Purple Days / Пурпурные дни

Спина Джоффри была прямой как доска, а дыхание ровным. Пышные подушки замка Дарри оказались слишком мягкими для него, и он в конце концов решил забыться в углубленной медитации. Миниса Дарри была разбита горем, когда Джоффри появился перед воротами замка с семью тысячами воинов; новости как всегда долетели быстрее, чем можно домчаться конем. Джоффри едва успел пообещать сохранение жизней защитников крепости, когда она сдала замок... он был почти уверен, что вскоре молчаливые сестры получат новую послушницу. Он развеял тревоги и кошмары, продолжая погружаться в глубины сознания, поток ощущений постепенно растворялся в нереальности, когда благословенный покой затопил его, увлекая за собой. Он чувствовал себя словно камень, который тонул в глубинах летнего моря, тонул, тонул и тонул... Юноша снова почувствовал хрупкое прикосновение того, что чувствовалось пластинкой из китовой кости, привычное ощущение, так далеко от Красного Замка, однако одновременно так близко, так, словно он мог вот-вот коснуться ее. Его внимание постепенно сконцентрировалась на той единственной точке, когда он пропустил это чувство через себя, следуя за воспоминаниями привычной тайны и знания, морской соли и штормов, грубых линий на гладкой белой плоскости. Он следовал за его тягой, так же, как он делал со Звездой, используя ощущение как веревку, чтобы направлять себя. Он исследовал вещь чем-то гораздо более совершенным, чем просто зрение, звук или осязание. Это было всем, чем на самом деле была табличка: почти абстракцией, словно сама ее суть была укоренена или привязана между странными извилистыми линиями вокруг него. Джоффри следовал за связями, которые становились все более сложными, сгибы превращались во фракталы, тени набирали материальность, а линии становились опорными тягами, и Джоффри поднимал взгляд все выше и выше, пока не осознал, что теперь он смотрит на свою собственную душу во всей ее ужасной сложности; ее поддерживали бесчисленные столбы из такого знакомого Пурпура, что тянулись в бесконечность... Он закричал приглушенным голосом, открывая глаза, дыша как утопленник, вскочил на ноги, и почувствовал, съежившись, что держит руки скрещенными на груди. Он укусил себя за руку, быстро моргая, раскачиваясь вперед и назад и вызывая появление крови на ладони, благословенная боль словно якорем привязывала его к реальности. Привязывала к тому, что он считал реальностью. ...Даже сейчас боль ощущалась менее реальной, чем те столбы. – Ваша милость?! Джоффри?! – воскликнул Сандор, хватая Джоффри за плечи. Юноша посмотрел на него, как тонущий моряк – на кусок плавающей на поверхности древесины, а затем практически задушил его, когда обнял дрожащими руками. Сандор Клиган. Пес. Он ощущался реальным. Джоффри крепко его обнял, чувствуя прохладу стального нагрудника и легкий перегар от пива, неловкое похлопывание по спине и настороженный голос. – Это был лишь сон... Джоффри. Лишь страшный сон, – сказал он неуклюже. На секунду Джоффри показалось, что он снова оказался в Красном Замке, таким сильным было ощущение дезориентации. Что же было реальностью? А что - нет? Чувство вины за убийству лорда Дарри и его сына начало медленно возвращаться и стало, на удивление, словно бальзамом для души; тревожное бремя его безнадежной затеи и физическая усталость отвлекли поток мыслей от того экзистенциального ужаса. – Со мной все хорошо, Сандор, все хорошо. Как... как мне кажется, все хорошо, – пробормотал он, опуская руки. Пес отошел на шаг, колеблясь, сир Барристан внимательно осмотрел комнату. - Спасибо, Сандор, спасибо, спасибо, - сказал юноша, глубоко вдохнув, быстро кивая каждые две секунды. Почему даже медитации мне уже не помогают? - подумал он с сильным отчаянием. Король в последний раз кивнул головой, сосредоточившись на насущной реальности. – Сандор... передай людям, что мы выступаем сегодня, они достаточно отдохнули, – сказал он. Пес утвердительно кивнул, отходя назад, со взглядом, полным уважения, которое Джоффри так отчаянно пытался вызвать в таком количестве прошлых жизней, однако без всякого следа веселых нюансов дружбы. Джоффри признал, что ему гораздо больше нравились те предыдущие отношения, когда он отвел взгляд, садясь на пол. Он уже почти и не спал на кровати; тело как будто больше привыкло к твердой земле, чем к непривычно мягким кроватям Вестероса, в которых можно было утонуть. И конечно же на полу было удобнее, чем на мешках с песком, что вызывали клаустрофобию и служили в замке Дарри матрасами. Он покачал головой. Впереди было много работы. --- Рассказы о том, что произошло в "Битве на Кровавых Полях", быстро распространились по сторонам, как это обычно бывает в таких ситуациях. Джоффри несколько удивился такому названию, хотя, если подумать, вестеросцы имели почти естественное влечение к называнию вещей и событий в очень причудливом, но одновременно и достаточно предсказуемом стиле. Больше его удивили поздравления со стороны сира Эджертона относительно победы в битве таким хитрым способом. – ...Почему все вокруг называют это битвой? – спросил он лорда с довольно раздраженной интонацией. Лорд Гейн выглядел смущенным вопросом, поэтому Джоффри просто сказал не обращать внимания, разочарованно жалея, что без причины ополчился на собеседника. Ведь, если учесть то, что их небольшая стычка на берегу Божьего Ока едва заслуживала название "бой", то слово "битва" должно означать... что-то... большее... масштабнее. Он почувствовал, что дальше называть те события фарсом было бы оскорблением для всех, кто там погиб... кроме того, этот взрыв раздражения лишь привел к появлению странных взглядов от лордов и рыцарей из его окружения. С другой стороны, его необычное поведение в отношении политики (в Вестеросе под этим понимали войну и наказание врагов) было встречено весьма одобрительно. Решение о передаче замка Дарри одному из сыновей лорда Баквелла оказалось достаточно удачным, и не только с его собственной точки зрения. Доблестный лорд Оленьих Рогов ушел из жизни от раны на следующий день после "битвы", чем только усилил разочарование Джоффри в этом мире в общем. Его решение отослать лорда Гонта для заручения лояльностью соседних крепостей и усмирения дворянских домов вблизи Рубинового Брода, как оказалось, было менее удачным. Лорд Гонт едва сдержал свою ярость и с ворчанием покинув замок; то, что его люди были наиболее подготовлены к такому заданию, а он сам – лучшей кандидатурой, учитывая политическое влияние, словно пролетело мимо его уха. Все, о чем он думал, - это о "бесчестии", как будто его отсылали подальше от своего сюзерена посреди кампании, только чтобы вести переговоры с какими-то никому не известными речными лордиками. Остальные лорды и рыцари выказывали королю знаки уважения, отдельные даже смотрели со страхом, но даже так казалось, что его "жесткий" стиль правления был тяжелым для многих. От организации поставки припасов и формирование обоза до его политики в отношении рейдов, когда он назначал главными самых опытных вместо более родовитых - все это выглядело так, будто его способ ведения войны давил эго и гордость многих дворян, как сумасшедший слон. Страх и уважение заставляли многих молчать и не рыпаться, но зато приводили от частных разговоров, до скрытого неуважения и обсуждение заговоров, вместо открытого общения, как было раньше. Даже то его решение - полностью окружить и сокрушить силы речников в "битве" - вызвало определенные нарекания, когда немало лордов считали, что надо было просто позволить отдельным меньшим домам помахать оружием перед тем, как они бы с честью сдались и принесли вассальные присяги на своих собственных условиях. Джоффри на самом деле чихать хотел на все это. Если они считают, что он мог бы оставить существенную вражескую силу у себя за спиной, ничем не сдерживаемую от рейдов на поставки из тыла, руководствуясь лишь каким-то глупым чувством благородства, то этим лордам придется еще много чего узнать. Он посмотрел налево, на извилистые воды Зеленого Зуба, по которым плыли листочки и веточки; в реке время от времени было видно речную форель, что выпрыгивала из глубин и мгновенно исчезала в водах. Вот бы однажды сесть на речной кораблик и поплыть вниз по течению... чтобы покинуть все тревоги, и наслаждаться солнцем и нежными волнами... - он потерялся в мечтах, пока конь вез короля вдоль Королевского тракта, практически во главе всей армии. Постоянный шум от их шагов быстро вернул его к реальности. – Итак, что на счет твоего желания погибнуть? – внезапно спросил он несколько встревоженного на вид молодого человека в ливрее Мутонов, что ехал возле короля сбоку. Вопрос застал юношу врасплох, когда он обернулся: – А-а, ваша милость... это... я просто пытался выполнить свои обязательства, – сказал он, чувствуя себя неудобно от темы разговора. Лорд Уиллард Мутон приклонил колено и поклялся в верности Короне от имени дома Мутонов, но они почти не разговаривали между собой по тому, за исключением требования Джоффри присоединиться к походу и послать всадника за подкреплениями к Девичьему пруду. Джоффри хотел узнать больше про этого юношу, который весьма заинтересовал его. Уиллард присоединился к нему, когда армия двинулась вперед, очень вникая, чего же от него хочет этот новый король. – Это было больше чем, обычная верность. Никто не ожидает от дворянина, чтобы тот пойдет на смерть, когда есть шанс на почетную капитуляцию, – Джоффри размышлял вслух. После стольких лет в путешествиях, после стольких встреченных новых людей, он знал, что там должно быть еще что-то внутри этого юного отпрыска благородного дома. – Это был единственный выбор для меня, ваша милость. Я должен, – ответил тот, с необычным дрожанием голоса. Джоффри откинулся назад в седле: – Это нормально - бояться, Уиллард, кто не... – Я НЕ ИСПУГАЛСЯ! – внезапно взорвался Мутон, напрягшись всем телом. Джоффри не ответил, продолжая езду, и снова посмотрел на реку. Ряд величественных тополей рос вдоль берега на этом участке Зеленого Зуба (они служили естественной стеной и дренажной системой, что хранила стабильным