Purple Days / Пурпурные дни

После событий на турнире Красный Замок превратился в мрачную пустошь. Королева пришла в бешенство от ярости и отчаяния, приказав арестовать Гору; сэр Джейме бросился выполнять приказ с какой-то необычной жаждой крови. Гора сопротивлялся, ревя, но Джейме с помощью опытного сэра Барристана таки смог преодолеть этого верзилу, словно какое-то чудовище из легенд… Сейчас его голова украшала собой пику над Переулком Предателей. Джоффри уже почти не дышал, когда его унесли с поля, и Санса так и не видела его с тех пор. Принца заперли в твердыне Мейгора под постоянным наблюдением Великого мейстера и толпы врачей, пытавшихся спасти ему жизнь того дня и в течение следующей ночи. Санса лично просиживала целые дни в кресле под дверью его комнаты, убивая время вышиванием или короткими разговорами с Джейн, пока отец или септа не забирали ее с собой на обед или в ее покои до сна. Однако как бы они ни старались, не могли отвлечь ее от возвращения на привычное место. Она мало с кем общалась в течение тех дней, пока Бран тратил время на игры с Летом и тренировками с Джори, а Арья и дальше тренировалась, ловя кошек по приказу ее «учителя танца», Санса преимущественно вспоминала по памяти все те разговоры с Джоффри. Пожалуй, наиболее тревожные из всех тех рассказов о лед и войну, смерти и отчаянии, о вещах, мало ей знакомых, которые как будто были окутаны мнимым защитным коконом из древних легенд и преданий… наиболее тревожным оказалось то, как она начала воспринимать все, что творилось внутри Красного Замка. Где девы шептали и смеялись над последними выходками своих рыцарей-фаворитов, Санса замечала лишь скрытый обмен информацией. Когда она видела озабоченных советников, то воспринимала их только как придворных интриганов. Стражи, чье присутствие раньше внушала чувство защищенности, сейчас патрулировали королевский замок с встревоженными взглядами, держа руки на рукоятках мечей, словно чувствуя странное напряжение внутри замка. Особенно беспокойным казался лорд Ренли; он был таким еще до событий на турнире, и немало лордов и рыцарей из Штормовых Земель, до сих пор не покинули столицу, зато проводили дни на охоте в дебрях Королевского леса и на пирах в частном доме Ренли. Брат короля, казалось, существенно усилил личную стражу новыми вояками после последних событий, и его люди теперь были третьей по численности силой в столице, почти сравнявшись с Красными Плащами Красного Замка… их взаимные встречи во время патрулирования всегда сопровождались сжатием кулаков и подозрительными взглядами с обеих сторон. Король, казалось, погрузился с головой в пучину тяжелой меланхолии, напиваясь сильнее, чем всегда, и скрашивал время в присутствии многих… других женщин. Оказалось, что этот развратный загул не сработал, как планировалось, состояние короля только ухудшалось с течением времени, вплоть до точки, где он был вынужден хохотать во всю глотку из своих плоских шуток, чтобы подавать сигнал присутствующим присоединиться к веселью; очередное пробитие дна для некогда харизматичного короля… Она раз или два подслушала разговора отца, и оказалось, что теперь Малый совет сам правит государством без присмотра короля, что очень расстраивало отца. С другой стороны — королева превратилась в настоящую отшельницу, почти не показываясь на публике и общаясь только с братом. Пицель запретил Сансе посещать принца, пока тот не поправится, но, когда однажды старик вышел из комнаты и направился по делам, оставляя ее в коридоре наедине с Псом, который караулил на страже с каменным выражением лица… Санса не смогла сопротивляться искушению. Казалось, что Джоффри посвятил Клигана в свой небольшой обман, и мрачный воин сопровождал ненастоящий эскорт принца в том небольшом путешествии по Черноводной, чтобы скрыть настоящую личность принца за маской Серебряного Рыцаря. Очевидно, сейчас он об этом жалел, это было видно по его настроению. — Заходи, я не остановлю тебя, — проворчал Пес, прежде чем она успела открыть рот. Девушка благодарно кивнула устрашающему на вид телохранителю, прежде чем юркнуть в комнату, где она застыла на месте, моргая; голова кружилась от запахов болезни и макового молока. — О, Джоффри… — прошептала девушка, садясь около него на деревянный стул. Тело юноши выглядело хилым, бледным и измученным, наполовину замотанным перевязками, что закрывали часть груди, ногу, руку и лицо. Казалось, раны, полученные во время того безудержного марафона на всех трех соревнованиях, покрывали его всего, нарастали одна на другую, ухудшая общее состояние с каждым новым испытанием, которому он подвергал свое тело. Ранее в присутствии Сансы он почти не обращал на них внимания, чтобы она и не подозревала, чего все это ему стоило… Она нежно взяла его ладонь своей, прочистив внезапно пересохшее горло; уже привычная призрачная рука словно сдавила ее горло, заставляя тяжело дышать. Я должна остановить его… подумала девушка посреди неподвижной тишины комнаты. Если бы он погиб, то она бы ничего не помнила, и если бы ее… будущая версия не попыталась бы сблизиться с парнем, как она это сделала в этой «жизни», тогда вероятно Джоффри бы продолжил воплощение привычного плана, как и раньше, безудержно отдаваясь на полную выполнению своей проклятой «обязанности», как он это называл, пока за теми зелеными глазами осталось бы ничего, что могло бы скрыть свежие раны и разбитые мечты. — Шааан сааа… — неожиданно захрипел он, сжав ее ладонь, медленно открыв глаза. — Джоффри, — прошептала девушка и тут же принялась поить его водой из чаши, что стояла на столике. Он пил медленно, не отводя взгляда от нее, даже когда они наполовину закрылись. — Спасибо, — прошептал он в ответ, строго следуя этикету даже в таком полу-сломанном состоянии, — Хорошо выглядишь, — добавил он с намеком на улыбку. Санса и сама улыбнулась, несмотря на настроение. Джоффри редко говорил комплименты, особенно такие простые. — Ни синяков, ни царапин? В отличие от тебя, — ответила она, нежно держа его руку. — Верно, — согласился он, — Ты не опускаешь руки… стоишь на своем… это мне в тебе нравится, — ляпнул юноша, улыбаясь во все зубы. Санса покраснела, отвечая ему такой же улыбкой: — А еще тебе нравится вызывать румянец на моих щеках… лучше отдохни, Джоффри, это тебе нужно, — сказала она, немного нахмуриваясь, потому что почувствовала мощный запах макового молока в его дыхании. — И это тоже… люблю, когда ты смеешься… от этого и самому хочется улыбаться. а еще твой бдительный разум… — продолжил принц то бестолковое, беспорядочное описание ее добродетелей, и Санса захихикала против желания. — Тебе еще многому стоит научиться в красноречии, Джоффри. Ты лучше поспи, чтобы быть в лучшем состоянии, чем пьяный бард из Винтерфелла, — уколола она его игриво, подбрасывая прядь волос с его глаз, немного обеспокоена тем, как медленно и неуверенно зрачки реагировали на движение ее руки. Сколько же ему дают пить этого зелья? Подумалось, когда девушка рассматривала расширенные зрачки. — Меня не волнует красноречие, я же не бард, — возразил юноша, словно серьезно восприняв ее слова, — Все равно, что Пурпур заставляет меня любить тебя, это все равно прекрасно, — добавил он счастливо. Санса нахмурилась, склонив голову набок с удивлением. Джоффри редко говорил о «Пурпуре», таинственной силе, которая как-то отматывала время назад, сохраняя ему память… Признание о любви к ней привело к порхание бабочек в животе, однако она все же наклонилась ближе в смущении. — Что ты имеешь в виду, Джоффри? Пурпур… он как-то угрожает тебе…? — спросила она резко, слова будто сами слетали с языка. Сама идея, что какая-то потусторонняя сила угрожает Джоффри, заставляя… любить кого-то, тем более ее, казалась одновременно глупой и абсурдной. — Нет, нет, — повторял парень, пытаясь покачать головой, но смог только лишь немного повернуть ее влево, — Просто он меня сделал таким. Создал таким. Стоит человеку гневаться, ибо он имеет две руки вместо четырех? Это просто данность. Для чего злиться за то, каким тебя создали? — он спросил сам себя, словно ответ был очевиден. Создали, чтобы любить меня? Это же какой-то бред! Думала она смущенно. Санса слегка наклонилась вперед, смущение только возрастало, как она смотрела на него: — Сделали? Создали? Джоффри, что ты такое говоришь? — спросила она с возрастающим беспокойством. — Извини, Санса, я не все тебе рассказал, — начал оправдываться он, — Не стоило скрывать это. Не стоило, — добавил юноша с задумчивым кивком. — Джоффри… Что ты утаил? — настаивала девушка, сжимая его ладонь. — Но от этого ты загрустишь… и не будешь больше со мной общаться… не желаю и дальше быть одиноким… — шептал он, исповедуясь с ужасом, словно маленький ребенок, — Не делай это со мной, — умолял он. Его ум настолько одурманенный, что он не может сопротивляться, поняла Санса. Действительно ли она желает узнать секреты Джоффри? Стоит ли ей пойти на подлость, предать доверие, чтобы получить знания и лучше помогать в будущем? Ответ на это была очевидной и мгновенной. — Джоффри, пожалуйста… просто откройся, позволь тебе помочь, — сказала она, и принцу глаза приобрели панический вид даже через маковый дурман. Казалось, что он борется сам с собой в течение бесконечной секунды, прежде чем почти автоматически открыть рот: — Я… Мне жаль, Санса… на самом деле я не являюсь человеком… — сказал он непонятно. — Как же это ты не можешь быть человеком, Джоффри? Ты же говоришь и дышишь прямо сейчас! — воскликнула девушка, нервничая от его слов и отвергая смехотворное утверждение. — Ты просто не осознаешь силу моих создателей, Санса. Такой невероятной мощи… — то, как он это сказал, привело к появлению мурашек вдоль позвоночника. Глаза юноши расфокусировались, когда он попытался и сразу отверг попытку детально объяснить безграничную масштабность того, что пытался объяснить: — Сила, чтобы откатить время назад, чтобы формировать саму реальность, как скульптор формирует глину… чтобы следовать планам, задуманным целые эпохи назад… чем для такой силы является создание жизни с нуля? Ничем, пустяком… — сказал он с трепетом. — Я... как… — прошептала Санса, закрыв рот ладонью. — Это трудно осознать, знаю… но это правда. Я уже рассказывал тебе об утраченной части раньше… я и есть одна из тех частей, Санса. Пурпур создал меня как оружие, чтобы попробовать, вероятно без надежды на успех, уничтожить Долгую Ночь… — зашептал он. Санса глубоко вдохнула воздух, глядя на него: — Я. мне… мне безразлично, Джоффри, — наконец произнесла она, опуская руку, — Колдун, герой, оружие или придурок, все равно, я... я просто хочу быть с тобой, — наконец призналась она; бабочки запорхают в согласии, когда Джоффри болезненно сжал ее ладонь, даже в таком состоянии он сохранил немало силы. Это признание словно поразило парня сильнее удар копья Клигана, лицо скривилось от тоски, и он сжимал ее руку как будто от этого зависела его жизнь, отведя взгляд подальше от нее; Сансу захватило странное ощущение, будто что-то не сходилось, и по телу побежали