Purple Days / Пурпурные дни

Их свадьба была поспешной. Верховный Септон едва успел закончить произнесение обетов, когда вперед вынесли две короны; свадьба превратилась в коронацию через двадцать минут после того, как Нед торжественно снял накидку старков с плеч Сансы. Весь тот день казался Джоффри сплошным калейдоскопом событий. Скрытая тревога Сансы была очевидной для него, когда Верховный Септон воздевал корону ей на голову, хотя никто, кроме юноши и не был способен заметить это. Ее озорная улыбка… когда он резко прервал энтузиазм вокруг неизбежной церемонии укладывания в постель, растолкал в стороны дворян, поднял ее на руки и понес в их новую спальню… Джоффри и Санса были воплощением одного голоса и одного желания, управляя двойной церемонией, чтобы закончить все дела за две недели, и напряженно работали, пытаясь сдержать Семь Королевств от сползания в большую гражданскую войну. Сердце останавливалось от вида лица Неда сразу после того, как он нашел своего лучшего друга на тренировочной площадке, тем более что казалось, будто Роберт умер счастливым, или, по крайней мере, в добром хмельном настроении, что так контрастировало со всеми предыдущими жизнями, наблюдаемыми Джоффри, в которых король умирал. Только подумать… что юноша как-то смог сделать отца счастливым в течение последнего года, не прилагая к этому никаких дополнительных усилий вне запланированным — это оказалось жалким утешением. Сразу по пробуждении в этой жизни он убедился, что Роберт не будет употреблять еженедельные дозы коагулянта от Пицеля, но жаль, что уже нанесенный вред до этого момента, оказался роковым, а и интенсивная схватка лишь ускорила наступление неизбежного. Нед выделил один день на траур, прежде чем вернуться к своим обязанностям с решительным убеждением. Когда он зашел в Тронный зал через день после смерти Роберта, то встал на колено и провозгласил королем Джоффри, мрачно улыбнувшись Сансе, что сидела на дополнительном троне возле юноши. Когда Старк услышал новости о Ренли, который провозгласил сам себя истинным королем Вестероса, то созвал знамена Севера, чтобы вновь выступить в бой против юга. Джоффри спросил его, согласен ли тот продолжать исполнение обязанностей перед короной, и Нед лишь кивнул на согласие. На данный момент уже удалось воплотить в жизнь немалое количество схем и планов. Санса сжимала кольцо шпионов вокруг шеи Вариса, стараясь выведать как можно больше информации о том, как именно он управляет крупнейшей в Вестеросе сетью шпионов. Тирион зарылся в работу с головой, практически бесконтрольно выпуская монеты для усиления рабочих предприятий вокруг Черноводной, и делая приготовления к планам Джоффри по созданию огромной морской торговой компании. Мощный порыв ветра вывел Джоффри из раздумий; знамена развевались повсюду во дворе. — Джоффри, разве это на самом деле необходимо? Сэр Джейме принесет тебе голову Ренли, стоит только попросить, — умоляла Серсея, применяя весь свой шарм и беспокойство, пока флаги и знамена развевались на ветру. — Место короля в столице, он должен править, — сказала она ему почти безнадежно. Он не ответил, лишь коротко ее обнял, прекращая поток новых аргументов; нагрудная кираса сделала это движение неудобным. Она глубоко вдохнула, угрюмо кивнув, когда ее последняя попытка остановить сына от похода на войну провалилась. Он отступил на шаг, отдавая дань уважения остальным присутствующим во дворе Красного замка, и кивнул, когда Нед шагнул на шаг вперед. — Мы убедимся, что государство вернется под ваше правление, ваша милость, — сказал десница торжественно. Очевидно, что ему было больно отпускать своего зятя, но он понимал логические причины этого решения… по крайней мере те, которые Джоффри ему озвучил. — Я удостоверюсь, чтобы ваши проекты и дальше развивались, хотя это небольшое восстание все-таки замедлит их, — Тирион произнес следующим, держа себя достойно в отношении своей должности, и Джоффри был рад увидеть такое отношение. — Благодарю тебя, дядя, — король улыбнулся, переводя взгляд на свою королеву. Санса имела поистине монарший вид в этом зеленом платье, Соединенном в единое полосками золота и серебра. Рыжие волосы подчеркивались короной на голове: золотой диадемой с тремя сапфирами в треугольном обрамлении, которая была сразу над ее голубыми, взволнованными глазами. Она крепко обняла его, и Джоффри крепко обнял ее в ответ, тяжело дыша с закрытыми глазами, через силу сдерживая воспоминания. — Хотя бы сэра Барристана возьми с собой, — прошептала она. — Мы об этом уже говорили. Он останется здесь, с тобой. Я желаю, чтобы тебя все время окружали верные мечи, — прошептал Джоффри в ответ. Он открыл глаза, и Санса отошла назад; аромат роз и Дома Дуре до сих пор был в его сознании, когда она поправила один из наплечников. А потом просто уставилась взглядом в его глаза, не желая отпускать. — Убей его, вырежи этих дворян юга, и возвращайся ко мне, — приказала она. Он ответил глубоким поцелуем; а после она передала юноше синюю ленту. — Знак внимания от моей леди? — спросил он с улыбкой. — Тебе лучше бы вернуть её мне, иначе пожалеешь в следующей жизни, когда встретимся снова, — ответила она с улыбкой, которая дублировала его собственную. — Будь осторожна с Варисом, а также с матушкой, — прошептал он, прежде чем Санса успела шикнуть на него. — Я с ними справлюсь, а ты сконцентрируйся на Баратеонах, — сказала она серьезно, — И тогда мы поведем эти королевства туда, где им и положено быть, — закончила Санса. Джоффри пошел к своей лошади, в окружении немалой кучки охранников и Сандора, конечно же, а сэр Джейме уже ожидал его, когда король выехал на Лунном Свете. Они не перекинулись ни словом, когда двинулись к воротам из Красного замка, а затем и из города, направляясь на