Purple Days / Пурпурные дни

Человек, одетый в потрепанный, но дорогой наряд, шагал мимо роскошных проституток и торговцев шелком, избегая опасных ночных обитателей; наконец он свернул в переулок и постучал в боковую дверь солидного строения. Три удара, пауза, и еще два дополнительных быстро получили ответ в виде жирного, круглолицего толстяка с коротким молотом, который слегка приоткрыл дверь, внимательно осмотрел новоприбывшего и быстро пропустил того внутрь. Внутри Уилл со Старого Моста, один из четырех Хранитель Ключей Красного Замка, оказался перед заряженным арбалетом, что целился ему прямо в лицо. – Ради Семерых, убери эту штуку от моего лица! – нетерпеливо воскликнул он арбалетчику. Стрелок как будто не был убежден окончательно, он и дальше глядел на Уилла, пока двое других мужчин в комнате склонили головы и продолжили свою игру в кости над импровизированным столом из ящиков. – Откуда тебе знать, что он не следил за тобой? – спросил арбалетчик, когда толстяк с молотом посмотрел в небо, словно ожидая какой-то знак, и закрыл дверь. – Я обошел половину этого гребаного города, вот почему я уверен! А теперь убери эту штуку от меня! – ответил Вилл с оскалом, силой отводя арбалет вниз. – Также прошел прямо сквозь Рыбацкую площадь, – отозвался грузный мужчина с презрительной улыбкой, кивая на дорогое платье, – Не знал, что вы, люди благородного рода, так этим озабочены. Вилл ответил лишь кривой гримасой и сел на один из ящиков. Сейчас он был в шаге от повышения над своей проклятой должностью в запутанной иерархии Королевской Гавани, ведь, как считали дворяне, работа ключником была проклятой. Однако не стоит напоминать об этом этим подонкам. – О-О, мы беспокоимся достаточно, особенно в такие неспокойные времена, – отрезал он с очередной гримасой. Арбалетчик вернулся к своему насиженному месту напротив двери и покачал головой: – Это все из-за долбанной Тени, он может преследовать тебя через все семь врат ада, и ты даже не сможешь заметить его присутствие, – сказал он смертельно серьезным тоном, когда толстяк закрыл дверь на засов. – Что ж, если он действительно шел за тобой, то, пожалуй, на самом деле превратился в тень, ибо ребята на крыше никого не заметили, – произнес худощавый мужчина с серой козлиной бородкой, который не производил впечатление воина, хотя имел меч на поясе, и одет в рубашку. Он вышел из другой двери, аккуратно закрыв ее, прежде чем обернуться к хранителю ключей. – Уилл, – поздоровался он нейтральным голосом. – Джонт, – ответил Уилл, прежде чем поднять брови, – Почему ты в доспехе..? И с каких это пор ты держишь стрелков на крыше? – спросил он. – С тех пор, как заведение Гольта сгорело до тла, – отрезал Джонт, поморщившись, и двинулся к Уиллу, опершись на стойку ящиков возле него. – Только не говори, что повелся на эту чушь насчет "Тени", – начал насмехаться Уилл. – Ха, это же ты обошел "половину этого гребанного города", чтобы быть уверенным, что он не преследует тебя, – ответил Джонт, пожимая плечами. – Это все потому что лорд Бейлиш превращается в параноика... – прошептал Уилл, наклоняясь вперед, – Он приказал продолжать службу как всегда, пока не решит эту проблему, включительно с вознаграждением за преданность для всех его подчиненных. Джонт улыбнулся, впервые за время своего пребывания в комнате. – Ребятам это понравится, – прошептал он в ответ, – На складе не хранится ничего уже месяц, он что-то говорил о дополнительных поставках? – спросил он у ключника. – Ага, обычное дело с золотом, снова Железный Банк, – ответил Уилл, передавая собеседнику кучу писем, на каждом в свете факела сверкнула печать мастера-над-монетой. – Обожаю такое, – сказал Джонт, засовывая письма в кошель, который носил на поясе, – Просто прийти, передать письма, получить столько золота, что и за всю жизнь не потратишь... – произнес он мечтательно. – Даже не думай запустить туда свои руки, – предупредил Уилл. – Обокрасть лорда Бейлиша? Ты с ума сошел? – скривился Джонт, приподнимаясь. – Тебе пора уходить, – продолжил он, кивая в сторону толстяка возле дверей. Тот поднял засов, а Уилл почесал голову. – Ты уверен, что справишься с доставкой без Гольта? – двусмысленно спросил ключник. – Люди и здание может и сгорели дотла, но у нас и до сих пор есть корабли, как следствие - голова будет болеть только у тех, кому прикажут восстановить утраченные записи, – ответил тот, подходя к двери, и жестом указал направление. – Ладно, ладно, уже иду, – сказал Уилл, качая головой, – Передавай Тени поздравления от меня, если встретишь его, – сказал он арбалетчику с глумливой улыбкой. Тот аж онемел, но он не успел сказать ни слова, как толстяк хлопнул дверью и быстро закрыл засов. Джонт просматривал письма, вынув их, в течение нескольких минут, вдруг один из игроков за столом зарычал от поражения, а другой захохотал вслух, забирая полную горсть медяков из корзины. – Надеюсь, что ты уже повеселился, Алрен, нас ждет работа впереди, – сказал Джонт, оборачиваясь к другой двери, но застыл на месте, увидев фигуру в черной накидке, которая стояла в дверях, держа окровавленный, длинный и тонкий, браавосский кинжал в руке. – А я в этом сомневаюсь... – сказала фигура, когда Джонт вытащил меч с криком; двое игроков тоже вскочили на ноги, крича. – Это же чертова Тень! – закричал арбалетчик, прицеливаясь в незнакомца; арбалет дрожал в его руках, как лист на ветру, сбоку от Джонта замер толстяк. – Это... это кровь Уилла? – спросил Джонт, пытаясь прийти в себя и замедлить сердце, что сумасбродно стучало в груди, а еще – размышляя, как сбежать отсюда. – Нет, он еще мне пригодится. Я уверен, что вскоре он приведет меня к какой-нибудь дополнительной ценной добыче... проклятый Бейлиш, хуже белки, так все хорошо прячет... – ответил тот со смехом, лениво шагая к ним, – Тебе стоило бы нанять лучших телохранителей, – добавил силуэт. – Ты следил за ним, – сказал Джонт, отступая на несколько шагов назад, держа меч в руке, а другой хватаясь за плечо парня, пытаясь выиграть немного времени. – Я потерял его на Рыбацкой площади... – ответил человек в черном капюшоне, – Хотя я знал, что в конце он придет сюда. Всегда проститутки и шелк, долбанный Мизинец настолько предсказуем, разве нет? – спросил пришелец, едва сдерживая глубоко скрытую ярость под стальным голосом. Незнакомец уже был в нескольких шагах от заговорщиков. – УБЕЙТЕ ЕГО! – завизжал Джонт. В одну секунду мужчина продолжал шествие, в следующую - ударил одного из игроков в шею; несчастный еще содрогался в конвульсиях, когда арбалетный болт появился у него в груди возле сердца. Тень позволил мужчине упасть наземь, прежде чем другой игрок замахнулся на него стулом, на котором сидел мгновение назад, но человек в накидке крутанулся в сторону, длинный стилет в его руке блеснул в свете факела. Второй игрок двинулся вперед, шатаясь, используя стул как импровизированную подпорку, моргая в течение секунды или двух, прежде чем Джонт заметил лужу крови под мужчиной. Тот внезапно рухнул вниз, внезапный звук напугал всех. – ...Жалко, – сказал Тень. – Леррис, вперед! – закричал Джонт, отступая назад; его охранник с ревом бросился на врага, размахивая молотом из стороны в сторону. Тень как-то смог увильнуть от атаки, полоснул по запястью толстого охранника, и тот уронил оружие на пол. Однако он не был готов к тому, что произошло дальше - Леррис взревел и всей массой навалился на врага, прижимая к стене и придавил горой веса. Тень попытался уколоть в шею здоровяка, но Леррис вовремя схватился за стилет, острое как игла лезвие прошло через ладонь и лишь слегка поцарапало шею. Здоровяк не обращал внимания на кровь и боль, зато начал колотить Тень по ребрам другой рукой, каждый удар приводил к болезненному "уфф" от урода, который уничтожил уже немало... заведений лорда Бейлиша. Дыхание Джонта и скрипящий звук панической перезарядки арбалетчика словно исчезли в тишине, когда Тень поймал руку Лерриса после третьего удара. Вместо того, чтобы бороться силой против здоровяка, он обхватил руку Лерриса, переместив ее немного вправо, а затем сразу же вверх. Леррис закричал от боли, крик усилился вдвое, когда Тень поднял руку бедняги еще выше. Истошный визг раздавался эхом по комнате, пока стилет не покинул ладонь Лерриса и не оказался прямо в ухе бедолаги. Здоровяк отступил еще на шаг, прежде чем свалиться на пол с глухим стуком; стилет и дальше торчал из его головы. – СЕЙЧАС! – заорал Джонт. Арбалет звякнул, и Тень на дюйм отклонил голову; болт царапнул его щеку и порвал черную бандану, которая покрывала его лицо. – ...