Purple Days / Пурпурные дни

Она медленно открыла глаза, только чтобы увидеть полуголого Джоффри без рубашки, сидел у костра с ее стороны, звездное небо над головой просматривалось между ветвями могучего дуба. — Ааах, — прохрипела она, чувствуя такую сухость в горле, как никогда в жизни. Джоффри зашипел на нее, двинулся к ней и напоил водой из какой-то странной чаши, сшитой из листьев и кожи. — Береги силы, они, вероятно, найдут нас до утра, — сказал он, садясь возле нее. Парень положил теплую ладонь ей на лоб и подарил встревоженную улыбку. Санса выкашляла еще немного воды и слегка улыбнулась. Ей было тепло и удобно в коконе из листьев и тряпок возле открытого очага. — Кхе-кхе… а ты еще гово…ришь что… не девичья… баллада… — едва произнесла она гнусавым голосом, хотя последовавший за этим дрожащий смешок показался ей ударом ножа в грудь. Девушка застонала от боли, которая слишком медленно отступала, так как его эхо не желало отпускать ее с острых когтей, вызывая появления слез в глазах. Джоффри еще раз зашипел к ней, держа палец у рта. — Несколько твоих ребер смещены относительно нормы и оказались там, где не надо. Сейчас просто помолчи… — сказал он, и она снова улыбнулась от такой заботы, хотя улыбка быстро трансформировалась в гримасу боли. Его слова звучали так, будто принц обращался к Рикону. — Ты сумасшедшая, тебе это известно? — юноша имел достаточно наглости сказать ей прямо, — Какого черта на тебя нашло? — спросил он, прежде чем снова приставить палец к губам, — Нет, подожди. Не отвечай, — добавил он с веселой наглой улыбкой. Ему стоит чаще улыбаться, — подумала Санса, пытаясь высвободить поток словесных оскорблений на него, но смогла только зевнуть, от чего глаза окончательно закрылись. --- Ей снился величественный лес с густым подлеском, наполненный вкуснейшей мелкой дичью, которую она могла бы с наслаждением поедать после непродолжительной охоты. Однако сейчас на это не было времени, ведь она уловила запах сестры и залаяла на двух знакомо пахнущих ног позади нее, прежде чем помчаться через подлесок; запах хорошо держался в воздухе после дождя, запах одной из ее стаи. Другая ее сестра взвыла на расстоянии, услышав лай, обе почуяли запах, когда она юркнула под поваленным деревом с протянутыми по земле ветвями в направлении тех знакомых ног, и вдруг услышала отдаленные крики. — СЮЮЮДИИИ! ЛЕЕЕЕДИИИ! НИИИМЕРИИИИИЯ! — услышала она, продолжив обнюхивания и петляния по лесу, те звуки мало чем помогали в определении направления. Тепло близкого огня усилило ее поиски, когда она наконец добралась до поляны и заметила две знакомые ноги, которые держали факел с опасным пламенем над головой, размахивая им. — Леди! Прекрасно! Приведи нас к остальным! — Сказали ноги (Старки имеют силы оборотней, то есть связываться с животным и смотреть их глазами). --- Когда Санса снова открыла глаза, то увидела несколько солдат с суровыми лицами, что несли ее на каких-то носилках; солнце едва выглядывало из-за горизонта, а каждый малейший толчок носилок приводил к вскрику от боли. — Не переживайте, леди Санса, вы в безопасности, — обратился один из тех, в ком она узнала отцовского воина. Она попробовала спросить о том, где сейчас Джоффри, но лишь снова моргнула и опять же утонула в темноте. Когда девушка очнулась снова, то обнаружила, что находится в лагере, посреди отцовской палатки. Отец спал, склонив голову на плечо, сидя в кресле и укутавшись в простое одеяло; Нед имел вид, будто постарел на десяток лет с момента их предыдущей встречи. — От… Отец? — пробормотала она, снова чувствуя необычайную сухость в рту, когда попыталась проглотить несуществующую слюну. — С-Санса? — спросил он, сразу проснувшись, и заморгал: — Санса! — повторил Нед, бремя лишних лет на глазах начало спадать с его лица, когда он осторожно обнял дочь, несмотря на состояние грудной клетки. — Прости, папа, за это… — Замолчала Санса, а отец покачал головой. — Это моя вина, что не приставил к тебе должное сопровождение, больше этого никогда не случится, Санса, — пообещал он. Несколько непрошеных слез вытекли из глаз, когда она обняла его в ответ, но как-то смогла сдержаться от приступа рыданий. Я должна вернуться к Джоффри, нельзя выпускать его из поля зрения. — То, что она увидела… этому не было никакого объяснения. Это была магия, прямо как в легендах о Веке Героев. Разве что Джоффри был одновременно и сумасшедшим, и колдуном… но если он сказал правду… то он воевал против белых Ходоков боги знают, как долго. Выводы из этого факта имели бесконечное количество вариантов, и она приложила усилия, чтобы остановиться на определенной линии мыслей. — Санса, если хочешь вернуться в Винтерфелл, просто скажи, и Джори отведет… — Нет, — она и сама удивилась тем, как быстро ответила, не выражая ни щепотки сомнения, так что отец посмотрел на нее странным взглядом. Ради Богов, Старых и Новых… если Джоффри сказал правду… не удивительно, что он сломан, потому что воюет в безнадежной войне против оживших чудовищ из легенд и детских сказок. Каждый миг, что он проживает в одиночестве, является мгновением, во время которого он и далее утопает в личной черной бездне, а если погрузится туда слишком глубоко, то может решить убить себя и обновить мир, и тогда она забудет об этом навсегда. Этого никак нельзя допустить. — Отец, я могу… — она пискнула от попытки подняться, но сильная рука Неда осторожно толкнула ее обратно в кровать. Надо заставить его отыскать Джоффри и удержать того от импульсивных действий. — Тебе следует отдыхать, — начал наставления Нед, — Мейстеры сказали, что ты сможешь снова вставать где-то через неделю, — добавил он. — Неделю?! — воскликнула она. Лишней недели у нее не было в запасе! — Отец, пожалуйста… по крайней мере позволь поговорить с Джо… принцем Джоффри, это важно, — запричитала она. Нед улыбнулся ей: — Скоро ты увидишься со своим спасителем, но сейчас поспи, — приказал он. Она косо взглянула на него, ибо это слово привело к очередной неудержимой зевоте, и девушку поглотила безудержная сонливость, и глаза начали закрываться --- Санса резко проснулась, напуганная странным моментом неуверенности, потому что в тот момент не была уверена, что именно будет помнить. Или я забыла?! Забыла то все?! Думала она еще полусонная, и попыталась выбраться из-под кучи одеял. Джоффри… серебряный лев, река… боги… вспоминала она, быстро моргая и глядя на потолок палатки. Он еще не сделал то, что запланировал, хорошо… подумалось, когда она повернула голову набок и увидела Джейн Пуль, что вышивала оленя Баратеонов. — Джейн! — сказала она, снова моргая. — Санса? Ты проснулась! — воскликнула радостно, приближаясь к матрасу, подтянув стул поближе, — Как себя чувствуешь? — спросила она. — Вроде все хорошо, — быстро ответила Санса, — Я хочу попросить тебя об услуге, можешь привести Джоффри сюда? Это важно, — сказала она подруге. — А-а, он теперь просто «Джоффри», да? — переспросила и с озорным выражением лица. — Джейн, прошу тебя, это важно, — сказала Санса. — Хорошо, но позже ты мне все расскажешь, все о том, как полуголый принц выловил тебя из Черноводной, как местный рыбак — форель, — и мечтательно произнесла. — Хорошо! Просто приведи его! — резко сказала Санса. Джейн вышла из тента, оставив Сансу наедине со своими мыслями… мыслями, что постоянно мельтешили в голове. Как же он может возвращаться во времени назад? Где он этому научился? И как вызывает того здоровенного льва, как мистического защитника? А тот меч из валирийской стали?! Как давно он сражается с… Иными? Все эти вопросы она хотела озвучить лично. Прошло несколько часов, и Санса уже переживала, что Джейн как-то могла провалить задание или отвлечься на что-то другое, иногда ее лучшая подруга вела себя очень легкомысленно, и Санса это признавала перед собой, хотя всегда ревностно отрицала такую оценку из уст Арьи. Наконец Джоффри все-таки пришел. Он выглядел слегка заспанным, как будто чувствовал себя немного некомфортно, медленно подходя к кровати, не уверенный, как вести себя. Она заметила, как Джейн подсматривает в щель на входе в тент, но суровое выражение лицо Сансы заставило девушку исчезнуть, оставляя их наедине, хотя она успела подмигнуть напоследок. — Леди Санса, — поздоровался принц Джоффри с кивком, сохраняя нейтральное выражение лица, словно тот эпизод на реке был лишь болезненным бредом. — Джоффри, — ответила она просто. — Пожалуйста, позволь мне извиниться за… — Извинения не принимаются! — воскликнула она, нахмурившись, — Я подумаю на счет прощения, когда ты расскажешь мне, во всех деталях, все, что знаешь о… Джоффри зашипел на нее, быстро пролетев последние два шага к кровати, подняв руки в умиротворяющей манере. — Не здесь, ведь палатки тоже имеют уши, — сказал он серьезно. — …Ладно. Когда мы будем в безопасном месте, — она согласилась, строго глядя на него, — Даже и не думай об использовании того кинжала! Джоффри, клянусь, если ты это сделаешь, я… я… — она запнулась, лихорадочно перебирая версии того, как могла бы ему грозить в другом времени, — Я очень рассержусь на тебя, — закончила она свою угрозу, Джоффри смотрел на нее задумчиво. — Очень рассержусь, — добавила она, пытаясь сохранить серьезный вид, как только могла. Джоффри смотрел на нее, вдруг засмеялся, качая головой с недоверием: — О-ох, а-ха-ха, боги… я, а почему бы и нет? — наконец сказал он сам себе, пожимая плечами, — Это вызовет немало ночных кошмаров, Санса. Это… довольно длинная история… — сказал он, сжимая кулаки. — Тогда я буду ждать с нетерпением, — ответила она взвешенно. Он вздохнул и наклонился ближе: — Найдешь меня в Богороще, когда прибудем к Королевской Гавани, — прошептал юноша, скрыв то движение легким поцелуем в лоб, от чего на коже пошли щекотки. — Найду, — прошептала она, когда он вышел из палатки, в последний раз взглянув на нее, прежде чем закрыл занавес.   