Purple Days / Пурпурные дни

Джоффри проснулся с криком. Он упал на пол, задыхаясь, пока Сандор не помог осторожно стать на ноги, и тогда юноша вдохнул полной грудью свежего воздуха. — Это был лишь ночной кошмар, мой принц, — молвил Пес, слегка ворчливо. Джоффри проигнорировал те слова, качая головой, и остановился, массируя пульсирующие виски. Он украдкой бросил взгляд на кровать, реально ожидая увидеть там спящую Сансу, что тяжело моргала под утренними лучами. Это было бы реально тяжело объяснить родственникам, подумалось неожиданно, когда он увидел лишь помятую постель. … Санса… Ради Богов… подумал он лихорадочно. — Принц Джоффри? — спросил Пес, зачарованный всем, когда ладони юноши начали мелко дрожать. Сделано, что сделано… — Сандор, приготовь двух лошадей, — приказал принц, становясь на колени возле кровати и частично забравшись под неё рукой, где он быстро материализовал Светлорева, спрятанного в покрытых рунами ножнах из драконьей кости. — Мы отбываем к Винтерфелл через двадцать минут, — сказал он уверенно, прочищая свое сознание; сомнения и надежда бушевали в животе, и он скрыл эмоции под нейтральной маской. --- Путешествие пролегало по Королевским и Речным землям; они мчались так быстро, что были вынуждены менять лошадей каждые три дня. Сандора поглотило искреннее непонимание, и Джоффри честно не мог винить его за это. Ведь юноша вспомнил, что очень прохладно отнесся к идеи Роберта относительно путешествия на Север, тогда, в своей первой жизни… такая резкая смена точки зрения очевидно сбивала Пса с толку, особенно учитывая интенсивность путешествия. Сейчас уже было трудно вспомнить, почему именно принц так противился перспективе визита в Винтерфелл… теперь возможность подышать свежим воздухом, подальше от вони Королевской Гавани, сама по себе казалась достаточной причиной для путешествия. Он доехал до Винтерфелла менее чем за две недели; целая стая бабочек запорхала в животе юноши, когда перед ним внезапно появился величественный серый силуэт древней крепости, выныривая из-за поросшего лесом холма. Ему пришлось уделить усилия, чтобы овладеть дыханием, пока он проезжал сквозь открытые ворота Внешней стены; старковские часовые наблюдали за путником с интересом и внезапным осознанием… Видимо из столицы выслали ворона, подумалось, когда часовые позволили ему свободно проехать к конюшне, не останавливая и не спрашивая, лишь наградив несколькими заинтересованными взглядами и вынужденными поклонами. Оказывается, что его ожидали. А возможно это озерные жители, они всегда держались настороженно, когда Роберт пересекал Перешеек… видимо и в этот раз они следили за мной. — Принц Джоффри! — воскликнул Родрик Кассель, быстро спускаясь по лестнице с Южной башни, — Приветствую в Винтерфелле… Мы не ожидали прибытия королевского каравана так быстро, — добавил он с легким намеком на раздражение, подходя ближе, и поклонился. Я уверен, что не ожидали… подумал Джоффри, когда сэр Родрик кивнул Псу с уважением. Сандор ответил тем же, воспринимая все это, как обычную трату времени. — Сэр Родрик, извините за неудобства… Мне надоели постоянные задержки, поэтому я просто поехал впереди отца, — сказал ему Джоффри, также кивая, прежде чем спрыгнуть с коня. Он с минуту осматривал Винтерфелл, неторопливый и тихий в сравнении с моментом прибытия королевского кортежа, и обнаружил, каково это на самом деле спокойное место. Слуги чистили конюшню поблизости, двое из них подошли забрать изможденного коня, выполняя работу десяти слуг в Королевской Гавани. Часовые продолжали свою стражу с почти скучной рутиной, а мастер-над-охотой кормил охотничьих гончих на псарне. Джоффри едва сдерживал себя, чтобы не помчаться на всей скорости к Главной крепости. — Надоели настолько, чтобы загнать своего коня почти до смерти, мой принц? — спросил Родрик с тонким намеком, однако так и не перешел грань к неуважению. Сэр Родрик Кассель оказался человеком, знакомым с «изысканными» манерами Юга… жаль, что Нед всегда оставлял его на Севере, слишком далеко, чтобы рыцарь мог помочь своему господину. — А-а, да, последнее время я редко имею возможность ездить так быстро, как желаю, — ответил принц. Отговорка казалась такой ничтожной, что юноша практически почувствовал, как Сандор закатил глаза кверху, хоть и стоял позади своего принца. … Разве я должен был бы знать, что его зовут сэр Родрик, я ведь здесь впервые? — Обязанности, связанные с вашим статусом, занимают немало вашего времени, мой принц? — спросил сэр Родрик, слегка подняв брови, когда Джоффри двинулся мимо него, и немного скривился. — Что-то типа того. А не в том направлении расположен главный зал? — юноша наполовину спросил — наполовину утвердительно молвил, указывая жестом направление. Неуклюжий и странный вопрос все же сработал, напомнив сэру Родрику о его обязанности, и мужчина утвердительно кивнул с несколько виноватой улыбкой. — Именно так, мой принц. Простите меня за мои манеры, вы, наверное, умираете с голоду после столь напряженной поездки, — провозгласил рыцарь, жестом призывая гостей за собой к Главной крепости. Сандор с благодарностью кивнул принцу, получив приказ «иди отдохни», счастлив наконец оставить позади ту сумасбродную гонку на Север. Какой-то слуга повел Клигана в его покои, где тот будет жить, неподалеку от комнаты Джоффри. Голос сера Родрика понемногу затихал на фоне, когда Джоффри сосредоточился на своем дыхании, пытаясь сдержать свои чувства и успокоиться. Нетерпение оказалось таким мощным, что он не мог сфокусироваться на словах собеседника, который вел юношу в главный зал; принц в конце почти врезался в леди Кейтлин, когда сэр Родрик резко остановился. — Леди Кейтлин Старк, мой принц, — провозгласил мастер-над-оружием, и Джоффри слегка поклонился леди Винтерфелла, которая, как казалось, потратила весь запас пудры и помады, чтобы придать себе южного шарма. — Это честь для нас — принимать вас, мой принц, — сказала она с искренней улыбкой. — Это честь для меня, леди Кейтлин, — ответил он со смешанными чувствами — Лорд Эддард сейчас отсутствует, как мне сказали? — продолжил он. — Да, его отвлекли определенные дела в одном из отдаленных поселков. Не откажетесь присоединиться к нашему ужину? — спросила она. — С радостью, моя госпожа, — ответил юноша, кивая с благодарностью. Импровизированный мини-банкет в присутствии Старков этот раз оказался довольно разочаровывающим зрелищем. Робб, Бран и Арья присоединились к леди Кейтлин в игре вроде «попробовать произвести впечатление на драгоценного юного принца», и Джоффри был слишком возбужден, чтобы достойно отыграть свою роль. Санса не присоединилась к ним. Леди Кейтлин извинилась за отсутствие дочери, объяснив, что та плохо себя чувствует последние дни… чем еще сильнее разожгла нетерпение и тревогу Джоффри. Наконец, когда он уже едва сдерживался, чтобы не запаниковать, ужин подошел к завершению. На улице уже царила ночь, когда юноша в конце концов оказался в одиночестве, и его ноги быстро привели своего владельца до покоев Сансы. Он колебался в течение секунды (что казалась бесконечностью), прежде чем постучать в дверь, не так тихо и спокойно, как ему бы хотелось. — Да? — раздался голос с другой стороны. Это сработало? Ради всех богов, это сработало?! Он лихорадочно спрашивал сам себя, не уверен, какой именно ответ хотел бы услышать. — Это Джоффри, — ответил он собственный голос непривычно прозвучал в ушах. Послышался звук какого-то движения, и дверь внезапно отворилась, высвобождая удивленную Сансу, что шокировано смотрела на него. — Джоффри?! — запинаясь сказала девушка, и если у него и были какие-то сомнения, то сразу исчезли от интонации и выражению ее глаз. — Санса, — прошептал юноша, прежде чем она внезапно обняла его, сильно вздрагивая. — Святые Семеро… Джоффри… — зашептала она в шоке, — Сначала я думала, что это все мне приснилось, но в глубине души… — В глубине души ты знала, — сказал он, расслабившись, словно потеряв какую-то твердость, и нежно обнял ее в ответ, пытаясь овладеть чувствами. — Нам следует переговорить внутри, — добавил юноша, чувствуя невероятность всего, что с ним случилось. Санса отступила на шаг, изучая себя, и быстро кивнула.   — Я считала, что это займет целый месяц, — сказала Санса, когда они гуляли в Богороще, — Имею в виду путешествие из столицы сюда, — добавила она запоздало. — Обычно так и бывает… но я не мог ждать постоянные задержки Роберта, а особенно на ту проклятую карету… — ответил Джоффри и фыркнул, качая головой, полной тяжелых дум. Теперь они были действительно связаны, их судьбы соединены — хорошо это или плохо. Теперь он имеет компаньона в бесконечной борьбе против Цикла, благодаря махинациям Пурпура. Это настолько его поразило, сколько выводов следовало из этого факта, что он и не мог сразу осмыслить. — Что случилось… когда нас разлучили, — наконец принц озвучил вопрос, что коробил его все это время, и внимательно посмотрел на нее, когда они присели на опавший ствол в Богороще. Санса сморщила нос, отведя взгляд в сторону, и Джоффри почувствовал, как в желудке открылась черная пропасть. — Было немного больно, — сказала она, постукивая коленом о колено, — Казалось, будто Светлорев пронзил все тело насквозь, огненный шторм пожирал плоть, когда я… — она запнулась, поглядывая на него в течение секунды, прежде чем покачать головой, — Со мной все будет хорошо, — девушка попыталась успокоить его. Пожалуй, на лице принца был виден ужас. — Санса, я… — Даже не начинай! — она перебила его, показывая стальную твердость, которую он уже когда-то замечал; стальную твердость, которая доминировала в последних часах ее предыдущей жизни. — Что было, то было, Джоффри, и забудем об этом. Теперь стоит двигаться только вперед, — добавила она повелительно. Джоффри вдохнул на полную грудь, берясь рукой за подбородок, пока размышлял. — Как это было? Когда ты снова увидела свою семью? — спросил он. Санса громко проглотила что-то, моргнув. — Трудно, — сказала она просто. Девушка продолжила через несколько минут тишины, красные листочки летали вокруг нее. — Я плакала… много… не могла сдержаться… я… — она прервала исповедь, закрыв глаза. То было монументальным усилием, как Джоффри вдруг осознал, для Сансы — показать уязвимость, после всего, через что она прошла, чтобы он не думал о ней как о бремени, а скорее — как о помощнике, кого-то, кого не надо поддерживать, но кто сам может тебя поддержать. Это проявление доверия. Поэтому он промолчал, позволяя ей самостоятельно преодолеть боль, и сдержал желание обнять ее и успокоить. — Я как-то справилась, когда увидела Брана, но Арья… не могла подавить воспоминание о том, как ее горло… — она прервалась, шмыгнувши носом, глубоко вдохнула, прежде чем покачать головой, — в Конце концов я справилась, — закончила девушка, с мокрыми глазами. Джоффри осторожно взял ее ладонь, глядя на свежий летний снег и молча поддерживая ее. Он мог бы заметить, как им теперь обоим придется справляться с этим всем, как теперь он будет с ней, как они вместе пойдут путем, полным тьмы и лишений… но это все осталось невысказанным. Она и так это знала, и она знала, что он знал. Не было нужды в словах, поэтому они сидели молча, готовясь встретить неотвратимое. — Так какой у нас план? — спросила Санса с намеком на улыбку, прерывая молчание. Это происходит на самом деле… удивился Джоффри, чувствуя себя слегка потрясенным. — Вернемся в столицу, как всегда. Я уже убил Бейлиша, но не трогал Слинта, поэтому в этот раз Ренли не слетит с катушек, как в прошлый раз… по крайней мере есть такая надежда… — сказал он, прежде чем враз замолчать, чувствуя привычную тревогу. — Это всегда так выглядит? — спросила Санса. — Как так? — спросил он в ответ, удивленный. — Как попытка действия и реакция на ошибку, — ответила она. Джоффри повернул голову влево и вправо, прежде чем вздрогнуть: — Ага… обычно так. Нет другого пути, кроме как двигаться вперед, — сказал он ей, словно убеждал сам себя, повторив его собственные слова, услышанные ранее. — Но разве существует только один путь вперед? — спросила девушка со странной интонацией. Джоффри заинтересованно посмотрел на нее. — Я же говорила тебе во время… моей первой жизни… — она так произнесла последние слова, словно некое заклинание, прежде чем быстро покачать головой, — Я говорила тебе тогда, что ты не можешь продолжать все как всегда… — Это единственный вариант, — подчеркнул он с силой, но девушка снова его прервала. — А если нет? Джоффри, ты… мы же теперь бессмертные… нам не стоит слепо бросаться в гущу боя в Королевской Гавани, против… Цикла. Мы же можем подождать, наблюдая на расстоянии… — она прервалась многозначительной паузой. — И бросить всех на верную гибель? Оставить твоего отца и братьев перед столичными интригами? Отдать их всех на растерзание Иным? — спросил Джоффри, чувствуя ярость в голосе. Санса посмотрела в сторону, моргнув: — Они опять будут здесь, когда мы умрем, Джоффри… и тебе это нужно, — сказала она. — Что нужно? — воскликнул юноша, пытаясь понять. — Тебе нужно отдохнуть. Сделать перерыв от… всего, — сказала она, жестикулируя руками в сторону поляны, — Ты же рассказал мне треть, и нет, пожалуй, не больше четверти того, через что прошел. Я лично видела только одну, твою прежнюю жизнь… да больше и не надо, чтобы понять, каким сломленным сейчас ты являешься, — уговаривала она. Джоффри лицо скривилось от гнева, и Санса поняла, что было ошибкой так говорить. Правдивой, но все-таки ошибкой. — Не нужен мне отдых. Я отдохну, Санса, когда Цикл прекратится. Я отдохну, когда умру окончательно, — отрезал он резко. После того взрыва снова наступило молчание, и Санса решила зайти с другой стороны: — Ты собираешься вот так просто бросить меня в столицу, Да? Без всякой подготовки? — спросила она, чувствуя вину за такую очевидную манипуляцию. Юноша прекрасно осознавал, что она задумала, это было видно в его взгляде. Однако он не опроверг ее слов. — Сделай перерыв от этого безумия, Джоффри. Повези нас в… не знаю, может до Вольных городов, проживи одну жизнь, не пытаясь спасти мир, — сказала она. Как бы ей не больно оставлять своих родственников на юге и холодном севере, и все же они снова окажутся здесь, в Винтерфелле в тот же миг, когда она умрет, а из их памяти милосердно исчезнут все воспоминания об ужасах, что случились с ними… почему Джоффри совершенно забыл об этом после десятилетий борьбы. Санса нервно стучала коленями друг от друг, размышляя, как убедить его взять паузу, чтобы юноша мог восстановить душевное состояние. — Не воспринимай это как потерю времени, рассмотри это как возможность научить меня всему, что следует знать… прими это как способ подготовить меня к будущей войне, — сказала она. Джоффри глубоко вдохнул, не глядя на нее. — Кроме того, ты же сам говорил, что твое знание событий на Западе простирается максимум на два года после пробуждения… как мы вообще можем планировать что-то, если не знаем, что произойдет перед приходом Ходоков? — она рассуждала, и она могла видеть, как шестеренки щелкают в его голове, Джоффри взглянул на нее с любопытством, словно этот аргумент все-таки пересек границу между персональной прихотью и стратегическими соображениями. — Это… что же… — он вздрогнул, хватая руками воздух и постоянно моргая, — …Потратить одну жизнь на разведку, так сказать, чтобы узнать, что произойдет в мире, если мы не вмешаемся… я уже планировал нечто подобное, правда с определенными контролируемыми действиями… это более всеобъемлющий, но не такой прямой путь к получению знаний… — он запнулся, нахмурившись, — Но все те люди… — Будут живы-здоровы в тот же миг, когда мы переродимся, Джоффри. Ты же не попытался помочь им после мятежа Ренли в Красном Замке, на самом деле ты сказал, что умрешь, если я захочу прервать страдания, чтобы проснуться снова дома без болезненных воспоминаний. Это же не сильно отличается от моего предложения, если оценить все в большем масштабе, — добавила она с рациональным ударением в интонации. Джоффри помолчал минуту, напряженно глядя на землю, прежде чем кивнуть, признавая правоту: — Ладно, так и поступим, — сказал он неожиданно. Юноша пытался не думать о том, что именно было главной движущей силой в принятии этого решения, ведь аргументы Сансы убедили его лишь наполовину. Перспектива оставить все как есть, хоть и на определенное ограниченное время. Чтобы прожить жизнь, сбросив бремя всего мира на плечах. Санса имела вид, будто собирается с силами, прежде чем спросила, глядя парню прямо в глаза. — Так куда мы поедем? — спросила она. Джоффри лишь слегка улыбнулся.   