Не стоило тебе этого делать, – сказал он и бросился на обоих врагов со спокойным выражением лица. Арбалетчик закричал от страха, бросил оружие на землю и рванул к двери, пытаясь поднять засов, но метательный нож врезался ему в плечо. – Вот дерьмо, явно надо будет еще потренироваться, – проворчал Тень, извлекая новый нож из-за пояса и вонзил его мужчине в почку, прокрутив на пол-оборота, прежде чем вытащить. Арбалетчик завизжал в агонии и рухнул на пол. Джонт застыл в углу комнаты, высоко подняв меч в дрожащей руке, дико водя взглядом по помещению, его рубашка промокла насквозь от пота. Тень поднял капюшон, не обращая ни крохи внимания на ручей крови, что тек из пореза на щеке, и почесал белокурые волосы. Он очистил стилет от крови о тело арбалетчика, прежде чем развернуться к Джонту, вглядываясь зелеными глазами прямо в душу бедняги. – Пожалуй, нам есть о чем поговорить, как думаешь? – спросил он. Джонт бросил меч на землю. Волны разбивались о высокие берега холма Эйгона, словно пытаясь взобраться выше, разливаясь пеной по остроугольным скалам отвесного обрыва. Чайки тихо кричали, кружась над волнами и собирая там дань моря, которую вода регулярно выбрасывала на скалы. Джоффри прислонился к перилам одного из балконов Красного Замка, созерцая короткие радуги, что появлялись от брызг из бурных волн. Он наблюдал, как они исчезали, словно никогда и не существовали до того; только море оставалось вечным, каким и было всегда, секундное существование радуги было лишь мгновением в сравнении с вечным океаном. Джоффри глубоко вдохнул соленый свежий воздух, легкая улыбка возникла на губах, когда глаза всматривались в даль. Улыбка растаяла, когда он слегка наклонил голову и закрыл глаза, размышляя. Почему все казалось неправильным? Он имел предположение, что все сошло на нет из-за невнимательности к происходящему в королевствах, которую он проявил в первых месяцах предыдущей жизни. Его попытки исправить ущерб государству больше вредили сами по себе, чем помогали... он думал о своих ошибках, о том, что можно было бы исправить, и что могло бы пойти по худшему сценарию. Как оказалось первой ошибкой было отношение к своим вассалам как к офицерам Легиона. Вестерос не имел той традиции централизации, которая царила в Пяти Крепостях; никакой развитой бюрократии, которая могла бы поддерживать работу государственной машины без поддержки дворян и сильных игроков-интриганов. Он не мог наказывать или понизить в звании вассалов, как он делал с некомпетентными офицерами в Запределье... так же он не мог ожидать от своих людей такой же отдачи, как от легионеров. Все, в общем, от дисциплины в войске до уровня физической подготовки солдат и тренировок, которые они получали, было иным. Та неудача с копейщиками была лишь одним из многих подобных провалов. Конечно, подразделение из ветеранов гарнизонной Железной Гвардии могло бы остановить пиками даже атаку тяжелой рыцарской кавалерии, но простое ополчение Вестероса было слеплено из другого теста. Когда рыцари мчатся на тебя, ты убегаешь - или гибнешь. Только одновременное контрнаступление своих собственных рыцарей может спасти пехоту в этой чрезвычайной ситуации. Так это воспринималось всеми в Вестеросе и как Джоффри уже узнал во многих предыдущих жизнях - восприятие может формировать реальность... Ему придется научиться тому, как управлять вассалами и остальными подданными так эффективно, как только возможно, если он желает пережить Долгую Ночь. ... и найти способ, как натренировать компетентных разведчиков, - подумал он со вздохом. Может это и возможно за этот относительно короткий отрезок времени, но для этого нужно немало денег... а деньги сами по себе были значительной проблемой. С одной стороны, нельзя вот так взять и прекратить свои поиски. Он уже был близко, так близко к получению того, что он считал ответом... на все. Нужно балансировать делами и приоритетами, время нужно использовать как можно более эффективно. Первый год предоставлял больше свободного времени и возможностей, чтобы обезопасить государство от сползания в жопу, и нужно немало обдумать, как это сделать. Он сосредоточился на этой мысли как на маяке и снова открыл глаза. Черный туман все еще покрывал края сознания, но ничего не выйдет, если дать ему волю. Я не могу слететь с катушек, нужно двигаться дальше, иначе сойду с ума... снова... Его аж передернуло от такой перспективы. Если вновь окунуться в безумие через бесконечное отчаяние... от всепоглощающей мрачности, что кажется пронизывала все вокруг перед взором в каждой новой жизни... Если я опять сойду с ума... не уверен, что смогу вернуться обратно в норму... Он опять глубоко вдохнул воздух. По крайней мере эта настоящая охота за состоянием Мизинца давала достаточно новых впечатлений, чтобы отогнать атмосферу разочарования. Мастер-над-монетой оказался, хотя Джоффри и было ненавистным это признавать, настоящим финансовым гением. Там где другие лишь бы срывали сливки из королевских налогов в собственный карман, Мизинец развернул целую сеть торговых компаний, складов, доков и борделей (причем многие из них даже не существовали в реальности) и использовал их для пропускания через них налоговых денег, прежде чем они придут к "нему" как к представителю власти. Также вместе с ежегодными порциями новых долгов у всех, от Ланнистеров и Церкви Семерых до Железного банка... все на имя короля, конечно. Юноша медленно, очень медленно проливал свет на здоровенную финансовую империю урода, хотя и должен был ограничить свои поиски стенами Королевской Гавани, по очевидным причинам. Он не сомневался, что говнюк приложил руку к убийству Тириона в конце последней жизни, видимо манипулируя матушкой как бездумной пешкой... Бес вероятно подобрался слишком близко к истине. Принц провел немало ночей молча читая записи Бейлиша, и было очевидным, что Тирион должен был найти несколько несоответствий, так же как и племянник. Игроки формируют игру, а игра формирует игроков... - подумал он загадочно. С таким количеством головоломных вопросов вокруг себя - он чувствовал себя немного поэтично, надо признать. Возможно Рейгар Таргариен со своей одержимостью игрой на арфе не был таким уж сумасшедшим, как раньше считал Джоффри... или по крайней мере он был таким же сумасшедшим, как принц сейчас. Он отбросил прочь ту нелепую мысль, когда колокола прозвенели наступления полудня. Впереди еще немало дел. И какими невероятными и захватывающими те дела будут... --- Роберт громко расхохотался, когда Джоффри спросил короля, может ли он прийти на собрание малого совета, и захохотал еще сильнее, когда молодой человек настоял на своем. Когда Роберт понял, что это не шутка и сын на самом деле спрашивает серьезно, то на удивление замолчал, думая о чем-то своем и глядя в даль. Вскоре он неуклюже ответил утвердительным кивком. Однако и толика уважения, которую юноша получил от своего "отца", как будто испарилась, когда Джоффри попытался убедить его вести себя разумно. – Отец, сотня тысяч золотых драконов на турнир... это безумие! – воскликнул он, хватаясь руками за голову. Они сидели в зале Малого совета, в компании всех тех ничтожеств-советников, конечно кроме Неда, который не был ничтожеством. Привычная прохладная атмосфера комнаты совещаний куда-то делась, заменена напряжением, будто материализуясь в воздухе, и Джоффри должен прилагать усилия, чтобы держать себя в руках. Что-то я не припоминаю, чтобы и сумма была такой огромной... это же... это... – Это безумие, – прошептал он, когда Роберт посмотрел на него с угрозой. – Не смей, парень, забирать это у меня, – сказал король, лишь на толику сдерживаясь от взрыва ярости и может даже... отчаяния? Джоффри глуповато покачал головой и повернулся к Неда: – Лорд Старк, пожалуйста помогите моему отцу увидеть истину, – попросил он Десницу Короля. Нед имел неудобный и настороженный вид, также покачал головой и посмотрел на Джоффри в ответ: – Я уже пытался убедить его милость, без всякого эффекта, – произнес он, переводя взгляд на Роберта. – Черт бы вас, я вижу истину, черт возьми, и она говорит: "заткните глотки и делайте так, как вам говорит ваш король!" – взревел Баратеон, стукнув кружкой о стол. – Так, теперь насчет девчонки Таргариенов! – добавил он, глядя на Неда и Вариса, – Хочу, чтобы она сдохла, и тот идиот Визерис – тоже, – провозгласил он. Джоффри не обратил на все это внимания, он почти маниакально тер ладонями лицо. Государство уже задолжало шесть миллионов золотых драконов... шесть миллионов! Юноша с отчаянием посмотрел на возмущенного Неда, что пытался защищать Таргариенов изо всех сил. Шесть миллионов, которые вскоре перерастут в полные семь! – У нас нет средств для королевской армии, и тем более для королевских разведчиков, но есть достаточно золота для этой чепухи?! Я бы мог снарядить целый Легион за эти средства! – взорвался он, приподнимаясь с кресла. Роберт имел вид, будто