Сны оказались чрезвычайно запутанными и становились все сильнее, чем ближе караван приближался к столице; видение больших ледяных чудовищ верхом на здоровенных пауках, что запирались по стенам Винтерфелла, а она кричала на них, пытаясь прогнать прочь. В другой раз ей снились холмы и пшеничные поля, но внимание привлекали вкусные кролики, которых она преследовала по полю. Она всегда ломала им шеи, прежде чем начинала есть, она же не дикарка. Было актом вежливости оказать им быструю, чистую смерть, прежде чем разорвать теплое тельце. Королевская Гавань была всем, о чем она когда-либо мечтала: три величественных холма доминировали над ландшафтом, неся следы живой истории в форме впечатляющего Красного Замка, сияющей септы Бейлора и разрушенного Драконьего Логова. Улицы были заполнены людьми, торговцами и солдатами, повозками и крикливым простонародьем; здесь было больше людей, чем она видела за всю жизнь, в Винтерфелле или где-то еще. Их прибытие в Красной Замок было поспешным, отец и король сразу куда-то отбыли вместе, а септа Мордейн повела ее, Брана и Арью до их покоев, и убедилась, что их вещи занесут куда надо. Прошло немного времени, когда Санса уже бродила по безлюдной Богороще, ища Джоффри. Септа Мордейн стала для нее привычной спутницей, как собственная тень, после того инцидента на берегу Черноводной, но добрая септа держалась на определенном расстоянии, когда девушка приблизилась к чардреву; сердце билось все сильнее с каждым шагом, а Леди важно рысила рядом с ней. Там она его и нашла. Юноша сидел в странной позе, закрыв глаза и так перекрутив ноги одна вокруг другой, что аж больно было смотреть, держа спину прямой как доска, а ладони держа на коленях, соединив указательные и большие пальцы кольцами. — Леди Санса, — произнес он, открыв глаза и почувствовав ее присутствие, как будто использовал магию… и насколько она знала, так это и было. — Джоффри. Ты можешь оставить это «леди»? Иначе мне придется обращаться к тебе как к волшебнику Джоффри, — спросила она у него, совершенно игнорируя этикет. Эта задумка сработала и Джоффри быстро заморгал: — Конечно, — сказал он, очевидно выведенный этим из равновесия, хотя и попытался тепло улыбнуться. Надо и дальше сбивать его с толку, — подумала девушка сама к себе, но щеки предательски покраснели, неприемлемое поведение заставляла ее краснеть. Это единственный способ вытащить его из раковины, подумалось неожиданно. — Где ты научился тому… что ты сейчас делал? — спросила она, когда Джоффри поднялся одним плавным движением, тело как будто само подскочило за секунду как пружина. Он пригласил ее прогуляться за компанию, шагая мимо чардрева, и Санса сразу пошла за ним; септа также двинулась, держась на достаточном расстоянии. Достаточный, чтобы присматривать, но не для подслушивания. — Медитация… на самом деле я научился этому у твоего отца, хотя он никогда это так и не называл, — сказал он, улыбка на лице приобрела счастливого оттенка. — …Что? Я точно никогда не видела отца в такой извращенной позе, — возразила она, шагая сбоку от парня, пока Джоффри вел ее между деревьями и кустами с тщательно ухоженными листьями. — А, лотос? — спросил он. — Э… — она не поняла, прежде чем Джоффри наклонил голову, — Моя … поза? — спросил он снова, и Санса кивнула. — Нет, этому я научился от друга в Йи-Ти, где совершенствовал это умение по общепринятой практике. Однако это твой отец научил меня базовым принципам… он довольно часто медитирует прямо перед чардревом в Винтерфелле, чистит там меч или просто смотрит на вырезанный лик на стволе, — пояснил он, хотя Санса до сих пор была потрясена тем, что Джоффри просто так, между прочим упомянул о посещении полулегендарной Йи-Ти. — Это наименее важная часть упражнения, главным является правильный тип мышления, состояние сознания, которое нужно очистить от мыслей и эмоций, — добавил он. Санса переступила через большой корень, который выпирал над землёй, внимательно выверяя шаги, чтобы избежать лишних движений и боли в ребрах: — Ты часто этим занимаешься.? Ну, очищением сознания? — спросила она его. Джоффри наклонил голову туда и сюда, видимо пытаясь придумать, что сказать что-то отличное от того, о чем думал. Наконец он сдался: — Все чаще в последние годы. В зависимости от конкретного момента времени, иногда довольно часто, — сказал он несколько обманчиво. Видимо он проводит целые дни так, уставившись на деревья, если говорит мне такое… — Ладно, можем остановиться на минутку, — сказал он, садясь напротив какого-то дерева, — Шпионы мастера-над-шептунами здесь не смогут нас подслушать, — продолжил юноша, убедившись, что септа остановилась также на определенном расстоянии. Сердцебиение Сансы ускорялось с каждым шагом, и она почувствовала, лоб покрывается потом, когда прислонилась на ствол возле него. — Прежде чем я начну, сразу кое-что проясню, Санса, — молвил он, последние остатки веселья покинули его голос, — На самом деле ты никак не можешь мне помочь, так что даже не пытайся. Не ломай себе голову в отчаянии, чтобы придумать способ, как остановить чудовищ, или что-то в этом вроде. Это только мой бой, — отрезал он, делая ударение на последних словах. Он врет, подсказал ей какой-то скрытый инстинкт, и девушка глубоко вдохнула воздух. Она не знала, почему именно, но в этом утверждении слышалась фальшь. — Хорошо… но и ты должен согласиться на мои условия. Во-первых, не убивай себя, — она едва удержала себя в руках, озвучивая это абсурдное условие. — Если по какой-то странной причине тебе таки придется это сделать — сначала по крайней мере переговори со мной… ведь уничтожение чьей-то памяти является довольно жестоким, — продолжила Санса. Джоффри задержал на ней взгляд, прежде чем кивнуть утвердительно. — Ладно… это справедливо, — сказал он. Это пожалуй самое абсурдное требование из всех, которые я произносила за жизнь… подумала она, склонив голову. — И ты должен пообещать быть честным. Не искажай правду только для того, чтобы мне не снились кошмары, — подчеркнула она, глядя парню прямо в глаза. — Ладно, — ответил он, не колеблясь. — …Из тебя плохой лжец, Джоффри, — сказала она со вздохом. — Не могу отрицать этого, — согласился он, отводя взгляд в сторону, — Ну хорошо, не буду обещать ничего, но по крайней мере постараюсь говорить все как есть, — наконец проговорил он. Пока придется довольствоваться этим… хотя бы. — Ты должна знать кое-что очень важное, Санса, — продолжил он, глядя ей в глаза. — Что? — спросила девушка, прочищая горло. — Жизнь на Юге отнюдь не девичья баллада, — сказал он серьезно, снова поучая ее, как будто говорил пятилетнему ребенку. Она покачала головой в неприятии и начала протестовать: — Конечно же я это знаю, Джоффри! Я же не тупая, я… — Да, ты знаешь, — согласился принц, прервав взрыв возражений, — Сознательно ты уже знаешь, что не все здесь является тем, чем кажется, и если есть какая-то опасность, даже если ты переоцениваешь ее масштабы, то всегда пытаешься воспринимать ее как реальность. Но эмоционально ты до сих пор считаешь, что попала в земли, заселенные одними Джейн и принцами Дунканами, благородными рыцарями и турнирами, воспитанными леди и праведными королями и лордами… — От тебя это звучит так, словно я какая-то простушка неотесанная… — Санса слабо запротестовала, ведь некоторые ее слова больно поразили, в то место, где до сих пор жила маленькая девочка, что мечтала покинуть свой одинокий, серый дом и убежать подальше от назойливых зимних вьюг. — Ты ею не являешься, — сказал Джоффри, оправдываясь, — Просто неопытная в отношении настоящего мира, и воспитанная леди Кейтлин и той септой совершенно неправильным образом, — добавил он с неожиданным гневом. Не каждый день Сансе так прямо в глаза говорили, что вся ее образование и воспитание в целом ничего не стоят, поэтому ее щеки залило багрянцем из-за прямого оскорбления. — Спасибо, Джоффри. Наверное, мне стоит прямо сейчас бежать в поисках какой-нибудь дыры, где я буду плакать, пока не усну? Или может созерцать деревья вместе с тобой? — огрызнулась она в ответ, чувствуя ярость в интонации. Джоффри сжал рот, вздохнул и отвернулся: — Извини, это было немного слишком, — признал он. — Но и не было ложью, — сказала она. — Нет. Слушай, Санса, — он вздрогнул, держась за голову, — Боги, почему это так трудно? Смотри, твоя семья вырастила замечательного человека, доброго и храброго, способного на неожиданные выводы, что удивляло меня в течении сотен жизней. Ты скрываешь в себе стальной стержень, который никогда не ломался, не смотря на все те ужасы и трудности, с которыми ты сталкивалась у меня на глазах, снова и снова. Однако есть определенные нюансы, требующие пристального внимания, — сказал он. Санса смотрела на него с выражением лица, невозможным для прочтения: — Пожалуй, лучше записать это в форме поэмы, — едва слышно произнесла она, отводя взгляд, так как покраснела еще сильнее, — Я рада, что по крайней мере что-то стоящее уважения во мне таки есть… — пробормотала она едко, прежде чем снова взглянуть на него. — Просто скажи уже, что собирался, — добавила девушка.   Джоффри встал и жестом позвал ее за собой, они продолжили прогулку по тропинке. — Турниры, рыцари и одетые в роскошные одеяния девы — это есть только тонкий слой, который скрывает жестокий мир ударов в спину и интриг. Все те разноцветные знамена существуют только, чтобы скрыть факт — рыцари это немногим больше обычных воинов и убийц, которые следуют приказам их начальников, когда они слишком слабы, чтобы обезопасить свои позиции, или имеют извращенное понимание лояльности. Дворяне плетут интриги и стоят схемы только из-за личных интересах, и их заговоры приводят лишь к войне и разрухе, урожаи и целые села превращаются в пепел за ничтожные амбиции и славу, ничего не меняется, кроме того, кто будет сидеть на вершине власти в течение небольшого момента в истории, а королевства тратят целые десятилетия, чтобы вернуться к предыдущему состоянию. Девы и леди занимаются тем же самым, обмениваясь сплетнями и информацией в жалкой игре интриг, чтобы временно поднять свои семьи поближе к вершинам власти — а чтобы лично увидеть их поражение и полное уничтожение; они используют невинных и наивных в своих целях. Опасность подстерегает повсюду, Санса, лишнее слово не в том месте и не в то время может привести к падению целых династий с тысячелетней историей, а вооруженное насилие всегда витает между нами, и нужен лишь малейший повод, чтобы кровопролитие началось прямо здесь, в Красном Замке, или где-то в Семи Королевствах, — закончил Джоффри с апломбом, имея хмурое выражение. Санса просто шла, не поднимая глаз от земли, и медленно дышала: — Кажется ты самый циничный человек из всех, виденных мной, — едко прокомментировала она, пытаясь скрыть растущее беспокойство. — Пожалуй ты права, в конце концов человеческий разум не предназначен для бессмертного существования. Ты же сама сказала — я сломан. Отчасти и потому, что я лично тысячи раз видел все, только что описанное, и теперь это вся суета кажется мне нелепой, — сказал он откровенно, не имея возможности скрыть эмоции, которые было трудно расшифровать, — Но это не важно, — буркнул он, качая головой, — А что важно, так это то — хочешь ты этого или нет, но ты лишь пешка в том, что моя мама любит называть «Игрой Престолов». Это то, чем и кажется, Санса, подлая игра, которая поглотит тебя, как бы ты не упрямилась, — он и дальше настаивал. Принц остановился возле малого природного рва, сев на небольшой склон. Санса проскользнула возле него, не обращая внимание на грязь на прекрасном платье. — Значит, ты говоришь, что мир был ужасным местом, и даже еще до того, как узнал о… Иных, — проговорила она, чувствуя в душе пустоту. Мысль о том, как она расскажет Джейн детали своей «романтической» встречи с принцем, уже казалась горькой шуткой. — Так к чему ты ведешь? — спросила девушка, неосознанно обняв Леди; рыжие локоны перемешались с бело-серым мехом. Никогда в жизни она не думала, что будет говорить так с кем-нибудь, дворянином, женихом или принцем, а тем более со всеми тремя в одном лице. Куда то делись намертво заученные правила поведения и галантности, достойной благородной леди; в этот миг она о том и не думала. — А, да. Знаю, что это сурово, но ты должна понять. Никогда и никому не рассказывай о том, что я сейчас расскажу, иначе все станет еще опаснее. Здесь, в столице, и стены имеют уши, и шпионы от десятка разных «игроков» захотят подслушать любое слово, которое ты промолвишь за пределами безопасных мест, которых в Красном Замке почти нет. А еще… что бы ты или я ни делали, всегда есть шанс, что все вокруг пойдет наперекосяк словно само по себе… — он осекся, вытащив кинжал, и Санса уже подготовилась рвануть к нему. Она никак не может дать ему убить себя и оставить ее так, с грузом