Было что-то поэтическое в этой ситуации, так как вихри судьбы не могли окончательно стереть линии, нарисованные и забытые уже целые эпохи назад. Вполне уместно, подумал Джоффри, что предложение Сансы помогло послушать язык кораблей и моря, колыбельных волн и удаленным кряканием чаек. — Я хочу научиться защищать себя, — неожиданно она нарушила молчание, пока они созерцали морские просторы с палубы Духоловца (Wispcatcher). Джоффри не ответил, вспомнив давно забытые времена, когда маленький, испуганный мальчишка умолял Пса научить его драться, показать знания стали и смерти, с чистой решимостью в голосе и ночными кошмарами ночью. Он вспоминал времена, словно отдаленные целыми столетиями, когда парень взошел на борт корабля и начал свое путешествие в становлении мужчиной. Юноша, быстро погасил чувство вины за то, что покинул Королевскую Гавань без Сандора. Телохранитель и любой другой, кого малый совет пошлет за принцем-беглецом, потратят года, следуя по тщательно выверенной лжи, которую Джоффри приготовил на этот случай. Согласно всех имеющихся доказательств — корабельных записей, фальшивых свидетельств очевидцев и прочего — Джоффри Баратеон и Санса Старк бежали из Королевской Гавани в Лис, а оттуда отправились в Мир, Пентос, Тирош, а затем обратно в Мир, и наконец в Волантис, где имели бы все шансы потеряться на верховьях Ройны. — А как же насчет телохранителей и рыцарей? — напомнил он едко, продолжая созерцание моря. — Рыцарь попытался изнасиловать меня, а мои телохранители все погибли, — ответила Санса монотонным голосом, так что Джоффри почувствовал, словно только что получил пощечину. — Санса, извини. Это был глупый вопрос, — он быстро извинился и обернулся, только чтобы увидеть, как она смотрит на море. Девушка стояла молча, пока корабль расшатывался на волнах, а моряки драили палубу позади них, пока часовой на верхушке мачты выкрикивал показатели инструментов, закрепленных на ней. — Я чувствовала себя такой бессильной, — наконец прошептала она, сжав руки на перилах, что аж костяшки на кулаках побелели, — Не имеет значения, что я тогда думала, все равно, как резко жизнь изменила направление течения, несмотря на мою силу, желание, слова… все, что я могла сделать, то лишь позволить нести себя на плече словно мешок с зерном, — пробормотала девушка с пустым взглядом. Джоффри почувствовал, как его живот остыл, и проблеск красного блеснул на границе поля зрения: — Я должен быть там, я должен был бы успеть… — Нет, — резко прервала Санса, — Ты не должен, — продолжила она, обернувшись, и посмотрела ему прямо в глаза; покрасневшие глаза странно смотрелись в контрасте с ее строгим выражением лица, — Я не желаю быть девой, которую нужно спасать, которая может только ждать сияющего принца, — провозгласила она. Джоффри застыл молча, размышляя, пока корабль скрипел и продвигался сквозь волны. — Ну, пожалуй «сияющий» это слишком сильное слово, а вот «серо-стальной» здесь бы лучше подошло, кажется, — предложил он с неуклюжей улыбкой, но Санса даже не отреагировала на шутку. Она подошла на шаг к Джоффри, не отводя взгляда: — Я не желаю быть обузой, не для этого я пошла с тобой, Джоффри. И не желаю быть девой, которую ты спасаешь снова и снова… Я уже говорила перед смертью, что мы вместе пройдем это все, — закончила девушка с таким убеждением, что юноше оставалось лишь кивнуть в согласии. — Я хочу быть партнером, а не девой, — добавила она, прежде чем вдохнуть полной грудью и выдохнуть, как будто эта речь истощила ее из-за интенсивности убеждения. –…Это будет сложновато, — наконец ответил Джоффри через определенный промежуток времени, наблюдая стальные проблески в ее глазах. Санса фыркнула, качая головой: — Я всегда смеялась над Арьей, с ее играми с мечами и луком… по крайней мере, когда пришло время, она смогла замедлить одного из них, я смогла лишь получить перелом руки, — сказала она горько. — Никто и не ожидал чего-то большего от тебя, — Джоффри попытался успокоить ее, положив ладонь на плечо, но она тут же сбросила ее в сторону. — Но так не должно быть, разве нет? — аж загорелась девушка, — Я хочу стать лучше, чем они от меня ожидали, во всех аспектах. Их надежды не помогут против того, о чем ты рассказывал, не помогут и против того, что я сама видела, если мы действительно собираемся победить, — сказала она горячо, — Поэтому, когда ты говоришь, что это будет трудновато… я говорю, пусть! — вырвалось у нее, — Я выбираю «лучше» вместо «проще». Я хочу стать лучше, чем просто хорошей. Я хочу быть… — Моим партнером, — Джоффри закончил предложение. Санса молча кивнула, и юноша выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание. Партнеры, подумал он со смесью ужаса и трепета. Когда юноша снова заговорил, его голос звучал напряженно. От ужаса или восторга, он так и не мог определить. — Первое, что следует освоить, так это движения ногами, — сказал он. --- Город тысячи островов выглядел непривычно тревожным, по сравнению с предыдущими визитами Джоффри. Когда он побывал здесь впервые, как член команды капитана Накаро, то его очаровала старинное, однако роскошное, величие города, его обширных рынков и широких каналов, заполненных до основания гондолами и малыми лодками. Сейчас, после целых десятилетий странствование по миру, опытные глаза парня уловили расплывчатые контуры, что окружали город, словно темное зеркало, что лежало ниже впечатления первого взгляда; как намек на нечто, скрытое прямо на виду. Браавос был городом секретов задолго до того, как стал городом торговли, и Джоффри был искренне удивлен, обнаружив скрытое в тенях дел, аромат интриг настолько изящных, что этот город в сравнении с суетой Королевской Гавани казалось тем, чем лев был в сравнении с мышью. — Здесь все такое… живое, — просто сказала Санса, путешествуя взглядом по пятиэтажным домам, что окружали Мусорную заводь. Браавосские ворота в белый свет, Мусорная заводь, бушевала диким калейдоскопом красок и звуков от тысяч моряков, пивоваров, проституток, пекарей, канатоходцев и представителей других профессий, которые бродили вокруг и орали во все легкие свои товары или услуги, пока упрямые моряки и грузчики таскали, казалось, бесконечный поток товаров и армады разнообразных кораблей, которые протянулись вдоль западного края Города тысячи островов. От лебединых судов к галерам Пентоса и иббенийских китобоев и всех других: разнообразие кораблей было таким же пестрым, как и человеческая мозаика в Мусорной заводи. — Так и есть, разве нет? — сказал Джоффри с легкой улыбкой. Их гондола, средняя по размеру, колыхалась на слабых волнах, пока они проплывали очередной мост, продвигаясь все дальше вглубь города. Гондольер как будто никуда и не спешил, и двое вестеросских беглецов использовали дополнительное время, чтобы насладиться атмосферой этого яркого, хотя и немного влажного города. — Не будете ли добры рассказать, куда мы направляемся, господин Джоннел? — спросила Санса; ее лицо словно окаменело от долгого ожидания. — Селия, дорогая, уверяю тебя, что это будет роскошно! — ответил Джоффри, едва сдерживаясь, чтобы не захохотать в полный голос. — Ты этим наслаждаешься, — поняла Санса с натянутой улыбкой, и Джоффри был вынужден прикрыть рот и отвернуться, чтобы сдержать эмоции. Играть роль Джоннела Старса, скромного купца, что, вероятно, происходил от малоизвестного дворянского рода, мужчину, который собирался твердо встать на ноги и показать себя миру… ну, Санса была права. Он уже наслаждался этим лицедейством. Санса со своей стороны, кажется, идеально имитировала дочь безземельного рыцаря, выданную замуж за торговца «из благородного в свое время рода» скорее за золото, чем через престиж; щеки ее густо покрывала дешевая пудра, а красивое рыжие волосы удерживала скромная брошь, усеянная несколькими полудрагоценными камнями. Она выглядела старше, более видавшая, если это правильное слово… и Джоффри сомневался, что это лишь из-за такого удачного камуфляжа. Гондольер продолжал осторожно отталкиваться шестом, толкая гондолу подальше в городские трущобы, на север мимо моста Наббо и прямо в чащу скромного, однако в меру состоятельного