не мог решить - отлупить парня или во всю захохотать. – Ага, у нас есть средства. Ты сможешь поиграть в войну, когда сам станешь долбанным королем. О, я уверен, и это будет незабываемым зрелищем... Королевская армия... – сказал он с ворчанием, наконец решив слегка улыбнуться; его сразу поддержали понимающие улыбки остальных членов совета. Все, от Ренли к Пицеля, читали принцу короткие лекции относительно того, как работает военное ремесло, когда он ранее предложил идею по созданию значительной военной силы, которая подчинялась бы непосредственно Короне. Они учили о вещах вроде вассалов и ополчения, которые сами собирались на призыв короля. Джоффри просто сел обратно со вздохом. ЧЕРТ, Я ЗНАЮ, КАК ВЕСТИ ВОЙНЫ, Я ЛИЧНО УБИЛ БОЛЬШЕ ЛЮДЕЙ, ЧЕМ ВЫ ВСЕ ВМЕСТЕ! Я БЫЛ СВИДЕТЕЛЕМ КОНЦА СВЕТА И ВИДЕЛ ЛЕГИОНЫ ПРОКЛЯТЫХ! – хотелось закричать, но зато он смог ухмыльнуться, что никак не помогло в этом деле. Ведь он был всего лишь зеленым, глуповатым принцем-подростком, опять, и опять же он забыл про этот неприятный факт, как всегда после очередного возвращения с Пурпура. Поэтому Джоффри просто склонил голову, возвращаясь к реальности. Быть свидетелем того, как некомпетентный Малый совет пытается управлять Семью Королевствами (если брать слово "управлять" в максимально широком смысле), было чрезвычайно полезным уроком относительно того, как не следует поступать. Не удивительно, что стабильность Семи Королевств рассыпалась на осколки каждый раз после смерти Роберта... конфликты интересов и неэффективность правящей власти, благодаря постоянному отсутствию короля, привели к падению степени правления на уровень Вольного Города. Конечно, даже огромный город, как Волантис, может функционировать при постоянных интригах и конфликтах между магистрами и советниками высшего уровня, но только попробуйте применить этот принцип к целому континенту... – Иногда правители должны делать ужасные вещи ради блага всего государства, Лорд Старк, это на самом деле жесткая реальность, но мы не имеем права отвергать наш долг, – говорил Пицель. У старого мейстера и вправду был дар к произнесения поучительных речей. – Подумайте о тысячах тех, кто погибнет, господин Десница, если Визерис Таргариен пересечёт Узкое море с целой армией дотракийцев, – продолжил Варис уравновешенным голосом, исполненным логики. Его попытка казалась более удачной, чем Пицеля, однако, зная Неда... Джоффри сомневался, что это сработает. Было удивительным наблюдать, как малый совет решает детали относительно убийства Дейнерис... он имел предположение, что в конце концов Нед смог убедить Роберта отступить от этой затеи, учитывая то, что она была жива и здорова, когда он встретил ее в Кварте.. Видимо настало время для речи от уважаемого лорда Бейлиша. Принц наблюдал за человечком со смесью интереса и отвращения, размышляя, какую мудрость он провозгласит. Его бы не удивило, если непредсказуемый ублюдок вот прямо здесь провозгласил себя защитником Таргариенов, и как-то выкрутился из этой ситуации, или если бы Петир предложил какой-то вывернутый план относительно помилования Дейнерис, но настоял на убийстве Визериса; по крайней мере, это могло бы объяснить отсутствие последнего в Кварте... Учитывая его склонность к выигрышным ходам в эпицентре хаоса, все было возможным. Наконец он заговорил, хотя постоянный взгляд Джоффри почему-то заставил его вспотеть... да и в общем Петир имел взъерошенный вид, как будто его идеальный фасад начал трескаться под тяжестью многих бессонных ночей и сомнений. Ну, если вашу финансовую империю постепенно уничтожает какая-то зловещая, неизвестная сущность, то так вы и должны чувствовать себя, – мстительно подумал Джоффри; намек на жестокую улыбку бессознательно проявился на лице, когда он и дальше наблюдал за своим врагом. Бейлиш отвернулся и обернулся к Неду. О, это должно быть интересным... Бейлиш прочистил горло, прежде чем начать с привычной льстивой улыбкой: – Когда уже оказываетесь в постели с некрасивой женщиной, то лучше закрыть глаза и как можно быстрее закончить дело, – сказал он, придав улыбке знающего оттенка, – Перерезать ей горло, – закончил он, схватив кружку, и резко выпил. Кружка неуклюже прокрутилась в ладони, вино пролилось на стол, все присутствующие в зале испугались неожиданного громкого звука. Джоффри и дальше всматривался в Бейлиша, красные прожилки гнева пытались закрыть поле зрения, поэтому он прикусил губу. Он внезапно осознал, что все смотрят на него, и что в руке он держит рукоять кинжала, которым ударил прямо по дубовому столу. Юноша вытащил кинжал из дерева, спрятал обратно в ножны на поясе и снова наклонился над столом, пытаясь скрыть дикую жажду крови за беззащитной улыбкой. – Да, перережьте ей глотку... вы же в этом разбираетесь, не так ли? – спросил он, до сих пор смотря на Бейлиша, улыбка стала скорее дикой, чем беззащитной. Тот выглядел смущенным и немного испуганным, поэтому Джоффри приложил усилие и овладел собой. Он решил продолжить речь и перевести внимание в другое русло, словно ничего не случилось. – Я согласен с остальными присутствующих в малом совете, Лорд Старк, Дейнерис Таргариен нельзя оставлять живой... – сказал он откровенно, переводя взгляд на Неда, – Я понимаю, что призрачная перспектива будущей войны может показаться маловероятной в сравнении с жизнями невинного нерожденного ребенка и женщины, которая не сделала ничего плохого, только родилась не в той семье... Но, Нед, ты же видел, что война делает с людьми, с невиновными, с городами, с этим конкретным городом... пожалуйста, вспомни их лица, лица вдов и детей, которые умирали с голоду, испорченные урожаи и залитые кровью поля... конечно, королевский флот преодолеет любой флот наемников, но поймать их в открытом море будет очень трудно, и есть немалый шанс, что они проскользнут мимо нас и высадятся на берегу... и тогда, да, мы победим их... ценой смертей тысяч воинов, как раз перед началом новой зимы. Прошу, Нед, подумай о тысячах, которых ты обрекаешь на смерть, - закончил он, умоляя. Надеюсь - Дейнерис никогда не пересечет Узкое море... - подумал он, пока Нед взвешивал ответ; конфликт явно читался на лице Десницы. Так, она однажды потеряет своего кхала и весь кхаласар, где-то во время их марша через Красную Пустошь, но она все же получила драконов... и еще было что-то в ней такое... что-то, от чего у него вставали дыбом волосы на шее. Столько жизней может быть спасено, если она умрет, хотя был немалый шанс на то, что полный интриг Эссос проглотит ее, и драконы ей не помогут... Роберт снова ударил рукой по столу: – Никогда не думал, что скажу это - но мой сын прав. Ради Семи, Нед просто сделай это! – сказал он. Нед как будто смог преодолеть внутренний конфликт и покачал головой. Ну вот тебе и на... подумал Джоффри. Регулярные выходы в город не удалось скрыть, особенно утренние, когда он под светом солнца бродил по городу, разыскивая многочисленные заведения Мизинца, наблюдая за их привычной работой. Когда матушка приперла его к стенке вопросами, он ляпнул первое, что пришло на ум. Ну, на самом деле не первое, а второе. – Тири... – он запнулся, вспомнив мамину ненависть к дяде, – Ах, я имею в виду, что гуляю с леди Сансой, конечно же, – сказал он таким тоном, словно это было самоочевидным вопросом. Кажется это несколько успокоило королеву... только позже он пожалел о такой замечательной отговорке. Ложь развалилась бы сразу, если бы кто-то спросил Сансу об этом... и это бы привлекло еще больше внимания к нему... Вместо этого нужно было сказать о Тирионе, и в жопу все последствия от такого признания. Это же сработало довольно неплохо несколько жизней назад, когда он встретил... Налию... Юноша глубоко вдохнул. – Джоффри? Что случилось? – спросила Санса, когда они проходили Крюк. – А-а? ничего, – ответил он, моргнув, оглянулся назад и увидел Пса в нескольких метрах позади, который следил за возможными опасностями или воришками. Санса с любопытством посмотрела на него, рыжие волосы не очень помогали в маскировке. Предложение "секретных" прогулок вместе с принцем показалась ей чрезвычайно романтичным... Джоффри подумал, как же хитро он все подстроил, замаскировав настоящее секретное задание под прикрытием другого, значительно менее "секретного". В конце концов, кто бы заподозрил послушную юную Сансу в роли прикрытия для маньяка убийцы, отрывающего кусок за куском от империи Мизинца? Очевидно, подозревать его среди всех остальных людей было бы безумием, даже по меркам Бейлиша, однако проклятый Мизинец видимо уже догадался, что Тенью был кто-то, кто имел легкий доступ к Красному Замку, и когда он переберет все потенциальные кандидатуры, то неизбежно обратит подозрения на маленького принца, что так часто бывает