Purple Days / Пурпурные дни

Лорд Элдон Эстермонт вздохнул: очевидно это никуда бы не привело… Величественный павильон выглядел таким же роскошным, как и предыдущий, причудливо украшенный и богатый на искусно изготовленные столы и кресла… однако его теперешние посетители словно скисали на глазах, ухудшая итак уже испорченное настроение. — Это чистый хаос, — молвил лорд Арстан Селми, качая головой. Немало младших Штормовых лордов в течение последних нескольких недель выработали симпатию к обладателю голоса, который хоть и выделялся спокойным характером, но не скрывал гнев, когда обида была открыто озвучена. Штормовые лорды имели потребность в такой фигуре после ряда поражений, от которых страдало все войско, что увеличивало внимание к ним… к сожалению лорд Эстермонт был слишком стар, чтобы стать такой персоной. — Королева Маргери имеет успокаивающее влияние на людей, королю не следовало отсылать ее домой, — сказал ему Эстермонт, вытирая капли воды со своего кафтана. Снаружи слегка шел дождь, и казалось, что даже этот роскошный запасной павильон Ренли начинает ощущать напряжение последних недель. На самом деле жаль, что предыдущий просто сгорел… — Война — это не место для женщин, особенно такая тяжелая, как эта, — ответил Селми, пожимая плечами. — Гм, только не говори этого нашей дорогой леди Бриенне, — сказал Эстермонт, скрывая улыбку, бросая взгляд на убранный в голубые латы фигуру, которая всегда стояла рядом с королем, постоянно держа ладонь возле рукояти меча. — Ха! — буркнул лорд Селми, — Старику Селвину недоставало достойного наследника? Побей меня Семеро, да он вырастил дочь как собственного сына! — добавил он со смехом. — Еще и такого, что бьет всех наших ребят до потери сознания, — засмеялся Эстермонт, бросая взгляд на Ломаса, что спорил о чем-то с несколькими рыцарями Простора. Без сомнения, пытаясь защитить свою запятнанное достоинство после того, как комбинированная кавалерийская группа потратила целый день, гоняясь за тенями. Ломас недавно отпраздновал свои девятнадцатые именины, будучи вторым сыном, неожиданным подарком после того, как лорд Эстермонт уже смирился с тем, что жена уже не в состоянии родить ребенка. Его первенец, сэр Эймон, выбрал короткую соломинку и сейчас сторожил периметр лагеря на западной стороне. — Это же просто долбанная потеря времени, — проворчал лорд Лестер Морриген, сидевший по правую руку от Эстермонта. — Имеете в виду сегодняшнюю бессмысленную погоню или это все безумие в общем? — спросил юный лорд Лонмаут, который примостился сбоку от Морригена, указав жестом на хаотичное собрание лордов, что спорили по всему павильону. — И то, и другое, и все вообще, — буркнул Морриген, — Вся эта проклятая потеря времени, потеря людей и еды, и ради чего? Чтобы долбаная девка Тиреллов могла стать королевой, — молвил он с пренебрежением. — Осторожно, Лестер, эти слова могут быть опасными, — осторожно вмешался лорд Селми. — Но это же правда, не так ли? — тот снова проворчал, качая головой, — Весь этот марш, и смерть лишь для того, чтобы мы могли заменить старковскую королеву на тирелловскую, — сказал он. — Штормовые Земли всегда стояли за Оленя, — заметил лорд Эстермонт, — Нет причин, чтобы… — Олень и так уже сидит на Железном Троне, так что даже не начинайте! — яростно забубнил лорд Лонмаут, — Более чем просто Олень. Это словно сам долбаный Роберт Баратеон переродился после смерти. Может он и выглядит как Ланнистер, но если бы в его жилах была бы еще дополнительная толика батареоновой крови, то у малого бы выросли оленьи рога, — сказал он, прежде чем покачать головой, — Вы все его видели. Единственная причина, почему он не