войну. --- Ренли вновь провозгласил сам себя истинным королем Семи Королевств, и казалось, что Тиреллы опять же поддержали его и на этот раз. Джоффри не знал, был ли это отчаянный шаг в попытке восстановить влияние в государстве, которое постепенно таяло, или просто жажда власти со стороны Мейса Тирелла… но он этим не занимался на самом деле. Нед и Серсея вместе умоляли его дождаться прибытия подкреплений с Севера и Западных земель или хотя бы из Речных Земель. Он отказался. Это не было бы тем посланием, что он желал донести Вестеросу и всем за его пределами. Юноша желал продолжения мирного времени, и если это требовало персонального присутствия во главе незначительного по численности войска, чтобы уничтожить цвет южного дворянства собственной рукой, то именно это он и собирался сделать. Если Джоффри и придется править Вестеросом, то ему также придется заслужить уважение государства. Он не станет новым Эйгоном пятым, который будет прятаться от битвы под смех дворян. Ему придется выработать себе репутацию короля-генерала, истребителя армий и ужаса войны, и чем быстрее это получится достичь, тем больше времени останется для подготовки к грядущей Долгой Ночи. Он уже достиг определенных успехов в этом за время после пробуждения в этой жизни, и это уже проявилось в меньшей поддержке штормовыми лордами требований своего лорда-Хранителя. Большинство все же выступили на стороне Ренли, но меньше, чем дядя ожидал, и значительно меньше, чем во всех предыдущих жизнях, когда Джоффри бывал свидетелем мятежа Ренли в Штормовых землях. Пять тысяч воинов первого полка Королевской гвардии уже выступили в поход. Его легаты вели армию с отличной скоростью — по крайней мере по вестеросским стандартам, преодолевая милю за милей в своем марше на юг, к Бронзовым Вратам. Санса не теряла времени, продолжив свой труд над наследниками домов из королевских земель; К счастью большинство из них находились в столице, когда Роберт умер. Они сразу присоединились к Гвардии, даже не позвав свое ополчение, зато оказали столь необходимую поддержку рыцарской кавалерией. Все же, даже такая быстрая поступь войска не удовлетворяла его потребностей, так что рыцарская конница должна была сама догнать королевское войско уже в самых Штормовых землях. — Следопыты! — прогремел Джоффри, когда Лунный Свет резко остановился посреди облака пыли, а люди вокруг в небольшом походном лагере резко срывались с места. — Чтобы мне пусто было, это же принц вернулся! — воскликнул один из них, приподнимаясь на ноги; это был потрепанный одноглазый мужчина. — Он уже король, ты, говнюк! — возразил другой, который тут же рванул к маленькой палатке, держа в кулаке полную горсть медяков; стая протестующих картежников погналась за ним, уже вытаскивая кинжалы к тому наглому уроду. Однако они быстро вернули их в ножны, когда увидели Джоффри, как он в восхищении наблюдал их фальшиво-невинные выражения лиц. — Слушайте-ка сюда, негодяи! Мы выезжаем на охоту! — закричал Джоффри с кривой улыбкой. — Кого будем ловить?! — воскликнул один из вновь прибывших, среди которых виднелось даже несколько женщин. Сэр Джейме нахмурился, когда подъехал к коню Джоффри, разглядывая неряшливый лагерь, заполненный сотнями откровенных бандитов и прочей дряни, которой бы больше подобало сидеть в самых глубоких дырах Блошиного Конца. — Предателей, состоятельных предателей, — самоуверенно провозгласил Джоффри; кривая улыбка превратилась в оскал, когда присутствующие закричали в восторге. Шпионы Сансы провернули немалую работу, рыская в Блошином Конце и выискивая в тавернах и корчмах именно такой тип людей, в котором Джоффри нуждался в этот миг. — Как раз вовремя, чтобы пролить толику крови! — воскликнул другой. — Ага, потому что ловить и убивать посланцев уже как-то приелось, — заметил еще кто-то со скукой в голосе, когда остальные начали сворачивать лагерь. Вестеросские дворяне находились в заблуждении, полагая, что преступления совершались только по одной, монолитной причине, из-за жажды убийства, обогащения или хитрости. Он уже видел, как подобные мысли появлялись на лице его настоящего отца; глаза Джейни уже игнорировали все другие скрытые причины такой жизни, ставя вперед только одну мысль: разбойники, трусы и воры… если коротко: подонки. — Мы собираемся потрепать нескольких лордов на юге, сжечь немного здесь и немного там, навести немного страха на тех толстосумов из Простора, — объяснил им Джоффри, вызывая появление кровожадных улыбок. Пренебрежение между этими общественными состояниями было взаимным. Где большинство вестеросских дворян видели только человеческий мусор, он уже давно научился различать мужчин и женщин, принадлежавших к самым низким слоям населения. Не все головорезы были насильниками или бешеными уродами, которым были чужды привычные положительные эмоции. Среди них были и те, кто следовал своему собственному кодексу чести; те, кто ценил дружеские связи и товарищество; те, кто упал на дно общества и был вынужден вести себя соответственно уже так давно, что это уже превратилось в привычку… они до сих пор были группой людей, которую еще можно поднять выше их уровня до новых высот с помощью обещания определенной цели… А также с помощью обещания еще чего другого. Он спускался на самое дно, так сказать, Блошиного Конца в поисках того конкретного типа людей в течение последних месяцев. Это были убийцы и воры, обычно безрассудные, пренебрежительные к высшей власти; они не имели ни грамма уважения, которого можно было бы ожидать от простолюдина при разговоре с потомком знатного рода. И все же они имели свой собственный кодекс чести. Побитые жизнью мужчины и женщины, которые не опустились на помойный уровень даже через тяжелые жизненные скитания; воры-беглецы и лесные