отсутствующим в крепости. Хотя он признавал, что придумал все эти отговорки уже постфактум, после начала прогулок. – Они такие огромные... как вообще кто-то мог изготовить стекло такого размера, чтобы покрыть эти витражи? – спросила Санса у него, разглядывая септу Бэйлора, что возвышалась неподалеку. – На самом деле пришлось ввозить готовые окна прямо из Мира, и половина из них сломалась по дороге сюда, – ответил он, вспоминая времена, когда изучал архитектуру, – И сейчас под каждым окном можно видеть выступления, где рабочие ставили временные краны для подъема витражей вверх, – сказал он. – Это видимо были месяцы тяжелой работы, – заметила она рассеянно, беря его за руку. – Годы, – ответил Джоффри, чувствуя приятное тепло и расслабление, когда обернулся и посмотрел ей в лицо. "Джоффри, прошу! Я должна была! Я должна!" - завизжал голос, рука держала меч в нетерпении, и оскал на лице все шире и шире и шире... – Ой! Мне больно! – внезапно воскликнула Санса. Джоффри отпустил ее ладонь, словно это была раскаленная жаровня, тяжело дыша и едва удержался на ногах. – Ооох... Ооох... – вырывалось из рта после каждого вздоха, он еще не оправился от неожиданного коварного удара сознания. Он бы упал на колени, если бы не поддержка рук Сансы. Она крепко впилась за него, и он почувствовал, как быстро бьется ее сердце, когда она повела его куда-то. – Джоффри? Джоффри?! – спросила девушка, когда усадила его на кучу сложенных ящиков в углу улицы; мимо них проходили толпы людей, которым не было никакого дела до них. Пес странно смотрел на него, только сдерживая желание прекратить эту сцену и потянуть их обоих обратно к Красному Замку. – Я... я в норме... – произнес он, глубоко дыша, пока головокружение постепенно отступало, – Это... уже давно такого не случалось... – сказал он, вздрагивая, и нашел покой в объятиях Сансы, которая не отпускала его с того момента, когда они сели. Он овладел собой и расслабился, будто сидел у костра, прикосновения Сансы чувствовались одновременно приятными и ужасно болезненными. – Санса, прости меня пожалуйста, мне так жаль... – начал он панически, даже когда она покачала головой. – С рукой все хорошо, – солгала она, пытаясь скрыть ее в складках платья, однако Джоффри заметил, как кровь снова начала циркулировать под кожей, постепенно возвращая ей естественный розовый оттенок. Я снова причинил ей боль... – Джоффри! Со мной все хорошо! – она решительно настаивала, слегка толкнув его. Джоффри был несколько шокирован этим непривычным поведением, но недостаточно, чтобы изменить уже принятое решение относительно этой, как оказалось, неудачной затеи. – Мы возвращаемся к Красному Замку, не... – его прервала пощечина от Сансы. Он застыл на месте, удивленный и ошеломленный, пока левая сторона лица медленно покалывала, и монотонно моргал. Санса с вызовом смотрела на него еще где-то с четверть секунды, а потом покраснела от подбородка до лба и прикрыла рот обеими ладонями. Они так таращились друг на друга казалось часами, пока Джоффри не среагировал. Вдруг его лицо скривилось в странном, чем-то похожем на лай взрыва хохоте, что прорвался из рта, словно какой-то небольшой мрачный демон. Санса и дальше держала ладони у рта, когда начала смеяться также, имея вид, как будто сейчас переживает худший момент в жизни и не в силах сдержать смех. Джоффри и дальше смеялся, даже не пытаясь остановиться, и просто удивлялся нереальности этой ситуации. Она затихла вскоре после него, когда Джоффри вдохнул на полную грудь. Боги, это чувствовалось... хорошо, - подумал он, несколько удивленный. Джоффри почесал затылок, прежде чем снова посмотреть на септу Бейлора. – Э-э... центральный алтарь внутри выглядит еще лучше, чем эти витражи... – он неловко замолчал. – Звучит неплохо, – поддержала Санса немного нервным голосом, кивая почти автоматически, – Давай зайдем и посмотрим, – она добавила быстро и двинулась к зданию, делая вид, словно ничего удивительного не произошло. Принц сразу присоединился к ней; смешанный водоворот ощущений вращался в голове с силой моря и шторма, его самосознание казалась маленьким челноком, что потерялся на поверхности омута и плыл в смущении. В тот день он так и не воплотил задуманное по осмотру заведений Мизинца. --- Сандор нашел Джоффри в привычном месте, в Королевской библиотеке, и застыл перед необычным зрелищем - принц стоял перед десятью разномастными слугами, которые демонстрировали разнообразные выражения, как вот застарелое страдание, страх, смущение или юмор. – Ладно, слушайте все... подождите минутку... – сказал Джоффри, стоя неподвижно. – Сейчас! – добавил он, не двигаясь ни на дюйм, когда все вокруг сделали шаг направо. Они застыли на новом месте, когда Джоффри закрыл глаза... и открыл их со вздохом. – А, ничего, – сказал он с разочарованием, – Возможно, если мы попробуем в другую сторону... – он размышлял вслух, почесывая несуществующую бородку, – ... Я безнадежен, не так ли? – спросил он, увидев Пса, словно оправдывался. Пес просто промолчал, глядя на парня, обдумывая увиденное. Это не было самым странным из того, что принц делал в последнее время. – Ваша мать искала вас, – сказал он, когда слуги начали выходить из библиотеки. Клиган мог лишь догадываться, чего маленький говнюк желал добиться от них для воплощения своих желаний. – Чего она хотела? – Джоффри спросил в ответ, шагая к столу и глядя на созвездия, нарисованные на нем с предельной точностью. Если и была хоть какая-то надежда спасти Вестерос, то в знании всех участников этой проклятой игры, а это означало расследование относительно всех игроков, присутствующих в городе. Он начал с Мизинца, из-за очевидной причины... того, как Бейлиш действовал перед предыдущей смертью. Юноша имел подозрение, что придется что-то предпринять в отношении матери также... Он вздохнул, снова разглядывая созвездия, хотя к этому моменту уже и так в совершенстве их помнил. Принц едва не убил Бейлиша сразу, как очнулся в этой жизни, но осторожность и перспектива лучшей награды остановила его руку. Он должен был узнать каждую малейшую схему и махинацию урода, прежде чем позаботиться о нем... все его золотые драконы должны были куда-то стекаться... а ему нужны эти драконы, и чем раньше, тем лучше. Он имел определенные планы. Достаточно затратные планы. – Что-то на счёт одежды, которую ты должен надеть на турнир в честь Десницы, – сказал Сандор, рухнув на одну из скамеек с усталым видом; без сомнения, его раздражала роль мальчика на побегушках. Джоффри все же был благодарен за это, Сандор наконец начал выходить за пределы своей мрачной раковины, так же как и когда-то давно, насколько он помнил... Юноша буркнул, раздвигая листы бумаги и пергаменты: – Расшитая одежда, да? Я пойду в своем облачении, возможно тогда "отец" начнет серьезнее ко мне относиться... долбаные сто тысяч золотых драконов... – произнес он, покачивая головой из-за всего этого идиотизма, но вдруг выпрямил спину. – Сто тысяч золотых драконов... – пробормотал он, глотая окончания слов. – Сто тысяч золотых драконов, – повторил он, обернувшись к Сандору с несколько маниакальной улыбкой на лице. Тишина растянулась, пока он внимательно рассматривал своего охранника. – Сандор, я хочу, чтобы ты научил меня сражаться в рыцарском турнире, – сказал он. Пес выглядел встревоженным. Турнирное поле, что раскинулось сразу под стенами Королевской Гавани, напоминало улей во время работы. Рабочие были заняты возведением тентов и палаток, а также помостов для зрителей вдоль трех основных мест соревнований. Джоффри словно чувствовал заряд энтузиазма по всему городу, от дворян и простолюдинов – в равной степени, когда величественные павильоны больших домов и деревянные помосты для простого люда вырастали здесь и там, словно огромные киты, что просыпались и поднимались из глубин. Ежедневно все больше и больше знамен появлялось на верхушках тентов, чтобы каждое утро приветствовать город, хотя собственно лорды и рыцари еще не прибыли; лишь простолюдины - рабочие, кузнецы и плотники - вкалывали днем и ночью, снаряжая поле турнира "для Десницы", как это официально считалось. И среди них - Джоффри, одетый в полный закрытый доспех, который носил на протяжении прошлой жизни, когда вел войско Королевских земель в бой, верхом на черном коне с копьем и щитом в руках. – ВПЕРЕД! – прорычал Пес, стоя по правую руку от принца. – Трогай, Лунный Свет! – Закричал Джоффри, пришпоривая верного коня, и опустил копье и быстро набрав скорости, двигаясь до конца площадки для поединка. – Ты держишь копье слишком низко! Вверх! Вверх! – кричал Пес. Джоффри исправил ошибку как раз вовремя, чтобы ударить копьем по деревянному, набитом соломой, противнику. Плечо чучела разлетелось на щепки, и