Purple Days / Пурпурные дни

Пир был в самом разгаре, целые толпы фрейлин и служанок носили подносы, полные кружек и всякой жареной дичи, угощая Роберта и остальных гостей в старковском зале бесконечным запасом еды. Джоффри сидел напротив старшего сына, Робба, рядом с ним расположились брат и сестра. Младшие Старки выстроились напротив в ряд лицом к Томмену и Мирцелле, как утята. Казалось, что Робб наслаждается пиршеством, болтая с Теоном, который сидел сразу возле него и хвастался успехами среди женщин и в стрельбе из лука, однако было видно, что Робб не забыл про своего брата-бастарда, периодически бросая взгляды на дверь, словно надеясь, что Джон рискнет выступить против приказа Кейтлин и все равно придет на пир. Остальные старковские дети, кажется, также весело проводили время, ведя привычные разговоры, которыми Джоффри когда-то увлекался, много лет назад, и сейчас они ему не надоедали. Разговоры счастливой семьи. Бран громко хохотал, когда Арья бросила еду ложкой, как из катапульты, в Сансу, прямо на ее густые рыжие волосы, забрызгивая так тщательно заплетенные косички. Он тихо засмеялся, обнаружив, что лицо Сансы, которое постепенно краснело, одновременно красивое и необычайно смешное. К сожалению, она заметила, как принц смеется над ней, или, скорее, над всей этой ситуации в общем, и покраснела еще сильнее, еле сдерживая слезы, наконец не выдержала и выбежала из зала, крикнув Арье: — Ненавижу тебя! Санса… при встрече с ней он боролся с внезапным импульсом рассказать ей все как есть; странные воспоминания и необычные чувства бушевали внутри головы, пока он смог погасить их. Что бы хорошего вышло из этого признания (причем он рассказал бы ей гораздо больше, чем Мирцелле) — он не знал, но лишь в последний момент смог сдержаться от такой исповеди. Джоффри вздохнул и вернулся к поеданию пищи, методично и взвешенно пережевывая свою отбивную, так как привык во время осады. Он откровенно недоумевал от вкуса изящных дворянских блюд после питания преимущественно кашами в предыдущей жизни, хотя йи-тийская кухня была слишком перенасыщена специями на его вкус, так что это в общем немного выравнивало ситуацию. Он вел какой-то диалог с Роббом, но потерялся в воспоминаниях и не смог вспомнить, о чем вообще говорил за мгновение до того. –… Извини, кажется я прослушал последнее, что ты сказал… — неуклюже проговорил он Роббу и Теону, когда они смотрели на него слишком долго. — …Ну, Теон спрашивал, король позволяет тебе стрелять из лука, там, у вас в столице? — сказал Робб с искренним интересом. — …Стрельба из лука? Да, я немного разбираюсь в этом… — ответил Джоффри невнимательно, почесывая затылок, и начал оглядываться назад. Ему показалось, что он только что пропустил что-то важное. Брови Теона поднялись в заинтересованности, он привалился к столу, отбрасывая предыдущий незаинтересованный вид. — Действительно? Я бы и не подумал, что вы этим интересуетесь… на вид у вас нет соответствующего телосложения для этого, — неуверенно проворчал Грейджой, однако уголки рта уже поднимались в насмешливой улыбке. Что-то не так, — подумал Джоффри, продолжая оглядываться на большие двери в зал, пока не уловил взгляд Мирцеллы. — Дыши — молча произнесла она одними губами. Дышать? Я же дышу… Он внезапно осознал, с каким темпом вдыхает воздух, и покачав головой, откинулся на спинку сиденья. — …Так вот… ты не будешь против? — нетерпеливо спросил Робб, несколько смущенно взглянув на дверь, прежде чем развернуться к Джоффри. Теон выглядел заинтригованным. — Да, конечно, — утвердительно кивнул Джоффри, опуская взгляд на стол. — Прекрасно! Тогда завтра на дворе, после завтрака… Вы будете стрелять первым, конечно, мой принц… — добавил Теон с триумфальной улыбкой. — Конечно, конечно… — пробормотал Джоффри. Он до сих пор чувствовал, будто пропустил что-то важное, и вернулся к ужину, но что то внутри продолжало на него давить. Принц с подозрением посмотрел на нож в руке, наконец обнаружив источник того дискомфорта. — Этот нож… — пробормотал он, вглядываясь в него внимательнее. — …С ним что-то не так? — откуда-то издалека донесся голос Робба, сразу поддержаный фырканьем Теона. — Кажется принц высоко оценил качество работы кузнецов Старков, — проговорил наследник Грейджоев. — Этот нож… я уже видел его раньше… — медленно проговорил Джоффри, вращая нож в руке и яростно вглядываясь в прибор, словно пытаясь получить оттуда какое-то скрытое знание. Громкий крик вывел его из оцепенения, и он порывисто оглянулся, глядя на выход из большого шатра, где только что в ужасе появился Солнечный Луч. — На внешнюю стражу напалххх… — его крик прервался хрипением, когда из-за спины словно ниоткуда как призрак показался шрайк и перерезал горло легионеру бронзовым кинжалом. Пронзительные крики послышались вокруг него со всех сторон, когда шрайковские когти начали рвать стенки палатки, хватая разведчиков сзади и утягивая их на пол, где нападающие яростно добивали их десятками ударов коротких мечей, прежде чем кто-либо успел отреагировать. Джоффри