браконьеры; закаленные опасностями проститутки, знавшие, как порезать горло тому, кто слишком распускает руки; рядовые члены банд, которые как-то сохраняли грань между грабежом из-за нищеты и бездумным разрушением. С помощью осведомителей Сансы он нашел их всех и медленно переплавил в отряд с именем, которое будет превращать сны мятежных лордов в кошмары; их воины будут трястись от страха еще до того, как услышат громкое марширование Королевской гвардии. — Налётчики! Трогаемся! — воскликнул он, и разбойники так и поступили. Отец разочарованно смотрел на тех людей, которые быстро сворачивали лагерь и готовились к рейду на юг. Они садились на лошадей, проверяя свои новые сабли и кипы факелов. «Конечно же это не Дальние Пластуны, но черт, как же хорошо опять отправляться в поход», — подумал Джоффри, пришпоривая Лунный Свет; Сандор и сэр Джейме прилагали усилия, стараясь не отставать, и налётчики формировали колонну позади них, гоня на юг. --- Стотысячное войско Ренли было зрелищем, достойным уважения. Их лагерь скорее напоминал обширный город, таким здоровенным и протяжным он был. Там находились турнирные поля и величественные павильоны, роскошно вышитые зеленью и золотом, ценные частные шатры и широкие импровизированные дороги. Лагерь переполняли большие склады с зерном и палатки с припасами, привезенными из Простора, до основания забитые едой и тщательно ухоженные, под охраной большого обоза, когда лагерь ежедневно медленно перевозили на север; лагерь был создан для удобства централизованного управления и переполнен стражами, которые следили, чтобы потенциальные дезертиры не ускользали за пределы лагеря после последнего сытного обеда. Несмотря на всё это величие и роскошь, палаточный город был беспорядочно организован; и это тем более заметнее, чем дальше палатки располагались от палатки Ренли, прямо от центральной части лагеря, где он разместил свой двор, знаменосцев и союзников из Простора и изливал на них всех настоящий дождь из подарков и пышных речей. Сохранять порядок и дисциплину вблизи королевских палаток было одним делом, а вот обеспечивать порядок среди почти сотни тысяч собравшихся людей, большинство из которых были нетренированными и намуштрованными фермерами — оказалось совсем другим в сравнении. Переулки петляли, перемешиваясь, тренировочные площадки захламлялись ящиками и мусором, палатки размещались без учета противопожарных зазоров, смешиваясь в один огромный ярмарочный балаган. Но что больше всего привлекало внимание Джоффри — так это знамена… он на самом деле и не понимал, почему именно. Их было так много, все развевались и переплетались между собой под мощными порывами ветра, который был вечным проклятием Штормовых земель. Апельсины, яблоки и остальное разнообразие съедобных фруктов, тщеславные охотники и протянутые ладони. Утром они снова сдвинутся с места, двигаясь к Штормовому Пределу, а затем к Бронзовым воротам, и наконец к самой Королевской Гавани. Намереваясь принести славу своим лордам-Хранителям и самому королю, намереваясь принести войну и трофеев от сражений и интриги. — Ваша милость? — проворчал Хорвик. — Просто Джоффри или Сир, как пожелаешь, — рассеянно напомнил ему юноша, продолжив наблюдение за морем флагов, развевавшихся в этой темной и безлунной ночи. — Ага, ваша милость, — ответил тот, кивая, — Мы готовы, — добавил мужчина. Джоффри слегка кивнул, продолжив исследование лагеря: — Отправляйся к лучникам, и выберите себе цели, — сказал он, прежде чем обернуться, и тихо пополз вниз с того невысокого холма, возвращаясь в лес, где спрятались пять сотен тяжело вооруженных, однако вообще не бронированных налётчиков; их лица и сабли покрывал слой грязи, чтобы скрыть нежелательные блики, только ясные глаза выдавали их присутствие. Лошади лежали перед ними, прислоненные к Земле; животные медленно дышали. Джоффри исподтишка пополз к трем силуэтам на краю леса, внимательно наблюдавшим за кучками патрулирующих рыцарей; дворяне медленно пошли дальше по периметру, одетые в латы и кольчуги, полностью слепые в темноте из-за света своих факелов. Ренли явно чувствовал себя в безопасности, здесь, посреди Штормовых земель, еще и с поддержкой всего Простора; его войско было таким огромным, что более пугливые люди дрожали от страха, как только видели ту армию во всей красе. — Добавьте еще четыре минуты к длительности рейда, тот лагерь охраняется еще хуже, чем мы считали, — прошептал Джоффри, получив в ответ молчаливое кивание. — Как мы и договорились прошлой ночью: выбирайте цели по ситуации, в первую очередь уничтожайте палатки с едой и конюшни. Уход в два этапа, Хорвик уже будет ждать со своими лучниками. Помните о необходимости держать пути отступления защищенными, — сказал он. — Еще что-то, ваша милость? — Иронично спросил Кошелек. — Так, держи свои воровские руки при себе и даже не думай обременить своего коня добычей, — Джоффри серьезно обратился к нему, однако так и не смог скрыть намек на хитрую улыбку на устах. — Там будет немало добычи, когда они все сдохнут, — согласился Дэрил, еще раз проверяя, как выходит лезвие из ножен, словно исполняя сложный ритуал подготовки, и моргнул, что по его мнению было единственными способом обезопаситься от неминуемой гибели. — Именно так. Дэрил, двинешься направо и нанесешь хаос между пехотинцами, сожжешь их палатки, еще и постарайся выгнать их на улицы. Они будут испуганы и ослеплены, и вероятно перекроют собой путь кавалерии Южан, — сказал Джоффри. — Да, Сир, — ответил тот, двинувшись к своим людям. — Кошелек, пробьешься сквозь центр со мной и Глирой, а после двинешься налево и попалишь те походные амбары с припасами еды у тренировочных площадок, — приказал он. — О, я уже давненько жду такую возможность, — прошептал вор без единого проблеска