мурашки. — Джоффри… Для чего Пурпуру создавать тебя с... с встроенной потребностью влюбиться в меня? — наконец она спросила, сердце стучало так сильно, что показалось, что Великий мейстер услышит и придет проверить. Юноша молчал, его дыхание ускорился, и она услышала странное отдаленное гудение. — Джоффри… почему ты так страдаешь из-за меня? — неожиданно прозвучало новый вопрос, она словно чувствовала, что те вопросы связанные; в голове гудели, будто вот-вот должна была открыться величественная правда, и она схватила принца руку обеими своими и сжала, словно заставляя парня заговорить снова. — Извини, Санса, — прошептал он тихим голосом, не глядя на нее. — Джоффри, — настаивала девушка, и он повернул голову к ней, почти как против собственного желания. — Почему? — спросила она снова, собственный голос слышался неестественно громко. — Потому что ты другая часть оружия, — сказал он, глядя прямо в глаза, — Мы были созданы из одного источника космической энергии, так сказать магии… вот почему ты «любишь» меня, Санса, а я тебя. Мы были задуманы, созданы, предназначенные жить и умереть вместе, как молот и наковальня, ножны и меч, колесо и ось, лук и стрела… чтобы проживать вместе жизнь за жизнью, чтобы страдать и злиться вместе, проигрывать вместе… рассыпаться в ничто под давлением Долгой Ночи… вместе… Прости, Санса, мне так жаль, — шептал он сумасбродно, как будто потерявшись в видениях от горячки, с диким взглядом. — Это на самом деле девичья баллада… вот только у нее ужасный, страшный конец… — сказал он с тоской. Санса встала, словно в тумане, отступила назад, опрокидывая стул на пол, и закрыла лицо руками, дыша через пальцы; звуки безнадежных извинений Джоффри затихали и исчезали, сама душа гудела в подтверждении его слов; возражения сразу умерли на ее губах, и девушка ударилась спиной о что-то сзади. — Юная госпожа, принц Джоффри сейчас нуждается в отдыхе! — нахмуренный Великий мейстер начал корить ее, заходя в комнату, но Санса не слышала его слов; она пробежала мимо старика и помчалась по коридору, убегая куда глаза глядят.   Наконец она оказалась в Богороще, как иронично, пытаясь обуздать круговерть эмоций, что бушевала внутри нее словно мощный шторм на море. Каждый раз, как она пыталась найти возражения словам Джоффри — девушка обнаруживала, что не способна на это; аргументы таяли от подсознательного признания ужасной правды. Он говорил правду. Седмица, помоги мне, она никогда еще не чувствовала правдивость чего-то так сильно. Так Санса провела целый день и большую часть ночи, сидя под чардревом, как это часто делал Джоффри. Было ли то, что она чувствовала к нему… просто закодированным? Словно какой-то инструкцией, производимой на самой ее душе? Она с силой покачала головой. После всего, что случилось, те вопросы казались бессмысленными, даже глупыми. Она любит его, и неважно, в чем истинная причина… и она была создана, чтобы помочь остановить Долгую Ночь… Этот сверхъестественный факт вызвал поровну и ужас, и подъем, почему — она и сама не знала. Теперь желание выстоять рядом с принцем против нашествия врагов выглядело не глупой, наивной фантазией, а воплощением цели, вписанной ее создателями… Девушка задрожала, обдумывая эту мысль в восторге. Она действительно переживала за Джоффри, больше, чем любого из людей. Все равно, что это внутренние инструкции, или нет — она не позволит ему продолжить постепенное восхождение в бездну безумия, не даст встретить апокалипсис в одиночестве. То, что это выглядело основной целью существования, выстоять вместе и вместе же остановить конец всего, только усиливало ее уверенность. Джоффри сказал ей правду, как будто это была ужасная гибель, но для нее это было глубоко вдохновляющим, знать, что все сомнения, которые мучили ее последние несколько месяцев, были бессмысленными… как можно сомневаться в плане действий, если она была создана для этого? Как можно переживать, сомневаясь, из-за поставленных целей, если именно ради воплощения этих целей она и была создана? Именно там и тогда, когда она лежала в постели в своей комнате, мысли и размышления, что мелькали в сознании в течение последних нескольких месяцев, в конце кристаллизировались в нечто больше. Ей нужно поговорить с Джоффри, когда он будет в сознании. Он не сможет отказать ей. Она выстоит вместе с ним, против его бремени и его врагов, чего бы это ни стоило. --- Она радостно неслась сквозь чащу, преследуя испуганную добычу, а ее брат и сестра выли по бокам, забегая с боков, чтобы наконец окончательно окружить зверя. Он носился кругами, угрожая на удивление острыми на вид рогами, однако она все вычислила, ступив на шаг в сторону, и прыгнула, погружая зубы в плоть, сбивая добычу с ног на землю; брат и сестра присоединились, кромсая зверя, хотя она и была уверена, что добыча уже мертва; волки рвали глотку и ломали могучую спину. Все, как положено. Потом она приступила к трапезе, пожирая мясо не настолько хищно, как ее кровожадные родственники, стараясь не вымазать мех более, чем подобает. Сестра взвыла, и она присоединилась к тому славного вою; брат тоже присоединился к хору, и они открыто провозглашали свое господство над этим теплым лесом, переполненным пугливой дичью, что не знала зимнего голода. Пока остальные ее семьи продолжали пожирать мертвую лань, она с любопытством наклонила голову набок… вдалеке послышались звуки, разговор двуногих… Она подкралась к ним и обнаружила двух существ, которые патрулировали вдоль тропы, тихо переговариваясь между собой и держа в руках острые на вид копья. Она проскользнула мимо них, минуя другие группы двуногих на поляне под безлунным ночным небом, пока не подкралась к немалой вонючей толпе, где пили какую-то жидкость с резким запахом и терлись друг о друга в страсти. Путь продолжился между большими и меньшими тканевыми домами, извиваясь подальше от здоровенного кольца из древесины, откуда доносились звуки металлического столкновения стали со сталью и двое двуногих кружили с оружием в руках. Она остановила взгляд на изображении добычи на ткани, вспомнив сладкий вкус крови, которую недавно ела, прежде чем продолжить поиски. Вдруг послышался знакомый голос, и она затихла без звука, подползая к двум людям, что говорили внутри самого большого шатра. — Ты превращаешься в параноика, — сказал знакомый голос отца ее хозяйки, когда она притихла между деревянной кадкой и тонкой тканевой стеной палатки. — А ты становишься слепцом. Или мне стоит напомнить тебе, Эддард? — спросил другой голос, очевидно взбешенный. — Ты мне уже говорил… — начал Нед, и его перебил собеседник; ее мех на шее встал дыбом от обиды. — После того, как Джон Аррен умер очень подозрительной смертью, его место занял практически Цареубийца! Так бы и случилось, если бы Роберт не почувствовал сильное желание видеть тебя у себя в столице! — лихорадочно сказал голос. — Ланнистеры попытались занять свободную должность, что же здесь неожиданного… — проворчал Эддард. — Ага, ничего неожиданного! — расстроенно проговорил голос, с нотками осторожности, так как будто только что обнаружил, что съел гнилую падаль вместо сочного мяса. — Потом, через день, Станнис убегает, поджав хвост, на свой любимый Драконий Камень! — продолжил он. — Мне скорее кажется, что его обидело решение Роберта сделать меня десницей, вместо назначения на должность младшего брата, мы же оба знаем, как он всегда тяжело воспринимал решения Роберта, — Эддард попытался убедить логическим выводом, уверенный голос подходил вожаку стаи. Другой голос звучал, как будто его не убедили те слова, кажется он отпил немного воды, прежде чем продолжить разговор. — Ага, Станнис отверг свой долг, потому что последняя обида Роберта сломала его? Пфф, не смеши, — сказал он и еще раз отпил, — И вскоре должность мастера-над-кораблями будет вакантна, как Роберт снова вернулся к настоящему правлению государством, после того несчастья с Джоффри… — добавил он. — Станнис еще может вернуться до того, как король заменит его на этой должности… — заметил вожак. — Он не вернется, Эддард, он задумал что-то другое, собирая войска и корабли на Драконьем Камне. Насколько я знаю, он уже созвал знамена… все ощущают запах войны в воздухе, Лорд Старк, все кроме тебя, — сказал голос едко. — Так это поэтому ты прячешься здесь в окружении половины рыцарей Штормовых земель, Лорд Ренли? Ты чувствуешь запах войны или сам хочешь ее начать? — вожак спросил с угрозой, с привычным каменным выражением лица, который надевал, чуя заговор. — Да ты слепец, Старк, если считаешь себя в безопасности. Я лишь пытаюсь обезопасить себя, чтобы не проснуться с перерезанной глоткой, — ответил Ренли, чей голос уж вонял полуправдой. — Я вновь повторю, ты превращаешься в параноика. Отправь этих воинов домой, Ренли, и не приводи с собой половину штормоземцев каждый раз, как наведываешься в Красный Замок… от этого только Красные Плащи нервничают, а мне приходится разбирать весь беспорядок, — вожак попытался успокоить собеседника. Она едва смогла сдержаться, чтобы не подбежать и не укусить его за ногу. Пытаться умно говорить с испуганным щенком… о чем он только думает! Упомянутый щенок проигнорировал призыв к разуму, как она и предполагала, зато сделало очередной глоток чего-нибудь жидкого. — И в результате быть убитым, как лорд Бейлиш? Чтобы меня нашли с сотней и одной раной на груди и выколотыми глазами?!.. — он прервался на очередной глоток, — Ты слышал, что Роберт раздумывает, не назначить ли Тириона Ланнистера новым мастером-над-монетой? Он считает, что этим изрядно оскорбит Тайвина… И он таки увлекся этой идеей… Большое оскорбление!!! Для дальнейшего захвата финансов Королевства! А, я думаю, Тайвин Ланнистер будет чертовски оскорблен! — взорвался Баратеон, — Великий мейстер, мастер-над-монетой, а вскоре также мастер-над-кораблями, неужели ты не видишь связи, ты, благородный дурак?! — Лорд Ренли, напиток затуманил твое сознание… — вожак снова попытался. — Это не мое затуманенное сознание! Ради Седмицы, Эддард, они даже убили Слинта! Я едва удерживаю контроль над золотыми плащами в этот миг! — закричал он, гнев очевидно рос с каждым новым словом, — Нет! Это ты упрямый идиот, как всегда! Ты бежал на Север после Восстания, отдав все в руки Ланнистерам, всё государство на их усмотрение… Нет. Я не доверюсь тебе. Они только заканчивают то, что ты сам начал, Эддард. Ланнистеры зачищают малый совет, расставляя своих людей на ключевые места, готовятся… и я следующий в списке! — сказал он, и она услышала, какое-то движение и вода плеснула по чьей-то коже. — Извини, Лорд Старк, просто это уже меня достало, — продолжил он после долгой паузы, в голосе уже слышалось меньше панических ноток, когда щенок снова брызнул водой на самого себя. — Ренли… я понимаю твои опасения, еще и как. Но все же не вижу никаких следов, что это Ланнистеры причастны к смерти Бейлиша или к бегству Станниса из города, — отец терпеливо объяснял. — А смерть Джона Аррена? — спросил щенок хриплым голосом. — . Это не доказано, — ответил Старк с малым, однако неуловимою ноткой неуверенности. Вожаку еще немало нужно разведать относительно этого дела. Между ними повисла длительная тишина, она слышала лишь медленное дыхание труса, когда тот вдруг заговорил снова: — Я не отдам свою жизнь так даром, Эддард, нет, — он почти умолял, — Ланнистеры планируют сделать новый ход… вскоре. И когда придет время, то останется лишь два лагеря. Тех, кто всем сердцем желает добра государству, и тех, кто только желает захватить власть в свои руки, — сказал он; голос постепенно приобретал определенной твердости, и она нехоча признала определенное достоинство в тех словах. Молчание продолжилось, а в конце Вожак прорезал ее резким голосом: — Я знаю, на котором стороне буду, когда наступит время, — провозгласил он. — Надеюсь, что знаешь, Лорд Старк, надеюсь… — ответил щенок, что аж воняло разочарованием и опасностью, и Санса резко проснулась, медленно моргая и глядя в безлунную ночь, которая едва просматривалась сквозь открытое окно; веки снова налились тяжестью, она закрыла глаза и заснула снова.   