даже не имел времени подняться, когда острые когтистые лапы схватили его из-за спины и бросили на землю. Он ещё успел увидеть блестящее лезвие короткого бронзового меча, прежде чем мгновенно перекатился в сторону, хотя лезвие все-таки резануло его по левому плечу. Юноша откинулся назад от того шрайка, уклоняясь от другого, что уже собирался выпустить ему кишки, и не имея времени для вытаскивании сабли, он врезался в другого чешуйчатого гуманоида. Они вместе покатились по полу, в течение двух секунд, а вокруг них кричали и умирали люди. Джоффри смог остановиться, сидя сверху на существе, пригибая руку с мечом при помощи своего веса, и вонзив нож шрайку в глаз, вызывая появление фонтана странной на вид жидкости и крика агонии. Шрайк воин всё кричал и кричал, пока Джоффри изо всех сил вдавливал нож ему в голову, и вдруг этот громкий крик смешался с новым звуком. — Джоффри, Джоффри! Брат! — звучал тот новый голос, снова и снова. Он дважды моргнул, до сих пор глядя на нож в руке. Ладонь схватила рукоятку изо всех сил, белее от усилий, ее держала чья-то другая рука, меньше на вид. Он пялился на нож еще где-то пять секунд, прежде чем овладел собой и осторожно положил его на стол возле своей тарелки. Мирцелла медленно отпустила его руку после этого. — С тобой все хорошо, брат? — спросила она застенчиво, а Робб с Теоном смотрели на это все весьма настороженно. — Конечно, конечно… со мной все в порядке… — ответил он, пытаясь сдержать внезапную влагу в глазах. Она назвала меня братом… она назвала меня братом… И мысль грозила перерасти в безудержное рыдание, как у младенца, из-за какой-то непонятной причине. Он со всех сил ущипнул себя за ногу под столом; и боль помогла утолить это желание и вернуться к норме. — Спасибо, сестра, — наконец он смог произнести. Она еще немного смотрела на него, прежде чем нерешительно кивнула и вернулась на свое место, пока Томмен уставился на нее с нескрываемым трепетом, словно она только что убила Белого Ходока. Когда принесли третью перемену блюд, Джоффри тщетно пытался разрезать вилкой свинину пополам, чем вызвал реакцию у изумленного Робба: — Я могу приказать принести вам новый нож, принц Джоффри… если… хотите? — спросил он недоуменно. А он пытается говорить как лорд, действительно старается, чтобы ему пусто было. — Нет, спасибо, — ответил принц, слегка поднимая ладонь. Он еще раз взглянул на блюдо, прежде чем отложить вилку в сторону. — Я уже наелся, — солгал он, снова откинувшись спиной на кресло. Джоффри бросил взгляд вдоль королевского стола и с удовольствием обнаружил Роберта в хорошем настроении, как всегда при посещении Винтерфелла; король поглощал каждое блюдо, как голодный моряк, и ржал и подкалывал Неда без умолку. Джоффри раньше негодовал из-за действий Роберта в прежних жизнях, немало лет назад… из-за его беспечности даже во времена, когда королевства, подвластны этому гиганту, начинали дрожать по швам. Но теперь юноша просто радовался, что его «отец» может немного повеселиться и сделать перерыв между хлопотами и неприятностями… Мать странно посмотрела на него, и Эддард кажется также уловил ощущение чего-то удивительного где-то за мгновение перед этим. Черт, чего они все так на меня смотрят?! Он раздраженно покачал головой, когда принесли десерт. Лимонные пирожки. Эх, жаль Сансу… — думал он, глядя на тарелку. — Это же её любимые лакомства… … О, почему я это помню, но не могу вспомнить, как же раньше обращался к Роберту?! — Спросил он сам себя, положив ладонь с растопыренными пальцами на лоб. --- Звуки столкновения точила со сталью его меча были знакомыми и успокаивающими; этот регулярный скрип, что повторялся с идеально ровными промежутками. Он вдыхал воздух каждый раз, как касался точилом высококачественной стали, смешивая ритм с легкими порывами ветерка, которые окружали чардрево. Джоффри прервался на минуту и поднял голову немного выше и снова вдохнул полной грудью, не открывая глаз, когда необычно сильный, теплый порыв поднял опавшие листья вокруг древа. Это было так давно… Он еще немножко продержал паузу под лучами восходящего солнца, как будто растягивая удовольствие от теплых лучей, и вдруг открыл глаза и посмотрел прямо перед собой. — Следила за мной? — спросил он, слегка улыбаясь. — Я спросила у Сандора, — ответила Мирцелла, подходя ближе, и села на соседнюю ветку. Печальная улыбка Джоффри немного потеплела, он что-то буркнул и подвинулся к стволу. Между ним и его сестрой возникла какая-то странная своеобразная дружба, в этой необычной и в общем некомфортной жизни. Он обнаружил, что время от времени рассказывает ей отдельные части из своего опыта, фрагменты, слишком хаотичные для того, чтобы собрать их в содержательную историю, но достаточные, чтобы поддерживать разговор. — Тебе же не нужно все время точить оружие, ты же это понимаешь? Те… ледяные монстры… их здесь больше нет, — обратилась она к Джоффри, который не прекращал своего занятия. — Меч всегда должен быть острым, а ум — всегда готовым, к миру или к войне, — процитировал он нелепый