Джоффри отбросил копье в сторону из-за внезапного укола боли. Он остановил Лунный Свет безмолвной командой, одними только коленями, и начал тереть собственное плечо, морщась от боли. – Это уже лучше, но ты до сих пор не освоил баланс. Это не молот, тебе нужно вкладывать в удар движение всего тела... твоя рука – это только... – Пес запнулся, вращая ладонью и ища нужное сравнение. Джоффри показалось, что Клиган никогда не ожидал, что когда-нибудь будет учить кого-то, как биться на рыцарском поединке... особенно этого конкретного юношу. – Финальная часть? Естественное выражение усилий, приложенных ранее? Естественный конец? – Джоффри попытался подсказать, остановив коня прямо перед королевской ложей, безлюдной в это время, за исключением Сандора и нескольких заинтересованных простолюдинов. Сандор фыркнул, как этого Джоффри и ожидал: – Просто считай руку финальной частью всего прочего, твоей инерции, твоих коленей, спины. Рука лишь указывает им, куда приложить усилия, – сказал Сандор. – Гм, тогда рука - это вещь, что связывает все воедино? Она имеет возможность испортить идеально выверенный удар, но не имеет собственных сил, чтобы самому повторить его... звучит так, словно она является королем! – буркнул Джоффри, трогаясь на исходную позицию в конце турнирной площадки. – Снова! – приказал он, и слуга заменил поврежденное чучело целым, которое взял с телеги возле противоположного конца поля, пока другой слуга принес ему копье. Когда Джоффри взглянул на Пса и кивнул, выражение лица последнего обычный человек мог бы назвать мрачным уважением. – ВПЕРЕД! – взревел он. Джоффри пришпорил коня и тот помчался вперед, как молния. Он опустил копье, но не слишком низко, выровняв его по цели, прищурившись и крутанувшись всем телом. В результате, когда он совершил удар, копье разбилось, но плечо лишь слегка дернуло, не так как в предыдущие разы в течение дня, от которых оставались массивные кровоподтеки и гематомы. Мнимый враг упал на землю с дырой в животе, и Джоффри улыбнулся, когда Лунный Свет направился к Сандору. – ...А ты быстро учишься, – сказал Пес, скрывая за словами искреннее недоверие. Юноша захохотал, будто услышал смешную шутку: – Если бы, – сказал он, улыбаясь, и снова двинулся к стартовому месту. – Снова! – воскликнул он. – Мы уже закончили сегодняшнюю тренировку, ты хорошо себя показал... очень хорошо, – сказал Сандор, спрыгивая вниз на землю из королевской ложи. – Что ты такое болтаешь, Сандор?! Нельзя терять время, пока солнце еще светит! – воскликнул юноша, хватая очередное копье из рук несколько обеспокоенного слуги. Пес попытался обдумать это, пока слуги меняли тренировочный соломенный манекен. Джоффри снова сбил его наземь, улучшив прицеливание, на этот раз ударив прямо в грудь. – ... Мы же торчим здесь с самого рассвета, ты уже тренируешься больше, чем любой парень из виденных мной... на сегодня достаточно, – Сандор скомандовал ему, сохраняя нейтральное выражение лица. Джоффри эти слова, очевидно, возмутили, и он пустил коня прямо к Клигана: – Достаточно на сегодня? Сандор, я жалко атакую, я же когда-то должен стать королем - и едва могу победить соломенное чучело в рыцарском поединке? – спросил он с явным удивлением. Хорошо, я не знаю, на какую девушку он хочет произвести впечатление, но это уже пора заканчивать, – подумал Сандор, хватая поводья Лунного Света – Мы возвращаемся в Красный Замок, не ... – он прервался, когда лошадь едва не укусила его ладонь. Сандор почувствовал, как по позвоночнику бежит дрожь, когда юный принц, который капризничал как малыш на счет еды еще несколько месяцев назад, посмотрел на него сверху с каменным выражением лица и взглядом заставил Клигана отступить назад. – Мы останемся здесь, пока луна не взойдет, если надо будет, верно, Сандор? – приказал он голосом, который как будто поднимался из самых глубин. Пес промолчал, опустив взгляд, и посмотрел на плечо Джоффри, слегка распухшее, и на капли крови на ладони. – Твои раны... – Я знаю возможности своего тела, Сандор, я выдержу еще два десятка попыток, – ответил парень, проезжая мимо охранника, очевидно сдерживая боль (Клиган должен признать), от которой обычный юноша-дворянин уже бы валялся на земле с красным лицом. – Снова! – воскликнул Джоффри, подъезжая к слуге, – Эй, ты, иди принеси дополнительные копья, – сказал он ему, бросая взгляд на полдюжины копий, что торчали из бочки. --- Красный Замок той ночью спал настороженно, патрули стражей ходили по привычным маршрутам стенами и коридорами, пока ночная смена слуг тихонько занимались уборкой пыли и мусора. Один конкретный часовой, Красный Плащ из Ланниспорта с именем Тайфер, остановился на мгновение и взглянул в окно. Он перевел взгляд вниз, с высоты высокой башни, осматривая внутренний двор Красного Замка, чтобы убедиться, что никто не карабкается по стене вверх. Он заметил иронию в том, что именно часовой Ланистеров выискивает наемных убийц, которые пытаются проникнуть в Красный Замок. Пусть, лицемер или нет, но Тайвин Ланнистер был его господином-лордом и человеком, что поднял Тайфера наверх из низов. Часовой, очевидно довольный своей бдительностью, продолжил обход по коридору; красный ковер под ногами приглушал шаги, когда он проверял тайники у контрфорсов, которые регулярно выступали внутрь коридора. Легкий ветерок подул в помещении, когда страж ушел, пламя факелов затрепетало и успокоилось, какая-то птаха щебетала на расстоянии. Потом в коридоре на некоторое время повисла тишина, вдруг пара кожаных сапог медленно высунулась из верха окна. За сапогами появились угольно-черные брюки и такой же плащ, и вскоре одетая в черное фигура осторожно двинулась по коридору, бесшумно ставя ноги на красный ковер, и немного ускорилась. Силуэт обернулся возле открытых дверей и двинулся вверх длинными спиральными лестницами до вершины башни, прежде чем остановиться на мгновение. Бледно-зеленые глаза неизвестного застыли на миг, остальное лицо было скрыто под черным шарфом. Неожиданно он выпрыгнул через окно сбоку, и все вокруг окутала тишина. Прошло немного времени, прежде чем массивные, громкие шаги загремели над спиральными лестницами, опережая появление мужчины в кольчуге, который спускался вниз с факелом в руке. Он прошел возле того окна, даже не взглянув сквозь него и зевая. Вскоре вновь воцарилась тишина и черный силуэт снова появился на лестнице. Он остановился напротив дубовых дверей и приставил ухо к дереву, ожидая так около пяти минут, прежде чем медленно опустился на колени и вытащил набор отмычек. Неизвестный тихо матюгнулся, напряженно работая над замком; чувствовался недостаток опыта с такими принадлежностями, но постепенно эффективность возрастала, и раздался щелчок. Он медленно приоткрыл дверь, зашел в комнату и закрыл дверь позади себя. Кабинет Великого мейстера Пицеля выглядел даже слишком знакомым, хотя Джоффри и не мог вспомнить его очертания; груды пергаментов и мейстерских инструментов бессистемно лежали на полках или тяжелом дубовом столе. Он быстро прошел внутрь комнаты, пристально осматривая глазами все вокруг, и подошел к центральному столу Великого мейстера. Пришлось немного поработать отмычками с большим ящиком, пока не удалось открыть ее и извлечь оттуда пачку писем. Он лихорадочно просмотрел их; сломанные печати не скрывали ничего, кроме разнообразных грамот или заказов на реквизицию, а также многочисленной корреспонденции академического характера с Цитаделью. Джоффри покачал головой и продолжил проверку почты, механически двигая глазами при просмотре, извлекая новые письмо из пачки через несколько секунд после осознания содержания предыдущего. Он остановился, когда услышал шаги, громкие и быстрые. Беспомощно оглянулся вокруг в поисках укрытия посреди тесной комнаты, но здесь едва хватало места, чтобы встать в полный рост между книжными полками и беспорядком на столах. Он посмотрел вверх до высокого свода, когда услышал звук ключа в замке, и сделал один шаг назад, прежде чем броситься к стене, а потом вскарабкался вверх по кладке, цепляясь пальцами рук и ног за выступы кирпичей. Двери открылись и показался подозрительно настороженный Пицель с ночником, что странно держал связку ключей, запирая дверь изнутри. Старик покачал головой, прежде чем быстро подойти к шкафу с реагентами, бормоча что-то под нос, слишком тихо для ушей Джоффри. Принц завис на верхушке стены, в нескольких метрах над полом, и застыл неподвижно, пока Пицель двигался по комнате, снова и снова качая головой и открывая ключом ближайшие дверцы шкафа. Движения Пицеля были уверенными, без всякого следа старческой немощи или дрожи, сгорбленная осанка изменилась на надменную. Джоффри не поверил своим глазам, когда Великий мейстер вынул что-то из