русло реки), вместе с по вспаханной землей и малым количеством сорняков на полях свидетельствовали о тщательном уходе умелых рук за этими землями. – Я почти обосрался от страха во время моей первой битвы, – неожиданно начал Джоффри, с взглядом, удаленным в бесконечность. Он словно почувствовал недоверчивый взгляд Уилларда, недоверие, исходящее от него, как какой-то огненный шар. – Это все ощущается, как будто прошла целая жизнь... точнее даже немало жизней, – он засмеялся собственному каламбуру, разглядывая плавный изгиб реки, небольшую старицу, полностью поросшую кувшинками, что покрывали хлопьями листьями всю поверхность воды, – Я побежал оттуда, не мог выдержать постоянный ритм движения врагов и свист стрел... тогда было темно, почти полночь, – он продолжил, когда листья кувшинки превратилось в воображении в небольшие лодки с гребцами и горящие корабли, и каждый цветок имел угрюмое лицо воина с Драконьего Камня. – Да... я помню, как тогда меня шокировала тьма вокруг. Я переводил взгляд от факела до факела, словно пытался поглотить их свет самой сущностью, – сказал он с коротким смешком, – Я тогда на самом деле ничего не знал... Поэтому конечно тем лишь постоянно себя слепил, не видя ничего под стенами... казалось, что сердце вот-вот взорвется, так оно колотилось... я как-то смог представить себе в голове образ страшного воина... страшного короля Джоффри... с названным им же мечом и блестящим доспехом... живой легендой... – он прервал фразу, поднял взгляд вверх, словно следя за невидимыми объектами в небе. – Стрелы падали так обильно... это выглядело настоящим дождем... – он почти прошептал. Они еще немного проехали, сохраняя молчание, вдруг Джоффри перевел взгляд на заколдованного Уилларда: – Страшный король Джоффри... – повторил он снова с самоуничижительной улыбкой, – Как сейчас люди называют меня между собой? – спросил он у юноши. Уиллард неспокойно подвигался в седле, глядя на камни на дороге, прежде чем перевести взгляд на подбородок Джоффри: – Кровавый Лев, ваша милость, – наконец произнес он. Джоффри слегка усмехнулся, глядя на дорогу: – В то время я бы полюбил это имя... "Кровавый Лев"... так нагло... как будто что-то прямо из времен Танца Драконов, из исторической книги мейстера... возможно старый Король на Скале... - он размышлял вслух, прежде чем глубоко вдохнуть, – Если бы он только знал... если бы я знал... – Джоффри снова запнулся, переводя взгляд на свою грудь, – Позже, страх битвы... он начал давать мне ощущение жизни, – король шептал так тихо, что Уилларду пришлось наклониться, полностью сосредоточив свое внимание. – Это в конечном итоге стало чем-то таким, что сидит в кишках, ужасающим, но одновременно удивительно бодрящим... но теперь я все меньше и меньше чувствую это... – он внезапно обернулся к Уилларду, пристально глядя ему в глаза, – Страх не только помогает тебе оставаться живым... он привязывает тебя. Это... это как будто... – Джоффри попытался найти слова, на самом деле смотря не на Уиллард а, а сквозь него. – Это зеркало... напоминание. Партнер... без него... без страха... ты теряешь один из якорей, – наконец он произнес, расстроенный за такую несовершенную аналогию. – Один из якорей? – спросил Уиллард, застыв в седле, словно статуя, пока их лошади продолжали ходу. – Один из якорей, что привязывает тебя, – сказал Джоффри, неожиданно ударяя себя кулаком по нагруднике, и дальше несмотря на Мутона. – Здесь. Сейчас, – добавил он, ударяя по нагруднике с каждым новым словом, – Ты не хочешь терять тот якорь, Уиллард... ведь их так мало... так мало их осталось... – он снова запнулся. Их окутала тишина, длившаяся, казалось с час. Над головами пролетела стайка речных певчих птичек, что время от времени щебетали, усевшись на противоположном берегу Зеленого Зуба. Уиллард внезапно заговорил: – Мой лорд-отец... он... он не является самым храбрым из лордов... – Мутон запнулся, качая головой, и наконец решился и повернулся к Джоффри. – Нет. Он трус. Над ним насмехаются все вассалы Девичьего пруда. Он не вышел из-за стен даже тогда, когда разбойники мучили крестьян на расстоянии половины дня езды от города... – юноша снова замолчал от стыда. – Поэтому ты вышел на бой с двуручником вместо привычного меча и щита? – сказал Джоффри, – Чтобы доказать им всем, что не боишься? Что ты не такой, как он? – спросил он. Уиллард немного помолчал, глядя на ладони: – Я рос в окружении смеха. Насмешек, – сказал он, слово словно проклятие. – И ты до сих пор боишься, – сделал вывод Джоффри. – ...Да... – сказал Уиллард. – Это хорошо, Уиллард. Это значит, что ты ценишь свою жизнь. Кто-то может сказать, что единственный путь к храбрости - это страх... парадоксально, я знаю, – сказал Джоффри с намеком на улыбку, – Ты отказался сдаться даже тогда, когда увидел, как я убил рыцарей и лордов, гораздо более опытных чем ты... Я считаю, что ты давно уже перерос тень твоего отца, – закончил он простой фразой. Лорд Уиллард не ответил, и лошади продолжили движение по дороге, минуя заросшие кувшинками берега. --- Огромная, похожая на дуб, змея заточила его в своих объятиях, ломая кости, пока жидкая агония растекалась по венам, крики умирающих людей слышались в отдалении, словно навязчивый, сводящий с ума шум, и Джоффри не мог перестать прислушиваться к нему. Визг и звуки столкновения стали со сталью словно ухватили его за плечо, когда Джоффри вывернулся из-под одеяла внутри палатки, держа одной рукой Сандора за шею, а другой - обсидиановый кинжал, готовый к удару. Скрежет стали и панические крики никуда не исчезли, когда он окончательно пришел в себя. – Нападающие! Не отходи от меня! – закричал Пес, разворачиваясь к выходу из палатки и держа двуручник наготове, Джоффри тем временем запихнул обсидиановый кинжал в ножны на голени, и обул ботинки. За двадцать секунд он встал, уже с мечом и булавой в руках, хотя и не имел времени надеть что-то лучше, чем кафтан. Они оба вышли из палатки, только чтобы увидеть, как сэр Барристан рубанул лошадь по ногам, жестоко сбросив всадника, и молниеносно добил беднягу. – Это Талли, ваша милость! – воскликнул старый рыцарь. Хостер? Эдмур? Как? – За мной! Двигаемся до командного шатра! – закричал Джоффри, начиная движение сквозь хаос, крича и ревя на всех, кого видел, пытаясь заставить их следовать за собой. Вскоре он смог собрать существенное сопровождение, хотя оказалось, что происходящее было паническим беспорядком, чем настоящей битвой, по лагерю носилось незначительное количество вражеских всадников, которые бросали зажженные факелы в палатки с припасами и во временные конюшни, убегая подальше при первых признаках сопротивления. – Разойдитесь! Разойдитесь! Не дайте им пожечь палатки! – взревел Джоффри, размахивая мечом и расталкивая ошарашенных ополченцев и воинов. Все закончилось так же внезапно, как и началось, всадники растворились в темноте ночи, использовав запас факелов, оставляя за собой пожары. Джоффри организовал настоящюю цепочку от самого Зеленого Зуба, что передавала ведра с водой, одновременно пытаясь собрать людей, чтобы приготовиться к возможной повторной атаке. Сир Барристан доказал здесь свою ценность, собрав людей и быстро построив их в отряды для тушения пламени. – Черт, где были наши часовые?! – закричал Джоффри, замечая смущенного, легко вооруженного воина из дома Росби. – В-они появились ниоткуда, мой господин! Черная рыба(Бринден Талли) лично зарубил сира Элтона одним ударом! – отозвался тот солдат, выглядывая раздавленным. – Как тебя зовут?! – спросил Джоффри. Мужчина что-то проглотил, прежде чем лихорадочно ответить: – Тайлер, мой господин, – сказал он. – Найди остальных своих людей, и возьми с собой еще кого-то, если нужно! Командуй ими до утра, не дай этим говнюкам снова пробиться к лагерю! – приказал король, с силой хлопая солдата по плечу. Солдат почти запаниковал, но за секунду стальной взгляд Джоффри остановил тот порыв. – Да, господин! – воскликнул воин и помчался обратно, взывая к самым близким людям, которые уже сели на лошадей. Джоффри продолжил заниматься борьбой с последствиями набега, и когда солнце уже начало подниматься над горизонтом, он встретился со своими довольно помятыми вассалами под командным тентом. – Как все это могло случиться? – спросил он лишенным эмоций голосом. Лорд Эджертон выглядел возмущенным: –Люди Черной Рыбы видимо вырезали наших Часовых в начале ночи... Мы точно знаем, что он лично повел мощное наступление против отряда сира Элтона... и вскоре ударил по лагерю, прежде чем вести от уцелевших достигли нас. Джоффри тяжело дышал, глядя на лорда Райккера: – Ренфред, что с нашими припасами? – спросил он. Коренастый лорд Сумеречного Форта впервые за все время выглядел разъяренным, он что-то пробормотал сквозь зубы, прежде чем посмотреть на короля: – Не так плохо, как казалось на первый взгляд. Они поджигали в первую очередь крупные палатки, в которых находилось меньше всего ценного... – проговорил он, кивая Джоффри, – Эта ваша идея на счет распределения припасов хорошо сработала и уберегла нам больше, чем можно так сразу подсчитать, поэтому нет необходимости в повторном поиске припасов в окрестности. Человеческие потери незначительные, но лорд Рут... он погиб, когда горящая палатка упала на него, – мрачно закончил он. Это не предвещает ничего хорошего для будущих вассалов из Речных земель... – Лорд Рут был бывшим вассалом Талли, не могло ли это быть сделанно намеренно? – спросил сир Лайл. – Маловероятно, не в такой темноте, не этой ночью, – возразил Джоффри. – Итак, что мы будем делать? – спросил лорд Гонт, растерянно переводя глаза на Джоффри. – Что вы имеете в виду, милорд? Мы продолжим то же самое, что и до того, и попробуем поймать Черную Рыбу, прежде чем он сможет нанести еще вреда, – сказал Джоффри. – Не думаю, что это мудро. Нам стоит отступить до Рубинового Брода, укрепиться там, и организовать пиры и небольшой турнир, чтобы склонить на свою сторону дома Речных земель обещаниями титулов и золотом, – сказал лорд Гонт. – И отдать северную половину Речных земель Роббу Старку без боя? Нет, это как раз то, чего хочет Черная