перевод с йи-тийского, снова проводя точилом по лезвию. — Все, что говоришь ты, звучит как заученная мудрость, будто разговариваю я со столетним дедом, — Мирцелла попыталась процитировать его стиль. Джоффри расхохотался, кивая в согласии, и обернулся к ней: — Ах ты… Верно подмечено… верно подмечено, сестра, — ответил он, улыбаясь, — Чем вы с Томменом занимались в последнее время? — он попытался перевести тему разговора. Несмотря на ее ум, не типичный для детей ее возраста, Мирцелла все же оставалась десятилетней девочкой: — Он гонялся за мной по двору все время вместе с Браном, потому что я пообещала научить его заклятию, которым можно тебя очаровать, если он сможет поймать меня, — она хитро заметила. Джоффри скривился от этих слов, но утвердительно буркнул, подумав о Бране на минутку. — Я так понимаю, Брану больше нечем было заняться? — спросил он. — Нет, он и до сих пор считает, что Арья рассказала о его игре, — ответила она, хитро взглянув на белокурую бровь. — Гмм. Так… Леди Кейтлин может… воспринять слишком близко к сердцу угрозу здоровью ее детей, — рассеянно пробормотал Джоффри. В ближайшее время ты не полазишь по стенам, Бран Старк, — подумал он с облегчением. По крайней мере, он погибнет и превратится в вихта, стоя на обеих ногах, всплыла неприятная мысль, что испортила его зарождающееся счастливое настроение. — Ты же помнишь, что Робб и Теон до сих пор ждут тебя на стрельбище? — внезапно сказала она, помогая изменить поток мыслей от депрессивных мыслей. Так как она чувствовала, когда стоит вмешаться. — …А-а, что? — смущенно спросил Джоффри. — Ты же договорился там встретиться с ними… вчера, на пиру, — добавила она с дерзкой улыбкой. — …Я… ты… а, да, я же договаривался, кажется? — проворчал он, приподнимаясь автоматически на рефлексе проверив прочность кожаных креплений стального нагрудника, и спрятал меч в ножны. — Договаривался, — подтвердила она возгласом сзади, когда он уже бежал прочь из Богорощи, как-то припоминая направление даже после всех этих лет. *** Он прибежал на стрельбище и увидел заскучавшего сира Родрика Касселя, что неспешно чистил тренировочный меч, и Робба с Теоном, которые о чем-то болтали возле мишеней для лука. — Робб! Теон! Прошу прощения за опоздание… — начал Джоффри. — Не беспокойтесь, результат будет неизменным, — нагло прервал его Теон, вставая с большого снопа сена; и оскалился, глядя на доспех Джоффри. — Уверяю вас, что здесь вы в полной безопасности, мой принц, — добавил он, наигранно кланяясь. — Давайте быстренько с этим покончим, ладно? — пробормотал Робб, который только что подошел к Теону, передавая ему лук и полный стрел колчан. — Принц стреляет первым, — сказал Грейджой, передавая лук и колчан Джоффри. Джоффри лишь поднял бровь, иронично глядя на Робба и еле сдерживая смех от изысканных манер Теона: — Это так любезно с твоей стороны, — ответил он, сбивая парня с толку, и Робб пристально посмотрел на принца, впервые за сегодня. Они подошли к краю стрельбища, Джоффри привязал колчан к поясу и попытался овладеть луком, слегка натягивая его и проверяя тетиву. — Прекрасно, ребята, мой принц, — кивнул сир Родрик, вставая, бросил меч на землю и подошел к ним, — По одной стреле поочередно, пока не опустеет колчан или кто-то из вас не скажет остановиться, тогда мы сравним цели, — сказал он, показывая на две мишени из дерева и сена на противоположном краю стрельбища. — И если кто-то из вас, маленьких сорванцов, побежит через стрельбище без моего разрешения, — проворчал он, оглядываясь к деревянной открытой галерее, которая нависала над тренировочной площадкой, — Я сам с вас шкуру спущу! — закончил рыцарь, обращая наигранный гнев к ряду головок на галерее, а именно к Брану, Арье, Томмену, Рикону и Сансе. — Кажется к нам пожаловали зрители, — скривился Джоффри. — Именно так, — отозвался проклятый наглый кракен. Сир Родрик уже вроде и пожалел о своем взрыве гнева, и поспешил продолжить: — Ладно, начинайте, когда будете готовы, принц Джоффри, — добавил он. Джоффри просто засмеялся и покачал головой: — Хорошо, — сказал он, вытаскивая стрелу из колчана, разместил ее на луке и выстрелил… стрела быстро пробила горло верблюжьего всадника. Тот упал на краю дюны, маленький фонтанчик крови вырвался из его рта, лицо застыло от удивления. — ЛУЧНИКИ! СТРЕЛЯЙТЕ ПО ГОТОВНОСТИ! — завопил Джоффри; ногу жгло как от огня из-за скользящей раны от метательного копья. Окровавленные разведчики присели на одно колено возле него, освещенные тусклым светом молодой луны в небе; они пускали стрелу за стрелой, так быстро как только могли, по десяткам верблюжьих всадников, что рвались вверх по дюне; на удивление дикари были пешими. Варвары орали свой характерный клич, ускоряя наступление с высоко поднятыми саблями, пока стрелы непривычно громко пробивали их легкие и ноги, вызывая ужасные агонизирующие крики, когда раненые валились наземь, замедляя наступление их товарищей предсмертными конвульсиями. Их крики звучали приглушенно, пока они продолжали наступление, перепрыгивая через