Повседневная жизнь и сны после признания Джоффри стали тяжелыми, ужасные кошмары и странные видения охота в величественном лесу смешивались с тревожными размышлениями и дезориентацией. Отец как будто не заметил ее новое состояние, на полную занят тушением очередных кризисов в Красном Замке и за его пределами. Ни побуждения Джейн, ни подколки Арьи не могли вывести ее из того состояния глубокого погружения в размышления; дни проходили один за другим, а двери покоев Джоффри и дальше находились под стражей королевских стражей и Пса, которые никого не пропускали. Джоффри рассказал ей, что она является еще одной частью оружия… что они оба являются оружием… созданной для уничтожения Долгой Ночи, каким-то образом… но что это означает? Почему она не помнит своих предыдущих жизней? Почему Джоффри так мучается даже при вопросе о них? Эти вопросы поглощали все внимание, пока атмосфера в Красном Замке постепенно ухудшалась на заднем фоне. Король теперь редко пировал, на самом деле Санса вообще редко видела, чтобы он покидал стены Твердыни Мейгора, сидя в своем кабинете. Королева появлялась на публике несколько чаще, но никакое количество пудры не могли скрыть массивные синяки на ее лице, от чего сэр Джейме едва сдерживал гнев. Иногда ей снилось, как она держит Джоффри за руку, со скорбным и сломанным лицом, а у нее пустой взгляд, ведь он страдает, а она ничего не делает. Была ли это судьба, которую Джоффри боялся за нее? Больше она его не подведет, как в тот раз. Никогда. Это она знала со странной уверенностью, которую еще никогда не испытывала в жизни. Девушка не знала, какое конкретно место на космической доске для игры в шахматы занимал он и белые Ходоки, но была уверена в одном… Она не подведет. Она же пообещала принцу, что поможет, если он откроется ей, и именно этим она и собирается делать… однако, чем именно может помочь — это до сих пор оставалось тайной, ведь юноша отказывался объяснить, пока был без сознания. Интересные события начали происходить в эти дни… у Леди каждый раз встал мех дыбом в присутствии лорда Ренли, она рычала на него, когда брат короля приближался слишком близко, несмотря на многочисленные попытки своей обладательницы унять непослушную лютоволчицу. Отец был занят своими делами в малой совете, от чего все больше уставал… а также все больше нервничал… С течением времени общая атмосфера в Красном Замке становилась все более токсичной. Собственные тяжелые мысли Сансы смешивались с необычным напряжением в столице, которое девушка начала замечать, следуя совету Джоффри все время держать глаза открытыми и сомневаться… --- Казалось, что Роберт наконец-то начал отходить от черного настроения, очевидно благодаря постоянным визитам отца. Он снова начал устраивать пышные пиры, однако придворные словно не замечали то, как тот веселый, харизматичный король, каким Санса запомнила его в Винтерфелле, превратился в угрюмого, молчаливого мужчину… или по крайней мере делали вид, что не замечали. Королева имела менее непричесанный вид, чем обычно в последние дни, и большой зал заполнился толпами гостей. Лорд Ренли выглядел довольно мрачно, и только его лучший друг сэр Лорас мог время от времени заставить того улыбнуться. Ренли ел в окружении десятков рыцарей и лордов Штормовых земель, всех тех, кто слишком задержался в гостях в Королевской Гавани. Они болтали и шутили над значительно меньшей группой воинов дома Ланнистеров, которые прибыли в Красный Замок в течение прошлой недели… а между ними сидели рыцари из Королевских земель, иностранные состоятельные торговцы, и даже яркий Джалабхар Ксо, одетый в привычное экзотическое одеяние из окрашенных перьев. Даже он чувствовал себя неловко от того обмена оскорблений и насмешек, что раздавались с обеих сторон. Король Роберт пригласил всех, кого только мог, привлекая целый легион слуг для обслуживания гостей, и их все равно не хватало; Санса переминалась в кресле, чувствуя беспокойство, и Арья нетерпеливо барабанила пальцами по столу, пока Бран поедал свою порцию, словно втрое больший по размеру мужчина. — Бран, это просто отвратительно, — Арья обратилась к парню, сдерживая смех, когда Бран доедал целую курицу. — Я должен набрать вес, ведь только тогда сам Серебряный Рыцарь будет тренировать меня! — сказал он с искренней улыбкой. — Он сказал, что будет тренировать тебя?! — переспросила Арья шоке, и видимо завидуя… — Именно так! — воскликнул Бран с полным ртом, голос звучал вплоть от гордости. — Что? Бран, когда это ты говорил с Джоффри? — спросила Санса спешно. — Вчера, они наконец выпустили его на прогулку в замке, — сказал брат. Санса нахмурилась, тяжело размышляя и автоматически играясь с едой. Он снова избегает ее, или это ее отстраненное настроение виновато в такой невнимательности к происходящему? Как бы там ни было, она уже собиралась немедленно уйти отсюда, когда король встал. — Минутку внимания, вы, ублюдки! — воскликнул король, поднимаясь из-за стола, и отец что-то напряженно зашептал ему прямо в ухо, однако мясистая рука отодвинула его в сторону, — Я в норме! Дай мне сказать, что желаю, — проворчал Роберт, поднимая здоровенный винный рог вверх. — Я хочу провозгласить тост! За моего отчаянного сына, Джоффри, храброго юнца, который не заслуживает такого дерьмового отца, как я, — провозгласил он, прежде чем выпить вино одним долгим глотком; на лице королевы медленно, очень медленно появилось слегка одобрительное выражение, когда король продолжил. — Ну, что же вы ждете! — рявкнул он, и все присутствующие быстро выпили. Он сел на место и вгрызся в ногу оленя, заранее убитого именно для короля, механически пережевывая мясо, пока Санса незаметно встала из-за стола и двинулась к двери. — Еще тост! А ну позакрывали ваши заговорщические глотки! — воскликнул король, снова поднимаясь на ноги, пока слуга послушно наполнял его рог; Роберт уставился взглядом на толпу гостей. Санса скривилась от нетерпения, когда отец было двинулся к королю, но тот лишь раз или два хмельно качнулся, прежде чем ухватиться здоровенной рукой за стол. — Со мной все в порядке, Нед, черт бы тебя побрал! — остановил он отца, который попытался подхватить друга, — А теперь слушайте! Я еще имею сказать кое-что важное! — прорычал он с улыбкой, — Люди должны услышать своего короля, га? — прорычал он с взрывом мертвого, отвратительного смеха, — Я, грмг, — он слегка качнулся, и королева взглянула на мужа с тревогой. — Роберт, как ты… — начала она, но он сразу перебил ее. — Замолчи и не вмешивайся, женщина! — рявкнул король, шатаясь; винный рог расшатывался во все стороны, когда он схватился свободной рукой за грудь, — Я помню Восстание, боги… два оленя и бочонок эля не повлияли бы на мое состояние тогда нисколько… АААРГ! — взревел он от боли, и сэр Барристан и сэр Джейме бросились к нему с двух сторон. Отец попытался, но не смог удержать короля, когда тот рухнул на стол, как мешок, держась руками за грудь и приглушенно стеная от боли. — Позовите Великого мейстера! Король! Стража! — кажется все вокруг закричали одновременно, но Санса лишь шокировано смотрела, как король дико вздрагивал на столе; его конвульсии едва сдерживала объединенная сила отца, сэра Джейме, сэра Барристана, Ренли и сира Бороса. — Он не подавился, это сердце! — закричал сэр Барристан, немного добавляя беспорядок. — Где Великий мейстер?! — верещала королева, оглядываясь вокруг в полной панике, когда Роберт снова застонал, в последний раз выпустив воздух из легких, и застыл неподвижно. Всех присутствующих словно онемели, когда отец потряс короля. — Роберт! Боги, нет… Роберт! — заорал он, тряся того со всей силы. Все больше и больше людей поднимались с мест, пока отец пытался вернуть короля к жизни, с налитыми кровью глазами: — Он умер… он умер… — повторял лорд Старк снова и снова посреди внезапной тишины. Выражение лица лорда Ренли изменилось с ужаса на гнев… холодная ярость в конце превратилась в какую-то нейтральную мрачность, от чего у Сансы волосы дыбом встали. Король… подумала она отстраненно, прежде чем резко покачать головой. Ей вспомнились слова Джоффри… она не будет пешкой. Нельзя этого допустить. Поэтому Санса овладела собой, глядя одновременно на весь зал и рассуждая так быстро, как только могла. Думай, думай, Санса… король умер, Джоффри должен стать новым королем, подумала она, наблюдая окружающий хаос. Как-то подумалось, что это не получится так просто. Неприятный зловещий импульс пробежал всем телом, как она наконец заметила возмущенные выражения лиц рыцарей, что сейчас окружили лорда Ренли, который отошел в угол зала… они выглядели больше мрачными, чем возмущенными. Она бросилась к отцу, который был до сих пор поражен, когда Пицель наконец добрался до зала, двигаясь к королю; старый быстро оглядел его. — Отец! Отец! — зашептала она порывисто отцу на ухо, — Возьми себя в руки! — добавила она, резко толкая его. Нед с трудом отвел взгляд от теплого тела своего лучшего друга, фокусируя глаза на дочке. — Эй, нужно убираться отсюда, думаю, что нужно уходить, немедленно, — прошептала она с тревогой. Отец смотрел на нее где-то с секунду, цвет медленно возвращался на щеки вкупе с растущим отчаянием, когда Нед окинул взглядом зал и заметил рыцарей-штормоземцев, которые отступили от окружения Ренли и почти выбежали через главные двери. — Санса, послушай меня, — зашептал он порывисто, резко схватив ее за плечо; его лицо приобрело панический вид, будто не мог поверить собственным словам, — Отведи Брана и Арью назад до нашей башни, и прикажи Джори взять половину людей, пусть встретит меня перед королевскими покоями, — сказал он, и Санса заметила, как королева и сэр Джейме быстро вышли из зала через боковую дверь. — И не открывай двери ни при каких обстоятельствах, лишь когда я сам отдам приказ, сделаешь это, Санса? — зашипел он яростно; Санса быстро кивнула в ответ. — Отвести семью к Башне Десницы, прислать Джори и половину наших людей до королевских покоев, запереть ворота для всех, кроме тебя, — произнесла она