Рыба, – Джоффри отверг то предложение. – Конечно, ваша милость, – ответил Гонт с малым поклоном и очевидным для всех сарказмом. – Конечно, Лорд Гонт, – отрезал в ответ Джоффри, теряя терпение, – Талли и немало их вассалов связанные с Роббом Старком кровными связями. Ожидание сейчас выгоднее для них... кроме того, после той проклятой ловушки под Приютом Странников... – он запнулся, лорды выглядели нервно, вспоминая ту небольшую неудачу. Талли и Вэнси сделали своеобразную ловушку под стенами Приюта Странников. Они даже не делали попыток перекрыть проход к Золотому Зубу, и так как Тайвин этот раз был слишком осторожным... Вот так сюрприз... - подумал он язвительно, почесывая голову. Западники заплатили значительную цену кровью, и платили ее и дальше, когда Тайвин настоял на штурме Приюта Странников, чтобы залечить свою раненую гордыню. Сейчас армия Западных земель застряла за пределами Риверрана, пытаясь взять штурмом замок и отбиваясь от вражеских рейдов у Розовой Девы. Тайвин был ранен под стенами Приюта Странников, и более осторожный Киван медленно продвигался вперед, перекрыв три подхода к Риверрану, прежде чем двинуться на соединение с войском Джоффри... знаменитая военная сила Запада не выглядела такой уж мощной, когда речные лорды получили определенное время на приготовления к войне. Они лучше знали местность, и имели время на подготовку своих замков и крепостей к длительным осадам и вылазкам... в отличие от южных речных земель у них было достаточно времени, чтобы подготовиться. Гребаная Гора, вел за собой более чем тысячу всадников, как предполагалось, чтобы усилить войско Джоффри, однако в последний раз это чудовище видели на западе от Рейвентри – он сжигал все, до чего мог добраться, и убивал всех людей на своем пути, включая лорда Джоноса Бракена и лорда Титуса Блеквуда; их тысячелетняя родовая вражда наконец закончилась, как оба вместе утонули в холодных объятиях смерти. Если Джоффри отступит на юг, то сможет соединиться с гарнизоном Ланнистеров, что вероятно даст ему численное преимущество над Роббом Старком и его северным и речным войском, которое тот уже наверняка соберет вокруг себя... с другой стороны, они застрянут в кровавой войне на истощение по разные стороны мелких бродов Трезубца, пока Речные земли будут гореть, давая время Ренли и Станнису для решающего удара... Ситуация была неприятной, и Джоффри аж кишки сводило от мысли о потере инициативы... это абсолютно неприемлемо. – Мы должны разобраться с Роббом, прежде чем двинуться на юг. После поражения северян речные лорды не будут иметь другого выбора, кроме как преклонить колени, – сказал он. – У нас едва наберется десять тысяч человек, и я предполагаю, что люди Старка не собираются бежать домой с поджатыми хвостами! – воскликнул лорд Гонт, – И вы собираетесь атаковать двадцать тысяч северян?! – заорал он. – Их ведет в бой зеленый паренек... – начал сир Лайл, но его сразу перебил Гонт. – А нас - нет?! Одна успешная битва и несколько стычек еще не делает его "Кровавым Львом"! Если мы продолжим движение на север. Рука Джоффри словно зажила собственной жизнью, ударяя булавой по левой ладони лорда Гонта. Окровавленные пальцы улетели по столу, когда Гонт упал на пол, вопя от боли. Собрание превратилось в настоящее столпотворение, когда все встали из-за стола; однако их крики казались Джоффри странно тихими, когда он медленно поднялся, указывая булавой на лорда Гонта, словно целясь из арбалета: –Ты будешь повиноваться, иначе в следующий раз я разнесу вам другую руку, – обратился он к непокорного лорда удивительно спокойным голосом. Гонт смотрел на юношу с искренним ужасом, прижимая к груди искалеченную ладонь. Джоффри сел за стол, когда Гонт покинул палатку, и сир Лайл проглотил слюну, прежде чем заговорить: – Ваша милость... пожалуй, стоит поговорить с людьми Рута? Они... – Нет, – сказал Джоффри, опуская голову, держась крепко за нее обеими ладонями, – Они сделают свою гребаную работу, которую они поклялись делать, все на этом закончим, – практически выплюнул он, – А сейчас мы выступаем в поход. И если кто-то увидит Черную Рыбу снова, дайте мне знать, – приказал он. --- Войско продолжило движение на север; местные речные лорды, например Кит и Террик, держались подальше от его всадников. Случались неподтвержденные новости о присутствии Черной Рыбы, который был в многочисленных замках, которые граничат с Лунными горами; попытки старого Талли создать существенную силу кажется оказывались неудачными. Казалось, что присутствие войск Королевских земель вблизи их владений - заставляло местные меньшие дома забыть про гражданскую войну (хотя ее так не называли) и сидеть дома. Джоффри, впервые за все время, был благодарен судьбе за свою абсурдную репутацию. Слухи о Кровавом Льве и о Кровавом Поле распространились во все стороны, и оказалось, что более трезвомыслящие речные лорды не желали лично убеждаться, была ли правда в этих слухах. Одно было известно наверняка... северяне уже были близко. Очень близко. Джоффри покинул эти мысли, снова погружаясь глубже и глубже в собственные мысли, используя ауру таблички, как маяк, что вел его сознание, и очень старательно пытаясь не "оглядываться по сторонам". Сама суть этой таблички манила к себе, и Джоффри был очарован, исследуя не... "душу" таблички, а скорее извилистые контуры на ее краях, что как будто соединяли табличку со значительно большим целым... с ним самим. Повороты и изгибы линий выглядели рунами, более древними, чем человек или зверь. Привычными для него. Уже давно привычными. Он размышлял о том, протянув сознание к самой сущности таблички, ее запах, форма и текстура поверхности казались такими реальными, что казалось - еще мгновение, и он коснется самого предмета... – Ваша милость, – произнес старый, стальной голос сира Барристана. Его голос был похож на закаленную в боях сталь, искусно обработанную, блестящую и надежную, но также и зазубренную. Звуки поднимали его сознание вверх, словно мешок с воздухом из глубин моря, таща его вверх, пока он не открыл глаз. Юноша позволил телу отдохнуть в позе полу-лотоса, который так любил Джо, кладя ладони на бедра. Сир Барристан смотрел на него взглядом человека, пытающегося невозможно разгадать сложную загадку: – Всадники на горизонте, ваша милость, на расстоянии половины дневного перехода, – сказал он. – Черная Рыба? – спросил Джоффри. – Нет, они скачут на крупных боевых конях... и несут знамена Старков, – ответил рыцарь. – Никаких переговорных знамен? – спросил юноша без особой надежды. – Никаких, ваша милость, – сказал сир Барристан. – Ну ладно, тогда начните подготовку согласно предыдущему приказу, – решил Джоффри с кивком, распутывая перекрещенные ноги и вставая одним плавным движением, – Пора это заканчивать, – сказал он. --- Вся мощь кавалерии Старка была еще тем зрелищем. Рыцари из Курганов(область на Севере Вестероса), вместе с горсткой рыцарей Мандерли и легкими рейдерами Флинтов мчались копытами по Королевскому тракту словно тысячи неуправляемых повозок, высоко и гордо неся разнообразие знамен. Они уже почти перешли на боевой марш, намереваясь разбить формацию пехоты Лангуордов и Стоквортов, что строилась перед ними. Джоффри холодно улыбнулся, оглядываясь назад к половине его кавалерии, что пряталась под деревьями вместе с ним, а лучники стояли по левую руку. Они все прятались в особенно густом сосновом лесу, что лениво протянулся до самых Лунных гор; перед ними текла река Зеленый Зуб. Перпендикулярно к ним пролегал Королевский тракт, по которой сейчас неслась большая часть конницы северян прямо на "ошеломленную" формацию пехоты Джоффри. План Джоффри по уничтожению существенной части кавалерии северян был в прямом смысле наживкой, которую враг только что проглотил. Немного меньше чем две тысячи воинов из Королевских земель из его "авангарда" сумасбродно носились из стороны в сторону, занимая позиции. Когда враг застрянет из-за их копий, Джоффри ударит по ним лучниками, что спрятались слева от него... и к вечеру большинство северной кавалерии уже должна лежать мертвой. Однако сир Барристан не разделял его оптимизма. – Ваша милость, – обратился он, сидя в седле. Пес посмотрел на них обоих с взглядом человека, который слишком часто слышит одну и ту же дискуссию. – Мы уже обсуждали это, сир Барристан, даже тяжелая конница не ударит по вооруженным копейщикам, а если и ударит, то превратится в фарш, – сказал он своему охраннику, вздыхая. Сир Барристан выглядел так, словно ему не хватало волос... чтобы вырвать их с корнем, медленно и мучительно: – Ваша милость, пожалуйста... отдайте приказ нашей коннице перейти в наступление, чтобы избежать потерь среди пехоты. Их же растопчут всех! – последнее предложение он произнес с безудержным отчаянием. – Они выстоят, – быстро возразил Джоффри, – Они все одеты в тяжелые доспехи и имеют длинные пики, да, это будет грубо, гарантирую вам... но кавалерия Севера будет вырезана к началу ночи, – сказал король, тотчас возвращаясь к созерцанию поля боя. Из рядов северной конницы послышался звук рога, его сразу поддержали еще три или четыре других, которые имели слегка отличные голоса; их кличи зазвучали жутко, когда всадники резко ускорились, быстро сокращая расстояние до пехоты. Снова зазвучал рог, на этот раз среди рядов пехоты: солдаты нагибались и поднимали длинные пики, которые заранее положили себе под ноги, выставляя острие к врагам. Они выстроились в две шеренги, в не в три, как обычно было принято среди Железной гвардии в Крепости Рассвета, да и двигались вестеросцы значительно медленнее, пики поднимались вверх так, словно их владельцы были захмелевшими, и совсем не синхронизированы. Стена копий это все же стена копий, - убеждал сам себя Джоффри, когда конница северян не сбавила скорости, очевидно решив и дальше стремиться к своей смерти. Эти дураки все же собираются убить сами себя... всей массой налететь на стену из пик?! Северные всадники взревели, опуская кавалерийские копья, знамена доброго полудесятка северных домов неистово развевались под копьями, когда копья пехоты слегка закачались, словно этот