своей привычной бравады и двинулся назад, пока тени не поглотили его. — Глира, проберемся вместе в центр, прямо к конюшням. Убей как можно больше лошадей, сколько сможешь, а потом подожги запасы сена, — обратился король к девушке. — А вы? — прошептала она; длинные шрамы на лице стали отчетливо видимы, когда она нахмурилась. — У меня там определенное дело, возле главных палаток… — он запнулся, когда уголки его губ начали движение кверху. — Король должен находиться в чаще боя, так говорят все баллады, — молвил он с волчьей улыбкой. Она проскользнула прочь с легким кивком, и Лунный свет уже двинулся к своему хозяину, когда остальные люди садились на лошадей. Вскоре все они медленно поехали к лагерю, по сухому пыльному пути, который несколько приглушал топот копыт; вымазанные грязью тела людей и лошадей делали их невидимыми в этой безлунной ночи. — Вперед, — Джоффри сказал в полный голос, и Лунный свет перешел на галоп; смутная масса всадников разделилась на три потока безо всяких криков или кличей, лошади ускорялись к величественному лагерю с разных направлений. В лагере не было ни ворот, ни стен, лишь отдельные солдатские патрули. — Кто там едет?! — воскликнул какой-то Копейщик, стороживший «главную дорогу» лагеря, ту, что вела прямо к центру. Он поднял свой факел кверху, пытаясь увидеть, что там за беспорядок, и видимо матерился из-за проделок перевозбужденных юных дворян Простора. Мужчина отпрыгнул назад, когда из ночи выплыла огромная масса конницы с саблями. — Какого.?! Нас атакуххрр… — он еще попытался закричать, и сабля Джоффри резанула его по горлу; несколько других солдат, играли в кости или пьянствовали поблизости, шокировано вскочили на ноги, только чтобы закончить жизнь как тот первый солдат; сабли собирали кровавый урожай, когда рейдеры продвигались глубже внутрь лагеря. — Не жалейте никого! Покажите им всем, чего стоит война! — ревел Джоффри, слегка уменьшая скорость Лунного Света; его сабля рубила направо и налево, быстро привыкнув к привычному ритму, который казался своеобразной колыбельной из полузабывшего детства. С каждым замахом он рубил плоть, так как паникующие солдаты выбегали из палаток, лишь добавляя собственную кровь вновь созданной красной реки, которая уже потекла по лагерю. Спины и шеи, глотки и конечности получали свои порции железа, пока рейдеры носились по улицам с зажженными факелами и бросали их в палатки и амбары с зерном; пламя быстро вышло из-под контроля, добавляя свою долю хаоса в окружающий бедлам. Джоффри осознал, что они опережают заранее запланированный график, продвигаясь к конюшням на добрых пять минут раньше, чем было предусмотрено. Его шокировало осознание того, что армия Ренли не имела ни одного заранее продуманного плана действий для такой ситуации, такими уверенными в собственном величии были те напыщенные лорды и ослепленные рыцари, которых те посылали в патрули, используя в качестве разведчиков; последние считали те обязанности очередным призом от величественного короля. Профессиональные воины выбегали из палаток в том, в чем ложились спать, лишь отдельные с ножами или мечами, но все они гибли на раз. Простолюдины-ополченцы просто паниковали, моля о милосердии, или бегали кругами, пока огни разгорались, и вражеские всадники как будто появлялись со всех сторон. Основные группы налётчиков разделились на тройки всадников, и теперь рассредоточились по всему лагерю, распространяя хаос и безумие. Глира уже вела свою собственную группу к ближайшим конюшням. Среди рейдеров было и несколько конных лучников, но зажженные факелы справлялись с задачей не хуже огненных стрел. Джоффри уже слышал дикие отчаянные крики лошадей, когда пламя распространялось дальше, и продолжил сумасбродный галоп вперед по такой широкой дороге, что она казалась настоящей улицей величественного города. Сабли не сидели без дела, рубя направо и налево непонимающих или напуганных воинов; не было никаких признаков того, что какая-то сплоченная группа попытается остановить его вместе с его отрядом рейдеров, которые прорубали и прожигали себе путь к центру лагеря Ренли. Джоффри едва не стошнило от шока из-за искренней некомпетентности, как они сражались с врагом, у которого был такое численное превосходство. Было очевидно, что мятежники были застигнуты совершенно врасплох… Тут и там он замечал кучки воинов, которые сосредотачивались и пытались сформировать хоть какие-то боевые порядки, выстраиваясь с копьями в руках… но было уже поздно, слишком поздно, ведь большая часть ущерба уже была причинена. Джоффри сталкивал своих ребят против королевской гвардии во время постоянных тренировок, позаимствовал и творчески заменил доктрину верховой езды с востока, тренировал небольшие отряды в тактике, пока им не начинали по ночам сниться сны о засадах. И сейчас их выпустили на врага, который был просто не готов к такому. Юноша перевел дыхание, когда понял, что почти добрался до палатки Ренли, над которым висели целые десятки знамен, а выше остальных — гордый олень Баратеонов. «Могу ли я прямо сейчас прекратить это восстание?!» — Спрашивал он сам себя словно как в тумане, одновременно рубя по незащищенным спинам воинов; он спрыгнул с коня и вытащил очередной факел, быстро поджег его щелчком кремня и стального перстня. «Двор» перед павильоном выглядел сосредоточением хаоса, заполненное мертвыми и умирающими, пока рейдеры все прорывались между кучками разрозненных защитников, которые только сейчас начали сбиваться в группы. Мускулистые профессиональные воины кричали команды, пока солдаты суетились между рейдерами и напуганными ополченцами. Он рискнул поверить, что таки сможет, когда швырнул зажженного факела прямо в тот павильон. Сооружение сразу и без задержки запылало, промазанный маслом драгоценный