сражается двуручным молотом, как его отец — потому что желает держать оружие в каждой руке, чтобы вдвое быстрее убивать врагов, — добавил он с едва сдерживаемым разочарованием. — Мне не нравится направление этого разговора, — Сказал Эстермонт ему прямо. — Тогда я освобожу вас от моего присутствия, — ответил Лонмаут, опорожнив кружку и ударил им по столу. Он поднялся и вышел из павильона, все время ворча под нос. — Олень есть Олень, — заявил лорд Селми после неуверенной паузы в этом разговоре; его голос звучал так, словно он пытался убедить сам себя. Они все старались избегать взглядами короля, сидевшего за главным столом; тот пытался и сразу проваливал попытку повысить голос над всем сборищем, перекричать крики и ссоры доброй сотни лордов и рыцарей. — Поделишься с нами какой-нибудь скрытой мудростью, Арстан? — спросил лорд Морриген, устало улыбнувшись. — Не с тобой, — отрезал Селми. — Проклятые Селми, вы все такие со времен сэра Барристана, — продолжил тот с фырканьем, — Не правда ли, Элдон? — он толкнул локтем лорда Эстермонта, одновременно налив себе еще немного того сладкого вина, чьи запасы так быстро заканчивались. — А ну замолчите, кажется, король уже устал от этого представления, — сказал Элдон, прежде чем украсть кружку Морригена себе. — Прошу замолчать! Тишина для короля! — закричал сэр Лорас, превращая этот неуправляемый гомон в едва слышное возмущенное ворчание. — Благодарю вас, сэр Лорас, — произнес король, кладя ладонь рыцарю на плечо и вставая; лорды и рыцари притихли, когда их король наградил их своенравным взглядом. — Мои лорды, пожалуйста, как раз такого хаоса и беспорядка и желает достичь мой племянник-головорез. Давайте сохраним спокойствие и напомним самим себе о нашем достоинстве и чести, — сказал он со слегка разочарованным оттенком в голосе. Люди слегка забормотали эти слова, сознавая здравый смысл в голосе короля, хотя и дальше смотрели друг на друга с мрачностью. — А теперь продолжим. Кажется, лорд Касвелл только что произносил речь? — спросил он, снова садясь на место. — Благодарю, ваша милость, — ответил коренастый лорд, озираясь по сторонам с едва сдерживая гнев, — Последняя ночная так называемая битва оказалась последней соломинкой. Люди еще могут придти в себя после атаки карманных бандитов принца, даже если обосрутся от страха, услышав совиное угуканье или олений рев посреди ночи, но вновь и вновь страдать от нападений тех проклятых простолюдинов, даже не имея шанса на достойный ответ… это недопустимо… — его едва не схватил кондратий. — Принц Джоффри и его так называемая «Королевская Гвардия», — лорд Крейн оскалился на этих словах, перенимая эстафету от гнева лорда Касвелла, — Не знают чести, не знают ни крупицы благородства! Они ударяют посреди глубокой ночи и прерывают битву, отходя назад, прежде чем вся наша армия получит возможность ударить по ним! А его арбалетчики расстреливают лошадей под нашими рыцарям, спешивая их, когда они пытаются пробиться сквозь строй проклятых алебард! Мы убиваем одного долбаного алебардщика ценой жизни одного рыцаря! И это еще если удача на нашей стороне! — проревел он. — Кавалерия практически не может атаковать стену алебард и арбалетов, если ее не будет поддерживать пехота, лорд Крейн… и за это несет ответственность лорд Касвелл! — воскликнул лорд Маллендор, приподнимаясь из-за стола. — Не смей перебрасывать свои неудачи на мою пехоту! Наши ребята не успевают догнать долбаного принца, эти говнюки отступают всякий раз, как мы пробуем навязать им бой на наших условиях! — закричал лорд Касвелл, красный как свекла, — И они маршируют быстро, должен признать, и их можно было бы существенно