враждебный крик высвободил настоящий порыв ветра на пехоту. – ВИНТЕРФЕЛЛ! ЗА СЕВЕР! – заорали они со всей мощи, когда расстояние сократилось до метров; копья дико закачались, и как будто все пехотная формация отступила обратно за те несколько секунд, прежде чем северяне врезались в них с силой лавины или урагана. Кровь и шлемы летали по сторонам над небольшим полем боя, когда люди и лошади кричали и умирали; как будто сама земля задрожала, а отдельные рыцари даже вылетели вперед из своих седел, пролетая в воздухе немалый путь, прежде чем врезаться в землю кровавыми кучами. Даже когда первая линия рыцарей разбилась о стену копий, вторая не прекратила сумасшедшего бега, а за ней третья и четвертая. Кавалерийские копья пробивали броню и плоть, пехота Джоффри отступила назад как напуганная толпа, не смотря на то, что гора тел людей и лошадей остановила наступление остальных северян. – Что они творят?! – прошептал Джоффри. Вместо перегруппировки и добивания уязвимых лошадей перед собой с помощью заднего ряда копейщиков, пехота разбегалась во все стороны, безнадежно пытаясь убежать от рыцарских длинных мечей и топоров, что собирали кровавый урожай, когда уцелевшие воины первой линии и вся вторая линия копейщиков развернулась и попыталась убежать; теснота в этой толпе делала эту попытку невозможной и лишь оставляла их спины незащищенными для жаждущих крови мечей и топоров северян. Сразу пехотинцы начали убегать группками, бросая оружие на землю и устремившись к лесу или вдоль дороги, их кровь уже пролилась и дотекла до самого Зеленого Зуба, раскрашивая воды красным. – РЫЦАРИ! – взревел Джоффри, оборачиваясь назад, и хватая неудобное кавалерийское копье, – ЗА МНОЙ! ЛУЧНИКИ, СТРЕЛЯЙТЕ! – заорал он, прежде чем пришпорить коня, выезжая из леса. Рыцари из Королевских земель и Речных земель быстро последовали за ним, формируя клин с обеих сторон вокруг него, когда их собственные рога затрубили. Джоффри неуклюже наклонил копье, не имея ни малейшего понятия, что он делает; другой же рукой крепко держал щит. Надо было больше внимания уделять всем тем турнирам вместо созерцания крови, - думал он, несколько раздраженно, перенося непривычный вес копья. К счастью он не имел проблем с управлением своим конем, автоматически и без раздумий управляя им одними коленями, хотя и заметил, что другие рыцари использовали руку со щитом, чтобы крепко держать поводья. Конница северян уже начала отступление, еще до того, как Джоффри помчался вниз, довольная кровавым урожаем, который они собрали из покореженной формации пехоты, прежде чем ускориться обратно на север. Как они вообще успели так быстро отреагировать?! – ЛОРД ЭДЖЕРТОН! – прорычал он над головой коня, высоко поднимаясь на стременах, и лорд на правом фланге посмотрел на него. Юноша махнул копьем в направлении чуть впереди отступающей северной кавалерии, и сразу правый фланг королевской конницы изменил направление на перехват; лучникам Джоффри в этот момент уже удалось ранить и замедлить часть лошадей северян, прежде чем те успели выйти за пределы радиуса обстрела. Отряд лорда Эджертона все же смог догнать некоторых рыцарей Севера, задерживая их достаточно, чтобы остальная кавалерия успела атаковать их с тыла, хотя большинство всадников избежали этой ловушки. Джоффри взревел, когда его копье соскользнуло по нагруднику врага, а сила удара болезненно вырвала его из его рук. Сир Барристан с легкостью превзошел достижение своего сюзерена, вгоняя того в стыд, когда ударил копьем прямо под забрало шлема вражеского рыцаря. Что это за король Вестероса, который не умеет сражаться верхом?! Сумасбродно думал юноша, находя рукой булаву, и начал бой с северянином. Хотя именно столкновение с ним было жалким, но навыки Джоффри с управлением лошадью были достойны похвалы. Он провел немало ночей во время этого марша на север, тренируясь и объезжая своего жеребца, так как делал это раньше с другими лошадьми посреди тусклых песков Серой Пустоши, пытаясь выработать почти интуитивное понимание своего черного коня... и Лунный свет не подвел его. Он блокировал замах топора своим щитом; лошадь увел в сторону, чтобы уменьшить дистанцию, одновременно с этим Джоффри замахнулся булавой, ударяя рыцаря по спине и заставляя того свалться с коня. Джоффри на мгновение оглянулся назад, одновременно слегка двигая коленями, Лунный Свет сразу развернулся, позволяя своему всаднику отбить атаку двуручника другого рыцаря своей буловой, по шее рыцаря почти сразу ударил Сандор. – Черт, Джоффри! Держись за мной! – закричал он, атакуя следующего рыцаря, приблизившегося слишком близко. Джоффри уже собирался ответить, когда краем глаза заметил легкую конницу в цветах Талли и Старков: они въезжали в тот лес, откуда он только что выехал. – Гребаная Черная Рыба хочет вырезать наших лучников! – заорал какой-то лорд вблизи, которого Джоффри не мог видеть, и костяшки пальцев Джоффри побелели от напряжения. Проклятый засранец все знал про наш план... в шоке подумал он, снова почувствовав, как не хватает ему компетентных разведчиков. – Сир Барристан! Добейте этих северян! – заорал он, перекрикивая поле боя, его голос звучал сквозь звуки стали бьюшей о сталь, – Сандор! Красные плащи! За мной! – воскликнул он, пуская коня рысью обратно в направлении леса. Он снова обругал Черную Рыбу, когда двое окровавленных лучников выбежали из леса, а за ними сразу - двое всадников Талли, которые появились за спинами беглецов словно призраки и сразу зарубили бедолаг. Джоффри зарычал, пролетая мимо них, отрубая голову одному из всадников мечом, щит же он уже давно выбросил на землю. Сандор, несколько Красных плащей и отдельные рыцари мчались сразу за ним, и Джоффри вскоре оказался посреди легкой конницы, занятой резней его лучников. Он раздробил череп одному северянину, одновременно пробивая живот другому; Лунный Свет двигался кругами, проскальзывая между вражеских лошадей, пока Джоффри рубил их, легкие вражеские доспехи почти не защищали своих носители от ударов. Вскоре всадники начали отступление, они гнали своих лошадей слишком быстро, чтобы он мог их догнать. Джоффри снова зарычал, заметив фигуру в черном капюшоне, которая только что убила лучника-беглеца мечом, прежде чем умчалась прочь, что-то жестикулируя окружающим рейдерам. Нет, ты, сукин сын, Талли, не убежишь, это закончится сегодня, - подумал он, возвращая меч в ножны и цепляя булаву, одновременно направив Лунный Свет к ближайшему лучнику. – Эй, ты! Дай сюда лук и стрелы, немедленно! – зарычал он на воина; лучник едва не упал на землю, когда жеребец резко остановился почти вплотную возле бедняги. Мужчина почти не имел времени на реакцию, когда Джоффри сорвал колчан с его плеча и прицепил к своему поясу. – В-ваша милость? – спросил тот с сомнением, передавая лук, и Джоффри ничего не ответил и пришпорил Лунный Свет; конь сразу перепрыгнул поваленное дерево и помчался вдогонку за Черной рыбы. Он мог слышать вопль ярости от Сандора и тяжелый топот под копытами королевских рыцарей, но ничто не помешает ему поймать Черную рыбу в этот раз. Джоффри ловко маневрировал конем между поваленными деревьями и камнями, Черная Рыба что-то показал жестами трем всадникам рядом с ним, а затем указал на Джоффри. Они вытащили луки и потянулись руками за стрелами, продолжая мчаться на север на полном скаку, уклоняясь от веток и камней. Один. Два. Три. Пока они еще натягивали тетивы, стрела уже врезалась в спину одного всадника. Тот упал на землю, разбрызгивая кровь, а рука Джоффри автоматически схватила следующую стрелу, пока он взвешивал необычный лук в другой руке, целясь в остальных. Их выстрелы в ответ оказались ужасно неточными, петляния лошадей привели к плачевным результатам стрельбы. Не привыкли к стрельбе верхом, вы, проклятые мерзавцы? - подумал Джоффри с триумфом, выпуская очередную стрелу; он уже освоился с луком и улучшил точность, пробивая шею вражеского коня, от чего бедный зверь грубо рухнул, перекатываясь и ломая бедро своему всаднику. Джоффри настигал беглецов, до Черной рыбы и последнего уцелевшего рейдера было не больше дюжины метров. Третий всадник попытался сойтись в ближнем бою, вытащив меч, и тут же уронил его на землю, уставившись на стрелу в груди. Черная рыба испуганно петлял из стороны в сторону, стремясь сбить прицел Джоффри, хоть и терял этими маневрами преимущество в скорости. Следующая стрела отклонилась через сосновую ветвь, еще одна - лишь задела его, вырывая кусок ткани из черного капюшона, пока Джоффри уменьшал дистанцию, пригибая голову и уклоняясь от ветки, что почти сбила его с коня. Юноша задержал дыхание, накладывая на лук очередную стрелу, потратил пять секунд на тщательное прицеливание, чувствуя маневр жеребца, когда Черная рыба снова решил резко свернуть, наклоняясь направо... Дзинь. Звук почти напугал Джоффри, стрела вылетела из лука словно прыткая борзая. Он сразу почувствовал, что она попадет в жертву. Черная Рыба как раз заканчивал очередной поворот в своем извилистом побеге на север, когда стрела попала ему в шею, заставляя упасть с лошади кучей крови и поломанных конечностей. Джоффри остановил коня с дикой улыбкой на лице, звуки погони, его собственных людей, постепенно приближались, когда он смотрел на Черную Рыбу, что лежал пузом вниз на земле, а кровь заливала зеленые и оранжевые опавшие листья. Джоффри не любил хвастаться, но и эта возможность была исключительной. – Опа, это ли не Черная Рыба собственной персоной... ты изрядно попил мне кро... – белый вихрь прервал эту фразу, бросаясь на Лунный свет и разрывая горло коню, Джоффри рухнул на спину с резким криком, прижимая к себе лук, чтобы тот не сломался от падения. Он встал резким движением из водного танца, параллельно натягивая лук с готовой стрелой, когда белый волк перестал рвать горло королевского жеребца, подняв окровавленную морду и красные глаза. – ...