скороговоркой, — Отец, что ты собираешься… — Времени нет, Санса, беги! — приказал он, и она сразу подчинилась, бросившись к Брана и Арье. — Отец приказал убираться, немедленно, — сказала она резко, хватая их за руки, пытаясь имитировать тон матери, когда та сердилась и не терпела отговорок. Оба были слишком потрясены случившимся и не спорили, поэтому она быстро повела их сквозь открытую дверь из зала. Последнее, что Санса увидела в зале, были лорд Ренли, сэр Лорас и добрая дюжина лордов и рыцарей из штормовых земель, что шагали к отцу; он вместе с сэром Барристаном, сэром Боросом и Великим мейстером застыли над телом короля; а также до сих пор присутствовали состоятельные купцы и несколько рыцарей из Королевских земель, которые замерли на своих местах. словно испуганные олени в лесу, посреди зала. — Мои лорды! Сэры! Друзья! — услышала она крик Ренли и перешла на быстрый бег, таща брата и сестру, ведя их по лестнице вверх и вниз, расталкивая перепуганных слуг стороны. — Ужасная трагедия свалилась на нас сегодня… нет, не трагедия, а измена, — услышала она отдаленное эхо, догнало их. Санса рванула сквозь боковые проходы, срезая путь, быстро добравшись до внешнего двора, где на мостовой лежали тела трех Красных плащей; молодой месяц едва-едва давал достаточно света, чтобы осветить путь посреди темной ночи. — Санса, что случилось?! — спросила Арья в смущении и почти панически. — Не останавливайся! — заорала та в ответ и побежала, толкая их впереди себя и стараясь не споткнуться о свое проклятое платье. Они добежали до открытых тяжелых дубовых ворот Башни Десницы где-то за минуту, двое старковских часовых вдоль ворот очевидно удивились, увидев детей. Санса заметила Красных плащей, что выливались потоком на противоположный конец двора, крича и на ходу одевая доспехи.   Я должна добраться до Джоффри… подумала она, когда они наконец достигли относительной безопасности Башни Десницы, которая скорее напоминала полноценную крепость внутри замка. — Леди Санса, все в порядке… — начал один из стражей, но она прервала его, пробежав мимо солдата. Девушке показалось, что она услышала какие-то звуки на расстоянии… словно на звуки какого-то зловещего турнира. — Закройте ворота! — приказала она, прежде чем добежала до меньшего двора внутри башни. — Где Джори?! — закричала девушка, пытаясь унять дрожание рук, когда указала жестом на одного из полдюжины перепуганных стражей, что несли службу на дворе; ее поведение испугало слугу, который шел рядом, неся поднос с едой, и он уронил ношу на землю. — Джори! Аллин! — позвала она нетерпеливым голосом, вдруг появилась септа Мордейн с угрожающим выражением лица. — Санса, что я тебе говорила на счет криков… — септа попробовала отругать воспитанницу, однако замолчала, когда Санса толкнула Брана и Арью ей прямо в руки. — Отведи их в комнаты! — сказала она быстро. — Я могу драться! Я-я не оставлю отца в одиночестве! — воскликнул Бран, наконец осознав, что происходит; испуганная септа крепко схватила мальчика. — Драться? Что творится, Санса? — спросила Мордейн. Это не сработает, подумала Санса, передвигаясь до середины двора. — К оружию! К оружию, люди Винтерфелла! — она закричала, и этого оказалось достаточным для настороженной стражи, чтобы начать двигаться; они начали вопить, разбегаясь по казармам, пробуждая дневную смену, один двинулся открывать дверь в магазине. — Леди Санса, что случилось? — спросил Джори, подбегая к ней, держа руки в успокаивающем жесте, словно он считал, что у девушки истерика или что-то такое. Она попыталась подавить панические нотки в голосе, обратилась к нему и плавно произнесла: — Король умер, и кажется лорд Ренли только что начал мятеж для захвата власти, — пояснила она быстро, заметив, как мгновенно побледнели щеки Джори, — Отец приказал привести половину наших стражей до королевских покоев, немедленно! — сказала она рыцарю. — Ради Старых Богов… — прошептал он, прежде чем резко взять себя в руки, — Мне нужно двадцать человек, при оружии и доспехах, готовых к бою через три минуты! — заорал рыцарь, оборачиваясь к настороженным солдатам, которые выбегали из казарм и мчались в оружейную, когда Аллин, заместитель Джори, выбежал из главной башни. Септа Мордейн двинулась к ней, и Санса кивнула ей: — Септа, я пойду приведу лютоволков, а ты убедись, что Бран и Арья будут сидеть в своих покоях! — приказала она самым строгим тоном, на который вообще была способна, безнадежно пытаясь копировать Джоффри. На удивление, септа кивнула, потянув за собой брата и сестру, несмотря на попытки Брана сопротивляться. Санса побежала к псарне, где Леди, Лето и Нимерия уже лаяли и выли, от этого волосы на шее девушки встали дыбом. Непривычные звуки… битвы в отдалении росли, пока Санса вместе с тремя волками возвращалась во двор, где Джори уже провел отряд людей сквозь дубовые ворота, а Аллин кричал, требуя луки и арбалеты, а двое стражников закрепили засов на воротах. — Нет, подождите! Мне надо выйти наружу! — воскликнула она до Аллина, но ворота уже заперли; рыцарь обернулся к ней с озадаченным взглядом. Джоффри придется подождать… Боги, это все происходит так быстро, думала она словно в тумане, когда он сдержал стражей от выполнения приказа. — Аллин, не открывай врата никому, только перед лордом Старком, и остерегайся штормоземцев, — сказала она быстро, стараясь придумать еще что-то, когда один из стражей схватил ее за плечо. — Благодарю, моя леди, Джоллин сейчас отведет вас до ваших покоев… — сказал ей Аллин, прежде чем вернуться к малой башне над воротами. Больше ничего сейчас она уже не сможет сделать — пришло внезапное осознание. Она не умеет ни драться, ни вести воинов в бой, вся эта ситуация уже вышла далеко за пределы ее контроля… и этот факт наполнил ее гневом, когда она позволила увлечь себя, оттолкнув охранника, прежде чем отправиться в свои покои. Здесь она будет только путаться под ногами. Санса дошла до собственных покоев, и волки разбрелись в поисках своих хозяев; Леди слегка зарычала, когда Санса наклонилась к окну и увидела, как окровавленный Красный плащ шатаясь вышел на внешний двор, кровь текла ручьями ему под ноги; какой-то закованный в латы мужчина схватил беднягу сзади и грубо вогнал тому длинный меч в подмышку. Она едва сдержала крик, закрывая ладонью рот, когда воин упал, а за ним появились многочисленные рыцари в штормовых землях, отдельные также были из Простора, вместе с десятками Золотых Плащей; они бежали по внешнему двору в тронный зал и твердыню Мейгора. Девушка, наверное, с четверть часа провела так, глядя в окно, прислушиваясь к металлическим звукам, как сталь билась о сталь, или сталь билась о. плоть; иногда слышались крики агонии, словно она наблюдала какую-то невероятную спектакль скоморохов; небольшие группы штормоземцев или золотых плащей периодически появлялись на дворе, и казались, бежали в произвольных направлениях, у многих из них были окровавленные мечи… Санса затаила дыхание, когда две группы воинов выбежали во внутренний двор со стороны ворот Красного замка… и остановились. Смешанный отряд золотых плащей и воинов с гербами дома Каронов подошли к Башне Десницы и застыли неподвижно, на удивление сохраняя молчание, пока двое рыцарей, что руководили ими, нетерпеливо вышагивали перед своими людьми. Через несколько минут прибыл дежурный в цветах лорда Ренли Баратеона. Он прошептал что-то одному из рыцарей дома Каронов, прежде чем помчаться обратно во внутренний двор; рыцарь склонил голову и двинулся к воротам Башни, со щитом и мечом в руках. — По приказу короля все двери в стенах Красного Замка, включая Башню Десницы, должны быть открыты перед его верными слугами! — закричал рыцарь в защитников за воротами. — Я открою ворота, лишь когда увижу лорда Старка перед собой! А сейчас идите отсюда по-хорошему! — услышала Санса ответ Аллина. — Не буду спрашивать дважды! Отворите врата во имя короля Ренли! — прорычал рыцарь. — Я знаю только одного короля, и король Роберт! А сейчас, или приведете сюда лорда Старка, невредимого и без принуждения, или вы все получите стрелы в ответ! — отозвался Аллин. Рыцарь ничего не ответил, резко двинувшись обратно, прошел мимо Золотых Плащей к отряду стражников в таких же ливреях, как у него, вопя и жестикулируя мечом. Через несколько секунд десяток золотых плащей вышли на двор, неся здоровенный таран; они взревели, устремившись к воротам. — Лучники! — заорал Аллин, и Санса едва сдержала очередной крик, когда с полдесятка стрел вылетело из башни, как раз из-под ее окна, врезались в золотых плащей и сбили на землю двоих или троих, прежде чем остальные достигли ворот; сразу после этого послышался громкий удар, от которого башня загудел эхом. Стрелы продолжали падать на врагов, прежде чем те попытались ударить снова, и они все же отошли на десяток шагов и снова ударили по воротам; жертвы стрел были заменены рычащими солдатами сзади, хотя кровь уже залила значительную долю брусчатки двора. Мы не сможем выстоять, подумала Санса панически, когда ворота зловеще заскрипели, и золотые плащи приготовились к следующей попытке. Она выскочила из комнаты вместе с Леди, и еще успела услышать ужасный скрип и крики кучи людей. Девушка слышала звуки битвы, даже когда беспомощно стучала по двери в комнату Арьи. — К-кто там?! — закричала сестра с той стороны. — Арья, это Санса! Пошли! — выкрикнула она в ответ, и когда малышка открыла дверь, то обе помчались вверх по проходу, в компании Леди и Нимерии. Однако, когда сестры добрались комнаты Брана, то обнаружили ее пустой. — Видимо он где-то спрятался! — воскликнула Арья, рыская по комнате, держа странный маленький тонкий меч, который она откуда-то достала. — Надо бежать, немедленно! — сказала ей Санса, бросаясь в комнату Джейн, но вдруг громкий топот закованных в металл сапог остановил ее. Джейн… думала она в течение долгой, бесконечной секунды, не зная, что делать, прежде чем развернуться и помчаться в противоположном направлении. Вскоре они обе оказались в папином кабинете, и Санса заперла дверь, пока Арья сумасбродно металась, ища укрытие. Санса попыталась помочь ей, звуки их испуганного дыхания звучали в унисон, пока шум битвы внизу постепенно затихал. Ни одна из них не смогла сдержать крика, когда здоровенный топор проломила середину дверей, сразу исчез и ударил снова, ломая древесину на щепки. Внутрь кабинета влетел один из охранников дома Каронов с топором в руках, за ним проскользнули еще четверо. Воин едва успел окинуть взглядом комнату, когда Нимерия прыгнула и схватила его за горло. Другие часовые закричали. пробуя отбить своего товарища, Леди присоединилась к драке, сбивая еще одного с ног кровавым укусом, но врагов было слишком много… — ЛЕДИ! — закричала Санса, когда один из воинов ударил копьем прямо в пасть лютоволчице; зверь резко отступила назад, прямо в руки Сансы, кровь выливалась бесконечным потоком, вдруг животное замерла неподвижно. Девушка заплакала, держась дрожащими руками за роскошный серо-белый мех, Арья дико закричала, попытавшись проткнуть рапирой