шелк загорелся, как порох, когда двое вооруженных рыцарей выбежало наружу. Джоффри желал напугать Ренли, но никогда бы и за миллион лет он бы не подумал, что сможет на самом деле встретиться с ним лицом к лицу в такой ситуации. — Ренли! — взревел Джоффри, узнавая разноцветные цвета хваленой Радужной Гвардии, персональных охранников Ренли и аналогов королевской Гвардии, а конкретно желтого и пурпурного рыцарей. Они застыли с удивлением, глядя на него; оба двинулись вперед, оставляя защищенное пространство за собой. — Уведите его отсюда! Шевелитесь, черти! — воскликнул пурпурный ко входу в павильон, обнажая двуручник. — Бандиты осмелились атаковать самого короля? — одновременно проревел желтый, прыгая к Джоффри с обнаженным мечом-бастардом и разъяренным ревом. Юноша отбил удар боковым блоком и вытащил свою одноручную булаву, ударяя им по забралу шлема Желтого. Он высвободил оружие, вызывая поток крови, когда из павильона выбежал Ренли, окруженный пятью рыцарями, одетыми в разноцветные одеяния. — Дядя! А у тебя тут неплохая вечеринка! — улыбнулся юноша, шагая прямо к родственнику, когда Пурпурный угрожающе двинулся ему навстречу с мечом в руках. — Джоффри? — пролепетал Ренли, до сих пор одетый в шелковую ночную рубашку; рука на рукоятке меча затряслась, когда сэр Лорас и Голубой рыцарь потащили его под руки назад, подальше от Джоффри. — Убейте его! — закричал сэр Лорас. Пурпурный и зеленый рыцари одновременно атаковали парня, крича могучие боевые кличи. — Вперед! — взревел пурпурный, пытаясь перерубить Джоффри двуручником пополам. Зеленый уже был наготове, когда Джоффри уклонился от замаха, и попытался попасть булавой по бедру. Джоффри отступал под скоординированным натиском двух радужных стражей, едва уклоняясь от ударов по почти не защищенному доспехом телу. Эти воины явно провели немало времени в парных тренировках, и это вылилось в настоящий момент шквал ударов, которые Джоффри был вынужден отбивать или уклоняться без умолку. — Ренли! А ну иди сюда и дерись за свой трон! — ревел Джоффри, пригнувшись и позволив мечу Пурпурного пролететь у него над головой, когда тот немножко открылся, оставляя окошко возможностей. Юноша рубанул саблей по незащищенной ступне Зеленого, прежде чем тот рыцарь успел отреагировать на изменение положения Пурпурного, заставив завопить Зеленого от боли, а потом тут же сунул рукоятью саблей в глаз, отчего рыцарь рухнул на землю со стоном. Юноша бросился к Ренли, игнорируя предупреждающий крик Пурпурного, и быстро догнал отступающее окружение дяди. — Он гонится за нами! Не останавливайтесь! — закричал Оранжевый, но тяжелый доспех на мгновение замедлил его движение, и Джоффри пронзил ему шею, прежде чем тот успел закончить разворот в узком «переулке», сформированном горящим павильоном Ренли и прилегающей палаткой. — Лорд Брайс! — заорал Ренли в шоке, оглядываясь через незащищенное латами плечо сира Лораса, и почти примерз к земле, когда Джоффри вытащил саблю из неподвижного тела врага и отбил удар Голубого рыцаря, что налетел на юношу с неистовым визгом. — Ты этого желал, Ренли?! Иди сюда и вырежи мечом свою славу! — прорычал Джоффри, отбивая очередное покушение нового рыцаря, и ударил того молотом по голове. Он почувствовал чье-то присутствие за спиной и обернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от мощного удара двуручника. Ренли и все остальные его присяжных рыцарей продолжили побег, Голубой перекрыл (точнее перекрыла пути для Джоффри, сняв с головы помятый шлем, и покачала головой, прежде чем приготовить к бою свой меч-бастард. — Ренли! А ну вернись сюда, трус! ВЕРНИСЬ СЮДА! — закричал Джоффри, отбивая верхний замах Пурпурного своим молотом, блокируя его вооруженным мечом и отведя лезвие в сторону подальше от себя. Двуручный меч пропорол стенку горящего павильона, пока они боролись между собой; Голубая попыталась проткнуть его спину и едва-едва не попала. Джоффри взвизгнул от боли, ощутив легкий порез ее меча на спине, незначительный, однако болезненный. Он переплел ногу с ногой Пурпурного, прежде чем крутануться всей массой набок, заставляя обоих дернуться прямо внутрь горящего здания. Они покатились по земле, пока Джоффри не оказался сверху, отразив укол Голубой молотом в синхронном перерезании шеи Пурпурного своим мечом, оставляя его с булькающей кровью. Юноша наклонил голову, уклоняясь от второго замаха Голубой на какой-то миллиметр; лезвие вражеского меча просвистело возле уха. Он прижал ее молотом к запястью, пытаясь подняться с тела Пурпурного, но женщина сделала неожиданный беззвучный удар, вызывая порез на предплечье. Джоффри откатился от нее с хмурым видом: — РЕНЛИ! ДАВАЙ ЗАКОНЧИМ ЭТО! — прорычал он, но Голубая оказалась опытным бойцом, продолжив давить на него, гоня обратно в глубины горящего павильона быстрым шквалом молниеносных порезов и сильных атак. Джоффри закричал от разочарования, покинув сооружение из того же выхода, из-за которого выбежал Ренли, матюгнулся, увидев как защитники формируют строй посреди иссеченных тел рейдеров на земле. Он свистнул и побежал вперед, почти сразу запрыгнул на спину Лунному Свету, мчался рысью возле него. Юноша вытащил рог, гоня подальше все более населенными людьми улицам, и просигналив сигнал к отступлению. — Налётчики! Отходим! Отходим! — ревел он в паузах между сигналами рога, прорубая себе путь наружу, пока группы всадников двигались в его направлении; парень швырнул последние несколько факелов в палатки, мимо которых проезжал. Они все быстро выехали наружу лагеря, по крайней мере большая часть; где-то с десяток вооруженных рыцарей бросились за ними вдогонку. Всадники Джоффри напряженно мчались к точке сбора, рыцари на свежих лошадях без тяжелых доспехов почти догнали их, когда внезапный дождь