шкафа, небольшой стеклянный фиал, который быстро откупорил и выпил одним длинным глотком. Потом удовлетворенно вздохнул, опершись рукой на шкаф течение нескольких минут, потирая шею другой. Джоффри слизал каплю пота, что ползла возле рта, почти не дыша, когда Великий мейстер проворчал, закрывая дверцу шкафа, а потом двинулся к двери. Джоффри услышал, как тот закрыл за собой дверь, и после быстрые шаги, которые постепенно становились тише и замедлялись, пока старик спускался по лестнице вниз башни; лишь тогда он решил спуститься вниз со стены. "Так и знал, что-то меня коробило в нашем дорогом мейстере в предыдущей жизни... его выдали глаза. Слишком насторожены для дурака, которым он себя показывает..." Он сунул в ножны кинжал, который будто сам собой оказался в его руке, и двинулся к незакрытому шкафу, открыл дверцу и вытащил пустой фиал, поднес поближе к носу, быстро вдохнул и сделал глубокий вдох чистого воздуха. – ... Дамские кружева, – прошептал он, склонив набок голову, и снова глубоко вдохнул, – И еще что-то... ночная тень..? Нет... – сказал он сам себе, обыскивая отдаленные закоулки кабинета, за рядом больших бутылок, которые перекрывали линию обзора на другие большие бутылки, которые, Джоффри мог бы уверенный в этом, были заполнены винным уксусом. Интересно... а что это у нас такое... Он нашел еще две емкости с какой-то оранжевой жидкостью и откупорил одну, осторожно понюхав. – Однозначно не ночная тень... может малость печиночника? Так... интересно... что еще тут есть... – бормотал юноша, полностью поглощен энтузиазмом исследователя. Прошли уже буквально целые жизни после того, как он в последний раз занимался чем-то подобным в Цитадели. – Зверобой? – спросил он сам себя, прежде чем легонько окунуть палец в вязкую жидкость, положить капельку на язык, а затем вытереть его о край рукава. – Нет... слишком насыщенная... – послышался шепот, рука хватала воздух, пока он думал. По бороде текло, в рот не попало, - пошутил он мысленно и сморщив лицо в гримасе разочарования. Затем немного расслабился, прежде чем снова понюхать. – Специцвет... – пробормотал он, разглядывая фиал, – Но для чего его смешивать с дамскими кружевами... – принц запнулся, поднимая брови, – Ой, – послышался шепот. Чтобы сделать матовое молоко, стимулятор. Очень мощный стимулятор, если его еще усилить печиночником. Очень мощное зелье, вызывающее сильную зависимость. Скользкий, ой какой ты скользкий, Великий мейстер Пицель... – подонок не только притворялся старше, чем на самом деле, и симулировал старческий маразм, он также на самом деле был гораздо активнее и умнее, чем должен был бы быть, если бы не симулировал свое состояние. Интересно, сколько других людей повелось на этот обман... Он осторожно поставил все на свои места, словно никто здесь и не копался, и вернулся к столу. Теперь, когда он знал правду о Пицеле, стало очевидным, что в большом ящике нечего ценного не найдется. Даже запертый на замок сундук под окном была лишь очевидной приманкой. Вместо этого он склонился под стол, обыскивая руками все на полу и ощупывая каждый уголок стола, пока не нашел небольшую коробку, спрятанную под массивным ящиком. Джоффри осторожно открыл крохотные дверцы, использовав кинжал на случай возможной ловушки, сделанной Пицелем. Меры предосторожности оказались излишними, когда деревянная шкатулка упала на ладонь, и бледно-зеленые глаза Джоффри словно заискрились изнутри под светом молодого месяца, который сиял через окно. Он открыл ящик и нашел кучку писем и вдобавок еще три фиалы с оранжевой субстанцией внутри. Юноша внимательно просмотрел записи, читая быстро, но добросовестно. Текст был записан с каким-то кодом, но Джоффри заранее взял с собой пергамент и перо. После целых месяцев, которые он потратил изучая и углубляя знания о шифровании, от самых современных до самых экзотических, во время той бешеной гонки в поисках ответа на свои вопросы, он вычислил эту обратную версию вертикального шифра мейстера Гойля почти сразу. Брови поползли вверх, выше и выше, после каждого следующего листа. Карманный мейстер Тайвина... ну, в этом ничего нового нет, думаю... Глубина сотрудничества между этими двумя оказалась чрезвычайной, и Пицель был гораздо, гораздо большим, чем банальным информатором, что отсылал отчеты о всем подряд прямо в Утес Кастерли. Через Великого мейстера Тайвин имел неограниченный доступ к медицинским записям всех обитателей Красного Замка и руководил действиями своей марионетки, от еженедельного смешивания новых порций лунного чая для Серсеи таким образом, чтобы напиток становился малоэффективным, до инструкций относительно того, как лечить изжогу Роберта. Последнее по правде граничило с предательством... потому что если смешивать привычные лекарства с дистиллированным экстрактом бутонов шафрана... малоизвестным, но сильным коагулянтом... Не удивительно, что Роберт почти не потерял крови после того несчастного случая с кабаном... ради богов... Джоффри покачал головой от разочарования, напряженно думая. А чтобы меня кони играли, каждый второй раз, когда "бедное сердце" короля болело, на самом деле был результатом передозировки... а еще, учитывая типичную мясную диету... и если бы в Королевской Гавани была бы канализация, то и она была бы чище артерий Роберта! Но почему? Для чего Тайвину такое делать? ...Ну, точнее, для чего именно сейчас? Видимо что-то пошло не по плану, – подумал он, сев на пол, до сих пор настороженно прислушиваясь к посторонним звукам, но все было тихо. Юноша закрыл глаза и мысленно погрузился в море догадок, утопая в мутном мире интриг, который до сих пор был необычным для него. Чего Тайвин желал достичь? Это же просто: господство Ланнистеров над всеми другими. Что означало бы - мое правление... и смерть Роберта... Однако я до сих пор слишком юн; он же должен знать, что такое раннее коронование может со значительным шансом привести к претензиям на трон Ренли... Почему бы не подождать, пока я немного повзрослею, стану опытнее и смогу защитить государство - по крайней мере в глазах окружающих? Возможно он недооценивает угрозу со стороны Ренли и не обращает внимания на него? Может ему не известно об интригах и поддержке Тиреллов... Нет. – решил он: Тайвин слишком осторожен в случаях, когда это не задевает его гордость и честь... даже одно королевство, Штормовые земли, способно сотворить хаос в деле всей жизни... видимо он запланировал смерть Роберта через переедание и порчу здоровья еще несколько лет назад, чтобы снять Роберта с шахматной доски, когда наследник... то есть я... буду занимать более выигрышную позицию. А это имеет смысл, если учесть постепенное уменьшение дозировки лунного чая для матери, он желает еще нескольких потомков короля от своей дочери, на всякий случай... Вот на этом план и сломался... подумал парень, пытаясь суммировать все, что узнал о Пицеле в течение всех жизней. Мейстер не был светилом науки в медицине, по крайней мере, согласно слухам. Конечно, старик имел серебряное звено, но шафрановые бутоны сложны в обработке, особенно учитывая их относительную неизвестность в качестве лечебного реагента. Большинство мейстеров скорее использовали бы... юноша порылся в глубинах памяти, ища название. Морозную розу, значительно более слабый коагулянт... который еще и значительно легче обнаружить... Расчеты Пицеля видимо были ошибочными, доза оказалась слишком высокой... добавьте еще смерть Джона Аррена, плюс разгульный образ жизни... не удивительно, что Роберт постоянно продолжает умирать, так или иначе. Джоффри моргнул. Жаль... все уже было сделано. Конечно, поддерживающее лечение и изменение образа жизни могли бы помочь, но... Джоффри продолжил рассмотрение писем, быстро обнаружив, что "лечение" началось уже давно. Слишком давно. Роберт по сути уже был ходячим мертвецом. ...