Purple Days / Пурпурные дни

Джоффри лежал на животе, разглядывая горящий центр огромного лагеря; Пламя уже распространялось во все стороны, какие-то смутные тени бились между собой посреди сгустка безумия, пожара и смерти. Он повернул подзорную трубу на Запад. Казалось, что по крайней мере тысяча человек бежали под прикрытием ночной темноты, подальше от безопасности лагеря, таща с собой все, что они могли взять в руки, в основном сундуки и снопы пшеницы. Эта группа выглядела неуправляемой, и Джоффри понятия не имел, был ли там какой-то лидер среди них, или они просто убегали индивидуально в общем направлении. Переведя взгляд на восток, он увидел кучку профессиональных воинов, что подрезали растяжки, сбрасывая горящий тент на шесть десятков (или около того) крестьян-ополченцев, и били их насмерть булавами и двуручниками, пока крестьяне кричали и боролись под горящей тканью. Однако несколько вооруженных солдат упали, пораженные плохо скоординированным огнем арбалетных болтов, прилетевших откуда-то из глубин лагеря… — Что за хрень там происходит, черт возьми? — пробормотал он, созерцая это безумие. Юноша медленно моргнул, опустив подзорную трубу, и скривился, когда крупная капля воды упала ему на голову. Казалось на то, что погода очередной раз будет ласкова к Ренли: грохот приближающегося шторма сразу прекратит дальнейшее распространение пожара… Конечно же, грозы с дождями были скорее правилом, чем исключением в этом крае. Вестеросцы обычно называли свои земли самоочевидными названиями. — Ты уверен, что налётчики находятся там, где и должны быть? — спросил он у Кошелька после минуты молчания. — Клянусь памятью моей прабабушки, Сир. Они сидят тихо как наседки на гнездах, ожидая сигнала, — ответил тот. — Кошелек, даю тебе слово, если ты как-то причастен к этому всему и если ты не расскажешь мне… — Джоффри пообещал ему с угрозой. — Клянусь нашей Матерью Небесной, ваша милость! Мы-лишь собирались-украсть-табунчик-второй-лошадей-у-них-где-то-за-день-два-не больше-не меньше! — затараторил тот настолько быстро, что Джоффри должен был сделать паузу, чтобы понять те слова. — Эти воины… это гарнизон Ночной Песни, — вмешался Джон, разглядывая местность собственной подзорной трубой, медленно фокусируя прибор. Джоффри медленно покачал головой, прежде чем вернуться к наблюдению: — И они режут ашфордовских крестьян, потому что… им требуется практика? — спросил он вслух, одновременно разглядывая через подзорную трубу. Воины на самом деле увлеклись своим делом, убеждаясь, что уцелевших нет, раскалывая черепа булавами и разрубая неподвижные тела двуручниками пополам. — Те арбалетные болты прилетели с той самодельной баррикады на юге, там где развеваются флаги Фоссовеев, — заметил он через минуту. — Может они уже устали от ночных наскоков и решили самостоятельно сделать нашу работу? — Лансель задумался вслух, пытаясь перелезть через лежащее тело Оливара, — Давай, парень, дай и я посмотрю, — сказал он нетерпеливо. — Отвали, это не моя вина, что ты решил проиграть свой инструмент в кости, — ответил Фрей, отталкивая его, — Прибыли рыцари, с юга. Примерно… с дюжину, — добавил он. — Пчелы, пчелы, еще пчелы… что это за дом? — спросил Джоффри, на секунду меняя позицию, опираясь подзорной трубой на локоть. — Дом Бисбери, — сказал Лансель, нахмурившись, и слегка поднял голову, — Думаешь, они присоединятся к разным крестьянам? — спросил он, ни к кому не обращаясь, однако Оливар видимо подумал, что этот вопрос адресован ему, из-за того факта, что Лансель практически отодвигал его голову своей от инструмента. — Не знаю, может быть, — проговорил Оливар, подвинувшись левее, и унес дальновид подальше от загребущих рук Ланселя, — воины Ночеписные имеют вид, будто и не нуждаются в помощи, они на самом деле… — он прервал предложение, затаив дыхание словно от боли. Джон и Джоффри поступили так же; Джон еще и начал кусать губу, медленно и методично. — Что?! Что там творится?! — отчаянно спросил Лансель, и Джон сжалился над ним и передал собственногособственную миррийскую трубу. — Рыцари Бисбери начали рубить солдат из Ночной Песни как ягнят. Чтоб вас иные побрали, да надевайте же хоть какие-нибудь нагрудники! — пробормотал Джоффри с болезненным сочувствием. — Вон, где новые рыцари, кажется из дома Лонмаутов, — добавил Оливар. — Более похожи на разведчиков, однако кажется бисберивские рыцари почему-то их испугались, — заметил Лансель, — О, дополнительная кавалерия позади Лонмаутов, по крайней мере с тремя разными знаменами… — сказал он через мгновение, сжав пальцы на одолженной подзорной трубе. Больше никогда он не будет играть против Глиро, никогда больше… — Гм… они разделились, и примерно треть галопом помчалась на баррикаду. Остальные разбрелись в темноте, — сказал юноша, слегка ошарашенный, — Эй, Джон, ну-ка посмотри на скорость перезарядки фоссовеевских арбалетчиков, — добавил он, передавая подзорную трубу другому легату. — Жалко, — пробормотал Джон, глядя на бойню; кавалеристы-разведчики перепрыгивали баррикаду