стрел перебил значительную часть преследователей, неожиданно материализовавшись из ночной темноты и пробивая всадников и лошадей, попадая в глаза и пронзая руки. — Хорвик! Отличная работа! А ну ребят по коням и едем к месту сбора! — приказал Джоффри тому мужчине и ускорил коня. Теперь уже можно ожидать более организованное преследование, однако Джоффри планировал к тому времени уже отъехать довольно далеко. --- Лагерь налётчиков выглядел обманчиво хаотичным: сборище небольших палаток и сваленных в кучки каменных глыб. Однако Джоффри знал правду, заметив, что оружие и лошади всегда располагались поблизости от своих владельцев. Вместо того чтобы создавать аналог пластунов Рассвета с нуля — Джоффри решил использовать то, что мог предоставить Вестерос, все его сильные стороны и преимущества. В отличие от пластунов — среди налётчиков почти не было конных лучников, однако в пешем режиме бывшие воры и браконьеры стреляли из луков лучше, чем привычные замковые лучники. Вместо огненных стрел они использовали факелы, чтобы распространять пожары и хаос, и их общественное происхождение делало их способными для проявления личной инициативы… по крайней мере тех рейдеров, которым можно было хотя бы чуточку доверять. После месяцев тщательного подбора и дополнительных месяцев тренировок… Джоффри уже мог сказать уверенно, что им можно доверять. Он перекинулся шутками тут и там, смеясь и бранясь в равной степени, пока шагал по лагерю, размещенному в небольшой котловине, защищенной от ветров Штормовых земель. Собрать эту рассредоточенную группу мужчин и женщин вместе оказалось едва ли не самой трудной задачей этой жизни. Он шагал между шеренгами людей, которых никогда бы не взяли в Легион, но также не безнадежных, способных на большее, чем на привычный выбор — смерть или Стена. Они были непокорные и плохо дисциплинированные по традиционным стандартам, но все же выполняли приказы и поддержали бы его в бою на смерть. Он нашел их «атаманов», по крайней мере так их называли их люди; те сидели вокруг маленького костра. Кажется там варилось какое-то варево, чьи ингредиенты были, без сомнения, забраны во вчерашнем рейде. — Сир! Вы пришли отведать нашего блюда? — без особого уважения воскликнул Кошелек, продолжая перемешивать сомнительное месиво длинной деревянной ложкой. — Очередной семейный рецепт, не так ли? — Джоффри откликнулся в ответ, протиснулся и сел между ним и Далином, растолкав их немного. Если готовит что то Кошелек, то это всегда семейный рецепт. — Прабабушка научила меня, она и сама была из Простора, Бастардом какого-то рыцаря с овощем на гербе. Кажется это была капуста, — проговорил тот, продолжая вдохновенно перемешивать еду. — В прошлый раз ты говорил, что это была морковь, — задумчиво заметил Далин. — Сомневаюсь, что он вообще отличает их, — мрачно брякнул Пес, пережевывая яблоко. Он пребывал в таком настроении с момента, когда Джоффри запретил ему участвовать в нападении на лагерь Ренли. — А ты отличаешь? Собаки же не едят овощи, — Кошелек попытался защититься словесно, поднося большую ложку из котелка к своему длинному носу, — Аааааах… пахнет, как дома, — провозгласил он, — Эй, золотой, может это и не достойно королевской кухни, но все же питательно! — оскалился мужчина, увидев выражение лица сэра Джейме. Джейме лишь покачал головой, возвращаясь к своему излюбленному способу убивания времени: заточке меча. Он уже целыми днями занимался в основном только этим, пытаясь найти какое-то занятие посреди этой странной группы людей, в которой оказался. Джоффри забрал его с собой преимущественно для того, чтобы матушка не имела союзника в столичных интригах. Он не был уверен, что неудобное молчание в его присутствии во время езды того стоило, если честно. — Мы снова разделимся, — сказал Джоффри, возвращая их всех к исполнению обязанностей. Они оставили позади войско Ренли и разгромили его обоз, давая Сандору и даже Джейме такую весомую цель для отвлечения внимания. Несколько караванных охранников, которые везли урожай Простора к прожорливой армии, были легкой мишенью для его молодцов. Всадники практически отрезали огромную армию от снабжения, пока следующие караваны не начали усиливать подразделениями вооруженных рыцарей, уменьшая главную силу врага, когда время дойдет до битвы. Неопределенности с поставкой припасов также предоставят определенные преимущества, включая некоторые побочные эффекты, которым не хватало немного времени, чтобы проявиться на полную и эффективно ухудшать состояние вражеского войска. — Когда? — спросила Глира, подняв взгляд от кинжала, которого только что чистила. — После обеда. Ударим по приморскому пути, прежде чем вернемся к Ренли, продолжим пугать и замедлять его движение, — сказал ей Джоффри. — Скоро за работу? — спросила она. — Если луна будет светить, — кивнул юноша. Глира подарила ему обиженную улыбку, прежде чем кивнуть и двинуться к своим людям. Остальные два атамана быстро закончили свой обед с привычным темпом, пожирая еду, а затем отправились в свои отряды, оставляя Джоффри в компании двух «защитников». — А ты явно уверен, что они любят жесткое отношение, — лениво заметил Джейме по небольшой неловкой паузе, глядя на удаляющуюся спину Глиры. — Они и не могут быть другими, — просто сказал Джоффри. Изначально он и не планировал нанимать женщин в ряды налётчиков. В отличие от Гвардии, в этом случае не было нужды в грамотных офицерах, которые могли бы заведовать логистикой… но он не отказался бы от дополнительного пополнения, если бы такие нашлись. Также он не имел проблем с дисциплиной, ведь рейдеры заботились о себе сами. Официально, он и не слышал о каких-то изнасилованиях, однако несколько раз находил убитых парней в неглубоких ямах, которым не хватало определенных