замедлить, если бы кавалерия выполняла бы свои обязанности и угрожала уродам на флангах вместо тех ваших танцев с гребаными королевземцами! -закричал он, также вставая из-за стола. — Мои лорды! Ради любви к Семерых, овладейте собой! — закричал Элдон, уже не имея терпения это все слушать, — Очевидно, эта ссора никуда не приведет, лишь сильнее оскорбит короля, в чьем присутствии мы ссоримся как испуганные дети, — воскликнул он к лордам, немного приводя их в чувство, когда различные лорды замолчали, топя свой гнев в остатках своих запасов хмельного. Элдон даже не хотел и думать, что же произойдет, когда весь алкоголь окончательно закончится. — Ваша милость, вместо продолжения взаимных обвинений, я предлагаю пересмотреть в общем ситуацию в отношении нашей армии, чтобы приготовить будущий достойный ответ принцу и его… необычному способу ведения войны, — обратился он своему сюзерену. — Благодарю вас, лорд Эстермонт, пожалуйста продолжайте, — молвил король доброжелательным тоном. Он имел привычный уверенный и изысканный вид, одетый в зеленый эмалированный доспех, но темные мешки под глазами сразу отрицали эту ложь. — Прекрасно, — сказал Элдон, расплавляя плечи, — Пока кое-кто из присутствующих тратит все свое время на склоки и обвинения, лично я и лорд Тарли использовали эту возможность, чтобы осмотреть весь лагерь, стан войска и наши припасы, — сказал он, бросая взгляд к суровому владельцу Рогова Холма на противоположной стороне павильона, который слегка кивнул. — То, что мы обнаружили, не придает нам уверенности. Ситуация становится критической, — молвил лорд Тарли; от того короткого утверждения немало лордов ощутили холодок по спинам. Лорд Маллендор не верил тем словам: — Но, мой господин, конечно же пять тысяч пехотинцев, кучка рыцарей Королевских земель и стая прирученных бандитов никак не может представлять существенную угрозу нашим сотни тысяч… — Может и составляет… Да и на данный момент у нас значительно меньше ста тысяч воинов. Если не отреагируем должным образом, то эта армия развалится на части, а вместе с ней и все наше дело, — сказал лорд Тарли, не выказав ни единой эмоции в голосе. Тишина словно оглушала всех присутствующих. Лорд Эстермонт прочистил горло: — Вся суть проблемы заключается в неслыханной скорости движения и мобильности войск принца Джоффри, — сказал он, — Пока он руководил своими так называемыми «налётчиками», то уже доставлял нам неудобства, но когда к нему присоединилась Королевская Гвардия, то ситуация начала складываться не в нашу пользу. Он убивает наших разведчиков и бьет точно и без предупреждения, иногда на рассвете, в сумерках или даже посреди ночи. Его люди прекрасно вымуштрованы, и они умеют быстро отступать, сохраняя строй, держа нашу кавалерию на расстоянии копья, одновременно маршируя быстрее, чем это вообще подобает пехоте, — лорд закончил мрачный отчет с апломбом. — Он ловит нас этим, как рыбу на наживку, сохраняя достаточное расстояние, чтобы наше войско вытянулось словно змея во время преследования. Тогда он проводит маневр, разворачивается полукругом и бьет по той секции, которую считает слабейшей, вызывая непропорциональные человеческие потери. Обдумав это все, лорд Тарли и я пришли к выводу, что сдерживать всю массу кавалерии под централизованным контролем было ошибкой; несмотря на ее преобладающую силу, это делает употребление наших рыцарей в роли боевой единицы, чтобы окружить пехоту Джоффри — крайне непрактичным. — А что на счет звездных лагерей? — спросил какой-то рыцарь, что стоял за пределами поля зрения, со стороны павильона, где в основном находились Просторцы. Вопрос звучал невинно, но лорд Эстермонт подозревал, что