тела погибших соплеменников. — НЕ ДАЙТЕ ИМ ДОБРАТЬСЯ ДО ВАС! — прорычал Джоффри, и разведчики выпустили целую лавину стрел. Джоффри сам пускал по стреле в три секунды, идеально выверяя движения, словно какой-то механизм. Он всадил стрелу в грудь кочевника, видимо не старше пятнадцати лет, следующую в шею низкого вопящего воина, и еще одну в маленького мальчика, который едва-едва имел сил поднять саблю двумя руками. Бронебойная стрела пробила череп ребенка как болт балисты, заставляя малого упасть вниз как марионетку с перерезанными нитями. Это же дети, они всего лишь дети, — с ужасом думал Джоффри, не прекращая стрельбы, пока вооруженные остатки верблюжьего племени мчались вверх по склону с ужасом и жаждой крови, зная, что единственным спасением для них будет победа над Джоффри и его людьми. Если мы остановимся, то погибнем, если остановимся, то погибнем, если остановимся, то погибнем, — повторял мысленно Джоффри снова и снова, не прекращая стрельбы. Он застрелил какую-то женщину с ножом в руке; ее ноги подкосились, и она упала на живот, взбудораженные порывами ветров пески почти мгновенно похоронили её худое тело. Следующую стрелу он вонзил в грудь своему ровеснику; испуганные глаза парня медленно моргнули, когда тот опрокинулся и упал на спину, словно не осознавая до конца такую внезапную смерть. Толпа продолжала приближаться, и Джоффри безнадежно искал стрелу в почти опустевшем колчане; стрелы заканчивались, а кричащая орда почти достигла ряда легионеров. Он таки нашел еще одну стрелу и молниеносно выстрелил по здоровенному мужчине. Тот берсерк ревел от боли, не останавливая движения, не смотря на простреленное плечо, он держал саблю в правой руке, а в левой что-то нес. Джоффри отчаянно выпустил еще одну стрелу, пробивая живот огромного человека. Воин-верблюжатник склонил голову, словно бык, не прекращая сумасшедшего бега вместе с остатками своего племени; им оставалось меньше дюжины шагов до линии разведчиков. Джоффри внезапно осознал, что это не жажда крови доминировала в глазах мужчины, а страх. Страх и безнадежность, и он пытался прикрыть телом небольшой сверток одеял, которые нес в левой руке. Из-под одеял слышалось рыдание младенца. Джоффри не колебался, несмотря на колючие порывы песка, выпуская следующую стрелу, на этот раз с бронебойным острием, бедняге прямо в солнечное сплетение. Он опустил руку за очередной стрелой, но сердце сжалось от ужаса, когда рука нащупали лишь пустоту. Мужчина безнадежно воззвал, последний обессиленный крик сорвался с его окровавленных губ, когда он поднял вверх саблю, чтобы зарубить принца, добежав почти вплотную. — МЕЕЕЧИ! МЕЕЕЧИ! — закричал Джоффри, выкидывая лук в сторону и обнажая саблю, а пропитанный кровью сверток в левой руке смертника все рыдал и рыдал и рыдал… — …Все в хорошо, все хорошо, дыши, брат, глубоко дыши, все хорошо, все хорошо, — повторяла без умолку Мирцелла, обнимая его так крепко, как могла. Джоффри как-то отстраненно отметил, что слишком быстро дышит, выдыхая воздух громче запыхавшегося Пса и зафиксировав взгляд на мишени, как сумасшедший. Цель внешне напоминала ежа, покрытая стрелами, большинство из которых окружали центр мишени или располагались чуть выше, там где должна быть голова человека. — Аахх… я… аххх… аххх… я уже… ааххххх, — он пытался произнести, пошатываясь, и глядел на зажатый мёртвой хваткой в потной ладони меч, острие которого было направлено в направлении мишени. — Мне уже… ахх. .я в норме… я в норме, Мирцелла… — наконец он смог произнести, опуская меч вниз. Сестра осторожно отпустила его, когда покачивание уменьшилось и руки перестали дрожать. Он попытался вдохнуть поглубже, одновременно пряча меч в ножны, неуклюже вытер пот с мокрого лба. — Спасибо тебе, — пробормотал Джоффри, когда Мирцелла передала ему кусок ткани, которым он протер пот с глаз. Они обернулись и увидели разнообразную толпу зрителей, которые глядели на принца с разными степенями трепета и волнения. Однако их быстро разогнал громкий голос сира Родрика: — Ладно, вы все! На сегодня достаточно зрелищ! — прогремел он, распугивая их по сторонам одним только тоном. — Вот, выпей это до дна, — приказал он Джоффри с выражением опытного солнечного луча, передавая парню бурдюк с водой. Принц подчинился без лишних вопросов, с благодарностью глотая воду. — Вылей остатки на голову, это приведет тебя в чувство, — настаивал старый воин, схватив его за плечо. Джоффри так и сделал, холодные струи потекли телом и как будто смыли ту странную воображаемую паутину, которая появилась после взгляда на мишень. Он обернулся к Робба с Теоном, одновременно поднимая лука с земли. — Мне действительно жаль, Теон, я, э-э, немного увлекся… или не хочешь… — запнулся Джоффри, когда Грейджой поднял обе руки на уровень груди и показал жестом «стой». — Нет, нет, считаю, что мы уже и так знаем, кто из нас лучший лучник… — произнес он без всяких следов сарказма в голосе, –… Где ты так научился…этому? — спросил он, указывая рукой на мишень, где все двадцать стрел столпились в