Ах вы ублюдки... тупые, неотесанные уроды... Нить, что связывала воедино государство и сохраняла мир в Семи Королевствах, вскоре должна порваться так или иначе... единственным важным вопросом было, когда именно. Джоффри подавил темное желание выпотрошить Пицеля ржавым мечом, пытаясь сохранить голову холодной, пока просматривал другие письма. Где-то должно быть утраченное звено. Кто-то же должен поставлять спецмолочко, потому что алхимическая утварь, необходимая для приготовления этого зелья, отсутствовала в этой лаборатории, да и пожалуй мейстеру не хватало для этого знаний... а письма Тайвина ни разу не упоминали о зависимости Пицеля. Джоффри нахмурился, когда нашел несколько зашифрованных писем, обычных списков. Текст был разнообразным, от "иббенийских купцов" и "смерти Джона Аррена" к "Дейнерис Таргариен" и "Драконьей Ямы"... и письма имели небольшие кожаные завязки, несколько меньше, чем ладонь, идеальные для хранения одного или двух фиалов спецмолочка... без подписи. Один, второй, третий... Джоффри быстро понял, что поставщик спрашивал об информации... хотя точно убедиться можно было бы лишь увидев ответы Пицеля. Очередной двойной блеф, два потайных хозяина, один прячется в тени другого. Игра престолов имела гораздо больше скрытых уровней, чем он думал... а он еще даже не начинал с Варисом, наиболее очевидным игроком в интриги... или он не был таким? Или может где-то поблизости прятался даже более компетентный интриган, который лишь прикрывался Пауком? Ненавижу интриги, - подумал он, раздраженный всеми этими поворотами и гамбитами. Они не очень отличались от лабиринтов, которые формировали Пурпур, если подумать с такой точки зрения, просто были в несколько иной степени разочарования и двойных вопросов. А как Пицель получает спецмолочко, его же не могут доставлять вороны, разве что двое помощников старого также замешаны во всем этом... - Он тихо напевал, шагая к окну, на мгновение взглянув вниз, прежде чем осмотреть оконную раму в поисках чего-то необычного. Подоконник был чистым, слишком чистым. Джоффри сузил глаза, прощупывая пальцами края подоконника, почувствовав что-то сухое и слегка липкое на самом краю. Он понюхал ту черную штуку, прежде чем прочистить нос, вытирая палец начисто платочком. Помет ворона... Они приносят Пицелю дозы и приказы через это самое окно... это означает, что второй хозяин Пицеля имеет доступ к специально тренированным воронам... Интересно. Юноша разместил все на свои места, оставляя комнату такой, словно здесь никого не было, тихо открыл дверь отмычкой и закрыл их за собой, а потом двинулся по лестнице вниз. Нужно много обдумать. --- Уилл из Старого Моста был идеальным объектом для слежки. Как один из четырех хранителей ключей, он докладывал напрямую Бейлишу и служил в роли одного из связующих звеньев между мастером-над-монетой и коррумпированной сетью капитанов Золотых Плащей, морских торговых компаний, складов и, конечно же, домов подушек(то есть борделей). Принц потратил немало времени, чтобы изучить все величие финансовой империи, которую Бейлиш как-то смог скрыто создать прямо в столице, на глазах у всех. Конечно, он сам лично сжег и повредил значительную долю упомянутой империи; это было совершенно необходимо для утоления глубокого разочарования. Лишь через некоторое время другая мысль укоренилась в голове Джоффри. Довольно ленивая мысль относительно упомянутой империи - а что если заставить ее работать для... другой, более возвышенной цели. В конце концов, для чего жечь, то что может понадобиться? Особенно теперь, когда у Джоффри появились определенные достаточно... затратные идеи. Нос зачесался, когда он неслышно остановился за телегой, полной слитков кричного железа, когда объект наблюдения оглянулся. Привести в порядок городское дно - это звучит неплохо, - подумал он, замедляя хода как раз настолько, чтобы пропустить перед собой рабочего с большим ящиком и незаметно двинуться под прикрытием повозки. Объект шагал дальше, плывя среди металлической мелодии, которая звучала из кузниц и плавилен Стальной улице. Наконец Бейлиш понял, что Уилл вероятно находится под наблюдением, а Джоффри понял это после того, как Уилл провел целых два дня в беспорядочных кружениях по улицам, даже на квартал не приближаясь ни к одному из заведений Бейлиша (тех, что до сих пор существовали). Это, да кучка головорезов, что шли вслед за Хранителем ключей, без сомнения имея приказ поймать преследователя и раскроить череп зловещей Тени своими дубинами. Итак - Джоффри изменил тактику, переключив внимание на другого Хранителя ключей, Джанета Уотерса. Оказалось, что этот конкретный чиновник занимался преимущественно чистым шпионажем, а не экономическими обязанностями, и проводил большинство времени в организации работы сети шпионов, которые вливались в окружение разнообразных благородных или по другому важных жителей города, от леди Стокворт до Тороса Мирийского. Он остановился возле группы оруженосцев, которые торговались с тучным кузнецом и его более атлетичным помощником, остановился так, что сторонний наблюдатель мог бы подумать о юноше как о участнике юного общества, но сами молодые дворяне воспринимали бы его, как очередного прохожего, который интересуется товаром. Джоффри чуть повернул голову и увидел лакея Джанета Уотерса, безымянную крысу с Блошиного Конца, который остановился возле другого магазина и притворялся, будто разглядывает товар. Человек постоянно водил глазами между изделиями и соседней кузницей, вход в которую охраняли двое хмурых на вид северян в одеждах Старков. Джоффри едва смог сдержать стон. Ради Старых Богов, Нед, а еще сильнее выставлять свои дела напоказ ты можешь? Крыса смог уладить проблемы с кузнецом, быстро показав серебряные монеты, словно показывая, что он заслуживает по крайней мере внимания помощника кузнеца, а не кузнечного молота, и его не стоит прогонять прочь, несмотря на порванную одежду. Пока он этим занимался, стараясь не отводить взгляда от кузницы напротив, гвардейцы Старка так же, как и их господин, не обращали внимания на пару внимательных глаз, которые наблюдали за ними. Нед Старк вышел наружу из кузницы (принц только что внезапно вспомнил, что там работает Тобхо Мотт), его лицо сосредоточенно нахмурилось, и он отстраненно махнул рукой к стражам, указывая следовать за ним. Джоффри подумал, что мог бы стоять вплотную возле Неда, и тот бы его не заметил. Шпион вскоре последовал за ними, и Джоффри остался в одиночестве со своими мыслями. Черт, что Нед забыл в той кузнице, и почему Мизинцу так важно это знать? Он знал, что Нед придет сюда, и желал убедиться, что все идет по плану? А может это неожиданность для Бейлиша, такая же как и для Неда? - Такие мысли витали в голове, когда юноша зашел в кузницу Тобхо. Он играл свою "роль" более-менее на уровне, но это не означало, что Джоффри откинул упрямую, как у барана, прямоту, которая столько раз помогала ему во многих жизнях. – Чего хотел лорд Старк? – спросил он в Тобхо прямо в лоб, не на шутку пугая мастера, так что тот даже уронил наземь молоток. Мотт отступил назад на шаг и на полсекунды бросил взглядом через плечо к задней части кузницы, откуда слышался ритмичный звон металла по наковальне, прежде чем снова посмотреть на вторженца. – Я не знаю... – начал Тобхо и вдруг прикусил язык; лицо мастера мгновенно потемнело от напряжения и, возможно, желания прервать вторжение потоком брани, когда Джоффри прошел мимо него. – Ну конечно, – сказал принц, следуя в направлении взгляда, прошел сквозь полотняную завеску, прикрывавшую магазин от жара горна. По середине стоял помощник Мотта, широкоплечий юноша с мощными руками и темными волосами, он со значительной силой колотил по наковальне, держа щипцами полоску железа, раскаленную докрасна. Помощник остановил работу во время удара, держа молот высоко в воздухе, и повернул залитое потом лицо к незнакомцу. Джоффри почти вообразил Рейгара Таргариена на месте наковальни и залитое кровью вместо пота лицо молодого человека. Мальчик не имел времени, чтобы произнести хоть какое-то слово, потому что Джоффри резко пошел прочь из кузницы... он увидел достаточно. Тобхо Мотт наблюдал за его уходом, напряженно держа в руке молот с выражением человека, который не знает, что делать дальше. Джоффри двигался по улице, погруженный в мысли, и свернул в какой-то переулок. Он пришел к выводу, что значительную долю своего времени Нед тратил на поиски правды об отцовстве Джоффри, всякий раз, как появлялся в Королевской Гавани. И не важно, спасал он Брана от увечья или нет - Нед всегда имел подозрения относительно его происхождения и всегда начинал поиски... так словно какая-то посторонняя сила подвигла его на это. Особенно дрянная и гнилая сила, которая воняла слишком знакомо. Джоффри уже видел визиты Неда в бордели, где родились недавние бастарды Роберта, и было нетрудно связать все воедино, особенно учитывая монументальную бездарность Неда в интригах. Старка осторожно вели, как марионетку, от одного незаконнорожденного ребенка к следующему, вели, оставляя следы и подсказки, чтобы наконец завести его в подземелье, а государство - в объятия Войны Пяти Королей. Неизвестным оставалась лишь лицо кукловода. Очевидным вопросом было - Варис или Бейлиш? Пицель наверное не подходил, учитывая то, как глубоко он сидел в кармане у Тайвина, хоть и был тайным агентом, а Серсея и Барристан, очевидно, не могли бы это придумать. Станнис решил покинуть игровую доску и сбежать на Драконий Камень... что на самом деле показывает неожиданно высокий уровень здравого смысла. Остается еще Ренли, хм, интересный вариант... Вот только он никогда не объявлял Джоффри