памяти или нет, не важно… ей до сих пор было трудно постичь умом ту концепцию. Он удивил девушку, когда вытащил оружие из ножен, сразу вложил его обратно и передал ей. — И что мне с ним делать? — спросила она, осторожно держа кинжал, а зажившая рана на руке пульсировала от болезненного воспоминания. — Всегда носи его при себе, желательно скрытно, — сказал он, и они оба приподнялись; Джоффри подошел к ней сзади, обнял и чуть повернул направо, так как прикинул, под каким углом септа не сможет их увидеть: — Если противник заметил оружие, то держи его вот так, приблизив к груди, острием вниз, — сказал он, взяв ее за руку, и продемонстрировал как надо, щекоча шею своим дыханием, — Иначе, держи его рукоятью вверх, плоским краем вдоль запястье, скрывая его рукой и длинным рукавом твоего платья. — Джоффри, это же абсурдно, для этого существуют стражи и телохранители… — Ты меня вообще слушала? — он почти выплюнул слова,— Охранников можно подкупить, телохранителей можно зарезать. Если я уже втягиваю тебя в это все, то сделаю это максимально безопасно, черт возьми! — он оскалился, в голосе послышался оттенок отчаяния, пока юноша шептал ей это на ухо. — Хорошо, хорошо… я… что… что мне делать дальше? — спросила она, напуганная силой убеждения в его голосе. Если игры с кинжалом помогут разговорить его, то она это сделает. — Держи крепко, но так, чтобы суставы пальцев не побелели. Даже не пытайся сопротивляться на расстоянии, потому что не получишь никакого шанса на успех, и скорее всего погибнешь. Кто бы не попытался на тебя напасть, он вероятно захочет захватить тебя живой и очевидно сильно недооценит тебя, что можно сделать роковой ошибкой и преимуществом в бою в нашу пользу, — объяснял Джоффри, ведя ее руку и показывая движение, двигая ее в сторону или вперед на уровень шеи, — Если он схватит тебя, у тебя будет несколько секунд чтобы проткнуть лезвием в его шею… нападающий не будет ожидать этого. Делай это со всей силы, но все же так, чтобы не потерять равновесие и точности. Лезвие скользнет внутрь с удивительно малым сопротивлением плоти, — сказал он, рисуя воображаемые линии пальцами на собственной шее, — Если он будет иметь полный доспех и шлем, воткни острие под нижнюю челюсть, — юноша и дальше объяснял базовые принципы убийства; Санса начала ощущать тошноту, следуя приказам словно как в тумане. — Не колеблясь, — сказал он, прежде чем передать ей кинжал окончательно, и отступил в сторону, осторожно ведя ее между кучей цветных камней; Леди заинтересованно обнюхивала куски желтого известняка. — …Не… буду, — ответила она, поправляя складки на платье, — А теперь можешь наконец объяснить, что с тобой произошло? Иные, магия и это бессмертие, я, я просто не понимаю, — сказала она. Джоффри посмотрел на нее с симпатией, поправляя прядь волос: — Это сложно… столько всего случилось, столько ужасных вещей… — прошептал он, углубившись в воспоминания. — Ну так начни с самого начала, — настаивала она, намереваясь вытянуть из него все. — С начала? А-а… это займет не один день… может даже несколько недель, даже если бы я имел то время, которого у меня нет, — сказал он загадочно. — Тогда расскажи кратко, все равно отец останется здесь на несколько лет. У нас есть время, — продолжила она. — Я… — юноша запнулся, странно потрогавши губами, — Я еще никогда никому это не рассказывал… — он внезапно осознал, садясь на большую каменную глыбу. — Всегда что-то происходит впервые, — заметила Санса, присев около него и практически давя на парня; девушка сосредоточила все внимание на нем, не отвлекаясь ни на что другое. На этот раз он уже не выкрутится. Принц вздохнул, светло-зеленые глаза приобрели какой-то удивительный блеск, когда он перевел взгляд вдаль, далеко за пределы Богорощи, далеко за пределы времени: — Я был придурком в своей первой жизни. Я не буду рассказывать подробно, но я был жестоким и глупым, и когда пришло время править… где-то через год, то Вестерос загорелся в пламени гражданской войны, где все воевали со всеми, — он провозгласил пророчество мрачным голосом. Дыхание Сансы остановилось, ладони против ее желания закрыли рот: — Но… но как? Как сейчас может произойти восстание против законного короля? И менее чем за год? В королевствах царит мир! — воскликнула она резко, оглушенная новостью. — По многим причинам, но сейчас это несущественно. Меня отравили на собственной свадьбе, и когда боль прошла, я очнулся на своей кровати в Красном Замке, через три дня после смерти Джона Аррена, — сказал он. — Тебя отравили?! — она почти завизжала, понизив голос лишь после жеста Джоффри, — …И …на свадьбе? Это было наша.? — девушка вздрогнула неудобно. Джоффри будто боролся сам с собой в течение секунды, прежде чем покачал головой. — Нет. Наши помолвка уже давно были разорваны до того времени, — пояснил он. — О… и кто это была? — спросила Санса. — Действительно, Санса? — Джоффри спросил в ответ, нахмуриваясь. — Я тут пытаюсь принять факт того, что ты умер от яда и воскрес из-за какой-то зловещей магии! Разве лишним будет уточнить немного больше? — отрезала она. Это как будто подействовало, парень выглядел ошеломленным, но быстро овладел собой; — Ну, это была Маргери Тирелл, — сказал он, так словно неуклюже оправдывался. Санса взглянула на него с возрастающим удовольствием: — А она хорошенькая? — уточнила она с хитрой улыбкой, что точно не подходило для благородной леди. — Э-э-э, я, э-э… — забормотал он. Санса закрыла глаза, качая головой. Джоффри положил ладонь ей на плечо, наклоняясь ближе. — Да, но она оказалась коварной интриганкой и манипулятором… Его прервало безудержное смех Сансы, она смотрела на него глазами, не полными пролитых слез, а веселья. — О, Джоффри, оказывается ты очень наивен для бессмертного воина из Века Героев! — пояснила она, не имея сил сдержать смех, и от этого высокого тона ее смех стал еще сильнее. Джоффри просто уставился на нее, хмурое и серьезное выражение лица постепенно сменялось на улыбку. — Ты воспринимаешь это непривычно спокойно, — заметил он. Смех Сансы прекратился: — Спокойно? Спокойно?! — переспросила она, поднимая брови, — Это не то слово, которое я бы использовала. я просто… увидела твое смущение из-за этих событий… — она покачала головой. — Спасибо, мне этого не хватало, — добавила она с беспокойной улыбкой. Теперь многое становится понятным… Не знаю, повезло ли этой леди Тирелл или она проклята… подумала она, почувствовав неожиданный острый укол. Санса слегка склонила голову, отгоняя эту мысль. Она уже даже не переживала про аннулированную помолвку, все, чего она желала в этот момент — понять, что же творится, и помочь Джоффри преодолеть это. Эта… ситуация убивает его, даже более ужасным способом, чем просто привычная физическая боль. Он нуждается в помощи, и она единственная, кто может вытащить из него более чем два десятка слов. Ни дяди, ни брат и сестра, даже отец или мать, никто вообще не способен поддержать юношу, не говоря уже о простом разговоре. — Думаю, что мне тоже, — прошептал он через минуту, медленно наклоняясь к ней, будто снова потерявшись в воспоминаниях, — Если максимально сократить… я сначала не знал, что творится. Я сразу попытался отомстить обидчикам, точнее тем, кого я считал обидчиками, пытался изменить ход событий, чтобы оказаться на вершине власти, как и остальные игроки… вот только я был наименее компетентным из всех них, — сказал он с фырканьем, — Со временем я начал исследовать причину, цель моего повторяющегося состояния, и в конце концов узнал, что я был… создан для выполнения единственной задачи. Я должен остановить Вторую Долгую Ночь, — добавил парень потусторонним голосом, — С того времени я пытаюсь остановить их приход… — закончил он. Стараюсь, — это слово звучало эхом внутри головы Сансы. Он проигрывал, мощный и бесстрашный король-колдун проигрывал раз за разом, жизнь за жизнь, проигрывал снова и снова против самых ужасающих чудовищ из легенд и сказок, исконного врага, который снова проснулся. — Значит, ты фактически избран самой судьбой и должен самостоятельно остановить конец света, — начала Санса, в голове стучало, когда моргала. — Ну, с одной стороны так и есть… — пробормотал он. — …И ты же имел наглость утверждать, что моя жизнь то не девичья баллада… — сказала она, дразнящей улыбкой, и живот на мгновение скрутило в узел, как она вообразила Брана и Арью, что превратились в, в… в вихтов. В ожившие тела, что вернулись с того света только для убийства ее друзей и родственников. Джоффри беспомощно дрогнул, и Санса едва смогла сдержать очередной нежелательный приступ смеха. В последнее время это случалось все чаще и чаще. Это все как-то нереально, подумала она, разглядывая дрожащие ладони. — Я… Наверное, мне понадобится немного времени, чтобы… обдумать все это… — пробормотала девушка, когда ладони задрожали так, как никогда раньше, даже во время сильных морозов. Джоффри схватил ее ладони, глядя прямо в глаза: — Понимаю. Если будет трудно, то могу научить тебя очищать сознание. Это помогало мне так часто, что уже и не сосчитать, — сказал он ласково; дрожание ладоней еще усилилось и перешло на тело, поэтому она была вынуждена ухватиться за его руку, чтобы не потерять равновесие. — Т-ты имеешь в виду — научишь таращиться на деревья? — она попыталась уколоть, но шпилька прозвучала глухо, так как в голове воображался ледяной апокалипсис, который поглощал мир снова и снова, пока Джоффри безнадежно боролся против этого, словно моряк посреди невероятного шторма. Принц быстро закатил глаза, будто сказал сам себе «так и знал, что это произойдет», прежде чем снова взглянуть на нее: — Наверное, на сегодня уже достаточно, — начал он, но Санса подняла голову с его плеча и уставилась взглядом прямо в глаза. — Нет, — прошептала она яростно, — Даже не думай о том. Ты не сможешь сам вынести это бремя, — добавила девушка, словно сверля его взглядом насквозь. Неподалеку послышалось покашливание септы Мордейн, и Сансе едва удалось сдержаться, чтобы не подпрыгнуть на месте. Она оглянулась, увидев кислое выражение лица септы, которая с возмущением наблюдала такое неподобающее для леди поведение. — Я уже собирался уходить, септа, — сказал Джоффри нейтральным голосом, приподнимаясь. — Джоффри! — Санса повысила голос, снова хватая его руку: — Мы еще поговорим позже? — спросила она. Юноша слегка кивнул, словно чувствуя боль, прежде чем быстро уйти с поляны. Оставляя ее наедине с септой и вероятным разговором для юной леди от ее воспитательницы.   