самом центре или немножко выше. — Я… — начал Джоффри, но его сразу прервал сир Родрик. — Ребята, вы сегодня уже повеселились, а теперь убирайтесь, пока лорд Старк не стал расспрашивать о ненадлежащем использовании тренировочной площадки, — приказал он, забирая лук и колчан с рук Джоффри. — Но Родрик… — начал Робб, и замолчал от взгляда мастера-над-оружием, — Вероятно, мы увидимся позже, Джоффри, ты отлично стреляешь, — приветствовал он принца с слегка завистливым взглядом, прежде чем пойти вдогонку Теону. — Садись здесь, — сказал сир Родрик тем универсальный тоном, которым Солнечные лучи разговаривают со своими офицерами. Джоффри молча сел на деревянную скамейку, допивая остатки воды, а мастер-над-оружием Винтерфелла сел возле него. — Бывало и хуже? — старый воин задал прямой вопрос, не уклоняясь от сути. — …Немножко, — соврал Джоффри, глядя на свои ладони. — А как с ночными кошмарами? — спросил сир Родрик, пристально вглядываясь в собеседника. — Да все хорошо, — ответил Джоффри спешке, и дальше вглядываясь на руки, пытаясь расслабить их снова и снова, и избавиться от того мучительного ощущения в конечностях и плечах. — …Понятно, — пробормотал рыцарь, снова оборачиваясь к Джоффри. — Со мной все хорошо, сир Родрик, — настаивал принц. Он поднялся и пошел прочь, почувствовав, как разум немного прояснился. — Конечно, мой принц, — ответил седой воин, глядя, как тот идет к замку. И прежде чем Джоффри успел далеко отойти, мастер-над-оружием снова проговорил: — Настойка паслена поможет вам, когда крики станут слишком громкими, — окликнул он тихим голосом. Джоффри остановился у входной двери. Он так постоял еще с секунду, вдруг обернулся и кивнул с уважением мастеру-над-оружием. — Благодарю вас, сир, — сказал он таким же тихим тоном, прежде чем развернуться и зайти в замок. *** — Спасибо за твои действия, там, на стрельбище… кажется ты единственная в мире, кто может успокоить меня, чтобы я… вернулся назад… — неуклюже произнес Джоффри, усевшись возле Мирцеллы за столом в старковской столовой. — Не беспокойся, я лишь делаю то же самое, что и с котятами, — сказала она с веселой улыбкой. — Ага, котята… — Джоффри улыбнулся, его зеленые глаза затуманились от размышлений. — Ну, это же пока что срабатывает, не так ли? — спросила сестра, поднимая голову. — Конечно! Конечно… — Джоффри немедленно сдался, — Или кто-то уже начал задавать много вопросов? — уточнил он. С каких это пор я скатился до того, что использую десятилетнюю девочку как основного информатора… — подумал он уже кто знает в который раз, глядя на задумчивую Мирцеллу. — Гммм, ну, я попросила Томмена никому не рассказывать, и пока он молчит… тебе в самом деле стоит поговорить с ним, — она снова начала корить его. — Так и сделаю… позже, ладно? — заверил он ее, жестикулируя вилкой в руке, словно поощряя продолжать (к счастью… сложности со столовой утварью Старков прекратились… пока, по крайней мере). — Тебе на самом деле стоит переговорить с ним, он до сих пор не верит, что старый Джоффри погиб… — легкомысленно добавила она, и Джоффри аж онемел; он сразу начал крутить головой по сторонам, проверяя, что бы кто-то посторонний не услышал этого. — Прошу, будь тише во время таких разговоров, — пробормотал он. — Все считают, что младший Старк все придумал, и что Сансе так понравилась та байка, что она сама в конце концов поверила в выдумку. Арья поддержала такое мнение, чтобы и дальше потешаться над сестрой, а Робб с Теоном ни словом не промолвились, насколько мне известно, — продолжила она, словно и не услышала его просьбу. — Но сир Родрик обязан рассказать Неду… — Джоффри вздохнул. — А он возможно рассказал отцу, — закончила мысль Мирцелла. — Это объясняет сегодняшний шепот у стола родителей, — пробормотал Джоффри, слегка повернув голову набок и наблюдая за очень, очень редким состоянием Роберта, который молча ел свое блюдо, уставившись взглядом в тарелку. Вот дерьмо… это плохо. Очень плохо. — Я просто не понимаю, почему ты не расскажешь всем… — добавила Мирцелла, без интереса поедая свою порцию. — Они запрут меня в моей комнате, и будут надеяться, что остальные лорды не обратит внимания на то, что один из «сыновей» короля Роберта не в своем уме… — мрачно ответил Джоффри. — Но я верю тебе! Я помогу убедить их! — воскликнула она, ее лицо словно загорелось от рвения. Джоффри почувствовал странное желание поворошить ее белокурые пряди волос, но он сдержал этот импульс, просто положив голову на ее плечо. — Это было бы очень смешно, — сказал он, наслаждаясь близким контактом с кем-то, кто, как он считал раньше, никогда не сможет простить его старые грехи. — Тебе действительно стоит поговорить с Томменом, — лениво добавила Мирцелла. — Я же уже говорил, что в свое время… — он запнулся, увидев взгляд Томмена, что сидел напротив них вместе с Браном Старком. Мальчик смотрел на сестру с буквально выпавшею челюстью и круглыми от удивления глазами, словно он увидел настоящую богиню. Джоффри подавился куском пудинга, а потом сразу разразился неудержимым смехом, он