Призрак? – ошеломленно спросил Джоффри. Лютоволк зарычал и прыгнул к Джоффри, но даже в таком состоянии, когда сознание словно онемело, реакция Джоффри основывалась на рефлексах. Он выпустил стрелу прямо в открытую пасть Призрака, мгновенно отступая в сторону на шаг, как только стрела вылетела из лука. Призрак рухнул туда, где Джоффри стоял еще полсекунды назад; у лютоволка почти не было времени отреагировать на стрелу во рту, юноша закончил маневр, ударяя кинжалом по шее сбоку и разрезая ее с фонтаном крови, следуя рефлексам, отточенным смертельными когтями Хищников Соториаса. Призрак издал тоскливый, булькающий звук, прежде чем упасть на землю неподвижно, как камень. Джоффри застыл на месте, тяжело дыша, и разглядывал мертвого лютоволка, в сознании гудела буря смятенных мыслей, когда он наконец повернулся обратно к Черной Рыбе. Юноша медленно приблизился к фигуре в черном капюшоне, держа кинжал в руке наготове, когда услышал медленное дыхание, что почти терялось посреди свиста ветра. Он схватил мужчину за плечо трепещущей рукой и медленно, очень медленно перевернул тело на спину. Джон Сноу словно и не понимал, что творится вокруг него, он водил туда-сюда испуганными глазами, пока кровь текла ему горлом в легкие, каждый вздох давался с большим усилием, и его начало трясти, стрела в шее полностью покраснела от крови. – Джон... – прошептал Джоффри, становясь на колени возле него, кинжал выпал из его руки. Кажется Джон и не услышал его, его дыхание внезапно остановилось, словно он чем-то подавился. Глаза прекратили сумасшедшее движение, расширив зрачки, кровь внезапно полилась изо рта и судороги прекратились. Джоффри застыл, стоя на коленях, уставившись взглядом на мертвеца, когда Сандор наконец нашел его, настойчивое встряхивания плеча было единственным, что смогло вывести короля из ступора. – Возвращаемся в лагерь, – проговорил Джоффри, непривычно спокойно. --- Финальный итог оказался ужасным. Северные лорды потеряли больше рыцарей, чем король, согласно приблизительного подсчета, и их кавалерия существенно ослабла... но это стоило смерти примерно половины копейщикам, трети лучников и отдельных рыцарей из Королевских земель. Несколько идиотов-дворян вслух провозгласили, что это весьма выгодный обмен, прежде чем Джоффри сбил их на землю, едва сдерживаясь, чтобы не убить этих ничтожных дворян. Однако сир Барристан и Сандор смогли совместными усилиями обуздать его ярость. Черная Рыба... и Джон Сноу, вместе руководили разведкой местности, давая Роббу достаточно информации, чтобы обернуть ловушку Джоффри против ее создателя... конечно же, если бы трусливая пехота удержала позицию, как и предполагалось, и копейщики сдержали бы конницу, то все пошло бы совсем по другому... Он чуть не убил лорда Лонгварда за это... Этот взрыв гнева был... слишком импульсивным. Он раньше никогда так не ощущался? Или все-таки когда так было? Так или иначе, отчаянные меры были необходимыми, и армия Джоффри подготовила финальный гамбит, который приведет к победе в войне или к общей гибели королевских сил, на счет чего ворчала немало лордов. Робб Старк жаждал крови, ему надоели мелкие стычки и засады, он двигался со всей своей армией прямо к Джоффри. Он с радостью сойдется со Старком на поле боя, но на собственных условиях. Пришло время заканчивать это все, так или иначе. --- Красный Волк... – размышлял Джоффри, наблюдая за приближением северного войс... нет, армии. Он приблизительно подсчитал их численность, где-то под пятнадцать тысяч в общем... и вскоре с Севера прибудут свежие подкрепления. Большинство пехоты Джоффри спряталась в небольшой долине у отрогов Лунных гор, которые создавали узкий проход, чтобы Робб не смог использовать свое численное преимущество против войск королевских земель. Конечно, Робб мог просто оставить их всех здесь в ловушке, но это не подобало бы Красному Волку, или по крайней мере пока что не подобало бы. Он до сих пор был неопытным, достаточно зеленым парнем, тем кто только играл в войну. Если Робб оставит существенные силы противника у себя в тылу, которые его войско превосходит вдвое... это сильно осложнит отношения с его вассалами. По крайней мере я могу рассчитывать на беспорядок от вассалов с обеих сторон... это как стихийное бедствие, – он рассмеялся собственной шутке, пытаясь перевести внимание с пессимистических размышлений. Учитывая количество Старков, что погибли от его руки, было сомнительно, что Робб просто оставит короля здесь, даже если бы он имел войско в сто тысяч. Воины вокруг бросали на него странные взгляды, однако Джоффри не обращал внимания. Он был занят размышлением на тему, стоит ли ему убивать Робба Старка. Боги... надеюсь, что он склонит колено... – думал он, сжимая кулаки, и пошел вдоль шеренги щитов и копий, позади ряда вкопанных копий, поднимая боевой дух пехоты, что немного обветшал после предыдущей мясорубки, самим фактом своего присутствия. Он было подумал на счет речи для поднятия морали воинов, это казалось все более полезным из-за появления многочисленных флагов у входа в долину, что будто множились ежеминутно, но обнаружил, что не способен на это. Слова, что поднимали дух легионеров в конце той жизни, сейчас казались сухими, неправильными. Это было бы кощунством - произнести их здесь, сейчас... в конце концов осада Крепости Рассвета была гораздо, гораздо более безнадежной ситуацией, Джоффри и сам погиб там в бою, сражаясь за то, во что верил. Тогда была цель... сейчас же только усталость и железная воля двигали его вперед. Толхарты, Мандерли, Форрестеры, Кервины, Карстарки... знамена все прибывали и прибывали. Среди них не было никаких флагов для переговоров, и старковские лучники двинулись вперед, держа луки наготове. Ради Старых Богов, надеюсь, ты правильно рассчитал время, Ренфред... – Лучники! Отгоните этих ничтожеств обратно на Север! – воскликнул он, разворачиваясь обратно к линии воинов, – Пехота! Поднимите щиты вверх и приготовьте пики! Они вскоре навалятся на нас! – он обратился к ним, становясь позади первой шеренги копейщиков, что вставали плечом к плечу и в общем не выглядели испуганными. Интересно, что я почувствую, когда встречусь с Роббом... Сожаление? Удовлетворение? Наслаждение? – спрашивал он мысленно самого себя, пока прилетели вражеские стрелы; одна или две отскочили от нагрудника, но юноша не обращал на это внимания. Джоффри вспомнил их долгие послеобеденные тренировки во дворе Винтерфелла, заинтересованность Джона, имела совсем другие причины, чем у Сансы, которая просто расчесывала волосы, наблюдая за ними с галереи сверху. Он вспомнил улыбку Робба, когда он похвалил его умение работы с копьем, то, как загорелись глаза старшего сына Старка, когда принц пригласил Джона присоединиться к ним... Робб явно не ожидал такого поворота событий. – Джоффри, – пробормотал Пес ему на ухо. Король перевел внимание на поле боя – кажется Роббу уже надоела неэффективна стрелковая дуэль. Приблизительная оценка потерь с обеих сторон казалась выходившей в пользу Джоффри, сейчас он получил небольшую победу, ведь качество доспехов воинов из Королевских земель предоставляло им преимущество в защите от стрел, в сравнении с относительно более легкими кожанками, в которые были одеты большинство северных пехотинцев. Конечно же, пехота в тяжелых доспехах, которая сразу после двинулась вперед, разбила вдребезги миф о том, что Север не имеет тяжеловооруженных пехотных войск. Войско Винтерфелла, Толхартов и Кервинов, в окружении многочисленных мелких отрядов, маршировало прямо вниз по пологим склонам долины, постепенно уплотняя шеренги по мере того как пространство становилась все уже; стрелы лучников Джоффри почти не замедляли их движение. Трое королевских гвардейцев встали треугольником вокруг него, Пес - сбоку, все тяжело дышали, пока топот торопливых ног тяжелой пехоты северян постепенно становился всё громче и громче. Ни одной атаки тяжелой конницей... - подумал Джоффри. Робб избежал ошибки новичка и не послал кавалерию вниз узкой долиной, вероятно заполненной ловушками, прямо на стену копейщиков, от которых будет некуда бежать в тесноте. Он еще не успел заслужить репутацию "Молодого Волка", однако Джоффри был уверен, что юный лорд Старк вскоре покажет неожиданный ход. Тяжелая пехота северян ударила по его позициям, как ураган - по деревянному частоколу. Немало северян провалились в рвы - прямо на скрытые острия, однако подавляющее большинство преодолело препятствие, сохраняя хоть какой-то строй; тяжелые боевые топоры и молоты упали стальным вихрем на линию копейщиков и южной части тяжелой пехоты, которая стояла позади копейщиков. Джоффри с самого начала оказался в эпицентре боя, нестолько поднимая моральный дух своих воинов, сколько собирая кровавый урожай с очередных десятков северян, которых как будто тянуло к нему как мотыльков на огонь. Их яростная ненависть придавала воинам сил, но одновременно и делала легкими целями для Джоффри, который пытался сохранять спокойствие и холодную голову, методично атакую только когда противник открывался для удара, сохраняя силы, пока тяжело вооруженные мужи падали наземь от его точных ударов, один за одним. Битва уже длилась довольно долго, ни одна из сторон существенно не продвинулась, ведь долина была слишком узкой для любого сложного маневра, кроме банального "ребята, давите на них". Чего Джоффри не ожидал, так это балистных болтов, что упали дождем на его солдат. – Что?! Как?! – воскликнул юноша, когда прилетели первые болты, пробивая солдат по двое и даже по трое за раз. Он увидел целую батарею баллист на входе в долину, достаточно малых и легких, видимо взятых со стен Сероводья, а может и из Близнецов, если Фреи уже успели присоединиться к Северу... Они были довольно грубыми и неточными, не говоря уже о обслуживающих командах, которые, по крайней мере на взгляд Джоффри, едва знали, как обходиться с такой техникой... однако если они продолжат обстрел в течение всей битвы, это закончится плохо. К счастью Джоффри имел свой собственный скрытый план. Он мрачно улыбнулся, услышав грохот за пределами долины, который постепенно становился громче. Кажется Райккер решил проявить инициативу и ускорил свой выход на сцену, слава богам. Десятки толстых дубовых стволов покатились вниз отвесными склонами теснины: склонами, слишком стремительными, чтобы на них можно было