он служил булавкой для понижения его статуса в глазах самого короля. В последнее время монарх все больше и больше опирался на силы лордов Простора, и Эстермонт лично был одним из немногих старших штормовых лордов, которым король до сих пор доверял на полную, во всеуслышание показывая, что примет советы от любого вассала. Дворяне Простора не переставали интриговать в игре престолов даже тогда, когда все войско балансировал на грани распада… пусть Семеро побьют их, но они же не смогут прекратить свои махинации даже тогда, когда от этого будут зависеть их жизни. — К моему великому сожалению, та королевская стратегия не принесла… ожидаемых результатов, — молвил он осторожно. — Не играйте словами, лорд Эстермонт, мой план оказался полнейшим поражением, и я сам один несу за это ответственность, — сказал король Ренли, нарушив кратковременную тишину. Лорд Эстермонт изысканно поклонился с искренней благодарностью: — Так есть, ваша милость. Вместо взаимной помощи, все семиконечные лагеря лишь привели к потере людей под атаками Джоффри. Тренировки его войск включали в себя и молниеносные наступления. Соедините это с исключительной мобильностью Королевской Гвардии, и в результате, когда новости о начале битвы достигали соседнего лагеря — то конница Королевских земель уже добивала нашу пехоту, пока гвардейцы Джоффри маршировали к следующему, — сказал он, словно слегка извиняясь, — Вместо взаимной поддержки, чтобы связать силы парня в определенном месте, наши люди начали считать те лагеря смертельными ловушками. Ряды лордов хранили молчание, лишь ледяной, несколько разочарованный голос лорда Рендилла Тарли прервал деликатную тишину. — Мы должны принять определенные меры, — сказал он прямо, глядя на короля, — С помощью лорда Эстермонта я взял на себя ответственность очертить план того, как нам стоит перестроить боевую стратегию. Для начала, если король не будет возражать, — слова прозвучали, словно все уже было решено заранее, — Командование нашим авангардом, флангами и тылом больше не будет каждое утро назначаться лично Короной, зато будет передано независимым командирам, кто имеет соответствующий опыт на поле боя, — сказал он, и казалось, что даже строгого вида лорда Тарли не хватит, чтобы сдержать лордов еще с минуту; они встали из-за столов, вопя, перекрикивая друг друга и сумасбродно жестикулируя. Те руководящие позиции были чрезвычайно ценными для каждого лорда в войске, как раз они и были движущей силой, заставлявшей их всех выкладываться на полную в погоне за престижем. Забрать у них то, что практически уже стало ежедневным ритуалом, когда король Ренли назначал избранных посреди шума лордов и рыцарей… Король нахмурился от этих слов, сэр Лорас что-то поспешно зашептал ему на ухо, когда добрая дюжина лордов вокруг монарха попытались обратиться к нему одновременно. — Мораль войска пробивает очередное дно, — лорд Тарли пытался повысить голос, чтобы перекричать шум, холодно хмурясь из-за беспорядка вокруг, — Большинство пехоты не пригодно для поддержания марша, которого придерживается принц, — сказал он прямо, с едва заметным проблеском уважения к врагу, возвращая себе внимание большинства лордов, — Количество дезертиров растет ежедневно и даже строгие наказания не справляются с этой ситуацией. Нормирование пайков теперь дошло даже до рядов сержантов, и нам не хватает стрел, чтобы вооружить большинство наших лучников, — провозгласил он, — Ополчение обессилено от постоянных маршей и маневрирований, и абсолютно не пригодно для оказания сопротивления, когда Джоффри ударяет по ним своей пехотой. Наши воины не имеют соответствующего физического состояния для