уже и не помнил, когда так громко и искренне смеялся. Томмен крутил головой во все стороны словно сумасшедший, словно ища подтверждения у окружающих вроде «кто-то кроме меня это видит?!», что конечно же заставило Джоффри засмеяться еще сильнее. *** Конец пребывания в Винтерфелле вызвал в Джоффри смешанные чувства. С одной стороны, возвращение в Королевскую Гавань означало принятие страшной правды, которую он пытался игнорировать с самого момента воскрешения в этой жизни. С другой — это означало, что ему уже не придется избегать почти болезненного любопытства Робба и Теона. Было еще немало дел, которыми он бы занялся с большим интересом, например поговорить с Джоном, расспросить Бенджена Старка о Ночном Дозоре, или просто провести дополнительный день в медитации под несравнимым уютом винтерфельской Богорощи (от этого на самом деле у многих возникли определенные сомнения…). Что же, время пришло, как всегда, двигаться дальше. Он просто плыл по течению, фигурально говоря, более-менее делая именно то, что от него ожидали окружающие (или по крайней мере, то что, как он сам считал от него ожидают, разница между этими понятиями со временем становилась все менее очевидной, поэтому Джоффри наконец прекратил попытки притворяться, когда они проезжали Перешеек). Он переживал на счет своих встреч с Сансой, полусерьезно боясь, что не сдержится и взорвется, рассказав ей все о себе в момент слабости, которые случались не раз и не два. Он старался держать дистанцию от практически всех вокруг, кроме Тириона и Мирцеллы, двух людей, которые как-то смогли проскользнуть мимо его отрешенности в этой жизни. Слегка искаженные видения его прошлого становились все хуже и хуже, сбивая его с толку и сводя с ума. Сопутствующие ощущения, что обычно всплывали вместе с воспоминаниями, иногда ударяли по нему со всей силы, заставляя слепо моргать, не видя солнечного света, а бывало и что заставляли сесть на землю без всяких на то причин, так как он терял контроль над собственным телом. Все это очень надоедало… но он двигался дальше, так как поступал всегда. Мирцелла оказалась неожиданным подарком богов в этом плане. Она фактически была как мать, выслушивая исповеди о более вменяемых воспоминаниях, и держала в объятиях, когда он начинал молча плакать без, как казалось, каких-либо причин для этого, посреди ночи. Он не знал, знали ли слуги и охранники (Мирцеллы и его собственные)… если и знали, то держали рты закрытыми. Сандор точно был в курсе, он сам каким-то удивительным образом помог им, убеждаясь, что палатки Джоффри и Мирцеллы всегда будут стоять друг возле друга во время остановок на ночь. Джоффри не стеснялся этого. Он потерял это дурацкое, ненужное чувство вместе с рукой и глазом, оставленными на какой-то безымянной дюне. Что же на счет вспышок слепой ярости — это действительно походило, на то что, его собственные ум и тело совместно бунтовали против него. Он каждый день мысленно благодарил Мирцеллу за успокаивающий голос, хотя и не знал, кому, какому богу или неизвестной потусторонней сущности. Тирион, вторая опора сознания, которая помогала ему выдержать его метафорическую бурю, подошел к делу с совершенно другой стороны. Он старался изо всех сил, отвлекать принца от навязчивых мыслей, рассказывая, например, свои сногсшибательно смешные воспоминания о юности в Утесе Кастерли. Он оформлял их как невероятную эпическую сагу, заполненную мудрыми персонажами, неожиданными сюжетными поворотами и зловещей фигурой страшного врага, деда Тайвина, что присматривал за этим всем своим знаменитым безэмоциональным взглядом и действовал через своих людей. Джоффри действительно нравились эти рассказы… Однако как-то ментальная терапия Тириона перешла в радикальную стадию, когда дядя стал свидетелем особенно плохой сцены. *** — Ради Семерых, когда уже они починят ту карету?! — послышалось ворчание Джоффри из высокой травы, где он лежал, представляя себя неподвижным мешком с помидорами, нагретыми под солнечными лучами, и пытался сопротивляться невероятному по силе чувству скуки, что угрожало его здравому смыслу. — Сколько еще времени мы должны ждать здесь, на этом жалком куске пути? — спросил он вслух. Бес поднялся с травы, как какой-то странный побег, стряхивая травинки с одежды, и посмотрел вверх, потом на горизонт: — Ну, когда я в последний раз обращал внимание на небо, то солнце было на противоположной половине, — сказал он, — Думаю, что начинаю чувствовать какую-то симпатию к нашему возлюбленному королю Роберту, — пробормотал он и обернулся к той всеми богами проклятой карете. — Я тоже… представляешь… — Джоффри фыркнул от разочарования — Еще раз, почему мы не поехали с ним и Недом? — спросил он дядю и уселся на землю, кусая травинку зубами, — Видимо, они уже сожрали половину еды в королевской кухне к этому моменту… ну, по крайней мере Роберт уж наверняка, — проворчал юноша, снова лег на траву и посмотрел на Беса. — Ты же не хотел оставлять Мирцеллу позади… хотя кое-что можно сказать и о том, чтобы часами смотреть на один