одного из врагов. Добрые доспехи остановили тот укол, и страж сбил девочку на землю ударом перчатки. — Нет… Леди… нет… — рыдала Санса, когда грубые руки обхватили ее со спины, — В-вы убили Леди! — закричала она в воина в полном облачении, извлекая скрытый кинжал, и попыталась заколоть его в шею. Враг зарычал, схватив ее за руку, болезненно крутанул за кисть, заставляя впустить кинжал, так сильно, что аж кость в запястье хрустнуло. Она моргала сквозь слезы и боль, всхлипывая, пока ее вели мимо грубо изрубленного тела Нимерии; троица уцелевших воинов-Каронов пополнилась еще одним, который нес неподвижное тело Джейн. — Эта сучка сломала себе шею, когда бежала вниз по лестнице, — молвил солдат с грубыми чертами лица. — Джейн? — ошарашено спросила Санса. — Вот дерьмо, это одна из старковских? — переспросил страж, что держал Арью, которая до сих пор стояла, уставившись взглядом, на отцовский кабинет и изуродованное тело Нимерии. — Джейн! — закричала Санса. — Не-а, то лишь одна из фрейлин его дочерей, хрен с ней, — вмешался страж, что держал Сансу. — Ого, мы только что избежали кучи проблем, господин… — ответил воин с облегчением, бросая тело Джейни в сторону, словно мешок с зерном, прежде чем обернуться, — Ладно, так вот, лорд Брайс ждет внизу, мы должны двигаться… хотя, если вы не против, сэр Галтон, то скажите, куда делись Гил и Томмел? — спросил он, когда воины потащили сестер вниз по лестнице, игнорируя девичий плач. — Волки добрались до них, — ответил воин, нет, рыцарь, что держал ее. — Гребанные волки, один из них загрыз двух золотых Плащей там, внизу, долбаные звери… — пробормотал вновь прибывший, показывая путь остальным через многочисленные проходы во двор Башни.   Санса попыталась взять себя в руки, сдерживая плач, и сделала попытку посмотреть на рыцаря, который вел ее: — О-о-отпустите нас немедленно! И-или вы уже забыли, что случилось в прошлый раз, когда северная кровь пролилась на Юге? — девушка попыталась сказать, но только получила болезненный удар по затылку. — А ну закрой рот! Мы отведем вас к королю Ренли! — отрезал тот. — Король Джоффри является законным правите… — начала она, но ее повернули и дали пощечину. — Я сказал, замолчи! — заорал рыцарь ей прямо в лицо, шрам над бровью вновь налился кровью, когда он опустил взгляд ниже. — Эй, стоит привести ее целой и невредимой, чтобы король не… — фразу их проводника прервал крик боли, кровь брызнула у того из икры, и он упал наземь; за ним стоял разъяренный Бран, держа в руках меч, слишком большой для него. — Голлард! — завопил другой страж, единственный, свободными руками, не занятых пленницами; он рванулся вперед. Бран уже успел проткнуть мечом в горло поверженного врага, однако почти сразу острое копье пробил ему легкое и вышло с противоположной стороны тела, высвобождая фонтан крови. — БРАААААН! — закричала Арья, высвобождаясь из ступора, Санса так же закричала; воин с кряхтением вытащил оружие, и парень рухнул на пол. Он еще смотрел на них с замешательством в течение нескольких секунд, медленно закрывая глаза, и вдруг тихонько кашлянул кровью и застыл неподвижно. — Браааан… — запричитала Санса, ноги вдруг потеряли силу, пока она плакала; рыцарь бросил ее на пол и двинулся к окровавленного тела парня, перевернул его и ощупал рану ладонями. — Жопа… ДЕРЬМО! — завопил перепуганный рыцарь, толкая воина к стене, — Это был сын лорда Старка, идиот! — зарычал он. — А что мне было делать, позволить ему добить Голларда?! — оскалился тот в ответ, когда Арья попыталась ускользнуть из объятий своего пленителя, дико извиваясь, и лишь получила в ответ удар рукояткой кинжала по голове. — Да, именно так! — прорычал сэр Галтон. — Он уже мертв, — проворчал невысокий страж, тот, что держал Арью; он присел возле Голлард, пробуя нащупать пульс. От удара Арья потеряла сознание, страж держал ее за шею, словно она была какой-то куклой. — Вы заплатите за это, — прошептала Санса монотонно, глядя на изуродованные грудь Брана, — Север нападет на вас, словно зимние бури на цветущее поле, — пообещала девушка, не имея сил отвести взгляд от брата. — Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЗАКРОЙ РОТ! — прорычал рыцарь, давая ей пощечину, и она упала на пол от силы удара перчатки. — …Что будем делать? — спросил невысокий воин. С Арьи головы стекала струйка крови; она очнулась, глядя на тело Брана пустыми глазами. — Я скажу тебе, что с нами сделает лорд Брайс — отдаст нас королю прямо в руки, а тот передаст нас на Север… — ответил рыцарь, очевидно паникуя. — Лорд Брайс никогда такого не сделает, мы же служим его дому уже десяток лет… — начал воин, но сэр Галтон почти вырубил его ударом, хватая за плечо. — Что важнее для лорда Брайса, Филипп! Думай! Два воина и рыцарь, или перспектива, что весь его род станет разменной монетой для короля?! Думай, черт! — рявкнул он. Воин, Филипп, застыл неподвижно, и сэр Галтон покачал головой: — Король может даже продать всю Ночную Песню, независимо от того, что мы сделаем, если это означает избежать войны с Севером… — пробормотал он, опираясь о подоконник. — …Дай мне подумать… — добавил он, держась рукой за голову, и в коридоре воцарилась тишина, которую нарушали лишь тихий плач Арьи и периодические крики боли со двора башни, хотя они вскоре окончательно затихли. — Ладно, этого всего никогда не было. Мы не нашли детей Старка, только их проклятых волков. Я пойду вниз и сделаю так, чтобы лорд Брайс или долбаные Золотые Плащи не поднялись сюда. Вы двое тащите девок и дохлого парня к какой-то комнате и ждите меня, — приказал он, и Сансу, Арью и Брана вскоре заперли в одной из комнат. Санса пялилась на тело брата, что лежало у нее; один из стражей не спускал с девушек взгляда, пока минуты тянулись. Кровь до сих пор выливалась из тела парня, небрежно брошенного на кровать, пачкая одеяла. Она испугалась, услышав стук в дверь, через которую сразу зашел сэр Галтон. — Двор выглядит чистым, лишь несколько золотых плащей блуждают в поисках добычи, — сказал он. — Что будем делать с девками? — спросил маленький воин, когда рыцарь поднял тело Брана. — Скоро сам увидишь, айда за мной, — приказал рыцарь, выходя из комнаты. Сансу и Арью резко подхватили на руки, перекинули через плечи, и понесли по лестнице вниз во двор. — Как наш добрый сэр и говорил, здесь безлюдно и тихо, — прошептал воин, держа кинжал наготове под ее ребрами, и Санса была вынуждена затаить дыхание, чтобы не закричать от вида убитой септы и Аллина, лежащего мостовой. Вдали рыскали двое золотых плащей, обирая мертвецов; воины даже не подняли головы, не прекращая грабеж мертвых старковских стражей. Их быстро вынесли из Башни и понесли на юго-восток, останавливаясь несколько раз, когда находили на пути тела Красных Плащей. Санса пыталась придумать способ побега, но у нее забрали кинжал, а Леди была мертва. Она закусила губу, когда они достигли восточной стены Красного Замка; а далеко, далеко внизу беспокойные воды Черноводного залива разбивались об острые скалы, едва освещенные молодым месяцем в небе. Воин сбросил ее на землю, ударив спиной о каменную бойницу, другой часовой сделал то же самое с Арьей, пока очередная волна разбивалась далеко внизу. — Арья… — прошептала Санса, осматривая сестру, чувствуя тошноту от удара головой о камень, — Арья… держись, — сказала она девочке приглушенным голосом. Арья панически огляделась, моргая ежесекундно, и разрыдалась. Неожиданно рыцарь выбросил тело Брана в море, и Санса снова заплакала, когда тело брата исчезло среди волн. — Ее тоже выбросить? — спросил низенький воин, поднимая Арью. Она снова начала вырываться, из ноги девочки слетел ботинок и полетел в бездну. — АРЬЯ! — закричала Санса, пытаясь вырваться из железной хватки воина. — Сначала перережь глотку, болван, — приказал сэр Галтон. — Санса… — зарыдала Арья, но вдруг часовой нарисовал ей кровавую улыбку рывком кинжала, кровь потекла по груди, и она заморгала от неожиданности. Санса увидела, как жизнь медленно погасла в сестринских глазах, когда они опустились, а ее голова свисала морю. Страж сразу перебросил ее через стену. Санса обнаружила, что не может кричать; что-то сжало горло, пока она и дальше смотрела на волны и тонущее тело; она медленно и беззвучно открывала рот, как рыба. — Теперь и эта наконец-то замолчит, — провозгласил страж, также бросая взглядом вниз к воде. — Да, — согласился сэр Галтон, хватая стража сзади, и перерезал тому горло, одновременно ударяя головой о камень и перебрасывая бесчувственное тело через стену. — Какого черта?! Что ты делаешь, черт возьми?! — взревел воин, разворачивая лицо к рыцарю, держа Санса перед собой, как щит с лезвием возле ее шеи. — Убиваю свидетелей, а на что это похоже? — ответил рыцарь, фыркнув, и взмахнул кинжалом. — Не подходи! — заорал страж, крепко сжимая Сансу, и зацепил лезвием девичью шею; струйка крови тут же потекла вниз. Извини, Джоффри, я была недостаточно сильной… и недостаточно умной… подумала Санса, закрыв глаза. — Или что? Ты убьешь другого свидетеля? Ты всегда был тупым, парень, — захохотал рыцарь, и страж толкнул ее на врага с безнадежным ревом. Рыцарь отбросил девушку одним ударом, ударив о стену, когда воин прыгнул на него с кинжалом в руке. Рыцарь поймал вооруженную руку охраннику, в течение секунды сдерживая натиск, вдруг разжал пальцы и бросил наземь собственный кинжал и ухватил того за ногу свободной рукой. Он резко закричал, дергая вверх, прежде чем смог поднять стража в воздух, и использовал свое преимущество в силе, чтобы выбросить того через стену; крики бедняги затихли вдали, когда тот несколько раз перекатился по скалам, прежде чем море забрало его навсегда. Санса едва успела подняться на ноги, когда рыцарь поймал ее за плечо и снова ударил спиной о стену; уколы агонии гоняли вверх и вниз вдоль ее позвоночника, как тот болезненно сжал плечо и впился в ее уста своими. — Ничто так не греет кровь, как немного убийства, хе-хе? — спросил он, прерывая тот слюнявый поцелуй. Санса закричала в отчаянии, когда его руки, до сих пор покрытые кровью Брана и других, схватили ее за сиськи. — Я еще никогда в жизни не трахал дочку лорда-хранителя, вот жаль, что придется спешить, — прошептал он ей на ухо, и она закричала снова, рыдая и жалея, что он до сих пор ее не убил. — Раздвинь ноги, ты, куро… — рыцарь запнулся, когда чья-то рука схватила его сзади за горло, а другая вонзила нож прямо в глазницу. Рука потащила насильника назад, и Санса сползла по стене, сев на землю, обхватив руками плечи; она увидела, как Джоффри держал голову рыцаря в объятиях, словно младенец, почти механически ударяя ножом в глаза снова и снова; юноша рычал, концентрируясь только на повторных ударах, снова, снова и снова. Джоффри бросил тело воина о землю с очередным рыком. Он повернул голову и внезапно посмотрел на нее, Санса выдохнула с облегчением, крепко обхватив себя руками, а потом закрыла глаза и заплакала. Лицо юноши смягчилось, он моргнул и осторожно двинулся к ней, сунув нож за пояс. — Санса… — прошептал он, медленно помог ей встать; она обняла его, как будто жизнь от этого зависела, рыдая в плечо. — Дыши, Санса… дыши… — прошептал принц пустым голосом, делая попытку увести ее куда-то, но ее ноги заплетались. — Вспомни, что я тебе говорил там, на берегу Черноводной? Санса? — спросил он, осторожно усаживая ее на землю, — Санса… вспомни, что я тебе тогда говорил, когда нас несло течением вниз по реке? — спросил он. — Ахг, ухг, юнг… — она неудержимо плакала, и Джоффри нежно взял ее за щеки, двигая голову, чтобы встретиться глазами. — Дыши, Санса… дыши и вспомни… — сказал он, и девушка потерялась в стальные зеленые, полной как искреннего отчаяния, так и неукротимой ярости… и нежной ласки глаза, что когда-то заставляла ее смеяться и улыбаться, в те давно забытые времена. — Я… ты… — Санса вдохнула, глядя в глаза, — Т-ты с-с-сказал м-не… б-быть х-х-храброй, — едва выговорила она, тяжело дыша, словно была ребенком, который только учится говорить. — Так и сказал, так и сказал, Санса, — сказал Джоффри; ей показалось, что она слышит отдаленное, скрытое сожаление в его голосе, ужаснее всех предыдущих проявлений отчаяния. Я… Я должна… быть храброй ради него… я должна выстоять, думала она, попытавшись подняться, Джоффри помог ей.   — Н-нам надо бежать, — сказала девушка, глубоко вдохнув, и разгладила складки на порванном платье, — Ренли з-заполнил своими воинами Внешний двор, и за него дерутся Золотые плащи, Джоффри, — добавила она, когда они оба двинулись вперед, поддерживая друг друга. Джоффри словно онемели: — Дерьмо, без Слинта… да, это выглядит логичным, — сказал он, пока они двигались, — Ты помнишь, сколько стражей оставалось на воротах? — спросил он с насущной потребностью в голосе, продолжая идти. — Я не видела врата в замок, но на Внешнем дворе бы-было по крайней мере две, нет, т-три десятка воинов, куда они отправились после того, как м-меня схватили, — ответила она. — Многовато… ладно, придется идти другим путем. Давай за мной, я знаю скрытый проход… однако в конце придется немного поплавать, — бормотал Джоффри, оглянувшись назад, и наконец кивнул сам себе. — Джоффри, твои раны… — Как-то выдержу, нам лишь надо шевелиться, — сказал он, скрежетнув зубами. — Всегда, но Джоффри… что с моим отцом? — прошептала девушка, когда они оба побежали к открытой двери в безлюдной Юго-Восточной башне. — Он не вышел живым из Большого зала, Санса, мне жаль, — сказал Джоффри, снова и снова морщась от боли, каждый следующий шаг по лестнице тяжело ему давался, когда юноша обходил разбросанные повсюду шлемы и куски доспехов. Санса оперлась на каменную стену, почувствовав, будто только что получила удар под дых. — Как, — прошептала она непривычным для себя голосом. — Я не уверен, но что-то случилось в той зале, и пролилась кровь. Единственное, что знаю наверняка — это кто-то, видимо сэр Барристан, зарубил сира Лораса и Ренли был взбешен. Я слышал его визг с другой стороны замка… — сказал Джоффри, нежно коснувшись ее плеча для поддержки. Санса склонила голову и продолжила движение вниз, отстраненно слушая слова, что перечеркивали судьбу ее отца. — Когда я смог добраться туда, там лежали лишь тела погибших… мне жаль, Санса, — он повторил. — Это не твоя вина, — прошептала девушка усталым голосом. — Моя. Я должен был все предусмотреть. Видимо это убийства Бейлиша и Слинта подтолкнули Ренли за черту… — пробормотал он в отчаянии. — …Это т-ты убил мастера-над-монетой? — спросила она с расширенными глазами. — Да, — ответил юноша после мгновения колебания. Санса не ответила, и они просто бежали дальше по коридору; Джоффри толкнул плечом полуоткрытую двери к средней по размеру комнате, где с десяток золотых плащей напивались награбленным вином. — Стойте во имя коро…! — заорал один из них, прежде чем Джоффри метнул свой нож, пробив бедняге глаз. Остальные воинов уже вытаскивали мечи или хватались за копья, когда принц протянул горизонтально руку и материализовал Светлорев в вихре пурпурно-золотых фракталов. Он прыгнул к ближайшему охраннику, который отпрянул назад, и перерубил копье, вторым ударом отрубив тому нижнюю челюсть черепа. — СДОХНИТЕ! — взревел юноша, и в метре от него появился серебряный лев, сразу бросаясь на стража, ломая кости могучей лапой и вгрызаясь в шею. Отдельные золотые плащи шарахнулись назад, а другие бросились на Джоффри, вопя от страха или паники, и юноша прорубил кровавую просеку среди них золотым сиянием Светлорева, Заря бросался от одного противнику к следующему, ломая кости мощными ударами, а впоследствии принялся добивать беглецов. Один конкретный воин как-то выжил, просто ударился об уже расколотый бочонок с вином. Он встал, шатаясь, глядя, как его коллег убивают одного за другим, вытащил короткий меч из-за пояса и бросился Джоффри за спину, крича сумасбродно; лезвие меча зловеще блеснуло в мерцании масляной лампы. Санса прыгнула ему на спину, прежде чем тот успел заколоть принца, и они покатились по каменному полу; воин закричал, когда она ткнула ему пальцами в глаза, не зная, что делать дальше. Крик перешел на визг, как Санса продолжила давить, слух заполнил звук плоти, что рвется, словно клочок пергаментов, ее пальцы и дальше двигались вглубь, пока тот кричал. Что-то отбросило ее в сторону, и Светлорев прорубил череп воина, но почему крик не прекратился. — Санса! Санса! — прорычал Джоффри ей на ухо, и она внезапно поняла, что это она все это время кричала. Девушка опустила взгляд на неподвижное тело мертвеца и выблевалась на пол; спазмы не прекращались, даже когда желудок полностью опустел. — Я здесь, Санса, я здесь, — шептал Джоффри громко прямо в ухо, держа ее за плечи. Она крепко вцепилась за его руку, и не смогла удержаться, и снова зарыдала. — Идем, Джоффри… идем подальше отсюда… — наконец промолвила девушка, до сих пор плача, вытирая слезы и стараясь не смотреть на собственные окровавленные руки, приподнимаясь. Я… Я должна… быть сильной… подумалось, словно как в тумане. — Еще немножко осталось, Санса, еще немножко, — прошептал Джоффри решительно, и они двинулись, обходя истрепанных мертвецов, однако серебряного льва нигде не было видно. Джоффри что-то сделал с одной из бочек в глубине комнаты, которая выглядела сломанной, и она открылась, как настоящие двери. Вскоре они почти на четвереньках продвигались по низкому коридору: юноша лез первым, держа маленький факел, который нашел среди мертвых золотых плащей. Внезапная тишина после звуков смерти и битвы делала звуки их дыхания удивление громкими, и Санса была вынуждена уговаривать себя успокоиться в течение нескольких секунд, чтобы двинуться за Джоффри, держась за его ладонь. Тишина вокруг также позволила ей заметить тихий свист из легких Джоффри через каждые два шага; она также заметила, как он гримасничал, оборачиваясь к ней, чтобы убедиться, все ли хорошо, и увидела кровавую дорожку позади него на полу. — Джоффри… остановись… — зашептала она. Он оглянулся с удивлением, когда девушка коснулась его груди, мокрых от крови. — Наверное, швы разошлись, — скривился юноша. — Что случится, если ты сейчас умрешь? — спросила она пустым голосом, одновременно отрывая полоску от платья, и перевязала грудную клетку; длинные уроки вышивания и изучения различных тканей оказались необычно полезными в этой каменном проходе под Красным Замком. — …Насколько знаю, Пурпур перезапустит мир. Я проснусь в своей комнате за три дня после смерти Джона Аррена… и ты тоже, — сказал он, сдерживая вскрик, когда Санса стянула повязку и немного туго завязала перевязь, пытаясь скрыть сломанную руку от его взгляда. — Но только ты будешь помнить… — она наполовину спросила, наполовину утвердила. — Да… только я... хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас? — спросил Джоффри; интонация голоса не поддавалась расшифровке. — Нет, — неожиданно яростно воскликнула девушка, завязывая второй узел, от чего Джоффри вскрикнул, — Ты не сможешь заставить меня забыть все, Джоффри, я этого не позволю… я. — она запнулась, горло перехватило спазмом. — Ты же будешь в безопасности, дома в Винтерфелле, с семьей… — А что потом, Джоффри? Сколько раз ты уже видел гибель моей семьи?! Сколько раз… Сколько раз ты видел меня такой? — спросила она, едва не прожигая взглядом дыры в его глазах. Джоффри так и застыл, глядя, на лице возникло болезненное выражение, и Санса встряхнула его. — Скажи правду, — приказала она. — …Слишком много раз… — прошептал юноша, избегая взглядом ее глаз. Санса промолчала, возвращаясь с перевязки. Молчаливый юноша надел рубашку и двинулся вперед, однако Санса снова поймала его ладонь своей в темноте тоннеля; удаленное рев моря становился отчетливее с каждым шагом, как они приближались к источнику приглушенного лунного света в конце. Джоффри рывком распахнул скрытые дверцы на стене, помогая Сансе вылезти, и она снова оказалась под ночным небом, лишь в компании звуков моря. — Вот здесь, дай я привяжу, — взявшись за веревку, привязанную к небольшому деревянному столбу возле берега. Санса промолчала, уставившись взглядом в море; представляя, как вдруг из пены выплывет тело Арьи или Брана и выйдет на берег, как мертвые глаза встретятся с ее собственными… — Санса, пойдем, — сказал он нежно, и она послушно пошла за парнем в море, пропираясь сквозь темные волны. — Нам придется немного проплыть к небольшому пирсу на севере, здесь недалеко. Там находится маленький рыбацкий поселок, прилегающий к Королевской Гавани. Если устанешь грести, то просто попробуй держаться на поверхности, а я сам справлюсь за двоих, — добавил Джоффри, прежде чем волна намочила обоих с головой, смывая кровь с рук. — Джоффри, если я здесь погибну… не закрывайся от меня в новой жизни. Расскажи все, что было, когда снова встретишь меня в Винтерфелле, — попросила девушка. Он не ответил, молча оглянувшись; волны плескались о его окровавленные светлые волосы. — Джоффри, пообещай мне, — приказала она, и это просьба осталась без ответа, юноша продолжал двигаться сквозь волны. — Шевелись, Санса! — воскликнул он, словно и не услышал ее. Море было холодным, соленая вода щипалась, когда она добралась до порезов и синяков, которые обильно покрывали ее лицо; сломанная рыцарем рука лишь беспомощно колебалось, пока девушка боролась с течением, держась за веревку. Я не умру вот так. Я не могу, — возникла мысль, пока они плыла, ладонь сводило спазмами боли от каждого следующего гребка. Я не забуду, подумала она, как поле зрения затуманилось, конечности отяжелели и ослабли, волны колыхали ее из стороны в сторону, пока она пыталась не отстать от Джоффри. Я не покину его… подумалось, когда она в последний раз моргнула и рука мгновенно перестала болеть. Девушка очнулась, почувствовав, как жесткий песок скребет по коже, перемешавшись с остатками порванного платья. Она подняла голову и увидела изможденного на вид Джоффри, что тащил кусок веревки через пляж. Он остановился и упал на землю прямо у нее на глазах, кусая губу, чтобы не завопить от боли, а может и от отчаяния. Санса боролась против песка и подползла к нему; пенистые волны вызывали боль, пока