пригорода, где расположились двух или трехэтажные дома с небольшими внутренними двориками, покрытыми серым камнем. — Мы прибыли, господин Джоннел, — сказал лодочник на вестеросском языке с сильным браавоским акцентом. Гондола остановилась, и мужчина быстро начал привязывать судно к маленькому причалу под их новым домом. — Искренне вас благодарю, — ответил ему Джоффри на наречии Свободных Городов, добавляя легкий тирошийский акцент. Он вылез из гондолы и подал руку своей «молодой жене», осторожно помогая ей сойти на твердую почву… или скорее твердую древесину. Юноша едва сдержался, чтобы промолчать, когда Санса охнула, ударившись рукой о деревянное перило. Он видел длинные протяжные кровоподтеки багрового цвета, что покрывали ее руки, спину и грудь, сейчас скрытые под одеждой, и знал, как это должно было бы болеть… месяц постоянных тренировок оказался таким же жестоким, как Джоффри и пообещал… и вскоре стало очевидно, что с Сансы не получится искусной мечницы. Она также не показала, что ей больно, и Джоффри знал — лучше не привлекать к этому внимание, чтобы не злить девушку, поэтому он молчал, пока они неторопливо поднимались по деревянной лестнице, пока не достигли верха канала и малых ворот до их нового имения, окруженного подобными по размеру и высотой домами. Леди сошла на берег последней, держа себя как настоящая благородная леди, и аккуратно понюхала воздух, прежде чем терпеливо сесть рядом с Сансой, пока молодожены осматривали свою собственность. — Вот Дом Дуре, — гордо произнес Джоффри, указывая на двухэтажный дом, выложенный из большого серого кирпича и украшенный скромной кладкой в виде фигурных фризов, что напоминали собой тритонов и сирен. Санса ответила сдержанной улыбкой, осматривая ее новый дом критическим взглядом. — Он имеет несколько обветшалый вид, — едко прокомментировала она. — Тебе не нравится? — спросил Джоффри, нахмурившись. Дом и вправду выглядел несколько неухоженным, однако… — Джоффри, это идеально, — ответила она с фырканьем, — Как по мне, если там есть толика свободного места и уюта со спокойствием, то это лучше, чем прятаться в переполненной блохами таверне в Зимнем Городке, — сказала она с искренней улыбкой, которой скрыла болезненные воспоминания. (Зимний городок — небольшое поселение у стен Винтерфелла) Девушка искренне скучала по своей семье, даже простое воспоминание о Зимнем городке заставило ее чувствовать странную смесь боли и тоски. Она вдохнула и тут же выдохнула, именно так, как Джоффри учил ее. В конце она снова их увидит, и они все будут в безопасности благодаря знаниям, которые она и Джоффри вместе могут получить в этой… жизни.   Трое слуг, что работали в имении, уже ждали их — это было минимально необходимое количество обслуги для скромного торгового дома, который желал сохранять хорошую репутацию (какой она незначительной не былы) в Городе Тысячи островов. — Господин Джоннел, госпожа Селия, — поздоровался один из них и выступил на шаг впереди других, — Мое имя Адаро, старший обслуги Дома Дуре, — сказал он с элегантным поклоном в браавоском стиле. Это был пожилой мужчина пятидесяти с лишним лет, седеющие волосы до сих пор росли на его голове, выглядя гармонично вместе с маленькой козлиной бородкой. — По правую руку от меня стоит Иннео, стюард, — добавил он, подавая сигнал огромному мужчине в неряшливом костюме лакея, который тоже поклонился, — А по левую руку — Фенола, наша горничная, — продолжил Адаро, указав в простой на вид женщины, что также поздоровалась с использованием браавоского этикета. — Приятно познакомиться с вами, — ответил Джоффри, кивая каждому члену обслуги в ответ, — Мне известно о тяжелых временах, которые пережил Дом Дуре, и я уверен, что благодаря нашим объединенным усилиям этот дом снова поднимется к вершинам достатка и признания, — добавил он деликатно, заметив тень, пробежавшая на лице Адаро. Предыдущие владельцы этого дома привели его к банкротству - за потери торгового маршрута в Студёном море Железный Банк забрал себе имение и освободил большинство прислуги, оставив лишь незначительный костяк, необходимый для удержания дома от полного упадка. — Заверяю вас от имени всей прислуги, какой бы она ни была маленькой, мы приложим все усилия для помощи вам в ваших задумках, — ответил формально Адаро, слегка кивнув. — Покажешь нам дом изнутри? — спросила Санса с улыбкой, приглашая его. Адаро быстро повернулся к ней с очередным кивком, отдавая приказы своим подчиненным, прежде чем повести пару новых владельцев к зданию; он провел их мимо небольших кованых ворот и скромного внутреннего дворика, прежде чем добраться до самого дома. --- — Это был последний список, — сказал писарь, переворачивая последний пергамент, и записал что-то на обратной стороне. — Прекрасно, Варгано, — сказал Джоффри жилистому мужику, вдруг услышав отдаленный рев рога Титана Браавоса, — А это уже сигнал для меня. Пожалуйста передай мои поздравления капитану Торраро и купи ему и его команде по кружке доброго сидра, — добавил он, забирая черно-серый плащ с большого дубового сундука, и надел его на спину. — Так и сделаю. Доброй ночи, господин Джоннел, — ответил Варгано с небольшим поклоном, получив аналогичный от Джоффри, который сразу двинулся по ступеням вниз мимо группы писарей и учетчиков, которые переполняли здание, все они поклонялись или кивали к нему, выражая уважение своему работодателю. Джоффри тихо чихнул, выйдя через главные двери; громкий гомон Мусорной заводи ударил по нему словно физический удар, с силой сотни портовых рабочих, занятых своими делами, испещренный криками торговцев рыбой и устрицами, что нахваливали свой товар. Город-тысячи-островов никогда не спит, как и его торговцы и постоялые дворы. Юноша направился живописным маршрутом к Дому Дуре, не спеша и осматривая величественные особняки, которые постепенно росли и приобретали все более роскошный вид, чем ближе он подходил к Пурпурной гавани. Однако Дом Дуре не считался таким уж известным, и вскоре монументальные силуэты на расстоянии изменились «скромными» двух — или трехэтажными особняками с внутренними двориками и тускло-серыми железными воротами, гондолы двигались вдоль внутренних каналов без конца-краю в ритм дыханию и пульсу экономического западного сердца Эссоса. Он прибыл домой, заметив необычное зрелище, когда Иннео, стюард, выбежал из дома с полным воды ведром. — Что такое, Иннео? — воскликнул Джоффри, напрягшись, рука сама коснулась длинного стилета, спрятанного в складках купеческого кафтана. Здоровяк лишь бросил на него взглядом, прежде чем опорожнить ведро и рвануть обратно в здание. — Это подвал, господин Джоннел! Нас затапливает! — закричал тот, уже исчезая в глубинах здания. Джоффри тихо выругался и порывисто бросился за ним, следуя по грязным следам, которые вели в подвальные лестницы. Он стечение вниз и увидел Адаро и Сансу, которые пытались заслонить большими мешками с песком длинную трещину на стене, которая тянулась горизонтально на несколько метров справа налево. — Боги, что случилось? Са… Селия! С тобой все в порядке?! — воскликнул юноша, делая последний шаг с лестницы и входя в залитую водой комнату. — Северная стена вот-вот рухнет, и не переживай здесь за меня! — отрезала Санса с проявлением раздражения, бросая мешок на пол, и взглянула на него. В последнее время ее постоянно раздражало то отношение, вроде «я же тебе не стеклянная кукла», и Джоффри это несколько выводило из равновесия. — Северная стена… видимо нам сейчас целый канал вольется в дом, — сказал он быстро, избегая того неприятного момента. Сейчас не время ссориться. — Почему она не выдержала? Из-за высокого уровня воды или за ее вони? — буркнула Санса, поднимая очередной тяжелый мешок, пытаясь поставить его напротив трещины. — Точно не из-за вони, но похоже она испортила тебе до конца настроение, — сказал Джоффри, криво улыбнувшись, пробежал последние несколько метров и схватил другой конец мешка. Вместе они разместили его напротив стены, наконец остановив основную мощь потопа. — Видимо, я теперь знаю, почему цена была такой выгодной, — пробормотал Джоффри, ощупывая непрочную на вид стену и мешок, прикрывавший брешь за собой. — Извините, сударь Джоннел, но архитектор, присланный