бы взобраться без специального оборудования... или без тщательного планирования и подготовки. Бревна катились вниз очень быстро, набирая скорость, без каких-либо признаков замедления... пока не врезались в оба фланга пехоты Робба. Отдельные стволы подпрыгивали на бугорках и подлетали в воздух на несколько метров, только чтобы упасть снова и раздавить людей ближе к центру долины, в зоне относительной безопасности. Все больше и больше стволов катились со склона, которые ранее словно защищали тыл войска Старка, недостижимое для прицельной стрельбы. Древесина стонала и трещала при столкновениях, вызывая панику среди выживших бедолаг, и подарила Джоффри его шанс. – Сир Лайл! Сейчас! – прорычал он, оборачиваясь назад. Почти мгновенно свежие подкрепления проскользнули сквозь изреженные шеренги, вдыхая новую жизнь в ряды обессиленных копьеносцев и рыцарей, и все вместе навалились на растерявшихся и дезорганизованных северян. Подкрепление с тыла мятежников не могло вовремя подойти через высокие завалы из стволов, и Джоффри заметил сумасбродные попытки северян расчистить путь, чтобы добраться на помощь умирающим товарищам. Юноша видел первые искорки паники в глазах воинов, которых рубил одного за другим, перепрыгивая через бревна в компании королевских стражей, Сандора и двух дюжин Красных Плащей, усиленных с флангов ветеранами с Королевских земель, что знали цену натиска и паники среди врагов. Однако и этого было мало... нет, лорд Эджертон об этом позаботится. Он лично, вместе с большинством тяжелой конницы Джоффри и частью пехоты должен ударить сзади через какие-то пять минут. Джоффри продолжил бой, давя на отступающих северян, пока у них не осталось места куда можно двигаться, натиск тел оказался велик. Медленно они начали контрнаступление и теснили королевских воинов обратно... все сильнее и сильнее... Битва уже длилась несколько часов, и моральный дух войск начал падать, когда подкрепление северян всё же смогло пробиться через завалы, усиливая нажим и заменяя погибших в бою свежими воинами, пока баллисты продолжали заливать поле боя смертью с неба. Джоффри жадно пил воду из винного меха позади линии фронта, готовясь к отражению очередного нашествия, когда истощенный, почти мертвый от ран бегун добрался до него. – Мой господин, – сказал тот, прерываясь на вздохи, не смотря на две стрелы, что торчали из простой брони, – Лорд Эджертон не может пробиться... Черная Рыба и его люди обнаружили наш маневр и выиграли для кавалерии северян достаточно времени, чтобы та смогла изменить позицию... Лорд говорит, что не сможет в ближайшее время пробиться через тыл врага, мой господин, – закончил воин, обессилено шатаясь. Отсутствие компетентных разведчиков вновь ударила Джоффри в больное место, на этот раз с фатальным исходом. Юноша схватил мужчину за плечо, его сердце защемило, а шеей поток холодный пот: – Слушай... возвращайся и передай ему, чтобы использовал пехоту для отвлечения внимания, он должен пробиться к нам немедленно! – Джоффри выкрикнул почти безнадежно. Воин выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок, и покачал головой: – Наша пехота полегла, господин... лорд Гонт скрылся и бежал вместе со всеми своими людьми, вместе с Лонгвардом, – произнес он, прежде чем упасть на холодную твердую землю. Джоффри застыл неподвижно на месте, когда сир Барристан склонился и проверил пульс бедняги. Он покачал головой с отвращением, с яростью на то, как все, что творилось в этой жизни, в конце превращается в пепел. Он не будет играть в эту проклятую, демоническую игру по правилам, если уж его вассалы покинули своего господина в час величайшей нужды. Крики посреди битвы становились все более неистовыми, даже паническими, новость расходилась между воинами, видимо от других посланников и из уст в уста. Джоффри посмотрел на левый фланг, что начал словно таять; люди Рутов начали отступление и мчались вверх узкими тропами в дальнем конце долины, пока паника нарастала лавинообразно. Другие речные дома, которые он смог склонить на свою сторону ранее, также колебались на грани бегства. Это конец. Все эти страдания... все смерти... напрасно. Снова. Мысль грозила приступом безумия, поэтому он укусил себя за кулак, уставившись на землю, как сумасшедший. Нет. Я с этим не смирюсь. – ЛЮДИ! ЗА МНОЙ! ЗА ВАШИМ КОРОЛЕМ! – прорычал он внезапно, неожиданностью пугая всех окружающих. – Король Джоффри, мы можем отвести лошадей в тыл и отступить путем к... – начал сир Барристан, но Джоффри резко прервал его. – НЕТ! Сир Борос! Принесите то знамя! То, что сшили люди Райккера, быстро! ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ! – воззвал он к гвардейцу. Тот метнулся к тылу, а Джоффри обернулся и взглянул на поле боя, где левый фланг почти развалился под натиском врага, и увидел, как упало знамя Росби. Он сдержал панику своих люде вокруг себя, с удивлением почти врезавшись в лорда Уилларда и нескольких рыцарей Мутонов. Король смотрел на лорда в течение нескольких секунд, вдруг тот склонил голову. – Я пойду за вами, ваша милость, – сказал Мутон, не имея никаких других вариантов, сжимая двуручник в руках. Джоффри задержал свой взгляд еще на секунду, прежде чем одобрительно кивнуть, и обернулся к своим Красным Плащам, ветеранам Кровавых Полей и десятка других воинов позади них. – Я СОБИРАЮСЬ ОСВЕЖЕВАТЬ ПРОКЛЯТОГО ВОЛКА! КТО СО МНОЙ?! – взревел он. Воины проревели в ответ, когда массивная фигура сира Бороса появилась с огромным знаменем, окрашенным в чистый красный цвет. Никаких гербов, никаких животных, только красный фон. Красная Кровь Красного Льва. – Стойте сзади и следуйте за мной! – обратился он к сиру Бороса, знамя дико развевалось под порывами ветра. Я должен прорубить путь до Красного Волка через море крови, если хочу закончить все это. – ЗА МНОЙ! – взревел он и бросился сквозь почти разбитую шеренгу защитников на северян. Не было никаких сомнений, никаких мыслей. Джоффри отбивал щиты в сторону своей булавой, неистово рубя тела мечом, проливая кровь вокруг себя, и уклонялся от ударов, как только мог, пытался принять относительно безопасные удары на доспех. Этот неистовый вихрь смерти, кажется, вселил надежду в его сопровождение, они проревели победоносный клич и двинулись за своим лидером сквозь ряды северян. – СТААААРК! СТАААААААААААРК! – кричал Джоффри, сбивая с ног пехотинца, ставшего на его пути. Здоровенный бугай в ливрее Амберов попытался разрубить короля надвое двуручным топором, но Джоффри уклонился в последний момент и ударил здоровяка булавой по ноге сзади. Тот взревел от боли и припал на колено, в то же время Джоффри поднял свой меч. Юноша закричал, разрубая шею Маленького Джона; привычную хмельную улыбку, которую он запомнил с того времени, как соревновался по выпивке с родственником и Амберами, заменила гримаса агонии, когда кровь полилась фонтаном из глубокой раны. Он продолжил движение вперед, пока его люди падали мертвыми один за другим от ударов со всех сторон. – СТАААААРК! – закричал Джоффри, когда Большой Джон бросился прямо на него, как вагонетка без тормозов, но его сбил в сторону удар Сандора, который ухитрился зацепить концом двуручника руку лорда Последнего Пристанища. – Не останавливайся! – закричал Пес с рычанием, отражая мощный удар топора Большого Джона. – СТАААРК! ГДЕ ТЫ СПРЯТАЛСЯ?! ТВОЙ ОТЕЦ ПИЩАЛ КАК СВИНЬЯ, КОГДА Я ЗАКОЛОЛ ЕГО! – закричал Джоффри, вдруг двое воинов атаковали его одновременно. Он сумел отбить оба удара мечом и булавой, крутанувшись на месте, и ударил булавой по голове одного из воинов, прежде чем заняться вторым. В то же время суровая на вид женщина с гербом Мормонтов прыгнула на него с правой стороны, вооруженная одноручным молотом и щитом. Сир Борос отбил два удара знаменем, словно копьем, но она грубо ударила его щитом по голове, заставив отступить, и сразу попала молотом по забралу шлема, высвобождая потоки крови. Между тем Джоффри добил второго воина и оказался перед разъяренной девой Мормонтов с щитом, что попыталась сокрушить его голову. Он увернулся в последнюю секунду, но недостаточно. Молот попал по правому наплечнику, он прогнул металл и задел плоть под броней. Улыбка ее стала невменяемой, когда она выдернула молот; Джоффри закричал от боли, ответив ударом булавы, который она приняла на щит. Он едва смог остановить встречный удар молота, сталь меча заскрипела от силы удара, когда она приблизилась и ударила юношу щитом в лицо. – Не такой уж ты и Кровавый, как по мне, – прошептала девушка, словно сама к себе, и подсекла его ногу. Король был слишком потрясен тем ударом, чтобы остановить прием, и в результате упал на землю. Он увидел сира Барристана, который дрался с широкоплечим бородатым мужчиной в ливрее Карстарков - королевский гвардеец словно превратился в белый вихрь, отбивал удары и мгновенно контратаковал. Двое других Карстарков , очень похожих на того здоровяка, напали на него с двух сторон. Сир Барристан вывернулся, едва избегая одного удара, и принял другой на латы; его длинный меч метнулся именно туда, куда необдуманно отступил один из Карстарков. Лезвие почти полностью отрубило руку несчастного, когда сир Барристан продолжил движение. Все это произошло за секунду, и Джоффри уже перекатывался в сторону, едва избегая атаки молота. Он резко поднялся, тут же случайная стрела отскочила от его спины. Джоффри хищно скривился, когда смог зацепить руку противницы своей булавой. Женщина немедленно ответила грубым ударом по бедру, броня лишь частично поглотила силу удара. Джоффри проревел могучим ревом, бросая меч на землю, и ухватился за край ее щита, дернул его в сторону со всей силы и застав ее врасплох, прежде чем она успела поднять молот. Он ударил своей булавой ей прямо по забралу, копируя ее предыдущий удар по Боросу Бланту. – СТАААААААРК! МАЛЕНЬКИЙ БРАН БЫЛ ХРАБРЕЕ ТЕБЯ! ГДЕ ТЫ СПРЯТАЛСЯ, ТРУС?! –рев Джоффри прорезал шум поля боя, когда он вытащил булаву, покрытую красным, и северянка упала на землю Окружающие северяне не то чтобы прекратили наступление, но скорее дали группе солдат Джоффри и собственно Джоффри толику пространства, где он метался и бил во