такого боя, тем более учитывая новые проблемы с питанием, — отрезал он, стараясь достучаться до их здравого смысла. — Трудно ожидать от людей, что они хорошо сразятся с пустым пузом. Возможно, ситуация была бы лучше, если бы Штормовые лорды поддержали своего короля чем-то более весомым, чем пустыми словами, — заметил лорд Фоссовей, который только что допил полную кружку медовухи. Лорд Арстан Селми поднялся, принимая вызов, озвучивая коллективное мнение многих штормовых лордов, которые чувствовали себя объектами постоянного неуважения со стороны Просторцев. — А возможно, если бы славная мощь Простора обезопасила наши тылы от нападений бандитов, тогда бы это величественное войско не опустошало бы каждое встречное поле и амбар на пути от Дома Урожая до Штормового Предела! — воскликнул он. — Еда?! Ты еще паришься со своими опустевшими амбарами, когда войско, в десять раз меньше нашего, лупит по нам, как по малым ребятишкам?! — закричал рыцарь в ливрее дома Ашфорд. Король Ренли снова поднялся, как обычно, когда его лорды начинали ссору, и попытался унять их тоном разочарованного отца: — Мои лорды, наша победа станет еще обширнее, когда… — Конечно мы беспокоимся о проклятой еде! С такими темпами опустошения наших запасов пищи Штормовые земли вымрут от голода еще до окончания зимы! — проревел лорд Морриген, заглушив слова своего сюзерена, так же приподнимаясь, и поднял руку кверху, — Моя леди-жена вчера сообщила мне письмом, что хранилища Вороньего Гнезда уже почти пусты! И мы еще даже не дошли до Бронзовых Врат! — отрезал он яростно. — Храбрые слова вы бросаете тем мужам, которые проливают свою кровь за вас! — воскликнул один из Фоссовеев, ветви Зеленого Яблока, когда рыцари Бисбери и Флорентов загрохотали пустыми кружками по столам, усиливая глубину обиды в глазах присутствующих штормовых лордов. — Возможно, дела бы пошли иначе, — насмешливо закричал лорд Селми в адрес Просторцев, — Если бы лорд Фоссовей послал побольше своих рыцарей назад для защиты путей снабжения вместо посылания их вперед, бездумно гоняя по пустым полям в попытках догнать противника! — сказал тот краснолицый, обычно спокойный и взвешенный лорд Дома Урожая. — Мои лорды… — снова начал король, но лорд Фоссовей вскочил на ноги, прежде чем тот успел продолжить; лицо просторца исказилось от ярости. — А еще возможно дела пошли бы иначе, если бы больше вас, предательских псов поддержали своего сюзерена, вместо того чтобы прятаться в своих залитых дождем норах! — проревел он, швыряя кружки на землю. Сын и наследник лорда Фоссовея погиб минувшей ночью в схватке у Широкой Арки. Дом Стедмон отказался выводить войска из своего замка, провозгласив, что пока носитель крови Баратеонов будет сидеть на Железном Троне — они будут сохранять нейтралитет. Число штормовых домов, провозглашавших нечто подобное, росло по экспоненте в последние дни, еще больше ухудшая в общем негустую поддержку королевством их собственного лорда-хранителя. Лицо лорда Селми приобрело оттенок свежего мяса, когда он обнажил меч, и вся штормовая сторона стола вскочила на ноги, кипя от гнева; они требовали немедленной сатисфакции, шаркая руками к рукоятям мечей. — Враги сочтут нас недостойными для честной битвы на поле боя, конечно же мы не дадим им причин так считать?! — спросил король, чей голос открыто выражал степень уныния, когда никто не обратил на него внимания; лорд Фоссовей и сам вытащил меч и двинулся прямо к лорду Селми. — Ты хочешь попробовать холодной стали?! Я дам тебе этой стали! — взревел лорд Фоссовей, полностью утратив здравый смысл от ярости, грусти и выпивки; сразу за ним двинулся здоровенный рыцарь Ашфордов, крича, что