По крайней мере на счет одного Джоффри не ошибался, но она никогда ему об этом не расскажет. Про ночные кошмары. Она обнаружила, что все чаще просыпается посреди ночи, сердце дико колотилось в груди, когда она пыталась вспомнить что-то кроме всепоглощающего чувства ужаса. Простыни намокали от пота, а горло хватали спазмы даже в те дни, когда она не общалась с Джоффри. Со временем все стало настолько плохо, что она была вынуждена пускать Леди в комнату, ведь лучше засыпала, чувствуя теплую тяжесть у ног. Он живет посреди этого ужаса годами… может даже десятилетиями… Мои сны ничто по сравнению с тем, что он видел собственными глазами, думала она про себя посреди глубокой ночи. Я должна быть сильной. Чтобы там он не говорил о том, каким был занятым, и это оказалось правдой. Она часто замечала юношу верхом на Лунном Свете, он несся сами боги лишь знают куда, ежедневно, а иногда и посреди ночи. Несколько недель пролетели как один, за то время они встречались лишь несколько раз. Джоффри объяснил, после ее постоянных докучаний, как работает Длинная Ночь, пытаясь подобрать менее страшные описания и слова, так ей показалось. Если таков был его замысел, то он полностью провалился. Долгая Ночь действительно оказалась внушительной, нематериальной машиной, похожей на механические часы, созданной для уничтожения всей жизни, и она неустанно работала на протяжении миллионов и миллионов лет, уничтожая сотни могущественных и ужасающих цивилизаций. Пурпур, магическая сила, что сделала юношу в некотором роде бессмертным, была создана, чтобы остановить геноцид (но кем, он не объяснил, и Санса и сама не знала, желает ли узнать); и эта сила также постоянно пробовала и проваливала попытки выполнить задание с «носителями», сколько раз — не сосчитать. Санса быстро обнаружила, что погрузилась в необычный мир, который не понимала и не могла постичь; детские шалости Арьи и погони за котами мало чем могли помочь с отвлечением внимания. Что же может человек сделать против такой потусторонней силы?! Джоффри лишь кисло улыбался на тот вопрос. Даже ее уроки с септой Мордейн, что ранее были поводом гордости для них обоих, потеряли свою прелесть. Она часто обнаруживала, что смотрит из окна на двор, размышляя о таинственных планах Джоффри и забыв про вышивку в руках. Она также не могла уже петь, как раньше; собственный голос звучал приглушенно для ее ушей. Джейн считала, что это все побочные последствия ее «любви» к Джоффри, а Арья кажется наслаждалась на полную тем, как ее сестра, ранее «безупречная», теперь постоянно проваливала привычные достижения. Неудачи Сансы заставили септу поговорить с ее отцом, но все его внимание было приковано к предстоящему Турниру Десницы. Турнир… Турнир Десницы был тем, о чем она мечтала всю жизнь, и даже больше. Большие флаги и знамена развевались на ветру, над веселой толпой горожан и простого люда, что кричали и гудели в унисон со звуками рыцарских ударов. Собственно рыцари демонстрировали разнообразие эмалированных доспехов, старинной на вид бронзы лорда Ройса до окаймленной золотом белой кирасы сэра Барристана. Кажется каждый дом Семи Королевств ответил на призыв короля, и целый городок из палаток, больше чем Винтерфелл, вдруг вырос вокруг турнирных полей. Кроме восхищения и радости от зрелищ, Санса все же не могла полностью подавить те ростки беспокойства, посеянные Джоффри; она созерцала рыцарей и благородных леди с необычной тревогой. То ли на самом деле то был лишь тонкий слой цивилизованности над варварским миром, как он это описывал? Однако вид сэра Джейме Ланнистера в его сияющей золотой броне, что столкнулся с рыцарем дома Редвинов, одетого в яркие красно-синие цвета, и рев толпы, такой сильной, что почти оглушил ее… это все как бы отрицало его слова. Ее тревоги постепенно отступили прочь, как девушка утонула в восторге; это безобидное увлечение чувствовалось как бальзам после всех бессонных ночей. Джоффри куда-то исчез, извинившись, несколько дней назад, объяснив, что имеет определенные «дела» выше по течению Черноводной, и Санса не имела достаточно храбрости, чтобы попросить его взять ее с собой. Поэтому она смеялась и шутила вместе с Джейн на рыцарских играх и пирах, наслаждалась ночными балами, где стайки барышень танцевали и кружились с рыцарями и оруженосцами благородного рода в поисках любви и сплетен. Однако те проростки сомнений и недоверия именно здесь проявляли себя на полную, и она не могла овладеть собой, хмурясь на определенные странные фразы от других леди, в общем заметив как немалая часть рыцарей из штормовых земель смотрит на своих коллег из Западных земель с взаимным и растущим презрением. Она впервые увидела смерть человека, когда сэр Хью из Долины получил копьё сэра Григора Клигана прямо в шею. Она едва не расплакалась в успокаивающих объятиях отца, слушая его пустые слова утешения, и никак не могла прогнать видение крови сэра Хью, что бесконечным фонтаном выливалась из его горла. Ужасный эпизод промелькнул без особой реакции остальных зрителей, и Сансу сильно поразил этот факт. Она не могла остановиться, представляя лицо Джоффри на месте лица молодого мертвеца, что лежал и истекал кровью, поломанный после тысячи битв. Вот это и есть война? Вопрос как будто сам возник в сознании, представляя сразу тысячи рыцарей с обеих сторон, которые мчались друг на друга со стальными копьями, их шеи и грудь взрывались кровью, так как это получилось с сэром Хью; разноцветные знамена краснели от крови. И даже несмотря на такие мысли, этот турнир был зрелищем, не похожим ни на что, виденным в Винтерфелле, чем-то, о чем она никогда и не мечтала. Турнир длился в течение трех дней, однако всю предыдущую неделю был заполнен дружескими потасовками и пирами, где она терялась между разнообразием красок Юга, так же как и ее мать в том же возрасте, о чем рассказывала дочери в детстве. — Как думаешь, кто выиграет турнир? — неожиданно спросила Джейн, отрывая Сансу от ее мыслей, утром второго дня соревнований. — Гмм… Пожалуй сэр Джейме, кажется, он никогда не колеблется, а еще он не проиграл ни одного заезда, — ответила она, возвращаясь мысленно к реальности, когда рыцарь Королевской Гвардии, сэр Арис Окхарт, сбил с коня фреевского рыцаря. Она хлопала вместе с остальной своей семьи возле королевской ложи, где сидел король собственной персоной; который кричал, чтобы принесли еще вина. — А вот я уверена, что выиграет Рыцарь Цветов, он словно летит к победе каждый раз… и еще он такой красивый, — сказала Джейн со вздохом. Санса кивнула на эту реплику с легкой улыбкой. Сэр Лорас Тирелл конечно же выглядел как воплощенная мечта каждой девушки: дерзкий, красивый и сильный рыцарь, склонен к веселью. Великодушный к побежденным противникам и величественный после побед, он имел вид, как будто уже выиграл турнир; его собственные мастера выковали доспехи в виде поля цветов, что придавало юноше героического вида. Бран скривился возле нее сбоку: — Серебряный Рыцарь выбьет его из седла! — сказал он с абсолютной уверенностью. — А ты будешь плакать, потому что роза не устоит против льва! — коварно добавила Арья сзади них, скорчив рожу Джейн. В голове Сансы словно зазвонили большие колокола, когда она оглянулась к Арье, Брана и Джейн по очереди, перебирая три варианта вопроса до всех них, но ее рот открылся беззвучно, словно в глупой рыбы на берегу. — Ты даже не можешь отрицать этого! — триумфально воскликнула Арья. — Что за Серебряный Рыцарь? О ком вы говорите?! — спросила она, захваченная ужасным предчувствием. — О, это просто какой-то никому неизвестный межевый рыцарь, — свысока сказала Джейн, косо поглядывая на Арью, (Межевые рыцари — странствующие рыцари, не имеющие земли и не находящиеся ни у кого на постоянной службе) — Вчера после обеда он выиграл все заезды, когда мы уже были в Красном Замке, — продолжила она, будто что-то вспомнив, — Сэр Арис непременно победит его, я уже не говорю о сэре Лорасе! — добавила девушка, очевидно раздраженная. — Говорят, что он происходит из боковой ветви Ланнистеров, что ушла в изгнание еще до Завоевания, и он вернулся, чтобы вернуть славу своего дома! — поддержал Бран, улыбаясь в восторге. — Это всего лишь межевый рыцарь, которому немного повезло. Любой желающий может приехать на турнир и наврать, что имеет какое-то отношение к великому дому, — фыркнула Джейн. — Межевый рыцарь, которому повезло?! — Бран аж загорелся, — Он уже выиграл соревнования среди лучников, даже не сняв доспехов и шлема! — воскликнул мальчишка к Джейн таким тоном, словно она была дурой. — Потому что он гладкий, и жир ему сегодня понадобится в общей схватке, — огрызнулась она. — Он и в общей схватке будет биться также? — спросила Санса, глядя на Джейн. — Вчера об этом вспоминала Лоллис Стокворт, кажется ее весьма заинтересовал тот серый рыцарь, — ответила та, закатив глаза кверху, — А почему тебе любопытно? — спросила подруга. — Что у него за герб? — Санса услышала собственно вопрос, что против воли вырвалось. — Серебряный лев на горе, сидит под звездами, — ответил Бран автоматически, — Может он и общую схватку выигрывает! Одновременно искусный лучник и боец ближнего боя! — воскликнул он в восторге. — Ха, Сирио может всех их побить на раз, — проворчала Арья. — Твой учитель танца даже минуты не продержится! — взорвался Бран, но Санса дальше не слушала, потому поднялась и быстро двинулась вниз по лестнице. — Санса, куда ты идешь? — спросила септа Мордейн, подозрительно поглядывая. — Я…я забыла позаботиться о Леди, я скоро вернусь! — крикнула она в ответ, подхватывая подол юбки, и побежала, минуя оруженосцев и слуг с напитками и вкусностями. Она сразу поняла, что не знает точно, где находится поле для общей схватки, поэтому была вынуждена спрашивать у слуг, и на полпути заметила, что Леди бежит мимо нее. Сегодня она взяла ее с собой на турнир. Мордейн не получится обмануть, — подумала девушка, и ее покоробило от чувства вины, но это ощущение мигом исчезло, как она достигла площадки. Санса протиснулась через на удивление молчаливой толпы простолюдинов и рыцарей, Леди рычала на каждого, кто преграждал дорогу. Она дошла до забора и увидела немалую кучу мужчин на земле, которые стонали или просто лежали неподвижно, отдельные очевидно без сознания; некоторые пытались отползти за пределы круга. Пять рыцарей переминались с ноги на ногу, окружив шестого: вооруженные булавами, мечами, щитами и двуручными мечами, все время качались из стороны в сторону, словно на что-то терпеливо ожидали. Прямо по центру стоял тот, в ком она сразу узнала описание Серебряного Рыцаря. На первый взгляд не такой уж видный мужчина; он имел немного погнутую кирасу, которая тускло поблескивала серым под солнечными лучами, и в общем выглядел несколько меньше, чем остальные рыцари, но они были нерешительные и словно напуганные, вот странность. Рыцарь лениво вращал одноручными боевыми молотами в каждой руке, постоянно разворачиваясь вокруг оси, так будто пытался одновременно держать в поле зрения всех пятерых противников; он постоянно делал намеки на движения уклонения, меняя направление вращения раз в две секунды. Толпа зрители застыла в трепете почти беззвучно, о чем-то перешептываясь между собой, и почему-то никто не освистывал ту пятерку за их трусливую и бесчесную тактику. Один из тех рыцарей, одетый в ливрей Хайтауэров, сделал несмелый шаг вперед, как Серебряный Рыцарь прыгнул на него, ревя от ярости во весь голос; молоты в руках размылись из-за скорости движения, когда он отбил щит врага в сторону одним, а меч — другим, оставляя врага незащищенным для удара шлемом по шлему, от чего рыцарь зашатался и упал на спину. Другие рыцари также начали атаковать, но Серебряный оказался быстрее. Он сразу бросился к противнику слева, едва уклонившись от удара двуручного меча. Зато молниеносно ударил одновременно обоими молотами по похожему на ведро шлему, от которого у Сансы зазвенело в ушах. Противник рухнул на землю словно балка, а Серебряный крутанулся на месте и уклонился от удара мечом, который летел прямо ему в спину. Он бросился к краю арены, его преследовали два рыцаря в ливреях совершенно противоположных цветов, пытаясь ударить его