и тот же кусочек неба… Я думаю, ты можешь быть чем-то вроде племянника… — сказал Тирион. — Дядя, эта шутка устарела еще пять часов назад… Э-эх, все, я не выдержу больше, — ответил Джоффри, легко приподнимаясь без использования рук. — Ты считаешь, что справишься там, где ничего не могут поделать опытный плотник и пять его помощников напуганные криками Серсеи?! — воскликнул Тирион, когда Джоффри пошел прямо к поломанной карете. — Да, — отозвался тот, идя вверх пологим склоном, до дороги и проклятой кареты. Томмен и Мирцелла играли в конце каравана, и он заметил мать в окружении фрейлин; они сидели за столом на противоположной стороне дороги. Карету поместили на возвышении из нескольких крепких ящиков, мастер-плотник и запыхавшиеся помощники работали возле нее изо всех сил. — Доброго вечера, господа, — поздоровался Джоффри и взял молоток и несколько гвоздей. — Мой принц! — воскликнул мастер-плотник, словно только что увидел призрака… или своего палача, — Ремонт скоро будет закончен, скоро мы поставим эту… прекрасную карету на колеса, — он врал так неумело, что Джоффри аж оскомина схватила. — Эй, если я могу чем-то вам помочь, то я это сделаю, потому что уже схожу с ума от безделья, — сказал Джоффри, не сдерживая потока слов. — Чтобы принц работал как обычный рабочий! — плотник аж замер от такой перспективы, — Господи, я никогда… — Мастер Корлис, пожалуйста, — он почти умолял его, — Я же могу подсобить с молотком, в этом я хорош, — добавил он. Что-то из этих слов не на шутку поразило мастера. Он неохотно кивнул, показывая рукой на одно из запасных колес: — В это колесо нужно забить несколько гвоздей для прочности, оно нам понадобится, когда… если опять что-то сломается в пути, — проговорил он. Джоффри слегка пригнулся, подходя к колесу: — Я благодарен вам, мастер Корлис, — ответил он, взяв еще один гвоздь. Главный плотник каравана ничего на то не ответил, и Джоффри просто присел возле колеса, наклонился к спице и поставил гвоздя на Х-образную отметку, сделанную древесным углем. — Ладно, это не выглядит сложным, — пробормотал он и поднял молоток вверх, волосы на затылке встали дыбом, когда он с силой ударил по гвоздю… Белый Ходок завизжал от боли, когда голова чудовища ударилась о землю от силы удара, и Джоффри зарычал, снова поднимая свою верную булаву; протез металлически блестел под лунным сиянием, и принц снова неистово ударил чудовище, отламывая куски головы лежащего Белого Ходока. Он стоял над ним на коленях, не обращая внимания на болезненный холод, который полз вверх по его ногам, и бил протезом снова и снова, разбивая голову чудовища на куски. Джоффри поднял взгляд вверх и увидел горящие остатки того, что раньше было пусковой башней Драконьего Хора. Целую секцию стены затопила настоящая лавина вихтов и Ходоков, они добивали раненых и потерявших сознание воинов, двигаясь над телами Сто семнадцатого Железного гарнизона, также по ходу дела вырезая последних воинов Восьмой, Двенадцатой и Семнадцатой батарей Крепости Рассвета. — Солнечный Луч Чжон Ки! Приведи своих людей в порядок, готовимся к контрнаступлению! — прорычал Джоффри Легионеру рядом с собой. Солнечный Луч ответил ему взглядом мертвых глаз, кровь медленно журчала из его тела, наклоненного возле стены. Иной тихо заскрипел где-то снизу, шевельнувшись под его весом. Существо как будто и не осознавала ничего, когда Джоффри снова зарычал с очередным жестоким ударом, превратив его голову в синее месиво, когда лед раскололся под булавой. Он напряженно пытался отдышаться, опираясь рукой с булавой о пол. Если нас победят там, то вся Внутренняя стена падет перед врагом… — думал он безнадежно, оглядываясь в Ходоков, что тройками бродили вдоль всей секции, защищая плацдарм и консолидируясь против контратаки. Они точно знают, что должны делать… а у Джоффри нет достаточно людей, чтобы остановить их. — Что за… — прошептал он, заметив маленький силуэт сразу позади линии Иных на стене. — Чжан.....? — пробормотал он в замешательстве, приподнимаясь, и смотрел на маленькую девчонку, что пряталась между обломками артиллерии. Горящая здесь и там древесина подсвечивала ее испуганное лицо, но Иные почему-то до сих пор не заметили ее. — Что ты делаешь? — тихо выдохнул Джоффри и вздохнул снова, прежде чем выплюнуть немалый сгусток крови. Маленькая сиротка ползла, зажав в руке большую деревянную ложку, которой она обычно разливала кашу легионерам, как казалось, столетия назад, держа проклятую ложку так, словно та была каким-то магическим оружием против демонов. Она продвигалась между обломками горящего дерева к поломанной баллисте, где… Ходоки по всему периметру одновременно, как по команде, внезапно заскрипели и двинулись к ней. Однако Джун быстро встал, бросившись, как терьер, к куску дерева, что горел с одной стороны, и поднял его, словно ужас придал ей новых сил. Сразу после этого она побежала в кучу поломанных огненных копий, сваленных возле покореженой баллисты. — ЧЖАН! НЕТ… — заорал он, делая шаг вперед, вдруг невероятно мощная взрывная волна