желает следующим скрестить меч с предателем. Это все выходит из-под контроля, быстро подумал Элдон, трогаясь к тем двум просторцам. — Лорд Фоссовей! Подумай, что вы делаете! — воскликнул лорд Эстермонт, попытавшись схватить лорда Фоссовея, но рыцарь Ашфордов с силой оттолкнул его назад. Он врезался спиной в стол, порезав руку о столовый нож, а его сын ударил Ашфорда. — Держи руки подальше от него, ты, просторская дрянь! — проревел Ломас, которого в свою очередь тут же оттолкнул Дикон Тарли. — Все ПОЗАКРЫВАЛИ Рты! Дикон! А ну вернись сюда! — закричал лорд Тарли, пытаясь вернуть порядок и одновременно убрать сына из эпицентра ссоры. — Мои лорды! Немедленно прекратите это позорное представление! — закричал Ренли, чувствуя себя все более безнадежно, — Мои лорды! Прекратите! Я… Я приказываю вам! — сказал он, не веря этому, но его слова потонули в бедламе криков. Голоса слишком громко повышались, лорды и рыцари из обоих королевств толкали друг друга, агрессивно ревя из-за бессонных ночей, непрерывного похода и недостатки пищи. Вокруг лорда Селми и лорда Фоссовея сформировался импровизированный круг, оба лорда взывали друг на друга. — Заберите назад свои слова, и наша честь не пострадает! — провозгласил лорд Селми, оглядываясь вокруг себя, пытаясь придумать способ, как восстановить гонор Штормовых земель и притушить всю эту ситуацию, пока она не переросла во что-то похуже. — Срать я хотел на честь штормовиков! Мой сын погиб, сражаясь вместо вас! — взревел Фоссовей и замахнулся верхним замахом. Лорд Селми отбил удар и крутанулся в сторону; его сердце колотилось словно молот в кузнице, когда он автоматически ответил движением, которого его научил двоюродный дед. В одно мгновение свирепое лицо лорда Фоссовея восклицало обиды, когда он попытался вернуться в стойку для очередного удара. В следующее же мгновение он уже шарахнулся назад, с пятью дюймами стали в левой глазнице. — Гевин! — закричал сэр Тантон Фоссовей, что ворвался в круг мимо разъяренных лордов, как раз в тот миг, когда лорд Селми высвободил своего меча, вызвав кровавый фонтан. — Гевин! Гевин! — кричал сэр Тантон, когда его брат рухнул на спину, истекая кровью прямо по середине павильона. «Я должен прекратить это безумие!», — подумал владелец Нефрита, перекрывая собой путь между лордом Селми и сэром Тантоном; шум вырос до степени, что уже не слышались отдельные слова, когда он выставил перед собой окровавленную руку. Элдон увидел, как король Ренли полез на стол, пытаясь пробиться к тому кругу, а его женщина-Рыцарь отбрасывала в стороны всех лордов и рыцарей, безнадежно пытаясь успеть за своим господином. — Возьмите себя в руки, сэр Тантон! — предостерегающе начал Элдон, когда рыцарь-Фоссовей начал тяжело дышать, почти истерически встряхивая телом своего брата, — Поединок окончен, давайте… — Ты, сукин сын! — взревел сэр Тантон, вставая с мечом брата в руке, прямо к лорду Селми. — Сэр Тантохрр… — лорд захрипел Эстермонт, двинувшись навстречу, глядя на меч-бастард, что торчал у него в животе. Глаза сэра Тантона наполнились осознанием, как он понял, что только что натворил, глядя на окровавленный меч в руке. — Элдон! — закричал лорд Морриген с шокированной яростью. — Отец?! Отец, нет! — закричал его сын, от испуганного отчаяния в голосе юноши Элдон едва не упал в обморок. Лицо сына выглядело избитым и покрытым синяками после стычки с рыцарем Ашфордов, который до сих пор пытался сдержать его, пока парень пялился на своего раненого отца. — Предательство! — проревел лорд Лестер Морриген, разрубая пополам голову сэра Тантона сильным ударом своего двуручника. Лорд Эстермонт упал на колени, когда меч в