Железным Банком, убеждал нас, что здание крепкое и невредимое… — вмешался Адаро со всем уважением и спокойствием человека, что подает завтраки, — Это моя вина, что не сообщил вам относительно их оценки состояния, а может они и наврали вам. Я уволюсь сразу, как эта ситуация разрешится, — произнес он, как рыцарь, что отказывается от титула из-за нарушенного обета. — Не говори глупостей, — сказала ему Санса, прежде чем он добавил еще чего-нибудь лишнего, — Мы и до сих пор нуждаемся в твоих услугах, не думай, что так просто уйдешь от нас! — добавила она остро, однако ее улыбка сгладила впечатление от фразы. --- — Бедный Иннео собирается махать ведром в течение всей ночи, — заметил Джоффри, отвлекшись на звуки тяжелой работы стюарда за дверью, — Мне стоит помочь бедняге, — добавил юноша, уже становясь на ноги, и рука Сансы остановила его движение, схватив его за кисть и дернув вниз. — Не говори глупостей, — практически повторила она свои же слова, ранее сказанные в подвале, — Он сам справится, — добавила девушка. Они оба сидели на длинной скамейке, лицами к зажжённому очагу посередине маленькой гостиной, в компании постепенно растущей спящей Леди. — Но он же будет работать всю ночь подряд рядом с нами, пока мы будем сидеть здесь, в тепле и уюте, — запротестовал юноша. Что-то было глубоко неправильное в этой ситуации, и он это знал. — Да, и мы ему за это хорошо платим. Даже щедро, должен заметить, если верить рассказам о привычных расценках на труд слуг в Браавосе, — сказала она в ответ, отпуская его руку и решительно положив ее обратно на свое колено. Джоффри промолчал, и его лицо красноречиво выражало его несогласие… но он остался сидеть. — Такой поступок — это не преступление, Джоффри, — сказала Санса через мгновение, переходя к сути дела, как обычно. Джоффри решил не отвечать, зато поерзал под большим одеялом, которую они делили на двоих; лунный свет с улицы едва пробивался сквозь легкий дождик, который мягко накрапывал за окном. Тишина постепенно становилась все более неудобной, пока они просто убивали время, и юноша обнаружил неудержимое желание сказать хоть что-то, что угодно. То был один из тех моментов, когда он чувствовал себя особенно неудобно, так словно обстановка в комнате была накалена… комбинация молчания и присутствия Сансы всегда заставляли его нервничать. Кем она была для него? Партнером против апокалиптической угрозы, конечно, но… кем еще? Они разыграли роли мужа и жены, но он ни разу даже не поцеловал ее после того судьбоносного момента в Королевских землях, и не был уверен, стоит ли это делать в будущем… потому что сразу всплывали призрачные нежелательные воспоминания о Налии. Они были помолвлены, лишь на шаг от настоящего брака в глазах всего мира, но к счастью, не было ни официального венчания, ни ритуала укладывания в постель… хотя они, возможно, разделили гораздо более близкий опыт в объятиях Пурпура, их мысли сливались воедино, пока мир откатывался назад во времени… Он рассказал ей кое-что из своих предыдущих жизней, а она ему — о жизни в Винтерфелле, но это до сих пор чувствовалось странным, так как он не мог найти исходной точки. А мысли об этом заставляли парня чувствовать себя идиотом, вызывая еще большее беспокойство. — Это было бы убийственным преступлением, — буркнул он внезапно. Санса завороженно наблюдала за огнем, прежде чем несколько раз моргнуть, и задумчиво посмотрела на него с некоторым смущением. Казалось, что не его одного сейчас смущали размышления. — Что ты имеешь в виду? — спросила она с любопытством. –…Я вспомнил Крепость Рассвета. Бездумная трата такого количества дров для личного использования привела бы к казни солдата, что решился бы на такое нахальство. Древесина там просто слишком ценная, — сказал он едко, глядя в сторону, так словно это все объясняло. Снова вернулась тишина, но на этот раз Санса нарушила ее. — Твое пребывание в… Легионе Рассвета… ты почти ничего об этом не рассказывал, — заметила девушка, даже не делая попытку расспросить о деталях. — Это… это не то, о чем я бы с радостью рассказал, — ответил он приглушенным голосом, глядя на огонь, — Меня всегда аж дрожь берёт, как только начинаю припоминать, — добавил он после большой паузы. Юноша почувствовал, как рука Сансы нежно коснулась его ладони под одеялом. Он не рискнул посмотреть на нее, пытаясь отогнать навязчивый холод от воспоминаний. — Мы разжигали огромные костры во время приступов, когда Ходоки пытались прорвать оборону… это всегда чувствовалось таким неестественным, видеть бушующее пламя, и одновременно не чувствовать его тепла уже в двух шагах от костра, — пояснил он, его губы двигались почти как будто по собственному желанию. Его дыхание стало напряженным, он медленно моргал: — Мы использовали костры не только для обогрева, но, и чтобы сжигать тела погибших. Дорогие товарищи отдавали своим братьям последние остатки тепла, прежде чем встретить такую же судьбу… возможно именно поэтому огонь казался таким холодным, а не от влияния магии Ходоков, — он запнулся, когда понял, что дрожит; холод глубоко просочился в его кости, несмотря на теплый костер вблизи и одеяло сверху. Он удивился, почувствовав источник тепла возле себя, и повернул голову, обнаружив Сансу, что легла на него, до сих пор держа его за руку. Кажется, она смотрела прямо ему в лицо, в ее глазах бушевала нерешительность, прежде чем она прижалась ближе, обнимая его обеими руками, и застыла возле его груди, раскидывая пряди рыжих волос по одеялу. — Санса… — Ш-ш-ш. Ты не должен всегда быть сильным, иногда стоит расслабиться, — прошептала она, и Джоффри почувствовал, как беспокойство куда-то исчезает, почти против его воли. Его пугало, что может прийти взамен. В конце концов, чем бы оно не было, оно было теплым и довольно приятным, избыточное напряжение отпустило его, и он слегка расслабился под удобным весом Сансы. Она немного пошаркала, когда он обнял ее в ответ, поправил одеяло и накрыл их обоих сверху.   Жизнь в Браавосе достаточно быстро превратилось в рутину, как месяца пропускали один за одним. Джоффри ежедневно ходил в свою контору, связанную с морской торговлей, используя драконы, украденные им из казны Красного Замка, для воплощения своих замыслов, и отчасти был обязан своим успехом помощи Сансы. Она прекрасно играла свою роль, организуя небольшие обеды или пиры в Доме Дуре, расширяя их влияние среди купцов и налаживая новые контакты среди жен других купцов, которые имели такой же статус, как «Джоннел Старс», внук торговца, которого когда-торжественно посвятил в рыцари один из Блэкфаеров (род ведут из бастардов Таргариенов). Возможно, ее успех в исполнении этой роли был обусловлен тем, насколько она была похожа на роль леди в Вестеросе, когда она заменила атрибуты благородства на богатство и положение, выполняя роль, которую ждали от нее с самого рождения… Или, возможно, это стало возможным благодаря ненасытному аппетиту к чтению книг. В отличие от Джоффри — Санса наслаждалась чтением всего подряд, и так было всегда. Где Джоффри терял внимательность и всеми способами пытался перестать читать текст, Санса могла продолжать чтение в течение целых часов без перерыва. — Я должна догнать тебя, — она просто объяснила, когда он спросил ее о мотиве одного дня; юноша вышел из своей комнаты и нашел ее в малой библиотеке, где девушка поглощала целый том, посвященный жизнью и интригам давно умерших браавосских Морских Лордов. — Догнать? Санса, нечего догонять, — сказал он ей, но девушка лишь нахмурилась, глядя на юношу. — Ой, так и есть, и мне нужно нагнать многое. Я же говорила, что мы будем партнерами… как я могу стать… как я могу стать твоей королевой… — промолвила она со стальным акцентом в голосе, с металлическим оттенком с проблесками гордости и амбиций, — Если я не понимаю и половины твоих планов? Новые налоговые законы и торговые пути, величественные инженерные мастерские, которые как-то должны питаться силой Черноводной, армии и дороги, зернохранилища и придворные интриги, — добавила она лихорадочно, — Ты же рассказывал мне про все это, но я мало что понимаю. — Каждый из нас имеет свои сильные и слабые стороны, Санса, и мы со всем справимся, — сказал он ей, но то явно были лишние слова, потому что она