в спину, когда вдруг Серебряный добежал до ограждения поля боя и использовал деревянную горизонтальную балку в качестве импровизированной опоры, удивляя своих оппонентов; он взбежал наверх и сделал сальто вниз, ревя в падении, отражая движение вражеского меча одним молотом, а другим грубо ударил рыцаря по голове. Тот полетел назад, а Серебряный Рыцарь по инерции прокатился по земле, встал одним плавным, таким знакомым движением прямо перед вторым врагом и врезался в него, ударив по шлему. Они оба свалились на землю, и третий рыцарь с гербом дома Коннингтонов отчаянно заревел, используя этот шанс для удара топором. Серебряный Рыцарь до сих пор лежал на сбитом с ног противнике, но Санса едва смогла заметить легкое движение головой, прежде чем он за полсекунды перекатился набок, используя тело врага как живой щит, в бронированную спину которого прилетел топор Коннингтона. Рыцарь-неудачник закричал от боли, видимо умоляя о пощаде, бросив оружие в сторону, и Серебряный оттолкнул его в сторону, пока Коннингтон снова замахивался топором. Он перекатился в сторону, едва уклоняясь от второго удара, врезавшись в ноги человека и заставив его упасть над ним. Серебряный бросил молоты и захватил противника странными движениями ног и рук, прижимая того к земле. Рыцарь Коннингтонов беспомощно пытался дотянуться до своего топора, который уронил при падении, но закованный в серые латы монстр не дал ему ни одного шанса. Он сорвал шлем врага одним движением, схватил того за волосы и ударил его прямо по лицу стальной рукавицей раз, два, три, каждый раз вызывая стоны у толпы зрителей; немногочисленные присутствующие леди закрывали лицо, а рыцари и оруженосцы кричали с восторгом. Санса услышала, как Лоллис Стокворт выблевала свой завтрак рядом, когда кровь начала брызгать с лица несчастного воина. Но Санса не могла отвести взгляда. На шестом ударе Серебряный Рыцарь закричал, а после восьмого его противник уже не шевелился; мертвый или без сознания, она не знала. Он медленно поднялся, глядя на последнего врага, с гербом дома Хайтауэров на груди, который до сих пор не до конца оправился от удара по голове. Хайтауэр посмотрел на зрителей, очевидно о чем-то думая, прежде чем решил, покачал головой и двинулся в бой. Он взревел, достигнув безоружного Серебряного Рыцаря, размахивая мечом из стороны в сторону и держа щит наготове для удара по врагу. Серебряный Рыцарь сделал шаг вперед прямо под удар меча, слегка буркнул, отбив меч бронированным наручем, а другой рукой ухватился за вражеский щит и потянул в сторону, избегая удара щитом. Там они застыли на месте в течение нескольких секунд; рыцарь Хайтауэр взревел, еще два раза ударяя мечом по противнику; каждый удар был остановлен стальной рукой, аж в конце Серебряный схватил меч за лезвие. Серебряный Рыцарь отпустил щит и ухватился обеими руками за вражеский меч, непривычно зажав лезвие ладонями, вдруг дернул его вниз и в сторону. Рыцарь Хайтауэров закричал, и меч вылетел из его рук, Санса также услышала неприятный хруст. Серебряный снова бросился вперед, делая что-то непонятное своими ногами, что привело к падению его противника на колени. Он сорвал шлем с головы врага и схватил того за горло снизу, а Санса лишь могла с ужасом смотреть на кислое в агонии лицо молодого рыцаря; одна рука бедняги свисала словно поломанная, другой он безуспешно пытался оторвать вражеские пальцы с шеи, без особого эффекта. Лицо Хайтауэра потемнело, глаза налились кровью, как Серебряный сжимал шею железным хватом, не издавая ни звука; монстр просто стоял посреди ринга, медленно выжимая жизнь из рыцаря голыми руками. Санса приглушенно выдохнула посреди абсолютной тишины, и Серебряный сразу повернулся в ее направлении с неестественной скоростью. Кажется, он смотрел прямо на нее через прорезь в глухом шлеме, прежде чем внезапно отпустил полумертвого рыцаря; тот упал на землю, сумасбродно вдыхая и кашляя. Сплошную тишину нарушали лишь те хрипучие звуки и стоны побежденных. Серебряный Рыцарь развернулся и двинулся подальше от Сансы, забирая свои молоты. — …И-и победителем провозглашен р-рыцарь из дома Зари! — запинаясь прокричал герольд, имея ошеломленный вид. Постепенно толпа начала оживать, недвижимые рыцари и оруженосцы хлопали ладонями в искреннем восторге, возможно и с оттенком страха. Леди Стокворт лихорадочно устремилась подальше отсюда, ее охранник осторожно хлопал свою госпожу по спине, обходя лужу рвоты под ногами. Серебряный Рыцарь еще с мгновение рассматривал бурную толпу, прежде чем медленно покачать головой; он подошел к помосту и что-то сказал герольду, который стоял возле сундука с двадцатью тысячами золотых драконов. Герольд кивнул, и рыцарь пошел прочь, двигаясь сквозь толпу зрителей, которые старались держаться от него на расстоянии. Санса задумчиво почесала щеку, до сих пор поражённая этим феерическим шоу, который только что увидела. Чистая ярость, напряжение ударов рыцаря указывала на очень знакомое отчаяние… или по крайней мере так ей показалось. В голову пришла идея, когда девушка обратила внимание на герольда; тот вел за собой четырёх стражников, которые медленно несли ящик , протискиваясь в толпе. Она шла за ними, сохраняя дистанцию, одновременно поглядывая по сторонам, не появилась ли септа; Леди послушно трусила у ее ног. В конце концов они подошли к невзрачной на вид палатке посередине секции, где расположились межевые рыцари. Один из них похотливо улыбнулся ей и приблизился, шатаясь, с кувшином вина в руке, но вдруг упал на задницу, как Леди зарычала на пьяницу. — Молодец, девочка, — пробормотала Санса, почесав лютоволчицу за ухом, одновременно нащупав скрытый кинжал другой рукой, когда межевый рыцарь матюгнулся и пошел прочь. Вскоре турнирные стражники вышли из палатки, уже без того сундука, и девушка решила действовать, как только они исчезли из поля зрения. Она подошла вплотную к палатке, которую охранял одинокий воин в кольчуге и с мечом; он имел какой-то обгоревший кусок древесины на шее, как оберег. Солдат очень удивился, увидев ее, и преградил девушке путь. — А-а, моя госпожа, здесь личные покои, — сказал он неуклюже. — Это не займет много времени, — ответила она, пытаясь пройти, но солдат схватил ее за руку. — Моя госпожа, я… — воин запнулся, когда Леди залаяла на него, ее волосы поднялись, когда ее пасть оказалась в миллиметрах от паха мужчины. — Я… — забормотал он, отпуская девушку, но Санса уже двинулась внутрь. В палатке девушка обнаружила целый склад тренировочных манекенов, отдельные части доспехов, кавалерийские копья, несколько стоек с оружием и три небольших кровати. Серебряный Рыцарь склонился над простым деревянным ведром, полным воды; он еще не снял доспех и просто смотрел на воду. Возле него стоял еще один воин, что как раз снимал наручи. — Леди Санса, — сказал Серебряный Рыцарь, оборачиваясь, — Нельзя вторгаться без спросу, — добавил он. — Ой, Джоффри, прекрати! Ты не надуришь никого… — она остановилась на секунду, качая головой, — Ну, ты как-то смог обмануть всех вокруг, но не меня, — провозгласила она. — Леди Санса, боюсь, что вы… — Леди, где Джоффри? Покажи, где спрятался Джоффри? — прервала его девушка, склонившись над лютоволчицей, и почесала ее роскошный мех. Леди гавкнула дважды на рыцаря, прежде чем начать бегать вокруг него кругами, игриво размахивая хвостом, словно простая собака. Он застыл на месте, а Санса встала, просверлила взглядом дыру в его броне: — Джоффри. Сними. Этот. Шлем! — приказала она вызывающе. Серебряный Рыцарь смотрел на нее еще с минуту, и вдруг поднял руки и снял шлем. Джоффри выглядел довольно измученным, глаза немного запали, окаймленные темными мешками. На лице виднелись два синяка, а также несколько порезов… его улыбка не выглядела бы неуместной на скелете. — Привет, Санса, — произнес он тихим голосом, избегая глазами ее взгляда. — Джоффри, ты же ранен, — сказала она, подходя; гнев куда-то исчез, как она рассматривала побитое лицо. Воин закончил свою работу, сняв с принца кирасу; а затем и гамбезон. — Спасибо, Баррет, — сказал Джоффри; страж поклонился и вышел из палатки. — Это лишь несколько синяков, — запротестовал он, когда Санса подошла ближе. Она слегка потеряла дар речи, когда на теле без доспехов обнаружила море порезов и гематом, синие и бордовые пятна покрывали его кожу во многих местах. — Джоффри… ты, ты же мог погибнуть там, — сказала она с ужасом, робко касаясь избитого плеча, но он попытался уклониться от ее ладоней. — Не важно, — ответил он, и Санса гневно нажала пальцем на синяк, — А-ай! Я не это имел в виду, Санса! — воскликнул юноша; в голосе послышались нотки юмора, и он сел на соседний стул: — Это не так опасно, как кажется, я переживал и хуже… конечно, большинство других рыцарей только играют в войну на турнире, однако я… — он вздрогнул, — Если уж иду в бой, то воюю как положено, — закончил он. Санса смотрела на парня с искренним непониманием, прежде чем покачала головой и взяла в руки губку. Она намочила ее водой, тревожно осмотрела парня и начала протирать раны. Джоффри не остановил ее, но одновременно и как будто не обращал внимания на состояние своего тела. — Видимо со стороны это выглядело потрясающе… — внезапно произнес он, как будто сам себе. — Да, это было… — Санса запнулась. — Грубо? Кроваво? Ужасно? — парень предлагал версии, пока она прочищала порез возле лба. — Все три варианта одновременно, — согласилась она, и Джоффри будто съежился от этих слов. — Где ты научился так драться? — быстро спросила она, уже хорошо научившись сразу распознавать его приступы меланхолии. — На полях тысячи сражений, от сотни друзей и сумасшедших по всему миру, от грозных морских капитанов и тренированных разведчиков, бесстрашных солдат и мудрецов… — сказал он немного важно, — Возможно когда-нибудь я таки напишу поэму обо всех них, — юноша захохотал с собственной шутки. — Ты, напишешь поэму? О, я бы ее послушала, — добавила она, присоединившись к смеху. Тысяча битв… Святая Седмица. Нужно и дальше поддерживать разговор… подумала она, представив то ужасное бремя, что придавливала юношу, так что даже сейчас острые осколки души чувствовались в его словах. — Так сколько же времени ты путешествовал по миру, что сейчас уже почти не чувствуешь боли? — спросила она, заметив, как парень почти не реагирует на ее очевидно болезненные манипуляции. — Не менее пяти десятков лет, после того перестал считать… хотя я ни разу не доживал до своего двадцать четвертого дня рождения, — ответил Джоффри, так как будто то была какая-то хорошая шутка. Санса глубоко вдохнула, моргая. Их разделяла бездна времени, но Джоффри не вел себя, как пожилой человек… скорее как парень, который скрывает от всех такие глубины личности, которые можно исследовать на протяжении всей жизни, так и не познав их полностью. — Ты испугалась? Ну, когда смотрела на меня во время общей схватки? — спросил он неожиданно, когда девушка зашла ему за спину и тихо охнула, увидев состояние плоти. — Чего бы мне это делать? Ты же свирепый воин на поле боя, разве не этого ищут все девы в мужчинах? — спросила она в ответ. — Ха, хитро сказано, но это не ответ, — произнес он, набирая немного воды в небольшое ведерко из бочонка, и начал умывать лицо. Интересно, как бы завизжала септа Мордейн, если бы прямо сейчас зашла в палатку, подумала она с улыбкой. Вся