его ногу, оставляя мучительную боль, как будто ногу охватил огонь. Джоффри споткнулся, приземлившись на ноги, но демон грубо ударил его концом рукояти молота в живот и отбросил на несколько метров, заставляя врезаться в другого Ходока. Он вонзил обломок того, что осталось от кинжала, в ступню демона, выигрывая как раз достаточно времени, чтобы подняться и ударить того булавой по лицу. Ходок упал на живот, и Джоффри прыгнул на спину чудовища и начал бить булавой по голове как сумасшедший, от ребер булавы начали улетать стальные обломки, когда он разбил голову Ходока на кучку грязного льда. Джоффри закашлялся кровью и медленно поднялся со спины демона, держа наготове сломанный кинжал и зазубренную булаву, и перевел взгляд на вражеского командира. — Это все, что ты можешь, ты, никчемный кусок снега? — спросил он, прежде чем выплюнуть очередную порцию крови. Ходок кажется смотрел на него в течение нескольких секунд… почти с… любопытством, вдруг выпрямил спину и двинулся к нему очень быстро. Джоффри уклонился от замаха, от которого его рука превратилась бы в месиво, сила удара сотрясла саму землю. Он попытался использовать эту возможность, чтобы подойти вплотную и всадить остатки кинжала в шею, но как-то Ходок смог двинуться с такой же скоростью, отбивая булаву в сторону и поймать лезвие кинжала белой рукоятью молота. Что это… Это что, чардрево?! Он не имел времени обдумать эту мысль, потому что отступил назад и наклонился, молот как раз пролетел у него над головой. Он сгруппировался и прыгнул в сторону, когда Ходок попытался достать его обратным замахом, но Джоффри уже выучил этот урок. Генерал всадил обсидиановый осколок в ногу твари, едва пережив удар в ответ, когда чудовище попало ему в плечо, высвобождая целое море боли, он отлетел в диком вращении, прежде чем рухнуть на грязь и снег. Демон шёл прямо к нему, подняв свой молот, целясь прямо в грудную клетку, когда стрела попала ему в живот. Джоффри перекатился подальше от Ходока, и отшатнулся назад от боли. — Это была последняя! — заорал Шань, когда Джоффри поднялся на ноги. Разведчик смог выстрелить даже в ситуации, когда три вихта пытались зарубить его. Кажется передние ряды мертвецов уже успели присоединиться к битве. Один из новоприбывших вихтов бросился прямо к Джоффри, но длинное древко сбило его с ног, прежде чем мертвец успел добраться до него. — Командир! Я отвлеку того верзилу, а вы его добейте! — воскликнул Ло, поднимая длинный шест, используя его как тяжелую пику, когда он пронзил череп твари шипастой вершиной шеста. — Ладно! Берегись этого молота, он быстрее, чем кажется! — закричал Джоффри в ответ и выбросил ненужный кусок обсидиана в сторону. — ЗА РАСВЕЕЕЕТ! — взревел массивный солнечный луч и побежал к Ходоку, неистово размахивая флагом. — ЗА ЖИВЫХ! — поддержал его Джоффри, бежавший позади Ло, низко опустив булаву; он сразу заметил стрелу, которая до сих пор торчала из тела Ходока. Демон использовал длинное древко молота, чтобы немного отклонить древко знамени в сторону, позволяя обостренном стальному острию безопасно пролететь сразу над плечом… и позволяя собственной инерции Ло приблизиться ближе к монстру. Ходок грубо ударил его по шее, сбивая помощника на землю, перехватив рукоятку своего молота и поднимая его над головой. Джоффри был в каких-то трех метрах позади Ло, но эта тварь все равно была слишком быстрой. — З-а ж-ж-ж-ивы-х-х… — прохрипел Ло, когда ледяная каменюка молота врезалась в его грудь, ломая и плоть, и кости. Джоффри закричал и прыгнул прямо на монстра, используя ребра своей булавы как крюк, подтянулся, одновременно выдергивая стрелу с обсидиановым наконечником, и вонзил ее в синюю плоть как раз над ключицей. Ходок закричал, отступая назад и впуская молот из рук на землю, и схватил Джоффри обеими руками и попытался оторвать его от себя. Джоффри застонал, когда его плечи начали замерзать а кожа почернела; он держался за тело чудовища изо всех сил и снова и снова вгонял ту стрелу в демона. Ходок повалился на снег с диким криком, от которого будто сама душа замерзала, на глазах тая, а Джоффри откатился в сторону, вздрагивая от агонии, что сжигала его тело, и перевел взгляд на неподвижного Ло. Ло… Кто-то схватил его сзади, помогая подняться, когда силы медленно возвращались к ногам. — Мы Стоим Несокрушимо, командир! — заорал Шань прямо в лицо; одна из его рук выглядела сломанной и истекала кровью, а другой он подхватил знамя с земли, поднимая его кверху и снова позволяя Серебряному Льву реять в небе. — Мы Стоим Несокрушимо! — ответил Джоффри; слезы боли текли по лицу, когда он поднял чью-то катану из снега. Вихты теперь окружали их со всех сторон, пробиваясь между отдельными группами легионеров, и убивали и калечили без остановки. Шань и Джоффри двигались вперед сквозь хаос, хромая и держась за плечи, чтобы не упасть, ведь вихты появлялись, казалось, с каждой стороны. Многие из тех, кого они убивали во время шествия, смогли задеть оружием одного из них, Шаня, или Джоффри, и вскоре оба были покрыты кровью