частей тела. Никто ничего не видел, по крайней мере те немногие женщины в группе клялись, что тот бедный паренек просто споткнулся и упал на собственный нож. — Что у нее за история? — снова спросил Джейме, возвращая взгляд к своему мечу. — Она работала в одном из борделей Блошиного Конца, когда попался слишком кровожадный клиент, он оставил ей те шрамы, — Джоффри пожал плечами, — Позже она выпустила ему кишки в переулке, обнаружив, что имеет тягу к кровавой мести, и бордель нанял ее для того, чтобы разбираться с другими слишком горячими посетителями, — пояснил он. — Жаль. Видимо она была красавицей, пока не получила те порезы, — нагло проговорил Джейме. Джоффри что-то буркнул, вкушая похлебку из своей небольшой миски. Тишина продолжилась еще на очередной болезненный миг, прежде чем Джейме снова заговорил. — Я слышал, что ты почти прирезал Ренли, — заметил он неторопливо, — Тогда, во время рейда где-то с неделю назад… — И почти закончил весь этот идиотизм раз и навсегда. Никогда и не думал, что смогу так далеко зайти… — вслух задумался Джоффри, глотая остатки похлебки. Солнце уже почти добралось до Зенита, и он позволил глазам зажмуриться, разогревшись после довольно прохладного утра. — Сэр Лорас вызвал определенные трудности? Имею в виду, что уже давненько желаю скрестить мечи с ним, — сказал Джейме. Джоффри буркнул, скрыв внезапный приступ хохота: — Тебе стоит быть осторожным с ним, он немало тренируется с Ренли в последнее время, — молвил он невинным голосом. — Ренли не выглядит опытным бойцом… Я постараюсь не порезаться ненароком, когда наступит тот день, — ответил тот тем же задумчивым тоном. Джоффри с удивлением обнаружил, что смеется вместе со своим настоящим отцом, даже Сандор поддержал их привычным ворчанием. Когда смех затих, тишина вернулась, однако уже без того неловкого ощущения. Джоффри мог поклясться, что Джейме боролся сам с собой, колеблясь — задать или нет сотни вопросов, которые, без сомнения, бушевали в его голове. В конце концов он решил вернуться к своему мечу и точильному камню. Чррик. «Трус.», — подумал Джоффри, прежде чем встать на ноги. — Посмотришь, чтобы они ничего не оставили, Сандор? Эту практику закапывания ценностей следует прекратить; если мы не можем забрать чего-то с собой, то должны сжечь здесь сейчас, — сказал он Псу, который со временем стал как бы квартирмейстером похода во время этого небольшого приключения в Штормовых землях. — Я прослежу, чтобы эти собаки сохраняли порядок, — ответил тот с усталым вздохом, прежде чем также подняться и взяться за дело. Джоффри зашагал к выступу котловины, чтобы снова осмотреть холмы; прохладный ветер медленно замораживал кости, долетая от залива Разбитых Кораблей. Вскоре начнется шторм, подумал он, вдыхая соленый воздух… Здесь, в штормовых землях, дождливых дней значительно больше, чем солнечных… Они ударили по обозу Ренли еще несколько раз, прежде чем снова атаковать главное войско, чтобы еще больше растянуть логистические маршруты и заставить его силой выдирать еду у собственных подданных. Поддержка Ренли Баратеона становилась все менее активной, чем дальше он продвигался от своего родового дома в Штормовой Предел, не в последнюю очередь из-за престижа, который Джоффри и Санса смогли завоевать за последний год перед смертью Роберта. Если Ренли будет вынужден грабить собственные земли, чтобы прокормить прожорливое войско, то все больше и больше штормовых лордов будут сидеть втихаря по своим замкам, вместо того, чтобы присоединиться к войску своего господина. Чем отчаяннее будет становиться ситуация с припасами, тем более встревоженными и обессиленными будут становиться его воины. У Ренли не было другого выбора, кроме как двигаться маршем прямо на столицу, так быстро, как только мог, прежде чем Север и Западные Земли смогут провести мобилизацию. Если считать голыми числами, то его войско могло вырезать полностью совокупные армии Королевских и Речных земель в прямой битве, а если он еще и получит великую победу и легитимность после взятия Королевской Гавани, то в Королевских Землях не останется выбора, кроме как склонить колени. Более осмотрительные штормовые лорды также присоединятся к нему, и учитывая это все, перевес будет на стороне альянса Баратеонов с Тиреллами. Учитывая абсолютную тишину из Долины, Ренли имеет немалые шансы на победу в войне… Но только до тех пор, пока будет двигаться быстро и иметь четкие, неповрежденные пути пополнения припасов, что и дадут возможность такого быстрого марша… по крайней мере по вестеросским стандартам. Что касалось Станниса… Джоффри не слышал от того ни слова, кроме обычных заявлений; этот факт все больше и больше его беспокоил с течением времени. Предполагалось, что Станнис должен был бы появиться в Штормовом пределе, чтобы бросить Ренли вызов по контролю над Штормовыми землями, еще несколько дней назад, но казалось, что судьба на этот раз решила изменить ход истории… Король покачал головой: уже не было ничего, чтобы он мог сделать прямо сейчас, по крайней мере без собственного флота. — Налётчики! Отправляемся! — закричал он, шагая к Лунному Свету. -- Хокка выбрали за его великолепное зрение и ответственное отношение. После того, как племянник короля лично напал на главный лагерь, лорды утонули в водовороте взаимных обвинений, пока лорд Рендилл Тарли не взял дела в свои руки. Он наказал часовых, исполнявших обязанности той ночью, и заменил их теми людьми, что проявили инициативу во время ночного нападения. Хокк был одним из них; до того он служил сержантом под властью дома Эшфорд. После того, как он пронзил копьем одного из карманных головорезов, которых Джоффри Баратеон лично повел в наступление той судьбоносной ночью, то получил повышение до капитана стражи, и серьезно взялся