все стороны, как бешеный зверь. Уиллард Мутон время от времени появлялся возле него, отбивая покушения топоров северян и выпуская кишки своим мечом. Боги мне свидетели, я посвящу его в рыцари сразу после боя, - подумал он, убивая воина в цветах Кервинов, и кивнул Уилларду. Король имеет на это право, я могу это сделать. Мелькнула мысль, пока юноша и дальше рубил направо и налево, смешивая свою кровь с вражеской. Неожиданно Уиллард выпрямился, глядя куда-то над полем битвы: – Ваша милость! Кажется, я вижу лорда Ста... – то возглас прервался прилетом стрелы, которая наполовину утонула в глазнице. Юноша упал навзничь, содрогаясь в судорогах по земле, лосось Мутонов на груди покраснел от крови. Вдруг прилетела новая стрела, угодив как раз в щель между наплечником и нагрудником, заставив его отступить на шаг, однако сразу после этого он с рычанием рпзвернулся к лучнику. Теон Грейджой стоял в нескольких метрах от короля, уже натягивая очередную стрелу со своей привычной насмешливой улыбкой. Улыбка стала больше, словно поздравляя своего владельца с победой над наследником Мутонов и самим Джоффри. Король бросился прямо к нему, пригибаясь и хватая свой меч с земли. Теон использовал это время, чтобы прицелиться прямо в щель между наплечником и нагрудником, намереваясь выпустить стрелу, когда неистовое размахивание оружием на линии выстрела даст такую возможность. Джоффри проследил за его взглядом и изменением его позы; время вокруг словно замерло на месте, когда проснулись старые инстинкты, и юноша поднял меч, слегка повернув лезвие боком. Теон выстрелил; его насмешливая улыбка пропала без следа, когда стрела задела меч так, что тот аж зазвенел словно небольшой колокол. Грейджой собирался бросить лук наземь и вытащить небольшой одноручный топор, когда Джоффри уже стоял возле него вплотную. – Вооружился как Железнорожденный, да, Теон?! – зарычал Джоффри и отбил замах топора булавой, одновременно ударяя мечом по шее врага и перерубая ее полностью. – ТЕЕОООН! – кто-то заорал с ужасом. Джоффри увидел Робба Старка, который расталкивал солдат и знаменосцев как сумасшедший, его глаза горели неистовой яростью, когда он пересёкся взглядом с королем. – БАРАТЕОН! – взревел он, отбивая в сторону меч сира Мерина Транта и разрубая лицо королевского гвардейца двуручником Неда. Это проявление ярости оказалось настолько велико, что никто не рискнул бросить ему вызов, и он просто переступил через тело Белого Плаща и бросился на Джоффри. Наполовину сформированные мысли попросить Робба сдаться или вернуться домой умерли на месте, когда Джоффри и сам бросился вперед, постоянно вращая булаву в руке, меч он держал в нижней стойке. Он так ничего и не почувствовал, когда попытался убить Робба Старка. Лорд Винтерфелла был одет в полный доспех Северян, чем-то неуловимо напоминающий латы Красного Волка, его ярость усилила атаку родительским валирийским мечом, Льдом, как будто он был просто игрушечным. Джоффри отступил влево, и лезвие промелькнуло молниеносно, быстрее, чем обычный меч. Джоффри вглядывался в глаза человека, который был его ночным кошмаром во многих жизнях, много, много лет назад. – "И у меня такие же длинные и острые, мой господин, такие же длинные и острые, как у вас", – слова песенки будто сами слетали с уст Джоффри, руки пружинили, булава отбила атаку, что могла перерубить его пополам. Он использовал эту возможность, чтобы приблизиться с мечом в руке и грубо ударил по локтю Робба, от боли же северянин аж скривился. Может ты и Красный Волк, но этот Лев тоже пропитался кровью насквозь, давно, уже очень давно... Робб отпрянул назад, сделав достойный оборонительный ход своим двуручным мечом, когда Джоффри попытался снова, на этот раз уже булавой. Старк склонил меч набок и отбил атаку, продолжив собственным контрударом. Джоффри отклонился в сторону, чтобы меч лишь скользнул по броне, и уже приготовился добить Робба, как вдруг у него аж дух перехватило от агонизирующей боли, валирийская сталь прошла сквозь латы, оставляя после себя существенную рану, которая сразу же закровоточила. Он отступил назад, подняв руку вверх, ведь Робб быстро продолжил мощным, сильным, но предсказуемым длинным замахом. Джоффри продолжил движение назад, автоматически подняв руку вверх и повернув меч плоской стороной лезвия против враждебного. Он поздно понял глубину своей ошибки, потому валирийская сталь разрубила его меч надвое, и острый как бритва кончик полоснул по щеке и нижней челюсти, высвобождая настоящий кровавый водопад. – Ах, черт... – пробормотал Джоффри, кашляя кровью и снова поднимая голову вверх. Робб смотрел на него с опаской, внимательно, холодная ярость была в его глазах, когда он замахивался снова и снова, каждый раз меняя угол атаки и используя на полную преимущество в длине оружия. Джоффри бросил наземь осколок ненужного уже меча, придерживая челюсть свободной рукой и пытаясь остановить кровотечение. Он чего-то ждет... - мысль прервалась, когда сзади зарычал какой-то здоровенный зверь. Джоффри закричал, когда Серый Ветер оторвал ему ухо, а он рухнул на землю из-за его веса. Юноша сумел оттолкнуть пасть лютоволка от себя одной рукой, но дикий хищник укусил его за ладонь, проникая клыками между закованными в кольчугу пальцами, и оторвал несколько из них. Джоффри закричал от боли, пытаясь ударить волка булавой, но Серый Ветер мгновенно отступил назад, резко, как змея, прежде чем человек успел начать атаку. Джоффри быстро поднялся, но отступив на шаг, застыл шатаясь оглушенно, почти закрыв глаза, пока сердце колотилось в груди. Северяне за это время отступили назад, давая двум лордам достаточно места, они ожидали, пока их господин добьет свою добычу. Он мог бы поклясться, что видит, как с неба падает пепел на серую броню Красного Волка, как молодой лорд смотрит на него ликующе, смотрит на Джоффри так, словно видит перед собой самого большого подонка на белом свете. Робб держал Лед торжественно, почти как на какой-то церемонии. – Убей его, – приказал лорд Старк своем мохнатом брату. Серый Ветер кровожадно зарычал и снова прыгнул на Джоффри, целясь в горло. Джоффри увернулся сторону, его сердце колотилось, запахи соли, смерти, бури и силы воли навалились, как снежный ком, когда землю затрясло от мощного рев позади него. Звезда выпрыгнул с того места, где Джоффри стоял за мгновение, и врезался в Серого Ветра в воздухе. Они упали наземь неистовым клубком дикой ярости, звериной жажды крови, два зверя рухнули на землю вихрем когтей, меха, зубов и крови. Джоффри почувствовал призрачную боль в груди, когда Серый Ветер укусил Звезду, как будто его слегка ударили ножом в сердце. Все присутствующие зрители отступили на шаг с выражениями искреннего трепета; враги и союзники вместе шарахнулись назад, когда Звезда использовал преимущество в весе тела, чтобы придавить Серого Ветра к земле. Робб замер на месте как статуя, когда Серебряный Лев начал драть горло лютоволка, серебряный мех покраснел от крови умирающего зверя. Кровавый Лев поднял голову над телом поверженного врага и взревел к небесам со странным, горьковатым на вкус триумфом, несколько печальным, но убедительным. Он обернулся к человеку, подставляя голову под Джоффрин доспех, и присел на лапы живым олицетворением боли и горя Джоффри. Юноша склонился на колено возле льва, лаская его мех, и крепко обнял большую львиную голову, пачкая его своей кровью. Он сплюнул полный рот крови, прежде чем подняться на ноги, и обернулся к до сих пор обливающегося потом от страха Роббу; северяне позади Старка шарахнулись назад от шока, когда Джоффри двинулся прямо на противника, проливая кровь за собой, и вращая булаву в руке. – "Такие же длинные и острые, мой лорд... длиннее, чем у вас", – продекламировал он четко, не обращая внимания на кровь во рту. Это не был боевой клич, скорее какое-то утверждение или констатация факта, которое Джоффри принял с глубокой грустью. Робб замахнулся Льдом с приглушенным криком, и Джоффри низко пригнулся, отступая в сторону, избежал контратаки, и, пройдя мимо защитной стойки Робба, ударил обсидиановым кинжалом под нижнюю челюсть, засовывая оружие в рану по рукоятку. Робб словно смотрел на него с замешательством и страхом примерно секунду, и вдруг его глаза закрылись, и он упал на спину, а кинжал и дальше торчал из-под челюсти. Лев проревел из-за спины короля еще один раз, почти оглашая его, когда уцелевшие Красные Плащи и на удивление близко стоящие воины из Королевских земель поддержали этот рев своими голосами. Они ревели со всей мощи, когда сир Барристан и Сандор подбежали к нему, оба окровавленные, но живые, осторожно обошли Льва широким полукругом, пока Джоффри смотрел на войско северян, которое еще мгновение назад стояли и ожидали, как их лорд добьет раненого короля. Кровь и дальше текла из порезанной челюсти, пока он пожирал их взглядом; лицо юноши застыло с выражением скрытого гнева. Шокированным лордам и рыцарям даже не было времени опомниться и среагировать, как их солдаты начали беспорядочно бежать, по двое и по трое за раз, начиная цепную реакцию, пока все северное войско не обратилось в бегство. Лорды искали своих сыновей или лошадей, орали о сдаче на милость победителей или о выкупе, а отдельные даже бросились на врагов, ожидая смерти. Вскоре он увидел, как кавалерия северян исчезает с поля боя, оставляя незащищенную пехоту позади на верную смерть от поздней и какого-то неуверенной атаки конницы лорда Эджертона... из вражеских сил уйти удалось только коннице, за исключением необычно хорошо организованного отступления немалой группы пехотинцев, которые двинулись сразу в миг смерти Робба Старка, над которыми развевались преимущественно флаги с изображением Ободранного лишённого кожи человека. Джоффри посмотрел на тело Красного Волка, из которого до сих пор текла кровь; удивление и ужас навеки застыли на лице, будто лицо принадлежало вытесанной из мрамора статуе. Он не был Красным Волком. Это был просто испуганный парень. – Мы выиграли, Сандор, – сказал король пустым голосом, оборачиваясь, и рухнул на землю. Джоффри медленно открыл глаза, на периферии его поля зрения мелькали странные силуэты, знамена и ножи. Челюсть нещадно болела, постоянные уколы били по сознанию с каждым новым ударом сердца, каждая пульсация напоминала о холодном поцелуе Льда. Он закрыл глаза. Он снова открыл глаза, только чтобы увидеть нескольких мейстеров, что работали над ним, зашивали иглами плоть; неудержимая боль отбросила его обратно в объятия благословенного забвения, пока стальной голос сира Барристана спорил с кем-то. На третий раз, открыв глаза, он увидел Сандора. Король попытался заговорить, но эта попытка привела к такому взрыву боли, что юноша сразу замолчал, медленно моргая. Одно моргание достаточно затянулось, и Сандора заменил сир Барристан, что стоял возле короля под каким-то большим тентом. – Ггг...