словно пронзила его насквозь взглядом, как острой рапирой. — Да, Джоффри, и моей силой очевидно не является владение оружием и доспехами, — сказала она с приглушенной болью. Сейчас Джоффри уже выбросил идею обучить ее на мечницу, зато начал учить основам кинжального боя и стрельбы из арбалета, имея надежду, что это дастся ей легче. — Не кукла, Джоффри, а партнер, — повторила она с нажимом; эта фраза стала для нее своеобразной мантрой, что придавала сил во время бессонных ночей со свечой и книгой и во время долгих тренировок во внутреннем дворике, подальше от посторонних глаз. Что же можно сказать против этого? Итак, месяцы проходили один за одним, а потом и целый год; новости из Вестероса становились все более тревожными, пока в конце концов не воспламенилась Война Четырех Королей. Джоффри крепко ее обнял, когда Санса услышала о судьбе Неда, о том, как он гордо провозгласил свою верность королю Станнису перед септой Бейлора и половиной жителей Королевской Гавани… и сразу потерял голову от меча палача. Она проплакала тогда целый день, игнорируя любые успокаивающие слова от Джоффри словно пустой ветер каждый раз как он пытался успокоить ее, поэтому он мог только обнять ее и пытаться быть таким же сильным для нее, как она была для него. На следующий день он нашел девушку во внутреннем дворике, крепко зашнурованную в тренировочный доспех; она выполняла изнурительные упражнения, которым научилась у Джоффри. — Научи меня чему-то новому, Джоффри, — практически умоляла она тоном, слишком хорошо ему знакомым. Он говорил так же, когда просил Пса выжать его полностью тяжелыми тренировками, чтобы забыться, в одном из первых, особенно ужасных, жизней. — Ладно, — ответил он коротко, зная, что продолжения разговора лишь сильнее ее расстроит. Внутренний дворик был шириной десять метров из стороны в сторону, окруженный стенами Дома Дьюра и его многочисленными неиспользуемыми помещениями для слуг и гостей, это открытое пространство было безопасным местом для их регулярных тренировок, которые бы конечно привлекли внимание (и презрение) браавоской элиты, если бы она узнала. К счастью, стены были толстыми, а слуги не болтали направо и налево. Джоффри подошел к самодельной оружейной, которую он создал в течение этого года, и вытащил пару тяжелых иббенийских копий с затупленными остриями. Он решил предоставить Сансе именно то, что она стремилась, и на самом деле нуждалась. — Ладно, «Селия»! — воскликнул юноша, бросая ей копья. Его удивило, когда она ловко поймала оружие и несколько раз обернула в руках, отыскивая баланс и пределы досягаемости. Джоффри покачал головой, прежде чем лихо закрутить копьем по кругу, показывая Сансе несколько базовых движений. — Воспринимай это как фундаментальные аспекты боя копьем, одинаково важные как в нападении, так и в обороне. Тебе стоит всегда сохранять дистанцию в бою. Копье имеет преимущество на расстоянии, однако это не означает, что опытный копейщик не может отказаться от упомянутого преимущества, если ситуация потребует этого. На самом деле мастер этого дела нередко приближается к врагу настолько близко, где перевес уже будет в сторону короткого оружия вроде кинжала, чтобы застать противника врасплох или поймать его врасплох с помощью древка копья и двуручного хвата, — объяснял он, одновременно показывая движения, ударяя по деревянному манекену вихрем точных ударов, затем крутанулся и схватил его сзади, использовав древко, чтобы прижать тканевые руки манекена до торса и привязать его на месте, готового к броску на землю и последующего добивания сверху. Глаза Сансы внимательно следили за ним, напряженно запоминая каждое малейшее движение — Теперь, это уже сугубо иббенийская школа: базовые, мощные уколы, на которых основывается все разнообразие приемов этого конкретного стиля, — сказал он, повторно демонстрируя движения. — А теперь попробуй сама, я отобью тво-о-о-ой… — он споткнулся, когда Санса крепко ухватила копье руками и сделала идеальный, мощный толчок прямо ему в живот без всякого предупреждения. — Джоффри! — завизжала девушка, бросая копья в сторону и склоняясь над ним, не зная, что делать дальше, пока Джоффри держался за живот обеими руками, пытаясь вдохнуть воздух. — Э-это… это было довольно неплохо, на самом деле, — едва смог произнести юноша, прерываясь на вдохи, чуть улыбнувшись одними губами, пока медленно садился на землю с ее помощью. — Ты… ты действительно так считаешь? — спросила она быстро, убедившись, что он не ранен, и попыталась встряхнуть немного грязи с его рубашки. — Ага, тебе стоит попробовать снова, — поощрил он, улыбаясь на все зубы. Никогда в жизни он не поведет Сансу на поле боя, однако ее умение пользоваться каким-то типом оружия, любого оружия, существенно бы уменьшил разрыв между ними, который она слишком остро чувствовала. Учитывая, что Санса повторяла относительно его собственной низкой самооценки — она и сама казалась слепой, как сама оценивала себя — как растущий ребенок только потому, что не прожила столько жизней и не имела возможности отточить многочисленные умения в различных сферах. — Однако лучше в этот раз потренируйся на манекене, — добавил юноша быстро, когда она подняла копья из земли с упрямым блеском в глазах и хищной улыбкой на устах. …На мгновение подумалось, не пожалеет ли он об этом в будущем. --- Званый вечер в поместье Холлвина заставил Джоффри почувствовать себя смутно неадекватным, как будто он играл вместо того, чтобы… ну, он на самом деле играл роль, не так ли? — Чего смеешься? — спросила Санса с кривой улыбкой, ведя его на внешний двор, держа юношу за руку и изящно кивая другим парам в бальном зале, которые заходили внутрь, чтобы потанцевать, выходили наружу для обсуждения дел… или удовольствий. Званые вечера мастера Холлвина были знамениты или, скорее, печально известны деяниями, свидетелями которых можно было стать во многих личных покоях, заполнявших поместье. Разум Джоффри заметался, раздумывая, что же делать, если Санса повернет направо до частных комнат вместо поворота налево, до террасы, и юноша сразу резко покачал головой, когда чувства, которых лучше не будить, попытались вырваться на волю. — Я чувствую, будто играю в детской постановке, — ответил он, осознав, как потерялся в мыслях, позволяя Сансы до сих пор вести его уверенной, однако спокойной походкой. Она приобрела немалый опыт общения на сборищах подобного рода в течение тех восемнадцати месяцев пребывания в Браавосе. — Ну, фактически ты купец, это не наигранно, — заметила девушка, когда они подошли к открытой террасе. Они двинулись по залитой лунным светом мостовой до ближайших перил, сплетя пальцы, поднимаясь периодическими ступенями с большими промежутками. — …Ты забыла про детскую актерскую игру, — сказал Джоффри, когда они подошли к перилам и сперлись на них, созерцая Браавос во всей его роскоши; вид города протянулся во все стороны, куда глаз видит. Велирио Холлвин построил свой особняк на малом острове, почти посередине Браавоса между Длинным каналом и каналом Героев. Отсюда можно было бы доплыть до Дворца Правды на гондоле менее чем за пять минут, и немало уличных фонарей, и освещенных окон домов внутреннего района, окружавших лагуну, отражавшихся в воде. Санса не ответила, однако озорная улыбка медленно появилась на ее лице. — Селия? — спросил Джоффри, имитируя обиду. — Что же, Джоннел, иногда ты действительно ведешь себя, как дитя, — произнесла она игриво, вырывая руку из его ладони, и посмотрела обратно на террасу. — Я? Как дитя? Должен подчеркнуть, что я являюсь наименее похожим на дитя мужчиной из всех людей на свете, поэтому не знаю, готова ты или нет, но такого меня ты не ожидала! — произнес он могильным голосом с театральным жестом. — Ты когда-нибудь прекратишь портить ту пьесу своим «талантом»? — отчитала его Санса с довольной улыбкой, неудачно имитируя раздражение. — Да это же я, Велламо! Мужчина! Легенда! Живой миф! — воскликнул Джоффри, усиливаясь к крещендо в конце и игнорируя посторонние взгляды, наслаждаясь багрянцем на щечках Сансы. — О, из всех спектаклей, что мы увидели, именно этот поразил тебя больше всего? — спросила она, вращая головой словно в неверии. — Просто тебе не хватает вкуса, чтобы оценить настоящее