подняла его в воздух, словно он был маленьким листочком, и отбросила назад с силой тысячи молний; правая сторона его лица, да что там, правая сторона всего тела горела в агонии. Он громко закричал, когда упал на землю, которая внезапно перестала трястись, и Джоффри откинулся на спину. Он ничего не мог слышать из-за вездесущего звона, который поглотил в себе все остальные звуки, и попытался неуклюже поднять голову, наблюдая удивительно молчаливые силуэты легионеров и помощников мастера Корлиса, что склонились над ним и беспомощно пытались помочь. Он попытался отползти назад: руки почти не реагировали на команды мозга, поэтому он смог лишь немножко подвинуться в сторону. Юноша прижал зажатые в ладони гвозди к щеке, надавливая на кожу, чтобы получить хотя бы какое-то ощущение от того, однако не почувствовал ничего, даже когда выступила кровь. Джоффри продолжил царапать щеку, одновременно пытаясь овладеть другой рукой, однако монотонный звон почему-то все усиливался и усиливался! Почему я не чувствую своего лица?! Мирцелла оттолкнула одного из помощников в сторону и присела возле него, крепко хватая ладонями его голову, даже после того, как то дикое царапанье гвоздями поранила до крови ее кожу вместо его щеки. Она и дальше держала там свои ладони, небольшая гримаса на лице была единственным проявлением того, что ей больно. Медленно, слава богам, ощущение правой половины лица вернулись, необычный зуд переплетался с теплым чувством ладони Мирцеллы. Он перестал царапать ее и вместо этого ухватился за ее руку, как тонущий моряк за спасительную веревку. Она застыла на месте, и тот все поглощающий звон постепенно затих, а Джоффри внезапно понял, что на протяжении всего этого времени он кричал. Принц немедленно закрыл рот, быстро дыша через ноздри, и сосредоточился на успокающем голосе Мирцеллы, быстро моргая, пока уровень освещения возвращался к норме, а темные тени растворились в свете. — Дыши, — она тихо произнесла, не отводя зеленых глаз от его собственных; от того его сердце несколько успокоило свое сумасшедшее биение, судороги прекратились; и он просто лежал на земле, пока мысли в голове разбивались на куски и снова сплетались вместе. Джоффри медленно поднялся, осторожно двигая головой из стороны в сторону, Мирцелла оторвала кусок ткани от платья и заставила его замереть на месте, перевязывая самодельной повязкой щеку. Вдруг из-за кареты выскочила Серсея, держа в руках подол платья во время бега. — Матушка, — пробормотал Джоффри и обнял ее, теряя силы и почти упав из-за ватных ног. Она крепко обняла его и зашептала какие-то милые глупости, глядя по волосам. А сразу после закричала Красным Плащам. — Что они сделали с моим сыном! — закричала она с невероятным гневом, — Схватите их! Немедленно! — добавила она, указывая рукой на мастера Корлиса и его подмастерьев. Красные Плащи, которые только что подбежали, обнажили мечи и направились к насмерть перепуганным ремесленникам, но прежде чем они успели добраться до них, Джоффри оттолкнул мать в сторону и вытащил свой меч и одноручную булаву, преграждая путь стражникам. — Спрячьте свои мечи! — приказал он, держа меч в высокой стойке, а булаву — в нижней, почти лениво возле правой ноги. Красные Плащи застыли на месте, нервно глядя то на булаву, то на меч. Умные ребята — подумал Джоффри, отдавая им должное, и слегка сжал пальцы на рукояти булавы. — Немедленно, будьте добры, — обратился он учтиво; слабость в теле почти мгновенно изменилась на кристально чистую решимость, а тело словно кричало, требуя боя. Значительная часть сознания практически умоляла их начать атаку, умоляла так, как никогда ранее в жизни, когда сама реальность в его глазах казалась еще более реальной, как будто он был слепцом и впервые открыл глаза. Стражники постояли в ступоре еще с две секунды, а затем начали прятать мечи в ножны и неуклюже отошли, пока Серсея, плотники да и в общем все очевидцы этой ситуации застыли в замешательстве. — Спасибо, — сказал он, также пряча свое оружие, чувствуя неожиданное разочарование. — Прости, матушка, — продолжил Джоффри, помогая потрясенной Серсее удержаться на ногах, — Плотники ни в чем не виноваты, понимаешь? — добавил он и вытер толику грязи с ее платья. Королева промолчала, и Джоффри двинулся к сестре. — Извини, Мирцелла, — сказал он и осторожно коснулся уже перевязанной ладони, однако она отошла назад и хитро улыбнулась. — Томмен царапается больнее! — окликнула девочка, возвращаясь к своему ошеломленному младшему брату. Джоффри просто склонил голову и пошел к краю дороги, слегка покачиваясь, словно в хмеле, где в траве лежал Тирион, допивая вино из меха; дядя выглядел в общем довольный зрелищем. Он видимо понимал, что вмешательство во всю эту ситуацию ничего не изменит. — Племянник, тебе нужно переспать с женщиной, — произнес он таким тоном, словно только что провозгласил глубокую, древнюю мудрость. Джоффри просто молча посмотрел на Беса, прежде чем забрать винный мех из рук дяди. Арборское золотое еще никогда так хорошо ему не нравилось.