эта ситуация была неприемлемой, даже скандальной. Категорически и безусловно скандальной. Почему я раньше никогда не имела такого опыта? Видимо Арья это чувствовала каждый раз, как проскальзывала в оружейную Винтерфелла, чтобы похитить меч… это объясняло, почему она делала это так часто. — Ты намекаешь, что я не дева? — Санса сделала словесный выпад в ответ, наслаждаясь словесной игрой, что отвлекала от тяжелых раздумий. — Что? Нет! Я имел в виду… — он запнулся на секунду, прежде чем откинуться назад и слегка засмеяться, — А у тебя же есть талант выводить меня из равновесия, — провозгласил юноша с признанием. Санса засмущалась от необычного комплимента, хотя к счастью Джоффри не мог этого видеть, поэтому она снова прикусила губку и стала смывать грязь и пот с его волос: — Я же стараюсь. Сейчас я настолько отдалилась от приличного, достойного леди поведения, преимущественно на ходу придумываю такие поводы, — призналась она. — Гм, это наиболее необычные отношения, виденные мною за всю жизнь, пожалуй барды не знали бы, им хохотать или плакать с того… — заметил он, смеясь. — О, у нас же отношения? — спросила она. Оказалось ошибкой спрашивать такое. Джоффри застыл на месте словно кусок древесины, прежде чем резко встать со стула и отойти от нее. — Тебе стоит уйти, Санса, турнир… — тот поток глупостей прекратился, когда мокрая губка врезалась ему в лицо. Он медленно моргал, пока рука поднялась и подергала его за щеку. — Есть два возможных выхода из этой ситуации, Джоффри, или ты сам сядешь обратно на стул по собственному желанию, или мы с Леди заставим тебя это сделать, — воскликнула она, почувствовав прилив адреналина, и Леди утвердительно залаяла. Ее угроза наследному принцу подняла внутри нее жар. Если это действительно были отношения, то они имели опасный и сладко-запрещен оттенок, о котором не упоминали никакие баллады. А также бессонные ночи и ужас в придачу, но хорошее всегда приходит вместе с плохим. Джоффри моргал еще где-то две секунды, прежде чем молча сел обратно на стул. Санса триумфально улыбнулась, взяла другую губку и продолжила свою работу: — Было трудно? — прошептала она ему на ухо, не имея сил подавить желание подколоть. — Да, — ответил он монотонным голосом. — Вот жаль, — сказала она, выжимая воду из губки ему на голову, и вернулась к предыдущему занятию. Между ними наступило молчание, прежде чем Джоффри снова заговорил. — Итак, ты испугалась? — спросил он снова; очевидно, этот вопрос казалось ему важным. — …Да, так. Но не это приковало мое внимание, — ответила она честно. — А что? — спросил Джоффри, когда она начала тереть губкой неприятный на вид порез на спине. — То, что меня поразило больше всего… твоя чистая ярость, видимо. Плюс ты… — сказала она, — Выглядел, словно тебя что-то мучает, от чего ты не можешь сбежать, и я говорю не о твоей… миссии. Трудно объяснить словами более точно, — произнесла она задумчиво. — Понятия не имею, о чем ты толкуешь, — отреагировал он мгновенно. — Джоффри, что я просила тебя на счет лжи? — послышалось в ответ. — Да, что я в ней плох, — согласился он, опуская плечи, — А ты иногда пугаешь меня, — добавил парень, хотя она как-то чувствовала вынужденную улыбку на его лице, не видя ее на самом деле. — Бесстрашный воин-колдун, принц Джоффри, боится белокурой девушки, которая витает в облаках, — пробормотала Санса сама к себе, снова выжимая воду из губки ему на голову, заливая лицо. Те слова показались принцу чрезвычайно смешными, и он ответил необычным для него, с ее точки зрения, взрывом искреннего смеха. Она восприняла это как подарок, наслаждаясь каждым мгновением, прежде чем те звуки затихли. Санса закончила омовение, но не могла скрыть хмурый взгляд, когда он встал и двинулся к доспехам. — Ты собираешься и дальше соревноваться? — спросила она. — Скоро придет время следующей схватки, против лорда Берика Дондарриона, представляешь? Это будет весело, — ответил он с хитрой улыбкой, надевая рубашку и гамбезон. — Почему ты вообще затеял эту игру с таинственным рыцарем? Или планируешь в конце публично открыться? — в вопросе слышалось смущение. — Это было бы проявлением безвкусицы. Нет, мне просто нужны те драконы, — сказал он просто, закрепляя нагрудный кирасу. — Но ты уже выиграл состязание лучников и общую схватку… каким-то образом. Для чего тебе такая куча золота? — спросила девушка, когда Джоффри начал закреплять наручи. Он будто колебался несколько секунд, задержав взгляд на Сансе, прежде чем продолжил надевать наручи: — Чтобы создать армию, — сказал юноша отстраненно. Против Иных, подумала она, вздрагивая. Девушка не забыла о них, однако само представление об угрозе от мифического врага постепенно размывалось от турнирного настроения и постоянных празднеств. Сейчас то ощущение ударило по ней с силой зимней бури. Джоффри торжественно кивнул, продолжая одевать наручи. — Против них и остальных врагов в будущих войнах, — прошептал он. — Разве ты не говорил, что ничто не способно остановить их? — вспомнила она, однако, отказывалась поверить в это. — …Не совсем. Я до сих пор держу несколько козырей в рукаве, которые попробую использовать… и… поэкспериментировать. Если две части необходимы, тогда и одна может заменить обоих, если я достаточно ее модифицирую, — проговорил он, обращаясь скорее к самому себе, как всегда таинственно и туманно. — Частей? Ты имеешь в виду какое-то заклятие? Вроде вызова серебряного льва? — предположила она. Юноша выглядел очень неудобно, переведя взгляд на нее: — Что-то типа того. Мне не хватает одной части. Той, которую я никогда не использую, — сказал он с непривычной твердостью, — Значит придется импровизировать, модифицировать то, что есть в наличии, чтобы завершить дело, — закончил он, словно пытаясь убедить самого себя, уставившись взглядом на наручи. — Я помогу тебе, чем смогу, Джоффри, — Санса аж загорелась, шагая к нему, и обняла за плечи, прерывая процесс одевания. — Вбей себе это в свою упрямую голову. Я помогу тебе, что бы не случилось, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Это же не твоя война, — ответил он, избегая объятий. — Уже и моя, — отрезала она. — Ты же не понимаешь, что говоришь. Когда Нед вернется на Север, ты отправишься с ним. Здесь тебе не место, — приказал он строго, но в голосе чувствовалась нотка мольбы. — Мое место здесь. Меня не волнует, что ты может, женишься на той девицей Тиреллов, но кто-то должен помочь тебе нести бремя, — возразила она яростно, с уверенным выражением лица, — Не знаю твоих планов и стратегии, но ты думаешь, что контролируешь ситуацию… а на самом деле до сих пор распадаешься под тяжестью всего этого. Ты вообще с кем-то общаешься, кроме нескольких слуг? И используя более чем шесть слов? — она продолжила натиск, — С кем-то кроме меня? — настаивала Санса. — . Я… ты же не можешь… — начал юноша, но Санса продолжила. — Это ты не можешь так больше прятаться от мира, Джоффри, иначе сойдешь с ума. Итак, или ты откроешься еще кому-то другому, или я остаюсь в столице, — она провозгласила вердикт. Джоффри смотрел на нее еще где-то с секунду, прежде чем его лицо перекривилось от гнева: — Открыться?! — прошипел он зловеще, отталкивая ее и отходя на шаг и перевел взгляд в угол шатра, стоя так некоторое время, вдруг двинулся к ней, — Ты думаешь, что я это все делаю, потому что… — При… сэр Серебряный! — отозвался страж палатки наружу, прерывая ответ Джоффри, — Ваша очередь наступит через несколько минут, господин! — взволнованно воскликнул тот. Джоффри крепко сомкнул рот, глубоко вдохнул и развернулся, беря шлем и надевая его. — Ты же даже ничего не ел, — сказала Санса тихим голосом, бросая взглядом на доску с несколькими ломтями хлеба и мяса. — Я не голоден, — отрезал он резко; голос звучал непривычно под закрытым шлемом, когда юноша двинулся к выходу, — Тебе стоит вернуться в ложу, твоя септа видимо сейчас с ума сходит от тревоги, — добавил он и вышел наружу.   Бран визжал от радости, приветствуя «Серебряного Рыцаря», когда тот выбил из седла лорда Дондарриона из Штормовых земель; Джейн нахмурилась, так как Арья косо на нее взглянула. Санса внезапно обнаружила, что увлечение турниром резко испаряется, резкие слова Джоффри и немалый риск на турнире заставляли ее потеть от волнения каждый раз, как он выезжал на поле. Принц сбил еще трех всадников в течение того дня, и каждый раз как он ускорялся на своем невзрачном буром коне — ее сердце аж выпрыгивало, а в памяти всплывали воспоминания убитого сэра Хью. Благородным леди подходило болеть и радоваться за своего любимого рыцаря, и все же Санса лишь через силу вздыхала с облегчением каждый раз, как он побеждал в поединке. Септа Мордейн не выпускала ее из поля зрения, и девушка почти ничего не ела на пиру в тот вечер. — Как думаешь, кто выиграет приз, Нед? — закричал король из-за высокого стола в Красном Замке. Разве это не слишком… нагло, спрашивать такое в присутствии тех самых рыцарей? Подумала она, когда отец нахмурился. — Видимо тот, кто лучше владеет копьем и конем, ваша милость, — отец ответил неопределенно, и король расхохотался, оглядывая ряды длинных столов, за которыми сидели все рыцари, победители и побежденные, что принимали участие в турнире. — Ну же, Нед! Ты имеешь право высказать свое мнение! Твой король приказывает тебе! — воскликнул он во весь голос, хотя отец сидел почти вплотную у него. — Завтра уже будем знать наверняка, ваша милость, — ответил отец, и король взмахнул рукой. — А-а! — заорал он, — Может Цареубийца заберет те драконы? Ему же немного не хватает золота на доспехах, — добавил монарх с громким смехом; остальные присутствующие решили, что это их обязанность, и присоединились к королю, а сэр Джейме ответил кривой улыбкой; он стоял позади и чуть сбоку от Роберта. — Или тот разукрашенный воробышек! Достаточно юный, чтобы быть моим внуком, и все же достаточно упорный, чтобы выбить из седла могущественных рыцарей, нося эти дурацкие латы! — хохотал он, и Рыцарь Цветов поднял бокал, приветствуя короля. — Я собираюсь победить, чтобы быть достойным вашего одобрения, ваша милость! — отозвался Лорас; его сразу поддержали возгласами другие рыцари из Простора и даже некоторые из штормовых земель, что сидели за самым длинным столом. Король фыркнул от удовольствия, требуя у слуги очередную кружку: — А как насчет того «Серебряного Рыцаря», га? — спросил он сира Лораса, — Он пробивается с боем сквозь турнир, словно лев на его щите! Боги, мне бы стоило увидеть ту общую схватку, если о ней не лгут… — сказал он, качая головой. — Считаю, что сэр Лорас выбьет его из седла еще в первом заезде, брат! — отозвался лорд Ренли, что сидел за тем же столом, — Я уверен, что в Хайгардене тренируют лучше чем какого-то обычного межевого рыцаря, — добавил он под стук кружек рыцарей из Простора и более сдержанный смех штормовых лордов. — Хе-хе, могу поспорить… — король мрачно захихикал, глядя на брата, — Тот человек видел войну. Он имеет инстинкт убийцы, он борется с собой, чтобы копье не было направленным прямо в шею противника… — сказал монарх, хохоча, на этот сам по себе, — Однако я что-то не вижу его здесь, это невоспитанно, так отбрасывать королевское гостеприимство, — добавил Роберт мрачно, прежде чем вдруг искренне захохотать, — Видимо нашел себе сейчас какую-то красотку! — прорычал он, и остальные рыцарей поддержали этот смех. Санса сидела втихаря, и когда септа подошла провести ее и остальные семьи подальше от этого общества (что было сильно пьяно и допускало непристойные шутки), то не могла перестать представлять ту ужасную сцену, когда Джоффри с несокрушимой силой воли сойдется с лучшими рыцарями государства. Той ночью ее сны полнились смертью и кровопролитием.   