животе потянуло вниз мертвое тело сэра Тантона; кровь полилась ему в рот, как послышался бессловесное рычание со стороны штормовых лордов вокруг него, словно огромная волна ударила по скалистому побережью залива Разбитых Кораблей. — Отец! Ну, пусти меня! — закричал его сын, который наконец смог освободиться от рук рыцаря Эшвордов, угодив тому мечом под мышку. — НЕФРИТ! — проревел он пронзительно, вытащив меч и добив рыцаря чистым уколом в глотку. — РОГОВ ХОЛМ! — закричал Дикон Тарли, прыгая на Ломаса с замахом меча-бастарда; оба теперь бились не на жизнь, а на смерть, пока лорд Эстермонт пытался перекричать внезапное рев битвы; лорды и рыцари вытащили оружие, пока кровь лилась на землю из его рта. Лестер попытался помочь ему встать на ноги, пока лорд Селми обменивался ударами с яблочно-зеленым Фоссовеем прямо возле них, а король пытался пробиться к ним поближе. — Лорд Арстан! Сэр Йон! — кричал Ренли истерически, но Эстермонт едва слышал его голос среди песни стали со сталью. Лорд Селми случайно задел мечом предплечье Ренли, оставляя длинный порез, когда молодой Баратеон попытался встать среди двух бойцов по центру битвы. — Ренли! — взревел сэр Лорас, отбивая меч лорда Селми, и угодил своим собственным тому под мышку, прямо между пластинами доспеха. — ЛОРД СЭЛМИ! — закричал кто-то сзади, когда опора Штормовых земель в эти бурные времена зашаталась. Он сделал шаг назад, словно в тумане, глядя на своего сюзерена с ошарашенным, удивленным взглядом, который запечатлелся в памяти Элдона и всех присутствующих штормоземцев. Лестер потянул Элдона подальше от гущи боя, когда лорд Селми упал, выблевывая кровь ртом; он упал на колени, скрипя бронированными рукавицами, когда Арстан попытался опереться на меч как на импровизированную трость, слегка покачиваясь и с тем же выражением потрясенного предательства, которое, казалось, смотрело прямо в душу Ренли. Селми обладали удивительной, естественной грацией во всем, что делали, и даже их смерти выглядели изысканными. Лорд Селми в зале слегка качнулся вперед. Он плавно крутанулся, упав на спину, и уставился взглядом вверх, пока свет медленно угасал в его глазах… Элдону показалось, что шум битвы чуточку затих в тот момент, по крайней мере на какую-то секунду. И тогда Элдон отчаялся, не имея сил произнести ни слова, и та секунда навеки затерялась в потоке времени. — Лорд Селми! Лорд Селми! Мы должны пробиться к лорду Селми! — ДОМ УРОЖАЯ, КО МНЕ! — ревел чей-то голос в отдалении, и привычный шум битвы снова заполонил павильон с яростью тысячи штормов, более сильных, чем гром, что было слышно в отдалении, мощнее всех, что когда-либо были слышны кем-либо. До сих пор схватке недоставало железной уверенности, до сих пор весь павильон окутывали густые миазмы странной нереальности. Теперь та нереальность деградировала до искреннего, сумасбродного насилия. — Позовите сера Голлиса! Пусть приведет ополчение! — он услышал ужасно знакомый голос. — ЗА ШТОРМОВЫЕ ЗЕМЛИ! — было слышно посреди постепенно темнеющего здания. — Предательство! Остерегайтесь просторцев! — ему показалось, что он услышал те слова, тяжело моргая; где-то поблизости железо прорезалось сквозь плоть. — ХАЙГАРДЕН! ХАЙГАРДЕН! КО МНЕ! — тот боевой клич звучал странно, превратно, нечетко. Лорд Эстермонт осознал, что сейчас он лежит на земле; вокруг него вверху шло кругом искусно вышитое золотом и серебром полотнище потолка павильона. Он повернул голову набок, и последним, что смог увидеть, было видение его сына, стоявшего над мертвым телом Дикона Тарли, отчаянно пытаясь отразиться от ярости лорда Тарли и отблесков валирийской стали меча, которого называли Губителем Сердец.