или брата с сестрой бастардами. Привычной претензией от него было то, что никто не хотел марионетку Ланнистеров на троне, и что выбор между ним или Станнисом был очевидным. Было вероятно, что он и не знал правды. Варис казался весьма вероятным виновником. Паук всегда держал карты прикрытыми, как будто и не делая шагов в политике и избегая открытых заговоров... что на самом деле означало полную противоположность. Вот какой сложный вопрос - узнать где, и когда, а еще возможно - как... Но где-то в глубине души Джоффри просто знал, что Мизинец стоит за этим всем. Все дело прямо воняло его присутствием. Проклятый Бейлиш всегда в конце оказывался на одной стороне с Ланнистерами после каждой конфронтации в Тронном зале... ударяя Неду в спину и обеспечивая этим хаос и войну. Если он подстраивал течение событий таким образом, чтобы из-за благородства Нед не имел выбора, кроме отрицания преемственности, и одновременно выставлял себя перед Серсеей как устранитель проблемы, которую сам в одиночку и создавал... Тогда он на самом деле должен был быть мощным игроком, который мог запускать цепочки событий, чтобы подняться на волне даже в эпицентре хаоса, благодаря помощи Золотых Плащей, благодаря свадьбе с Маргери, благодаря всему, что случилось позже... Это все укладывалось в единую картину того, что Джоффри знал о говнюке. Был один быстрый способ узнать, действительно Бейлиш стоит за всем этим... но для этого нужен кто-то близкий к мастеру-над-монетой, а не пешка, что выполняет черновую работу. Он повернул к следующему переулку, где надел черной капюшон и замотал низ лица черным шарфом, ускорив шаг. Наконец он подбежал к стопке ящиков и запрыгнул на балкон, что свисал со стены маленького, однако солидного на вид дома. Сторож с арбалетом не имел времени даже на тревожный вскрик, как получил нож в гортань и упал на колени. Джоффри отбросил умирающего в сторону и зашел в коридор, который быстро привел его к небольшому кабинету. Он открыл дверь и обнаружил знакомого обитателя дна столицы, который предоставлял отчет Хранителю Ключа, Дженету Уотерсу, пухлому мужчине, который носил на себе слишком много изысканной одежды для его должности... и состояния. Глаза Джанета расширились, когда он заметил Джоффри, который уже зажал одной рукой рот подонку-шпиону, а другой - вонзил свой тонкий браавоский стилет по рукоять в челюсть; гладкий металл проскользнул сквозь плоть, словно валирийская сталь сквозь песок. – Ты! – едва не задохнулся Уотерс, отшатнувшись назад, стул за ним упал на пол. Частичка сознания парня ужасалась того удовольствия, что он вскоре почувствует... а другая аж пищала от нетерпения. – Я, – согласился Джоффри, вытаскивая стилет; мертвый шпион сполз на пол, словно марионетка с отрезанными нитками. --- Он мыл руки почти сумасбродно, вода в ведре уже давно покраснела, и он и дальше тер ладонь о ладонь, снова и снова. Закрытые двери за спиной постоянно всплывали в сознании, хоть он и пытался не обращать на это внимания. Джоффри повторял сам себе, что не хотел этого всего, но все же знал, что сам себе лжет. Он усилием пригасив конфликтующие чувства, сочувствуя той бедной служанке, что завтра утром зайдет в комнату и найдет останки того, кто называл себя Джанетом Уотерсом. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы заставить его заговорить. Он на самом деле боится... точнее боялся лорда Бейлиша. По крайней мере, я сделал это не ради собственной прихоти, а ради важного дела. Чтобы спасти государство, - сказал он сам себе, продолжая мыть руки. Юноша склонил голову, пытаясь повернуть ход мыслей к тому, что узнал. Бейлиш знал о местонахождении каждого бастарда Роберта в пределах Королевской Гавани, и даже поспособствовал выдвижению нескольких на более заметные позиции. Он лично приказал Уотерсу все время присматривать за Недом и доложить ему сразу, как Нед зайдет к Мотту и увидит Джендри, помощника Мотта, самого старшего и самого похожего на отца из всех бастардов. Все мои жизни... это именно Бейлиш причинил мне больше всего страданий... ну, после меня самого, конечно. Он знает правду о моем рождении и манипулирует Недом, чтобы тот самостоятельно узнал то же самое... это часть плана восхождения на вершину в будущем хаосе... Бейлиш также более чем щедро заплатил писарю, чтобы тот переписал немало копий одной-единственной книги, большинство из них сейчас были спрятаны в подвале этого здания... кроме одной копии, которую передали лично Петиру. Джоффри разглядывал ту книгу, "Родословные и история великих домов Семи Королевств" и не смог сдержать вздох. Он имел чувство, что уже знает, что там найдет. Нужно помедитировать, - подумал он, склонив голову. --- Пока Чардрево в богороще Красного Замка тихо шептало под порывами ветра, его сознание погружалась все глубже и глубже, внимание сосредоточилось на нити значений и направлений, созданной костяной пластинкой. Так же, как он всегда знал, где относительно него находится пластинка, далеко в покоях и под кроватью, если точнее, так же он чувствовал, куда его ведет это нематериальное направление. Так же, как делал раньше со Львом, он позволил сознанию следовать этим окольным путем, продолжая погружение глубже и глубже, внешний мир медленно растворялся, пока он падал и видел, осязал и чувствовал запах калейдоскопа ощущений, оказавшись где-то глубоко внутри себя самого. Он мог чувствовать зловещую силу заполненных фракталами столбов, которые словно удерживали реальность, если бы он рискнул посмотреть вверх, он, казалось, мог бы потеряться на целые эпохи, и Джоффри не поддался искушению, даже не рискнул на мгновение бросить взгляд на головокружительную сущность, которая каким-то образом содержала в себе все, чем он был. Он продолжал следовать за смыслом, словно он был гончей, которая почуяв кровь дичи и услышав скрежет стали о сталь, чувствовал страсть и мощь и одиночество. Последнее вызвало к метафизическую дрож в его... он и сам не знал в чем именно. Тело уже не чувствовалось. Ум сам становился телом. Но и чем-то большим. Он превращался в осознание. Голый разум следовал линии, пока не достиг самой эссенции, сущности таблички, закрепленной толстым, мощным якорем к тому, что, он знал, было им самим. Он принял это, эту тайну, что была костью, солью и бурей. Но и большим. Это было Значение, мысль словно завибрировала в уме Джоффри. Искаженные линии, его собственные искаженные линии, часть его самого, которая спокойно соединялись с сущностью таблички, имела сложную структуру, полную разнообразных значений, практически тенью самой таблички через ее природу. Частица Джоффри была переплавлена, чтобы соединиться с пластиной, с любовью, продуманно, с усилием... Осторожно. Джоффри осознал, что он оказался на контурах, на краях своей собственной души, обширной сферы смыслов, что охватывала все под ним, вокруг него, но не над ним. Над ним возвышались столбы. Извилистые линии, привязывали пластину к нему, были очень знакомыми. Он уже раньше видел нечто подобное. Это было бесспорно. Он протянул все свое понимание до самой таблички, окутывая ее со всех сторон и чувствуя вкус тайны, соли и кости, всю ее форму, состав и структуру, и лишь тогда осознал, что табличка на самом деле никогда его не покидала, она практически была частью его души. Она все время была здесь. Просто здесь. Именно здесь, подумал он и табличка навалился на него словно лавина. Он открыл глаза и обнаружил табличку между ладонями, словно и держал ее все это время. Джоффри ухватился за кость трясущими руками, не был уверен, что он уже покинул видение, или еще нет, пока звуки птиц вблизи и свист ветра, которые окружали Чардрево, успокаивали нервы, убеждая в том, что он таки вернулся н.. назад, что почти достоверно было реальностью. Он медленно дышал, почти неслышно, подняв табличку почти вплотную к глазу, разглядывая руны и линии и завитки на поверхности так, как никогда раньше не мог. Пластина не несла на себе ни языка, ни руны, не было ни одного послания. Джоффри понял, что там была изображена грубая карикатура контуров его собственной души... но лишь незначительная ее часть, края маленького пустого пространства, очень похожего на аналогичное видение, которое он почувствовал глубоко в себе, словно прикоснувшись к душе. – Это же карта... – пробормотал Джоффри с восторгом, – Карта какой-то части моей собственной души... карта до какого-то якоря, –прошептал он, слова звучали нереально в ушах. Но что же могло быть тем якорем? Все, что показывала табличка - это контуры присоединения якоря к чему-то очень специфическому, чему-то, чего сейчас не хватает. Вот в чем была суть пластины. Чтобы привлечь его внимание к частичке души, которой не хватало. – Мне нужно напиться, – пробормотал он.