искусство, моя дорогая, — сказал Джоффри, глядя на ее губы. Санса слегка наклонила голову набок, касаясь волосами его шее, вызывая щекотку… и поощряя к следующей глупости. Видимо мы-таки немного чересчур налегали на то вино, подумал Джоффри, когда Санса тихо захихикала. Проклятые браавосцы пили напиток, словно он был фруктовым соком. Он имел вкус, как у фруктового сока, из-за чего было довольно трудно… нормировать количество выпитого. Невозможно нормировать, подумал он счастливо, наклоняясь немного вперед, когда вдруг глубокий голос вывел его из летания в облаках. — Неужели здесь поют «Велламо и Три Меча»?! — прогудел голос, когда коротышка с большим животом и лишним весом почти врезался между ними. Мужчина также имел здоровенную бороду, что продолжалась, казалось, до самой большой лысины на затылке, и его роскошно окрашенные одеяния, сшитые из дорогой ткани, почти отблескивали под лунным светом. Две привычные куртизанки, зажатые в объятиях, что-то весело защебетали, бросая многозначительные взгляды на Джоффри, но это было ожидаемо… бастард являл собой не столь привлекательное зрелище. — А-а, вижу, что вы человек изысканного вкуса и культуры, — ответил юноша с глубоким, тщательно выверенным поклоном, пряча за ним смесь облегчения и внезапной злости за такое вмешательство. — Свой свояка узнает издалека, не так ли? — воскликнул мужчина, также кланяясь. На несчастье, и он оказался еще более хмельным, чем Джоффри, полагая на то, как едва не потерял равновесие, поэтому в конце концов он рухнул на перила, между ним и Сансой. Толстые руки попытались ухватиться за что-то, чтобы поднять своего владельца, однако оказались неспособными на такой подвиг. — Уважаемые леди, не будете ли добры? — воскликнул коротышка, и две куртизанки поставили его на ноги, улыбаясь; он качнулся еще, прежде чем схватить обоих и подарить каждой по неожиданном поцелуе: — Кем бы я был без вас? — спросил он с благодарностью. — Был бы богаче, — воскликнули обе в унисон, заставляя мужчину громко захохотать. Джоффри не удержался и тоже засмеялся: — Лазоно, ты, старый козел, я думал, что киты наконец съели тебя вместе с твоим кораблем, — обратился он к пришельцу. Санса также по-доброму улыбалась, когда Лазоно принял вид оскорбленной добродетели. — Я? Чтобы меня проглотил кит?! Я не соглашусь на нечто меньшее левиафана, причем особенно гладкого! — провозгласил он во весь голос. Лазоно Пархаан был живым антиподом всех существующих стереотипов о лоратийцах. Шумный, добродушный, похотливый, и чрезвычайно приятный в общении с друзьями. Единственным общим, что он разделял со своими соотечественниками, было то, что он мог стать замечательным другом… и ужасным врагом. Мало кто мог так уметь мстить за несправедливость, как лоратиец, и Лазоно лелеял свою месть уже где десятилетия. — Что-то слышать новое из Белой Гавани, господин Лазоно? — спросила Санса, прислушиваясь в надежде услышать новости о своей родине. Толстый лоратиец часто посещал город, путешествуя торговыми путями Студёного моря. На самом деле это и было главной причиной, почему Джоффри сблизился с ним: им следовало иметь собственный источник информации об Севере. — Немало бравады и толика скрытой паники, — ответил капитан, — Железнорождённые шныряют по западным берегам Севера, и половина придурков, что в Вестеросе считаются купцами, убеждают Мандерли, чтобы те снарядили флот и поплыли вокруг континента для встречи с нападающими один на один прямо в заливе Железных людей, — добавил он, слегка качая головой в направлении шеи одной из куртизанок, которые, кажется, всегда сопровождали его во время посещения Браавоса. — А что делает лорд Старк? — спросил Джоффри. — Послал войска обратно на Север, чтобы отобрать захваченные замки на западном побережье, но все соглашаются, что его дело дышит на ладан. Их сильно обескровили после битвы на Черноводной, и ходят слухи, что король Станнис осел в Риверране и требует всех живых воинов для отражения совместного наступления Ланнистеров и Тиреллов, — сказал тот, наклоняя голову влево и направо, — Есть одно дело, которое я желаю обсудить с вами обоими, — добавил он через минуту. Джоффри посмотрел на Сансу, и после ее молчаливого кивка снова обернулся к Лазоно. Дальнейшие новости из Вестероса могут подождать. — Что ж, мы не против, прошу, — ответил юноша, когда две куртизанки ушли, не говоря ни слова, и Лазоно подошел к краю террасы, опёршись одной рукой о перила; казалось, будто его чувство равновесия сразу улучшилось, когда речь зашла о делах. Внезапные важные новости слишком очевидно просматривались в его взгляде. Вот это и есть настоящее сердце браавоского «правящего двора». Банкеты и переговоры в темноте, к добру или ко злу, подумал юноша, следуя за ним и держа Сансу под локоть; они вместе двинулись подальше от суеты… и ушей других гостей. — Тот пес Марелос снова взялся за старое, — сказал им Лазоно, морщась от очевидного гнева; черты его лица мгновенно потемнели. — Он снова вышел из тени? Я считал, что он сжег все мосты после того, что случилось с Дуре и Фаеорисами? — спросил Джоффри, слегка встревоженный. Это случилось еще до их прибытия в город, но он немало слышал о ненавистном торговом короле. — Он собирает силы, — сдержанно ответил Лазоно, глядя взглядом вдоль перил в поисках вероятных следов шпионов. — Ой, нет… — прошептала Санса, опуская взгляд вниз, — Я слышала некоторые слухи о «секретном» покровителе, что дарит образцы йи-тийського искусства и фарфор отдельным лицам среди верхушки аристократии, уже не первую неделю… Онирасы, Мофири, Соррерисы… все те рода, которые были нейтральными во время его предыдущей попытки захватить торговые пути в Студёном море, или по крайней мере не заинтересованные в той конкретной торговле… и этот человек имеет склонность к йи-тийскому искусству. Это должен быть он, — сказала Санса с растущей уверенностью. Лазоно обернулся к девушке с выражением уважения на лице, прежде чем учтиво кивнуть в благодарности. — Не слышал об этом. И это подтверждает мои подозрения, следовательно Марелос Гартиос снова берется за старое, и он не остановится, пока не захватит монополию над Студёным морем в свои руки настолько прочно, что и кракен бы позеленел от зависти… — мрачно закончил он. Марелос Гартиос был очень влиятельным, хотя и ненавистным многим торговым королем Браавоса. Он был печально известным за попытку единолично захватить все торговые маршруты в Студёном море, и не раз, а дважды за последние десять лет. Первая попытка закончилась неудачей из-за недостатка кораблей и золота, но даже самой попытки хватило, чтобы разорить многих конкурентов, а отдельные даже укоротили себе жизнь. Одним из таких неудачников оказался двоюродный брат Лазоно Пархаана. — Это все пахнет неприятностью, если он перетянет все те три семьи на свою сторону, то нейтрализует влияние Морского Владыки, и тот не сможет выступить против урода, по крайней мере не сможет, если не будет иметь на руках доказательства преступлений Марелоса, — заметил Джоффри. Единственной причиной второй неудачи дерзкого торговца, четыре года назад, на самом деле был его успех. Он слишком выставился напоказ, разорив Фаеорисов, потому что подкупил целую гильдию красителей, остановив этим производство товара на целую неделю; эта роковая задержка привела к их краху, ведь в попытке вывернуться из-под банкротства Фаеорисы взялись за опасно рискованное (хоть и чрезвычайно прибыльный) контракт с Иббом. Когда они не успели вовремя доставить заказанные товары, то не имели другого выбора, как продать за бесценок свои активы Марелосу. Нечто подобное произошло и с Дуре, предыдущими владельцами того самого дома, где поселился Джоффри с Сансой… Но это оказалось слишком мощным шагом, даже для него. Марелоса заставили продать часть нечестно добытого состояния браавоской элите или на открытом рынке, чтобы погасить гнев Морского Владыки. Выборный правитель Браавоса бесился от созерцания такого непринужденного разрушения браавоских торговых домов, особенно тех, кто также был Хранителем Ключей (потомки и наследники основателей Железного банка), как Фаеорисы… и особенно когда виновник банкротства поглощал состояние неудачников, усиливая собственные позиции сверх меры. Это