с ног до головы. Ага… Я еще надеялся, что без своего лидера остальные монстры просто… — Он фыркнул, окровавленная пренебрежительная улыбка возникла на лице, преодолевая гримасы боли и невероятное истощение. Ну, надежда умирает последней… — подумал он, забивая вихта булавой в землю. Вес Шаня внезапно удвоился, и оба упали на спины в грязь, на мертвые тела легионеров, которые до сих пор, к счастью, не ожили. — Давай, Шань… отдохнем, когда умрем… хех, ну ты понял, — пошутил Джоффри с тяжелой головой, глядя в голубое, местами облачное небо. — Шань… — пробормотал Джоффри, повернув голову в сторону, и попытался поднять своего друга из слепой зоны правого глаза. Шань захлебывался кровью, меч торчал из груди, пробив доспех. Он повернул голову к Джоффри, когда попытался заговорить, но все больше крови выливалось из его рта, не давая возможности сказать ни слова. Джоффри подтянул себя ближе к нему, используя остаток своего ручного протеза как крюк. — Мы являемся теми, кто стоит на страже… — прошептал Джоффри прямо в ухо Шаня, стукнувшись лбом о шлем, — Мы созерцаем звезды… — процитировал он в момент, когда кровь перестала течь из его рта. Зато уголки губ поднялись в легком намеке на улыбку. — Мы являемся хозяевами своей судьбы… — прошептал Джоффри; его голос звучал странно для него самого. Шань выдохнул в последний раз, глаза застыли неподвижно, а голова отклонилась назад. Джоффри схватил свой флаг с земли, используя длинное древко как опору, стараясь подняться на ноги. Истерзанное знамя до сих пор был более-менее узнаваемым, когда Джоффри бросился в бой, хромая и сокрушая вихтов грудные клетки и черепа булавой-протезом, не смотря на многочисленные раны и потоки крови текущие по ногам. Один вихт пронзил его пикой, сила удара заставила Джоффри пошатнуться назад. Он закричал от боли, когда другой мертвец ударил по нему копьем со стороны слепого пятна; острие копья пробило поврежденные латы и пролезло между ребрами. Его поле зрения несколько затуманилось, когда он взревел, пытаясь приблизиться к вихту прямо перед собой, когда еще один мертвец всадил копье ему в спину. Вихты неистово кричали, напирая со всех сторон, заставляя Джоффри упасть на колени. Древко качнулось, когда Джоффри кашлял кровью. Нет. Я погибну стоя. — ххххххмммммММММРРРРРРРРАААААААААааааааа! — он заорал он боли и истощения, приподнимаясь, и ударил булавой по древку копья, ломая его. Внезапное исчезновение давления с той стороны заставило вихтов подвинуть его влево, приближая к Джоффри ожившему копейщику. Джоффри сбил его с ног ударом булавы, прежде чем грубо крутанулся на месте; острия копий высвободились из его тела, оставляя глубокие раны. Он издал бессловесный, кровавый крик, забивая того копейщика в грунт, круша кости и плоть, пока от его булавы не остался лишь небольшой стальной прут. Он стоял так, шатаясь из стороны в сторону, когда заметил нечто странное… Поле боя окутала тишина. Несколько Ходоков приближались к нему с разных сторон, пока Джоффри шатаясь, как хмельной, двигался кругами, оставляя кровавый след, с угрозой размахивая сломанным протезом. Он внезапно бросился на одного из них, но холодные, ледяные руки схватили его сзади, замораживая оба плеча, и немного подняли над землей, держа его на весу. Боль была столь насыщенной, что Джоффри едва мог сохранять сознание и лишь слегка крикнул, когда один из Ходоков подошел к нему спереди и вонзил своей меч прямо напротив сердца. Ледяное лезвие сверкало яркой белизной, почти ослепляя Джоффри, когда Ходок начал медленно погружать острие прямо в сердце. Джоффри почувствовал агонию, которая была в миллион раз хуже, чем пребывание в Пурпуре: так как происходило уничтожение самой его сущности, когда лезвие медленно погружалось в его тело, когда секунды растягивались в часы, а затем в недели, а чистая агония поглотила все другие чувства и все вокруг. — ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА ПОШЛИВЫНАХУЙ! — заорал он и дернул за веревку «дракона», который до сих пор свисал с его спины. Взрыв окутал его пламенем, которое он испытывал даже во время полета в воздухе; оно словно очищало ум от безумной агонии как обезболивающий бальзам, оставляя по себе лишь тихое гудение внутри головы. Генерал бездумно моргал, глядя на кусок заснеженной грязи, куда приземлился, отмечая место, где заканчивался его торс и где раньше находились ноги. Джоффри был смущенным от этого зрелища, и, наконец, расслабился и опустил голову на землю; он все равно не чувствовал ничего ниже шеи. Даже его голова ощущалась как-то странно. Он медленно моргнул, разглядывая белое небо. Простите меня, Нед, Шань, Тирион… все вы… я пытался… Он снова моргнул, когда осознание застыло в сознании. Он уже не боялся этого всего. Он не боялся конца. Он уже не был подлецом, не был испорченным аристократом. Не был монстром. Он умрет как Джофф. Как Джоффри. Просто Джоффри. Генерал улыбнулся, чувствуя, как воздух выходит из легких, как мысли теряли четкость и растворяются, когда мир вокруг становился черным. И Пурпурным.