она не вылезла выше уровня воды, наконец добравшись до неподвижного тела. — Подымайся, Джоффри, — прохрипела она едва-едва, касаясь его за плечо. –… Санса… — зашептал юноша, медленно моргая. Он имел совершенно изможденный вид, казался тенью самого себя, в рваной одежде и кровоточащих ранах. Она предположила, что выглядит не лучше. — Течения… нас отнесло в сторону… — парень попытался объяснить, и Санса ужаснулась, оглянувшись и не обнаружив никаких признаков цивилизации, только кустарники и отдаленный лес вдали, а по другую сторону — бескрайнее море, горизонт со стороны моря постепенно светлел под лучами рассвета. — Мы должны… забраться подальше… от берега… Ренли… — пробормотал Джоффри, отчаянно пытаясь звучать связно, водя из стороны в сторону дикими глазами. — Он пошлет поисковые отряды, — прохрипела Санса, осознав опасность. Конечно, узурпатор не может себе позволить выпустить из лап наследника трона и будущего законного короля; их будут искать, несмотря ни на что… даже если это будет означать необходимость осмотреть каждый кусочек земли, берега и моря на сотни миль от столицы, все дороги, села, леса и побережье. — Вставай, — зашептала девушка, помогая ему, подставила плечо под необычно малый вес юного тела и побрела с ним в лес. Для постороннего зрителя они, наверное, имели жалкий вид: двое ободранных, хромых силуэтов, видимых напротив восхода солнца. Джоффри едва сохранял сознание, механически ковыляя вперед, большая доля бремени упала на Сансу; она пыхтела от усилий, сохраняя стабильную, хоть и медленную, скорость движения прямо в лес, нося значительную долю веса Джоффри на себе. — Дева не должна спасать своего рыцаря, обычно это бывает наоборот, знаешь? — прошептала она, пока они медленно продвигались, подходя до первых кустов и небольших деревьев. Санса вдруг осознала, что ее трясет так же сильно, как и принца, и была очевидно удивлена полной потерей контроля над собственными спонтанными движениями тела. — Обычно все благородные девы страшные зануды, — прохрипел юноша в ответ, чуть улыбнувшись, и посмотрев на нее полузакрытыми глазами. — О, снова неуклюжие комплименты, считаю, что ты все же выживешь, Джоффри, — сказала она ему с намеком на улыбку. Неуклюжая беседа служила отвлечением от воспоминаний о расширенных глазах и удивленного лица Арьи, когда кровь потекла по ее груди; воспоминаний о Брана, что кашлял кровью и закрыл глаза. Это помогало сфокусироваться на этой прогулке, игнорируя агонизирующую боль в другой руке, опухшую на вид, что бессильно свисала сбоку, игнорируя чувство избитого лица и уколов боли, что простреливали все тело отовсюду при каждом новом шаге. Вот немного еще прихрамывая, и они все же дошли до небольшой поляны в лесу, и Санса позволила им обоим свалиться возле поломанного дерева. Несколько кустов росли напротив того ствола, превращав его в небольшое укрытие. — Необходимо согреться, — прошептал Джоффри, снимая то, что осталось от его мокрой рубашки, оставаясь в одних потертых штанах, и Санса устало ему улыбнулась. — Хотела бы я увидеть сейчас лицо септы Мордейн, — сказала девушка с юмором, снимая остатки платья; на ней осталась лишь небольшие полоски белья. Внезапно вспомнилась сломанная септа, которая лежала на мостовой в луже крови, всегда суровое лицо наставницы приобрело непривычное спокойное перед смертью. Она резко вдохнула, вздрогнув, и попыталась прикрыть рот невредимой рукой, но все же заплакала, не имея сил сдержаться; рыдания усилились, одновременно и в громкости, и в интенсивности, и девушка попыталась закрыть лицо, стесняясь потери самоконтроля. Джоффри попытался успокоить ее и обнял, они вместе легли на землю под сломанным деревом; обоих трясло от холода, и они переплелись конечностями, пока солнце медленно поднималось на востоке; от вездесущего холода Санса чувствовала себя вялой, медленно моргая. --- Девушка проснулась и увидела Джоффри, что нетерпеливо уставился взглядом в груду сухих листьев, быстро вращая какую-то палку потрескавшимися ладонями. Раны на груди уже не кровоточили, но зато почернели, покрытыми неприятными на вид желтыми прожилками от порванных швов. Она попыталась подойти ближе, и лишь закусила губу, сдерживая крик, потому сперлась на сломанную кисть. Она выглядела опухшей и уродливой, словно кусок плоти, каким-то чудом приросший к руке. Она вздрогнула, глядя вдаль; вездесущий холод никуда не делся. Джоффри подполз к ней сбоку: — Санса, твоя рука… — он запнулся, глядя на нее. — Твои выглядят не лучше, — ответила девушка, переводя взгляд на деревянные щепки и осколки на его ладонях. — Да, попытался разжечь огонь… не хватило сил, чтобы довести дело до конца, — сказал он, скрыв кашель. — Вот незадача, — ответила она, оглядываясь. Солнце уже словно прошло над ними, наклоняясь к западу, и холод казался все более всепроникающим. — Я проспала большую часть дня… — проворчала она. — Ну, солнце в этом не виновато, — добавил Джоффри вызывающе. — Ага, виноват ты. Мог бы и разбудить меня, — ответила она, имитируя ярость, подползла ближе и оперлась на него; тепло тела Джоффри притягивал ее словно мотылька к огню. — Как же это я мог побеспокоить такую спящую красавицу? Это было бы преступление, — заметил юноша, по сути, добавляя намек на юмор, как будто желал скрыть нечто глубокое за этими словами. Санса посмотрела вниз на море синяков и царапин, покрывавшие ее, коснулась опухшей, избитой щеки и осмотрела ладонь, что напоминала перезревшийся раздавленный фрукт. Она не смогла сдержать короткий истерический смешок, и несколько слез покатились по щекам, когда смех перешел в сильный, неудержимый кашель. У нее даже перехватило дух, таким сильным был приступ. Джоффри осторожно похлопал ее по спине, пока девушке не стало легче и она не стала быстро и мелко дышать, вернув контроль над легкими. Они сидели так молча, пока солнце садилось, а луна появлялась на небе, и небольшие группы звезд материализовались на небе. Тишину нарушали лишь периодическое покашливание от Джоффри. — Мы же не выйдем живыми из этого леса, разве нет? — наконец спросила Санса вслух. — Да, — ответил Джоффри после короткого колебания. –…И все те воспоминания, боль, отчаяние, потери… они исчезнут навсегда? Их сотрет с ткани бытия? — спросила она у него. — …Так, Санса, ты ничего из этого не будешь помнить, — сказал юноша, словно это было благословением. — И ты уже никогда не позволишь мне даже приблизиться к тебе, будешь убегать от меня еще усерднее, чем раньше… — провозгласила она. Он и не пытался отрицать. — И ты дашь обет, во имя своей упрямой глупости, — она прорычала последнее слово, как будто где-то в глубинах души загорелся новый огонек, — Никогда не допустить, чтобы я прошла через это все. Чтобы даже и шанса на такое уже бы не было никогда. Замкнешься сам в себе еще сильнее, чем обычно, изолируясь ото всех, пока сам уже не будешь отличаться от призрака, упорно борясь с концом света, пока твой поломанный разум наконец не выдержит, и тогда ты утонешь в одиночестве и отчаянии, и никогда уже не выберешься оттуда, — слова словно сами собой слетали с уст. Она почувствовала его напряжение, как он смотрел в другую сторону. — Санса, я… — Ну давай, скажи, что я ошибаюсь, Джоффри, — она продолжила давление. — …Ты иногда бываешь такой упрямой, — юноша попытался перевести тему, но Санса схватила его подбородок невредимой рукой, и повернула голову, чтобы он сказал это ей прямо в глаза. — Скажи, — настояла девушка, глядя прямо в бледно-зеленые глаза. Он глубоко вздохнул, напряжение словно покинуло его. — Так и сделаю, извини, Санса… я увлекся от дела… всем этим… — он извинялся за… все в этой жизни, так ей показалось. — И ты только посмотрел на меня, как на наивную глупую девку с широко раскрытыми глазами, не зная, что делать дальше и просто… ты просто собираешься продолжить свой одинокий путь, теряя человечность и самого себя, пока от тебя ничего и не останется… — добавила она с жаром. — Извини, Санса, но другого пути нет, — сказал он, отводя взгляд. Санса набрала полную грудь воздуха, впивая ногти в щеку Джоффри, и он снова вернул взгляд на нее: — Есть другой путь, — прошептала она яростно. Джоффри посмотрел на нее так, словно его только что ударили по голове, и быстро заморгал: — Слушай, Санса, я знаю, о чем говорю, — произнес он лихорадочно, слова резко вылетали из рта, — Ибо Пурпур… — Ты не помнишь, не так ли? — спросила она, глядя прямо в глаза, — Ты рассказал мне, там в твоей комнате, — сказала Санса. — Я рассказал тебе? Что я тебе рассказал?! — спросил юноша; его дыхание ускорилось, а зрачки расширились от паники и отрицания. — Все, Джоффри, — сказала она, поворачивая голову набок и делая большой вдох, — Я и до сих пор чувствую себя человеком, а не «частью оружия»… но видимо нет способа узнать, как себя должен чувствовать настоящий человек… — она затихла и вздохнула, глядя на звезды, — Мейстер Лювин никогда не был искусным учителем философии… Джоффри открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу, медленно качая головой: — Санса, я… я бы никогда не рассказал… — Но ты же рассказал, так, Джоффри, — она забила последний гвоздь в гроб, возвращая взгляд к его расширенным глазам, — Ты рассказал мне правду. Что я являюсь частью… оружия, созданного для уничтожения Долгой Ночи. Что мы были созданы жить и умирать вместе, пока не остановим Иных. Как лук и стрела, колесо и ось… ты все мне рассказал, Джоффри, — закончила она. — Нет… нет… — он повторял слово, словно в ночном кошмаре. — Ты что-то бормотал про эксперименты над самим собой, чтобы справиться с одной половиной «оружия», не трогать вторую… тогда в твоей палатке перед турниром. Лишь позже я поняла, что ты говорил про самого себя… и твое признание в Красном Замке… что оружие это не какое-то заклятие, а собственно, ты сам. Ты говорил, что собираешься найти способ преодолеть конец света без второй части… без меня, — добавила девушка. — Маковое молоко… о нет… — Джоффри запнулся, ошеломленный тусклым проблеском памяти, и начал тяжело дышать; он попытался и не смог произнести ничего более, чего-либо, что могло бы отвлечь от неудобных вопросов.   — Да… я не знала, что об этом всем думать. Узнать, что я не человек, а своеобразная мыслящее оружие… и что мы связаны душами… Это, пожалуй, самое романтичное из всего, что я вообще в жизни слышала, — начала она с намеком на раздражение, и в конце улыбнулась, — Это наконец разогнало сомнения относительно того, что же чувствую к тебе… — она запнулась от осознания собственных слов, — Семеро помоги мне… такое чувство, как будто это было много лет назад… — прошептала Санса. Он не ответил, глядя на нее с отчаянием, так как парня загнали в угол. — Есть другой путь, Джоффри, — сказала она убедительно, полностью забыв про холод вокруг, хоть тело и дальше дрожало, — Должен быть способ, чтобы я сохранила воспоминания… — настаивала она. –…Я постараюсь убедить Роберта не забирать Неда и твою семью в Королевскую Гавань. Санса, тебе не придется хранить воспоминания, я все сделаю, чтобы твоя родня была в безопасности! Обещаю, что позабочусь… — беспомощно пытался убедить ее, прежде чем Санса почувствовала, как пульсирует боль в щеке. — ЭТО НЕ ИЗ-ЗА НИХ! — закричала она, сразу после сильно закашляла, — Было бы прекрасным забыть лицо Арьи, как она смотрела на меня со страхом и. и непониманием, на самом деле не веря, что это ее кровь брызжет из шеи! — продолжила девушка после того, прокашлялась, — Думаешь, что я бы не хотела забыть разрубленную голову Леди? Думаешь, что я бы не хотела сразу вернуться к Винтерфелл со всеми своими родственниками?! Снова стать наивной девочкой, что не ведает о страшной реальности?! — воскликнула она и начала снова плакать. — Я могу сделать, чтобы это так и случилось, Санса, — прошептал Джоффри. — Но не сделаешь, — зашептала она в ответ; голос звучал уверенно, диссонируя со слезами на щеках, — Клянусь всеми богами, что смотрят сейчас на нас сверху, клянусь, Джоффри, что не оставлю тебя в одиночестве. И не позволю тебе сделать так, чтобы я потеряла воспоминания. Я не покину тебя одного перед концом мира, — сказала Санса, будто провозгласила некий закон космоса, — Если я только часть оружия, то пусть так и будет… но я буду там, где положено. Возле тебя… если Долгая ночь все-таки наступит, то пускай уничтожит нас вместе, как ты шептал тогда в Красном Замке, и я умру, зная, что сделала все, что смогла. Смерти Брана и Арьи, отца и Джейн и всех других не пройдут напрасно, — сказала она, чувствуя подъем от правдивости собственных слов, так как сама душа гудела в одобрении; а адреналин наполнил тело. Джоффри имел беспомощный вид, и покачал головой:  — Ты же не понимаешь… — начал юноша. Санса сумасбродно поцеловала его, держа голову парня здоровой рукой; поцелуй, почти таким же жестоким, как и напряжение последних дней достигло апогея, потеря и отчаяние кристаллизовались в тяжелое, незыблемое убеждение. — Я понимаю это, — прошептала она, прерывая поцелуй; сердце стучало будто молот в кузнице, Джоффри смотрел на нее, словно не узнавая. — Это все потому, что нас такими создали… — прошептал он. — Но разве это все становится менее истинным из-за того? Забудь о первопричине, Джоффри, почувствуй… — шептала она напряженно, коснувшись лбом его лба; все сдерживающие сомнения исчезли, когда она отчаянно пыталась заставить парня понять, ее губы двигались словно сами по себе, когда девушка провозглашала то, что казалось фундаментальной правдой, — Мне безразлично, что вызвало это. Безразлично, как ты это назовешь, любовь или обработка. Но. Это. Есть, — пыталась она объяснить, — Не знаю, как именно мы должны остановить наступления конца света… но мы попробуем вместе я это знаю… и ты также знаешь, — сказала она. Юноша выглядел опустошенным, до сих пор касаясь лбом ее лба, его веки трепетали над закрытыми глазами, когда он прошептал непонятные слова, не имея силы возразить очевидную правду. Санса давно уже отбросила привычное поведение, манеры благородной леди будто испарились на ветру, когда она продолжали давить лбом, словно могла как-то попасть в то пурпурное заклятие силой воли: — Ты не должен воевать с ними один. Возьми меня с собой… — умоляла она, также закрыв глаза. Между ними повисла долгая тишина: они не произносили ни слова, но словно как-то переговаривались мысленно. Сансы невредимая ладонь нашла руку Джоффри. — Как это и предполагалось с самого начала… — прошептал он. — Как это и должно быть, — прошептала она в ответ. — Это будет хуже, чем просто ужасно, за пределами ужаса, за пределами отчаяния… за пределами всего, что вообще можешь представить… боль, которую ты сейчас чувствуешь, покажется ничем по сравнению с тем, что придет, Санса, ничто не может сравниться с гневом Пурпура, ничто не сравнится с теми муками, которые ждут тебя после каждой смерти… это как механические часы, потусторонний механизм, который наблюдает за тобой с расстояния, но в определенный момент он раздавит тебя, сводя с ума, мучая на протяжении целых эпох, — умолял он, объясняя. — Ты сказал мне быть храброй, — сказала девушка, представляя свое лицо, когда будет кричать перед величественным, монструозным пурпурным глазом, что смотрел с высоты; потусторонний ветер и волны неестественно накатывались бы в противоположную сторону, и солнце поднималось бы на западе и садилось на востоке посреди бесконечной агонии; слова Джоффри красочно описывали это будущее. — А люди… твои друзья, твои родственники, вообще все… после годов, десятилетий… они всегда будут такими же, всегда будут смотреть на тебя и все равно никто не поймет тебя, каждый разговор будет напоминанием о том, что ты теряла, каждое слово из их уст ранит душу, когда люди, которых ты узнаешь, теряют память. Смех и печаль, и дружба, все потеряется в глубинах времени, никогда не вернется оттуда, со временем ты начнешь забывать, что ведь знала каждую конкретную версию этого человека, какая же личность была у него перед твоим пробуждением… снова и снова, снова и снова, снова и снова… — сказал Джоффри почти в трансе, слова звучали словно зловещее пророчество. Санса тихо заплакала, так как искренняя тоска его слов ударила девушку как физическая сила. Она не могла представить этот конкретный аспект проклятия, однако ее лицо вытянулось, и она наконец ответила. — У меня есть ты… а у тебя есть я. — прошептала она. — Санса… — мужественный защитник словно растворился в отчаянии, потому что она не отступала; ее настойчивость привела к появлению влаги в его глазах, стальная прочность куда-то и делась. — Санса… — умолял он. — Чтобы не случилось, мы встретим это вместе, — зашептала она. Джоффри не ответил, лишь отдаленное рев моря и отдельные крики диких птиц прерывали тишину; солнце полностью спряталось за горизонт, и принц глубоко вдохнул. — Мне понадобится немного свободного места, — прошептал он, так тихо, что Санса напрягла слух изо всех сил, чтобы услышать его. — Посреди поляны подойдет? — спросила она, когда что-то скрытое заревело глубоко внутри, и девушка слышала шум кровотока, что бушевал в сосудах всего тела. Джоффри открыл глаза и взглянул на поляну, его лицо медленно застыло перед тем, что должно было произойти. — Подойдет, — сказал он, кивая. Санса приглушенно охнула и пошла за ним, поддерживая сломанную руку здоровой, пока Джоффри хромал к середине маленькой поляны; его походка постепенно становилась все более устойчивой, а дыхание — уверенным. — Наши создатели допустили ошибки, начальная «часть», которая должна была бы соединить наши «сущности»… наши души, так и не была создана… со временем я смог найти своеобразную замену, — объяснял он, обернувшись к девушке; на лице юноши застыло то же выражение просветленной уверенности, что Санса чувствовала и сама. Он сел на колени, морщась от боли, расчищая землю от листьев и веточек посередине поляны. — Что мне надо делать? — спросила у него Санса, помогая с расчисткой площадки, ее сердце словно обезумело, выйдя из-под контроля, и она резко задышала, чувствуя покалывание кожи по всему телу; Джоффри встал и закрыл глаза. Светлорев материализовался в вихре золотисто-пурпурных фракталов, сразу в руке, и юноша выдохнул долгим, изнурительным выдохом, открыв на нее глаза. — Встань на колени передо мной, руки разведи в стороны… Светлорев послужит самодельным мостом между душами, так сказать… будет больно, Санса, — он предупредил, бросая на нее взгляд надежды. Она не сдалась перед своим страхом и его надеждой, подошла к принцу и вдохнула на полные легкие. Через мгновение стала на колени, боль словно отошла на задний план, как полузабытое воспоминание, потому что все тело напряглось от тревоги. — Так… так подойдет? — спросила она, глядя на него снизу вверх. Золотистое сияние Светлорева придавало местности желтоватого оттенка, серебряная рукоятка смотрело на нее сверху. — Да… — прошептал Джоффри, и дальше глядя на нее. — Или мне надо что-то делать вовремя… ритуала? — спросила она. –…Не знаю, возможно… — сказал он, имея тревожное выражение лица, — Нам не хватает кусочков наших оригинальных, разработанных форм, так что это может усложнить ситуацию… пусть, и мы были задуманы, чтобы достичь соединения, — пояснил он. — Так было задумано… — прошептала Санса, моргая. –…Так было задумано, да, — сказал Джоффри с грустным вздохом, глядя в небеса. –…Сделай это, Джоффри, — прошептала она, поедая взглядом меч, который до сих пор касался острием земли. — Санса… уже не будет возврата назад, мы будем связаны… — Пока Долгая Ночь не уничтожит нас. Не такой свадебный обет я ожидала услышать, — сказала она с улыбкой, что отогнала страх, который уже начал медленно расти внутри, пока девушка созерцала свою смерть. Холодные, ноющие ощущения, хуже, чем любой физический холод, черная бездна ускорила ее дыхание и толкала к панике, пока она смотрела на острое лезвие. Если что-то пойдет не так, все вокруг просто утонет в темноте… и Джоффри продолжит одинокую борьбу в следующих жизнях, никогда уже не рискнув запустить цепочку событий, что привела к этому мгновению… это больше всего ее пугало в этот момент. Джоффри улыбнулся, с горечью признавая поражение, и слегка кивнул. Он закрыл глаза, концентрируясь на чем-то, и Санса задержала дыхание, стараясь не издавать ни звука, чтобы не отвлекать его. Она заметила, что начал дуть ветер, когда Джоффри неспешно и глубоко вдохнул, медленно поднял меч к ее груди и выше, поднимая руки за голову, и изменил захват рукоятки. — Я найду тебя в Винтерфелле, — сказал он монотонно, максимально концентрируясь, в голосе юноши не было слышно ни тени сомнения; он и дальше держал глаза закрытыми, а лицо безжизненным, словно медитировал. — Я буду ждать тебя, — прошептала она, поедая взглядом золотистое лезвие. Это созерцание растянулось будто на целую вечность, темные небеса почти полностью притушили сияние Светлорева, тысячи мыслей пролетали перед ее глазами за секунду до того, как Джоффри внезапно ударил, не открывая глаза, и валирийская сталь поразила девушку прямо в сердце; Санса сделала слабый вдох… прежде чем медленно выдохнуть. Ужасная боль быстро сменилась на оцепенение, мир начал блекнуть, пока она медленно моргала, и Джоффри открыл глаза с выражением испуга. Нет… Нет… Она попыталась произнести, но обнаружила, что не может; сознание затуманилась, как девушка закрыла глаза, и тихая ночь полностью почернела; она утонула в забвении. --- И ОНА СДЕЛАЛА МУЧИТЕЛЬНЫЙ ВДОХ И ЗАКРИЧАЛА, А СВЕТЛОРЕВ ЗАСИЯЛ КАК НОВОРОЖДЕННОЕ СОЛНЦЕ — ОНА ОТЧАЯННО ВЦЕПИЛАСЬ ЗА ПУРПУРНЫЙ СВЕТ ДУШИ ДЖОФФРИ, КОГДА МОЛНИЯ ВЫРВАЛАСЬ С ИХ САМОДЕЛЬНОЙ СВЯЗИ, КАК БУДТО КОЛОССАЛЬНЫЕ ПАУКИ, ПОЛЗУТ ПО ЗЕМЛЕ; ИХ КРИКИ АГОНИИ ПЕРЕПЛЕЛИСЬ, КОГДА ОНА КРЕПКО ВЦЕПИЛАСЬ В НЕГО ПОСРЕДИ МОГИЛЬНОГО ГУДЕНИЕ СТЕН ТОННЕЛЯ — ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЕ МОЛНИИ ПРОНЗИЛИ ВЕСЬ ЛЕС И ЕГО ПРЕДЕЛЫ, ЗАЖИГАЯ ВСЕ, ДАЖЕ САМ ВОЗДУХ, И ОГНЕННОЕ ИНФЕРНО ПОГЛОТИЛО ИХ ОБОИХ — ОНА ЗАКРИЧАЛА В АГОНИИ, ДЕРЖАСЬ ЗА НЕГО, И УТОНУЛА ВМЕСТЕ В ТЯЖЕЛОЙ БЕСКОНЕЧНОСТИ, ГДЕ ОНИ СТАЛИ ОДНИМ ЦЕЛЫМ, КОГДА ОГРОМНОЕ КОПЬЕ ЗОЛОТИСТО-ПУРПУРНОГО СВЕТА ПРОНЗИЛО САМУ ЕЕ ДУШУ И ПОГАСЛО.