г-где... – забормотал Джоффри. – Ваша милость?! – воскликнул сир Барристан, оборачиваясь, – Сохраняйте силы, ведь ваши раны... – он запнулся, очевидно рассуждая, что уже третий король может умереть во время его службы. – ...Г-д...э-э-э... – пробормотал юноша. – Неподалеку от поля боя, войско северян было разгромлено, и Русе Болтон прибыл к нам с флагом перемирия. Он поклялся Железному Трону вместе с десятком других родов, – сказал Селми. Джоффри коротко захихикал, по крайней мере попытался это сделать; кровь потекла из рта, когда он подумал о махинациях Русе Болтона. Вся ситуация слишком прекрасно сыграла на руку урода. Севером должен править северянин, а войско лорда Болтона почти не понесло потерь... Он имел на руках все карты, чтобы проиграть войну, но выиграть игру и власть. – Пере... дайте новому... Лорду-у... Хранителю... двинуть на север... половину людей... обезопасить его... половину оставить... – прошептал он, раз за разом на миг теряя сознание. – Ваша милость? – сир Барристан держал его за плечо, когда Джоффри закашлялся кровью. – Скажите... уроду... хорошо... играл... – пробормотал он и снова уснул. --- Он как-то смог приказать своим лордам двинуться на юг, по крайней мере тем, кто выжил в той битве, собирая крупицы информации, когда выныривал из забытья. Езда в фургоне часто приводила к возобновлению кровотечения. Оказалось, что уже дважды лорд Уолдер, а точнее его сын, снова принес Старкам фирменный фреевский сюрприз. Черная Рыба отступил с остатками войск, что не присоединились к лорду Болтону, вместе со своими всадниками, которые пережили схватку с кавалерией лорда Эджертона... но ненадолго. Сир Стеврон Фрей твердо прочитал вслух письмо от своего господина, веселый тон Старого Уолдера был почти незаметным в устах его сына. В письме упоминался конкретный момент, как изменилось выражение лица Черной Рыбы с облегчения на искренний ужас, когда три тысячи воинов из "подкрепления" Фреев вырезали северян до последнего человека. Фреи присоединились к армии Джоффри через неделю, и войско сира Стеврона привезло столь необходимые припасы и людей... возможно даже слишком много воинов... слишком много воинов, чтобы отказать требованиям старого урода. Очередной идеально сыгранный ход от очередного нового лорда-хранителя. Что ж, по крайней мере в этот раз бастарды Фреев не получат удовлетворения в ограблении Риверрана, ведь сир Киван наконец смог захватить замок, и теперь Речные земли уже были разбиты вдребезги. Ежедневно лорды и рыцари прибывали к королевскому обозу, чтобы присягнуть на верность, или вороны приносили аналогичные новости от сира Кивана. Фреям даже не пришлось бы совершать никаких казней, разжигаемых жадностью, ведь счастливая удача Черной Рыбы закончилась арбалетным болтом Фреев в глазу, Старый Хостер умер во время осады Риверрана, Эдмур погиб во время штурма замка, а Кейтлин Старк, которая сопровождала войско Робба, всеми считалась "пропавшей без вести". Джоффри имел определенные мрачные подозрения, что лорд Болтон просто приказал закопать ее заживо в какой-нибудь яме где-нибудь посреди Перешейка... Он уже ничего не мог изменить в этот момент времени, события вышли из-под контроля окончательно. Даже несмотря на то, что в общем судьба была к нему благосклонна (если использовать максимально широкое понимание этого слова), он не мог почувствовать ни одной эмоции. Джоффри чувствовал себя пустой оболочкой самого себя, черная дыра в желудке словно высасывала жизнь из тела. Почему-то это чувствовалось каким-то удобным. Рана на голове сильно болела, еще не достигнув тех безумных высот агонии, которую он не раз ощущал в своих долгих жизнях, но все же вызывала постоянные мучения, словно черные щупальца прорастали в его голове. Щека, ухо, даже часть шеи ощущались распухшими, деформированными. Он даже не мог ничего есть, ведь боль постепенно усиливался ежедневно. В ране началось заражение. Со временем лихорадка становилась все сильнее, пока они двигались обратно Королевским трактом, тошнило так, что он мог пить только воду; неконтролируемые судороги приводили к уколам черной боли, которая словно била сквозь ушной проем прямо в мозг. Когда караван наконец добрался до Рубинового Брода - Джоффри уже почти не имел сил сопротивляться боли от поездки, каждая маленькая ямка или камень на дороге приносили ему волны боли. Они доехали до замка Дарри, когда лорд Райккер наведался к парню. – Какие там новости... – едва произнес Джоффри, голову туманило от боли и влияния макового молочка. – Новости из Королевской Гавани, ваша милость... – ответил Ренфред, переминаясь с ноги на ногу. Джоффри бессильно уставился на него, пульсация внутри его черепа становилась все сильнее: – Ренфред... – пролепетал он. – Это... лорд Тирион... Он умер, – ответил лорд. Нет... – ...Что..? Станнис..? – пробормотал Джоффри; пульсирование в голове посылало острые уколы боли от шеи и до корней зубов. – Нет, ваша милость, его нашли мертвым в его покоях. Тихая, естественная смерть, как считают мейстеры. Королева-мать уже назначила лорда Петира Бейлиша новым десницей короля, – добавил рыцарь, чувствуя себя неудобно. Мышцы Джоффри напряглись как струны: – Нет... Нет! – закричал он; безудержная ярость рвалась наружу. Все вокруг ощущалось холодным, таким холодным. – Я ЛИЧНО СКОРМЛЮ ЕГО ЛЬВУ! Я... я... – пульсация прекратилась, боль навалился сплошным валом, и судороги вернулись, тени начали затмевать периферию поля зрения, когда ярость словно испарилась как утренняя роса, оставляя по себе лишь истощение. – Скажи... скажи Сандору... – он запнулся, потому что боль поглотил все вокруг, и закрыл глаза со вздохом. --- – ...Ваша милость? – спросил сир Барристан. Джоффри снова утопал в той ужасной постели, будто покойный лорд Дарри все-таки насмехался над ним с того света. Он уставился неподвижным взглядом на стену напротив, вздрагивая словно рыба, которая оказалась на суше, что-то бормотал сам себе с искренним, неподдельным ужасом, когда королевский гвардеец вошел в комнату. – ...с-с...с...Сир...Барристан, – едва смог произнести юноша, превозмогая ужасную боль. – Ваша милость, что с вами?! – спросил рыцарь, с опаской осмотрев комнату, и двинулся к своему королю. Джоффри неистово сводило, он едва-едва мог сдерживать слезы, бледный как призрак. – Н-Н-Не... дай ей... обернуться... – вырвалось у него между спазмами. – Обернуться? Не дать кому, ваша милость? – переспросил рыцарь, меняя мокрое полотенце на лбу своего сюзерена. – ...С...Сан...Сансе... – сказал Джоффри, не отводя взгляда со стены, – Ее... ее лицо... – добавил он, вдруг приглушенно вскрикнул и закрыл глаза, повернув голову набок, от чего снова открылись раны. – Мейстер Хайллим! Мейстере Хайллиме! – заорал Гвардеец кому-то позади себя. – Эй! Где все... – Джоффри барахтался в сильных руках сира Барристана, крича и срывая швы со рта. – Эй..! Где Ксон-Ми?! Сир Барристан! Передайте ему! Передайте, чтобы стрелял из всего, что у него есть! Ох! О боги! Я не могу остановить их! – заорал Джоффри. Светловолосый мейстер только зашел в комнату, двигаясь так быстро, как только позволяла его тяжелая мантия, пока Джоффри продолжал крик: – Передай... передай Сандору, чтобы собирал людей! Майор Ям прибыл с Летних островов, мы можем там спрятаться! Получи заклинание от Нефритовых Писцов, чтобы спрятать нас! Конечно, они же не могут преодолеть океан, о боги, о боги, прошу вас, нет, они же на это не способны?! Передайте Джону отступать на юг! – юноша истерически завизжал, так что сир Барристан вздрогнул. Мейстер тем временем откупорил стеклянную емкость и вылил молочно-белое содержимое в винный бокал. – Мы можем спрятаться от них на Соториосе! Пятнистые люди не позволят Бейлишу продлить его махинации! Так! ТАК! Пожалуйста, сир Барристан! – Джоффри уже забрызгал кровью все вокруг, мейстер Хайллим не удержал кружку в руке, когда попытался напоить Джоффри обезболивающим, но только пролил жидкость на пол. – Он сейчас сам себя убьет этим! Шевелись, черт возьми! – закричал сир Барристан мейстеру, который бросился обратно к столу и схватил емкость, тем временем Пес быстро зашел в комнату и помог сиру Барристану удержать Джоффри на кровати, сдерживая приступ. – Сандор! Спасибо тебе, благодарю, прошу, пожалуйста иди через Пурпур и приведи оттуда Тириона, мы можем оторваться от них на Соториосе! Мы же сможем спрятаться от них там, так?! Нет... нет, ПОЗАДИ ТЕБЯ! СЛЕДИ ЗА КЛЫКАМИ! СЛЕДИ ЗА ЗМЕЕЙ! – заорал он, когда мейстер таки смог залить неразведенное маковое молочко прямо в горло короля, проливая остатки на окровавленную рубашку, – О БОГИ, ОНИ ПРЕВРАТИЛИ ЕЕ В ВИХТА! О БОГИ, ПОЧЕМУ ОНИ ЭТО СДЕЛАЛИ?! – орал юноша, вздрагивая, пока слезы отчаяния текли вниз щеками. Судороги Джоффри постепенно улеглись, и он слегка приоткрыл свои сумасшедшие глаза, когда ужас постепенно растворялся в пустоте. – Почему все должно было так случиться? – неожиданно спросил он Сандора, искренняя тоска в голосе затронула даже того сурового мужчину, – Это Пурпур создал меня? Или он может меня уничтожить? – невнятно продолжил парень, тяжело моргая. – Сандор... Сандор, пожалуйста... скажи Пурпуру... прошу тебя... – бормотал он, когда поле зрения застлало морем белого; боль куда-то делась и посторонние звуки постепенно затихли во вневременной бесконечности, и наконец белая пелена проросла пурпурными фракталами.