не был Пентос, где один особенно мощный магистр мог заставить весь город выполнять свои прихоти; в конце Марелос вызвал на себя неудержимое внимание Морского Владыки лично. Санса обернулась к Джоффри с обеспокоенным взглядом, когда все трое продолжили прогулку, замедляя голоса до шепота: — Это только вопрос времени, когда именно он снова выступит против меньших домов, отбирая рынок. Если у Морского Владыки будут связаны руки, то поганец сможет поедать малую рыбу одну за другой… начав с самого большого из нас, господина Лазоно, — пробормотала она, снова переводя взгляд на лоратийца. — А когда я разорюсь, тот пес, безусловно, займется вами обоими. Торговый дом Старс добился немалого успеха за последние полтора года, он не будет игнорировать вас, когда достигнет господствующих позиций, — мрачно сказал им Лазоно. Разум Джоффри бурлил мыслями. Марелосу нельзя было дать добиться успеха, иначе он сотрет в прах все, чего добились Джоффри и Санса в этой жизни. Их контакты и знакомства были сосредоточены на вестероской торговле; это не была настоящая шпионская сеть, если честно, но все же достаточно информативная система… которая уже проявила свою полезность, предоставляя точные сведения относительно движения войск, темпов мобилизации и экономической информации со всех пяти крупнейших городов Вестероса и их окрестностей… информации, которая станет жизненно необходимой, как придет время повести Семи Королевств против тьмы. Почти вся сеть оплачивалась благодаря прибылям от торговли, которую торговый дом Старс получал от эксплуатации северных торговых путей: обмена железом, мехом, костями, камнями и красителями по линии Ибб-Морош-Лорат-Браавос-Белая Гавань. — Если ты не знал о попытке Марелоса подкупить влиятельные дома в окружении Морского Владыки, то откуда ты узнал, что он снова начинает все сначала? — неожиданно спросила Санса у лоратийца. — Потому что он уже нанес первый удар. Трегидос Санатис только что разорился дотла. Новость с Лората достигла меня вчера, — ответил Лазоно сухим тоном. — Тот Санатис? — переспросил Джоффри с отпавшей челюстью. — Тот самый. Его заставили отправиться обратно в Браавос, он прибудет через неделю и продаст остальное состояние Марелосу лично за бесценок… и с тех пор рост влияния говнюка будет расти по экспоненте, — сказал Лазоно, нахмурившись. — Вот дерьмо… — прошептал юноша с плохим ощущением, подобным предыдущему опыту, когда только получал отчет об исчезновении целого патруля Разведчиков в глубинах Потустороннего мира… — Что ты сделаешь? — Санса спросила коротышку, когда они снова остановились возле перил, на этот раз созерцая другую часть Браавоса посреди моря с огоньками. — Задраю люки, спущу паруса и попытаюсь обезопасить моих поставщиков, так как только смогу… и рекомендую вам сделать так же, — сказал тот зловеще. Джоффри нахмурился от мыслей. Ему уже надоели осады и бои на смерть, и его бесило, что какой-то посторонний наглый купец мог разрушить так хорошо настроенную сеть. Кроме того, мне нравится здесь жить, подумал он, пересекаясь взглядом с Сансой. --- Вскоре они вернулись домой и потратили большую часть ночи на обсуждение плана действий. — Ты же не можешь просто взять и убить его, Джоффри, — повторила Санса уже в пятый раз, раздраженно. — Это может значительно упростить все это дело, — запротестовал юноша, но если честно, он сам этого не хотел делать. — И растянет все это дело до бесконечности, — ответила она, сильно вздрагивая, — Если его убить, то все имущество и влияние перейдет в руки его сына, который слеплен из той же глины, что и отец, если верить словам Левилли, а я ей доверяю. — Тогда мы его убьем! — искренне воскликнул Джоффри, наполовину шутливо, наполовину серьезно. — И тогда браавоская аристократия утонет в войне наемных убийц. По крайней мере это сделает Безликих счастливыми, — отрезала она с черным юмором. Джоффри слегка засмеялся, он любил такие шутки… однако вскоре приобрел более серьезный вид, когда наступила тишина. Они находились в малой гостиной, которая со временем превратилась в своеобразный военный кабинет, заполненный записями, морскими картами и именами на бумаге, соединенными нитями между собой. — Что же ты тогда предлагаешь? — спросил он у нее, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за этой интриги. Санса задумчиво шагала из одного угла комнаты в другой, хмурясь. — Что, если мы сделаем единый фронт с другими, меньшими торговыми домами, Студёного моря? Действуя как одно целое — мы будем гораздо более мощной силой и сможем лучше противостоять Марелосу, так? — спросила она. — Это не сработает, между ними всеми много взаимных распрей, — ответил Джоффри, качая головой, расслабив спину на спинке большого дубового кресла. — Между Онирасами, Мофирами и Соррерисами также немало враждебности, а Марелос таки смог присоединить их на свою сторону. По сравнению с их претензиями наши маленькие взаимные распри не более чем медяки в сравнении с железными марками (основная валюта в Браавосе), — она попыталась достучаться до голоса разума. — И состояние также не более, чем медяки, — Джоффри вздохнул, качая головой, — Ну, допустим, что мы это сделаем, так как мы здесь новички и не имеем старых ссор с местными… но так мы зайдем на его поле боя. Взятки, лесть, скрытые угрозы. Мы не очень понимаем в интригах, — сказал он с кривой улыбкой. –…Ты не очень разбираешься в интригах, а вот я, с другой стороны… — Санса прервала предложение, подняв бровь. — Признаю, что ты уже больше понимаешь в этом, чем я, но Санса, это же совершенно другой уровень проблем, — сказал Джоффри, его голос становился все злее с каждым новым словом, — Это не будет похожим на шепот между купеческими женами и распространения мелких слухов об их мужьях. Понимаешь… ты собираешься выступить против людей, которые занимаются этим на протяжении всей жизни, и наши ресурсы по сравнению с их — то копейки. А еще пиры и маскарады, где одно лишнее слово может свести на нет все наши достижения, — добавил он. Санса помолчала с минутку, прекратив свое постоянное хождение, и застыла у камина. — Как насчет Королевской Гавани, Джоффри? — она почти прошептала, — Как насчет того, что ты называешь «Игрой престолов'? Джоффри не ответил, и она развернулась к нему: — Как я могу помочь тебе выиграть во всех Семи Королевствах, если даже не посмею впутаться в интриги одного-единственного города? — ее вопрос пронзило его, а взгляд словно пронзил. — Ты доверяешь мне? — она внезапно спросила. — Да, — ответил юноша немедленно. — Тогда помоги похоронить того урода, в переносном смысле, — сказала Санса, подходя ближе, и села в кресло напротив парня, беря его ладони в свои. Она хочет проверить собственные силы, внезапно осознал юноша. — Это… это как тренировка для тебя. Ты собираешься выйти на поединок против Марелоса… — сказал он, это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Девушка посмотрела на него серьезным, твердым взглядом. — Согласно твоим словам, моему отцу уже несколько раз рубили голову, — сказала она, ее глаза необычно блестели в свете камина, когда она отвела взгляд. Санса пустила слезу, прежде чем снова посмотреть на Джоффри: — Я хочу положить этому конец, — сказала она. — Я положу этому конец, — добавила она с вызовом. Они оба так и смотрели взаимно в глаза, так как вес тех простых слов до сих пор давила на них. Партнеры, подумал Джоффри, прежде чем слегка кивнуть. --- После этого, когда последний безумный мозговой штурм закончился, и ночь собиралась измениться утром, Джоффри колебался, стоя у двери в свою комнату. — Санса, — сказал он внезапно, разворачиваясь. Это ее почти испугало; она стояла на противоположной стороне коридора, уже в своей комнате, ее лицо виднелось сквозь полуприкрытые двери. — Да, Джоффри? — спросила девушка дрожащим голосом, ее глаза бегали, словно она нервничала. Юноша взглянул на нее, обрамленную длинными прядями рыжих волос, что просматривалось между дверью и стеной, на яркие голубые глаза, что пересеклись с его собственными. Он глубоко вдохнул, прежде чем улыбнуться словно через боль. — Спокойной ночи, Санса, — сказал он. — Спокойной ночи, Джоффри, — ответила она тоном, невозможным для расшифровки, и медленно закрыла дверь в комнату.