Она проснулась рано утром, крепко обняла Леди, привела в порядок собственные волосы и волчий мех и быстро двинулась по лестнице Красного Замка до турнирного поля. План сломался через действия стражей врат, и ей пришлось гасить растущее беспокойство, ожидая прибытия остальных знатных зрителей. Отец взглянул на нее с немым вопросом, но так ничего и не сказал, Арья и Бран были слишком заняты взаимными обвинениями из-за какой-то ссоры в псарне, чтобы обращать внимание на ее состояние. Прогулка до турнирного поля казалась слишком медленной, и она уже была готова побежать, когда отец схватил ее за плечо: — Санса, что это с тобой? — спросил он. — Ничего, отец, — ответила она, и взъерошенная шерсть Леди словно выдавало ее состояние перед Недом. Отец нахмурился, однако не давил дальше, и когда они наконец добрались до своих мест возле королевской ложи, она снова попыталась сбежать. Кажется септа именно этого и ожидала. — Мне надо выйти, — сказала девушка, суровый взгляд септы заставлял ее чувствовать себя виноватой за ложь. –… Хорошо, идем, — ответила Мордейн с подозрительным видом и повела ее к одному из королевских палаток, где находились ночные горшки. Санса кивнула в согласие и приказала Леди оставаться в ложе. Септа Мордейн не прекращала следить за девушкой на протяжении всего времени, пока они шли к палатке, и Санса практически закрыла полог палатки на своем лице, когда она юркнула внутрь. Она немедленно подошла к противоположной стенке и попыталась пролезть под ней, и это не удалось: ткань была крепко прибита многочисленными колышками к земле. Она скривилась, бросив попытки выдернуть хоть один, зато вытащила кинжал, подарок Джоффри. Девушка с секунду смотрела на лезвие с колебанием, прежде чем неумело прорезала ткань, делая вертикальный проем, и протиснулась через него, оказавшись на улице прямо перед перепуганным слугой. — Извини, — обратилась она к нему и двинулась прочь, держа руками подол платья, чтобы иметь возможность идти быстрее. Вскоре девушка уже была возле палатки Джоффри, стражник даже не делал попыток остановить ее, когда она влетела внутрь. — Не делай этого, — сразу сказала она войдя внутрь; второй стражник как раз надевал юноше нагрудник. — Санса… — Джоффри вздохнул, бросая полный значения взгляд на стража, и тот сразу вышел. — Просто не выходи на поле, ты уже имеешь сколько, двадцать пять тысяч золотых драконов? — спросила она принца. — Тридцать тысяч, — поправил он, закрепляя остальной доспех самостоятельно. — Этого более чем достаточно, — сказала Санса, чувствуя себя словно ребенок перед приступом истерики. — Я считал, что девы должны болеть за своих рыцарей-фаворитов, — сказал он, не сдержав улыбку. — Это не смешно, Джоффри! — начала она, хотя и сама не смогла сдержаться от взаимной улыбки, — Кроме того, я еще даже не дала тебе знака моей привязанности, — заметила она. — Э-эх, жаль, — добавил он с той же улыбкой, надевая перчатки. — Да плевать мне на благородные обычаи и глупую честь, давай просто вернемся в Красный Замок и… я не знаю, просто не выезжай на поле, — взмолилась Санса. — Санса, со мной все будет хорошо… не переживай, — юноша успокаивал ее, положив руку на плечо, — Я так отправлю того наглого сира Лораса в грязь, что он еще годами будет очищать свой доспех от грязи, или кого-то другого, кто станет у меня на пути, — сказал он уверенно. А он и впрямь бесстрашный… подумалось Сансе, одновременно с восхищением и разочарованием. Она вздохнула, а Джоффри двинулся к выходу из палатки. — Подожди! — воскликнула девушка. Принц остановился на выходе, держа шлем в руке: — Да? Санса резанула кинжалом по дорогому платью, отрезая полоску ткани, и подошла к парню, привязав ту ленту вокруг запястья. — Итак, я уже получил твою благосклонность? — спросил он в шутку, хотя Санса заметила определенное чувство во взгляде бледно-зеленых глаз. — Хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым, — сказала она. — Как прикажете, моя госпожа, — согласился юноша, шутя, имитируя поклон. — Я серьезно! — запротестовала она. — А сейчас для поцелуя самое время, — добавил он игриво, заметив, как ее щеки покраснели. — Почему бы и нет, — буркнула Санса, прежде чем чмокнуть его в губы. Джоффри словно парализовало на месте, он пялился на нее, когда девушка покраснела как помидор. Во взгляде чувствовались болезненные предчувствия, и он должен был напряженный вид, когда медленно покачал головой. — Тебе пора идти, — сказал юноша таким голосом, словно только что получил удар ножом в живот, и надел шлем, — Орланд отведет тебя обратно. Санса просто смотрела, как он пошел, и когда Орланд, один из оруженосцев-стражей Джоффри, сопровождал ее до ложи, девушка не могла перестать думать о его реакции. Что же это такое есть в ней, что заставляет Джоффри так вести себя? Это не связано с его решением отгородиться от остального мира… нет, это что-то должно быть связанным с ней, но как именно? Обычно он относился к ней с явной симпатией, но иногда само ее присутствие словно заставляла парня чувствовать себя виноватым. Или раздраженным. Как и все, связанное с Джоффри, со временем вопросы только накапливались. Септа Мордейн даже не потрудилась встать, когда Санса прошла мимо нее к своему месту. Отец посмотрел на дочь с недовольством, когда она села возле него; Арья не обратила на сестру внимания, все внимание отдав зрелищу столкновения двух рыцарей под рев зрителей. — Я разочарован, Санса, — сказал он могильным голосом; это был явный признак скрытого гнева. — Отец, я только… — Септа Мордейн сказала мне, что видела, как ты бежала в направлении палаток межевых рыцарей, это правда? — спросил он жестко. Санса нервно заерзала на кресле, бросая на септу осуждающий взгляд: — Отец, я могу объяснить… — Поговорим, как вернемся в замок, — отрезал Нед; в голосе было слышно обещание будущих последствий. Санса тихо охнула, прижимаясь в кресло, и Арья ухмыльнулась в восторге: — Наша Санса, такая идеальная, сбежала от глупой септы. Видимо скоро настанет конец света, — подсыпала Арья соли на рану. Если верить Джоффри, то так и есть, — подумала Санса, бросая на сестру презрительный взгляд, даже не утруждаясь ответом. Вскоре ее внимание привлекли другие дела. Вроде того, как герольд объявил выезд Серебряного Рыцаря и сэра Джейме Ланнистера, как следующих участников поединка. Джоффри выехал верхом на своем неказистом коне, одетый в невзрачный доспех, а по-королевски одетый сэр Джейме появился с противоположной стороны поля. Оба участника выглядели почти полными антиподами: один одет в бело-золотую драгоценную броню, а другой — в изрядно помятую привычную сталь. Оба поклонились королю, однако Джоффри не поднял забрала на шлеме. — А! Цареубийца! — воскликнул король, — Против нашего таинственного рыцаря, этот бой должен быть интересным! — кричал король, пока оба рыцари слегка поклонились, на удивление неуловимо похоже. Они посмотрели друг на друга, оценивая, прежде чем разойтись по своим местам, и сердце Сансы ускоряло биение, пока ей не показалось, что даже отец мог его услышать. Джоффри прошел их ложу по дороге к своему месту, его шлем на секунду остановил взгляд на нее, прежде чем юноша двинулся дальше. Он до сих пор имел ту зеленую полоску, крепко завязанную на руке. Загудел рог, оба всадника ускорились друг к другу. Их столкновение оказалось грубым, щепки копий разлетались настоящим дождем, рев толпы вдруг прервался шокированной тишиной, когда сэр Джейме вылетел с седла от мощного удара Джоффри. Юноша подъехал обратно к королевской ложе, двигая плечом, очевидно от боли. Санса проглотила слюну, когда он поклонился; король разразился ревущим хохотом, словно только что увидел лучшую комедийную постановку на свете. — Вот так ярость! Этот мужчина знает, что к чему! — воскликнул он, — Война! О, и дамы тоже… — король запнулся, заметив полоску ткани на руке рыцаря, — Скажи-ка, что это за честная дева, которая подарила тебе благосклонность, а?! — он захохотал вместе с собравшимися леди и лордами, которые решили поддержать веселье своего господина. Король остановился, когда Джоффри не ответил, чуть склонив голову набок, — Ну-ка, ну-ка говори! Твой король приказывает тебе! — воскликнул он снова, немного недовольно. — Та, которая очень дорога мне, ваша милость, — ответил Джоффри смертельно серьезным голосом, его голос звучал незнакомо из-под закрытого шлема. Король фыркнул, когда Джоффри поклонился и поехал прочь; Бран хлопал в ладоши в полном восторге, разворачиваясь в сторону Сансы: — Ты это видела? Он сбил с коня сэра Джейме! Одного из сильнейших рыцарей государства! — воскликнул Бран, почти сомневаясь, верить или нет. Санса смогла лишь нервно улыбнуться в ответ, поддерживая разговор. После этой победы Джоффри перешел к четвертому раунду, и риск возрастал в экспоненте… Следующие схватки пролетели как одна: рыцарь из дома Крейкхолов получил удар обломком копья в горло, а другой, из дома Сванов, свалился с коня неподвижной грудой поломанных конечностей и металла; он еще долго не сможет встать на ноги. Сэр Джейме снова присоединился к королю и королеве, охраняя их, не смотря на многочисленные неприятные вопросы Роберта. Джейме признал, что Серебряный Рыцарь оказался довольно неплохим противником, следующие слова от него на самом деле означали наивысшую возможную оценку. С другой стороны, королева сидела недовольная, едко комментируя тут и там на счет того, как скоро появится «величие Западных земель», что сокрушит «храброго» межевого рыцаря. Но разве не сэр Джейме был «величием Западных земель»? Ведь его уже победили? Санса спрашивала саму себя в замешательстве.   