за исполнение обязанностей в течение той невероятно напряженной недели после того рейда. Однако никаких повторных набегов не происходило, как оказалось, вражеские всадники ударили по их линиям снабжения на юге, от чего воины начали чувствовать себя более уверенно. Ночной дозор был утроен, были продуманы четкие маршруты патрулирования и размещения часовых; тройки воинов шагали в ожидании нападения, однако сама возможность повторного рейда казалась все менее вероятной с течением времени, как рейдеры отступали все дальше на юг. Хокк до сих пор добросовестно выполнял свои обязанности, несмотря на тяжелый дождь, что был их проклятием с прошлого дня по сегодня, в течение этой ночи. Он шагал мимо четырех часовых, беспокойно переминавшихся под дождем, выставив копья и фонари в попытке что-то высмотреть в безлунной темноте за периметром. Теперь лагерь каждый раз окружали частоколом, который должен был выиграть драгоценные секунды, если конные рейдеры снова ударят по ним. Поэтому группы уже пробужденных, вооруженных и одетых в латы копейщиков должны усилить оборону периметру и убедиться, что любую атаку сразу отобьют. — Что вы делаете, черти?! А ну стали на ноги, а не то будете умолять лорда Тарли о милосердии! — окрысился он, проходя мимо двух копьеносцев, что присели возле маленького костра, который почти не давал света; дождь лил вокруг их небольшого навеса, которым воины прикрывались от дождя. — Но сержант.! Мы несем стражу, просто согреемся еще с минуту, — пояснил один из них, становясь на ноги. — Можешь делать это и стоя, — пробормотал Хокк, повернув голову назад, и нахмурился. Он моргнул воду с век, качая головой: — И прислушайтесь к топоту копыт, мы будем иметь мало времени, чтобы среагировать, если те чертовые бандиты нападут на нас, — добавил он. — Здесь нет ничего ценного, кроме взмокших стогов хлеба, глупые фермеры даже не занесли их внутрь, — пробормотал другой часовой, широкоплечий мужчина со здоровенными руками. — Помогите мне Семеро, я бы тоже убежал, если бы увидел такую здоровенную армию, что движется прямо на меня. Не повезло им, что это произошло во время уборки урожая, — ответил первый воин, бросая горсть земли в костер, и покачал головой. — Не повезло нам, что он весь погнил к времени, как мы подошли сюда. Нам бы не помешал дополнительный хлеб, — пробормотал Хокк, уставившись взглядом в темноту, заметив привычные тени, покрывавшие обширное поле, когда королевское войско остановилось здесь на ночь. — Они бы просто отдали все лордам. Чтобы те могли и дальше пировать, пока мы здесь питаемся одной солониной, — заметил здоровяк и сплюнул на землю. — А ну прикуси свой язык, — рассеянно вызверился Хокк, высматривая копны погнившей пшеницы в отдалении, промокший от дождя до самых костей, — Королева пообещала дополнительные порции ночным стражам, — напомнил он, чтобы прекратить ропот. Сержант постучал ладонью по фонарю где — то секунду, прежде чем продолжить: — Ну подойдите, оба. Видите что-то возле той копны, самой левой? — приказал он, нахмурившись. Он мог бы поклясться, что только что заметил там какое-то движение. — Я спрашиваю, вы там что-то видите?.. — он запнулся, обернувшись, и увидел, как оба часовых содрогаются в конвульсиях, беспомощно пытаясь отцепить удавки, которые душили их насмерть; за ними стояли фигуры в черных капюшонах. Хокк испуганно вдохнул и отпрыгнул назад, но не смог закричать, когда сильная рука скрутила ему глотку железным захватом из-за спины. Одетая в перчатку ладонь закрыла ему рот, пока он боролся за глоток воздуха; сумасшедшие глаза скользили между багровыми лицами стражей и молчаливыми фигурами в капюшонах, что нещадно их душили. Он попытался топнуть ногой, закричать, укусить, но мир постепенно все тускнел, и противник медленно положил его на землю; серо-зеленые глаза незнакомца пересеклись с хоккейными, и мир вокруг размылся в потоках дождя и почернел в ничто. --- Джоффри замер сидя, убедившись, что часовой умер, прежде чем дважды щелкнуть языком. Новые рейдеры полезли сквозь дыру в периметре, прокладывая себе путь между сгнивших снопов на поле, между частоколом и потом уже в сам лагерь. Более пятнадцати налетчиков окружили его, когда он соединил обе ладони, сжал кулаки и тогда указал тремя пальцами на растопыренную пятерню. Юноша продолжил жест, дважды хлопнув пальцами о пальцы, и указал направление к палаткам. Рейдеры закивали и разошлись, двое пошли за ним, когда он продвигался между палаток и грязи. Его люди шли на звуки храпа спящих врагов, заходя в палатки, а потом выходя наружу с окровавленными ножами; тишина постепенно растекалась над этой секцией лагеря, пока они делали свою кровавую работу. Припасы были рассредоточены между отдельными амбарами после первого рейда, видимо в надежде избежать повторения ситуации, когда несколько вражеских факелов сожгли дотла пятую долю всей еды лагеря, но как раз это и сыграло на пользу. Джоффри, когда он и его люди проникали в небольшие амбары вокруг той секции, оставляя там светильники, повернутые трутом, который медленно тлел; эта тактика растянутой во времени атаки могла зажечь отдаленные кладовые внезапно и без видимой причины. Дождь, который также оказался немалой помощью в маскировке, с другой стороны играл против них, гася отдельные источники огня и не давая пламени перескакивать между отдельными палатками. Они действовали быстро и эффективно, в конце растворились в темноте, пока дождь продолжал накрапывать, а отдельные патрули стражей проваливали свою задачу; их тела складывали вокруг костров или в палатках. Лишь незадолго перед рассветом послышались первые крики, когда солдаты просыпались рядом с убитыми товарищами, и часовые нашли своих сменщиков задушенными на собственных постах. Вскоре начались пожары.