Через определенное время, после долгого перерыва на обед, Джоффри снова вызвали на поле брани… — В четвертом раунде сойдутся сэр Серебряный из дома Зари и сэр Лорас из дома Тиреллов, — провозгласил герольд, и толпа взбесился, выкрикивая имена двух самых любимых фаворитов турнира, которые уже ехали к королевской ложе. Таинственный и суровый межевый рыцарь против красивого потомка благородного рода. Рыцарь Цветов ехал, демонстрируя грацию опытного всадника, приветствуя жестами взбалмошную толпу зрителей и искренне улыбаясь. Джоффри казался полным контрастом, сдержанно сидя в седле, однако выглядел даже более уверенным верхом, почти не дергая поводья, его конь словно двигался сам по своему собственному желанию. Сэр Лорас остановился прямо перед Сансой, подарив ей улыбку на все зубы, поклонился и передал девушке красную розу. Она неуверенно приняла подарок, не зная, что с ним делать, и попыталась унять тревогу, сопротивляясь желанию рассмотреть затупленные острия кавалерийских копий. Лораса несколько смутило отсутствие реакции дамы, а Джейн едва не лишилась чувств от эмоций, когда оба рыцари поклонились королю. — Санса! Он дал тебе свою розу! Он точно провозгласит тебя королевой красоты и любви, когда победит! — Джейн воскликнула в восторге, Арья же лишь закатила глаза. Сансу вообще не обращала внимания на щебетание подруги, она слышала только звук рога, наблюдая за сближением двух всадников, которые все ускоряли своих лошадей, быстрее и быстрее, пока не столкнулись, держа копья наготове… и не разъехались в противоположные стороны, возвращаясь на стартовые позиции. Она крепко сжала отцовскую руку, едва сохраняя контроль над дыханием, когда Джоффри схватился за грудь от боли, тряся головой, и приказал подать новое копье. — Не расстраивайся, доченька, сэр Лорас врожденный всадник, с ним все будет хорошо, — отец попытался утешить ее, неправильно поняв ее состояние. Она и не могла ничего ответить, ведь рыцари снова столкнулись, и с облегчением выдохнула воздух, когда сэр Лорас полетел кувырком со своего коня, падая на грязь. Лорд Ренли вскочил на ноги, имея почти панический вид, пока толпа ревела, а Серебряный Рыцарь подъезжал к королевской ложе, бросив на Лораса взгляд, за которым скрывалась, Санса была в том уверена, довольная улыбка. Когда парень подъехал, она наградила его неодобрительным взглядом, коря за то, как едва не лишилась чувств от волнения. Взглядом, полным слышимых только для него слов на счет риска и глупости. — Кажется, сэр Лорас лучше держится в седле, чем на твердом грунте, — заметила Арья, глядя на сестру с улыбкой, и Санса ответила тем же. — Всем известно, что лев уделывает розу, это естественное состояние вещей, — ответила она с улыбкой, не имея сил скрыть какую-то странную гордость в голосе. Арья даже застыла неподвижно от тех слов, а Санса откинулась на спинку кресла, вздыхая с облегчением. Джоффри что-то сделал с конем, заставив того склонить голову перед ней, и она начата крутить в руках розу Лораса, нахмурившись, будто молча ругала одновременно и коня, и всадника. Джоффри не смог сдержать тихого смеха, проезжая мимо нее, и вскоре толпа зрителей как один выкрикивала имя «Серебряный рыцарь», пока он возвращался в палатку на короткий перерыв. Конечно, беспокойство Сансы вернулось, даже удвоилось, когда она вспомнила, кто сейчас должен выступить против принца. Королева улыбнулась хищной улыбкой, обращаясь к брату: — Кажется талант этого «Серебряного Рыцаря» вот-вот закончится, — сказала она королевскому гвардейцу, который ответил лишь легким взмахом головы. Санса почувствовала, как задыхается, когда Гора направился к королевской ложе. Этот монстр был самым большим человеком из всех виденных ею в жизни, больше даже Ходора; он имел при себе тяжелый щит и окрашенное в черное копье. Конь Горы подходил своему владельцу, огромный, черный как ночь жеребец, чьи копыта утопали в земле во время движения. Джоффри выглядел мелким в сравнении, когда они оба поклонились королю; зрители в основном выкрикивали имя Серебряного Рыцаря, когда Санса вцепилась за отцовскую руку, словно от того зависела ее жизнь. — Санса… ты знаешь этого межевого рыцаря? — спросил отец, сразу нахмурившись, словно подумал о чем-то неприятном. Она не ответила; противники заняли свои позиции на противоположных краях поля, Джоффри выхватил копье из рук Орланда и остановился возле столба со щитом, где был изображен его герб, Серебряный Лев, созерцающий звездное поле. — Санса? — спросил отец, когда она еще сильнее сжала его руку; ее ладони сильно дрожали против воли, вдруг взревел рог, и всадники двинулись навстречу друг другу, опустив копья; они преодолели расстояние за какие-то секунды, и врезались с настоящим дождем имеющейся обломков копий; лошади продолжили бег, и Джоффри съежился в седле, хватаясь за плечо от боли. Принц приказал подать новое копье, разворачивая коня, Орланд уже мчался по полю с оружием в руках, а Гора уже приготовился к схватке и пришпорил коня вперед, ревя глубоким голосом. Джоффри так же ускорился, тщательно и выверено опускал копье, пока лошади уменьшали расстояния, а Санса вцепилась ногтями в отцовскую руку. Джоффри вскрикнул от боли, когда они столкнулись, и едва не вылетел из седла от невероятной силы столкновения, а Гора молча продолжил движение. Юноша слегка расшатывался в седле, наклоняясь вправо и влево, но удержал контроль, и Орланд уже подбегал с новым копьем. Санса едва сдержалась на месте под звуки рога, когда они снова погнали в бой: вопли шока и восторга зрителей заглушали уши, когда оба всадники безжалостно ударили копьями в настоящий бури сосредоточенной грубости. Она приглушенно закричала, когда рыцари столкнулись; Джоффри закивал головой от головокружения, пока конь медленно вез его вперед, а кровь стекала по его нагруднику. Юноша снова и снова крутил головой, пока не позвал оруженосца с новым копьем. — Он же там погибнет! Отец, прошу тебя, останови их! — девушка не сдержалась, не имея силы скрыть нотки ужаса в голосе, когда отец покачал головой. — Теперь это уже не остановить, разве что Серебряный Рыцарь признает поражение, — ответил он, глядя на нее в замешательстве. Сансу поглотило отчаяние, когда рог снова прозвучал, и всадники пришпорили лошадей. — Но он не может сдаться, он на это не способен! — воскликнула она, когда копье Клигана врезалось Джоффри в живот; сила удара ощутимо замедлила скорость коня Джоффри, и его собственное копье столкнулась о щит сэра Григора, не причинив тому никакого вреда. Джоффри остановился, прежде чем двинуться обратно, медленно наклонился в бок и выплюнул сгусток крови; очередной красный ручеек вытекал из-под забрала на шлеме. — Копья! — прорычал юноша Орланду, который уже бежал с новым в руке, как раз когда Санса увидела кровь, стекающую по его доспехам, окрашивая коричневую шерсть его лошади. — Остановись! Пожалуйста остановись! — закричала Санса к нему, и Джоффри остановил на ней взгляд в течение бесконечного мгновения, прежде чем медленно покачал головой. — Санса! Держи себя в руках! — начала ругать ее септа; соседние благородные поглядывали на девушку с замешательством или раздражением, а Джейн побледнела, схватила ее за руку, и попыталась ее успокоить. Он же не знает, как это — остановиться, подумала Санса словно в тумане, когда юноша взял новое копье и снова помчался в бой. Сэр Григор пришпорил коня и попал копьем прямо в грудь принцу, так что даже король слегка наклонился вперед в восторге, когда копье Джоффри попало сэру Григору в плечо и заставило опасно покачнуться в седле. Джоффри выглядел едва в сознании, свисая в седле на левый бок, щит слетел с руки, когда конь остановился. Герольд уже набрал воздуха в грудь, чтобы провозгласить победителя, но юноша едва смог поднять руку, останавливая того жестом, одновременно отдавая приказ Орланду. — Орланд! Неси копье и щит! — заорал он; кровь вытекала из треснувшей кирасы, когда он управлял конем одними лишь коленями. Казалось, что рыцарь с трудом дышит, глядя в небо, медленно опуская взгляд на монструозную фигуру Горы на противоположной стороне поля. — Я должна остановить его! — закричала Санса себе, вскочила на ноги и попыталась спрыгнуть вниз с помоста, но отец крепко схватил ее. — Санса, да что же это с тобой творится! — воскликнул Нед, не понимаю ее в восторг. — Папа, папа, это Джоффри, Гора убьет его! — сказала она, плача и пытаясь вырваться из объятий, когда Джоффри очередной раз пришпорил коня, и мчась на Григора, который взревел и поднял острие копья выше, целясь в голову. Санса издала душераздирающий крик, когда рыцари столкнулись; шлем Серебряного Рыцаря полетел в сторону, высвобождая мертвенно-бледное лицо Джоффри; конь понес его дальше до противоположной стороны поля. Арену заполнили крики вроде «Принц!», «Это же принц!», когда Джоффри поднял руку и вытащил длинный деревянный обломок из-под мышки, вызывая настоящий кровавый водопад; кровь текла по броне и седлу, разворачивая коня, пока он оглядывался вокруг себя с диким взглядом. — Джоффри?! ДЖОФФРИ?! — завизжала королева, подпрыгивая, и Санса снова попыталась вырваться из железных отцовских объятий. — КОПЬЕ! — прорычал Джоффри к Орланду с перекошенным от ярости лицом, наполовину покрытым кровью; бывший Красным плащ, а теперь оруженосец, подбежал к хозяину, на мгновение остановившись, чтобы поднять щит и передать принцу. Король казался ошеломленным, когда он медленно начал вставать, королева смотрела в ее сторону и обратно на Джоффри в водовороте движений, вопя: — ДЖЕЙМЕ! РОБЕРТ, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! — закричала она истерически одновременно с криком Неда: — Остановите бой! Остановите бой! — взревел он герольду; Санса смогла ускользнуть, а напуганный Орланд оглядывался к королевской ложе. Но уже было поздно, потому что Джоффри наклонился вперед, схватил копье из ослабевших рук Орланда, взял его обеими руками, прижимая к груди, и помчался в бой. — ОСТАНОВИТЕСЬ НЕМЕДЛЕННО! ОСТАНОВИТЕСЬ, ИМЕНЕМ КОРОЛЯ! — взревел Роберт, но Гора по-видимому и не услышал его из-за ускорения; Клиган целился копьем в незащищенную голову юноши, залитую кровью. Она не смогла добраться до них вовремя, перепрыгнув через Брана и септу, и добежала до перила ложи как раз в ту минуту, как Джоффри взревел какой-то необычный боевой клич и Гора ответил ему соответственно; все зрители взревели в панике и их громкость заглушила ее крик, ведь сила удара выбила Гору с седла, словно величественный колосс; он врезался в землю, увлекая за собой коня в месиве плоти, стали и грязи. Собственный конь Джоффри рысью помчался обратно к королевской ложе; юноша каким-то образом до сих пор держался в седле, останавливая коня движениями колен; он смотрел на Роберта с оскалом, пока щит снова выскользнул из поломанной руки, свисая на ремни под седлом. — Я говорил тебе, что драконам место в сокровищнице, где им и положено быть… — чистый голос парня прорезался сквозь хаос вокруг, словно коса через пшеницу, словно чары замедлили все вокруг. — Но ты бы все равно потратишь их так или иначе… ваша милость, — он произнес последние слова, словно это было оскорбление, — Отнесите золото в мои покои, — принц приказал герольду, закрыв один глаз из-за засохшей крови. Король потерял дар речи, и Джоффри развернулся к Сансе… и тогда наступила неожиданная тишина, когда он взглянул на нее: — И отдайте корону Сансе, — добавил он. Она стояла прямо перед ним и немного сбоку, их глаза находились на одном уровне: — Джоффри… ты ранен, — сказала она; девичий голос звучал непривычно громко посреди неестественной тишины, когда Джоффри посмотрел вниз на грудь и увидел, как старая сталь конце отошла в сторону, высвобождая длинный обломок древесины, торчащей из живота. — Это только царапина, — ответил он, касаясь коленями коня и заставляя зверя присесть, потому что сам начал соскальзывать с седла и, наконец, рухнул лицом в грязь. Королева завизжала, король послал за мейстерами, а сэр Джейме отталкивал всех с дороги, сумасбродно продвигаясь к краю ложи. Санса уже спрыгнула на землю, окончательно испортив платье, и стала на колени возле Джоффри. — Ты заслужила ту корону, — пробормотал он, моргая. — Не нужна мне глупая корона, — прорыдала девушка, отрывая куски ткани с платья, и начала останавливать кровь из раны на животе, окружая ими тот кусок дерева. О, боги, так много крови, думала она в отчаянии, пока поток крови все слабел; отец внезапно оказался возле нее, помогая руками прижать рану, и заорал что-то к кому-то; земля гудела из-за тяжелых шагов вооруженных рыцарей и стражей. Джори Кассель подхватил ее сзади и силой потянул назад, когда юноша закрыл глаза, и она закричала.