и вырезали целый отряд перепуганных стрелков… и тут же помчались назад, как будто кто-то погнался за ними. — Кажется, они вместе сражаются против штормовиков … — сказал он через минуту. — Уже немало времени прошло, как… я еще никогда такого не видел, — тихо прошептал Джоффри в унынии, — Как будто весь лагерь внезапно взбесился, — добавил он, опуская подзорную трубу, и осмотрел это безумие и резню собственными глазами. — Лагерь Ренли всегда производил какое-то неуловимое ощущение сюрреалистичности… — пробормотал он потом. — Недостаток арборского золотого делает странные вещи с этими просторцами, — Кошелек высказал очередную бессмертную истину. Внезапная тишина после этих слов казалась такой же смешной, как и сам шутка. — Ладно, — сказал Джоффри из сдержанной, смущенной улыбкой, — Посмотрели и хватит. Мы закончим это безумие прямо сейчас, пока там не нашелся кто-то умелый и не восстановил порядок… как бы это нереалистично не звучало, с учетом того, как оно все выглядит сейчас. Лансель, Оливар, возвращайтесь в полк, вы ударите с северо-востока, должны перенести бой подальше от лагеря. Стальная стена, обычная маршевая скорость… И скажите нашим людям вопить «Штормовики за короля Джоффри!» или что-то подобное, когда столкнетесь с ними внутри лагеря. Посмотрим, может и найдутся неожиданные союзники среди них, — приказал он. — Да, командир, — ответил Лансель, порывисто становясь на ноги с земли, и помчался обратно к своему коню; Оливар летел за ним вдогонку. — Тирек, поезжай к нашим и прими командование. Мне нужно, чтобы наши рыцари носились возле лагеря и выманили наружу всех просторцев, которые еще носят оружие в руках, — сказал он, возвращаясь к наблюдению через подзорную трубу. — Есть, Командир! — воскликнул младший кузен, прежде чем вскочить на ноги; он молча осматривал поле боя собственной подзорной трубой вплоть до этого момента. — Кошелек, даю добро на твой план похищения лошадей. Выведи оттуда столько жеребцов, сколько сможешь, посреди этого безумия. Если будет выглядеть, что лагерь сможет пережить эту ночь, то вырежи всех лошадей, которых не сможешь украсть, — сказал король вору. — Охотно, ваша милость! — ответил тот и пятясь назад. Джоффри сомневался, мог ли этот рейдер приобрести более недоверчивый вид, даже если бы и захотел это показать. Король удовлетворенно буркнул, двигая подзорную трубу параллельно земле; в его голове уже складывались все фрагменты мозаики, и он легко улыбнулся. — Как насчет меня? — спросил Джон. — Возьмешь под руководство свою когорту, когда люди прибудут сюда. Мы вместе пробьемся прямо к тому костру, — сказал ему Джоффри, указав рукой на горящий павильон Ренли. Как оказалось, все те шатры были на удивление горючими. — Кровь и грязь? — спросил легат с диким оскалом на губах, которая была бы уместна на его лютоволке. — Кровь и грязь, Джон, — пробормотал король, опуская подзорную трубу, и бессознательно протянул правую руку к рукояти меча. Сегодня придется заменить меч на еще одну булаву, вскоре состоится встреча с немалым количеством доспехов… — Кровь и грязь… — повторил он. ---   — Первая когорта! Центурии! Вперед! — проревел Джон, и его люди ответили своему командиру собственным ворчанием, опустили алебарды и разошлись в направлении собственных центурий. Они прорубили себе путь к павильону Ренли; алебарды покраснели от крови тех, кто оказывал сопротивление; знамена Королевского Кулака и Оленя Баратеонов гордо реяли над лесом алебард при помощи мощных ветров Штормовых земель; отдаленный грозовой грохот постепенно усиливалась, пока дождь все больше лил и погасив часть небольших пожаров. Джоффри благодарно кивнул Джону. Его легаты показали себя как нельзя лучше, каждый вел за собой когорту из примерно тысячи воинов. Номинально это была работа трибунов, как эту должность когда-то называли гискарцы. Предполагалось, что легаты будут руководить целыми легионами. Но из-за того, что на данный момент существовал лишь один-единственный легион, или полк (это Санса заставила его изменить название на что-то менее «воинственное») — легаты изучали искусство командования в бою со своими когортами. После десятков легких схваток по всему северу Штормовых земель, и где — то в четыре раза меньшего количества настоящих сражений-первый полк Королевской гвардии пропитался кровью по самую макушку. В меньшей степени — в смысле неизбежных военных потерь, но в значительно большей — в том, какими железными хватами те воины держали собственное оружие, со стальными проблесками в глазах. — Король Джоффри и Штормовые Земли! — ревели они, маршируя; дождь, который так часто был в этих землях, снова полил на полную, из-за горизонта доносился приглушенный гром. Джоффри взял с собой целую центурию, быстро маршируя мимо многочисленных очагов сумасбродного и дезорганизованного боя. Он вел их быстрой походкой, мимо обгоревших палаток и кучки ничейных лошадей без всадников. Центурия резко остановилась, когда они увидели сумасшедший бой прямо перед собой, едва освещенный догорающими палатками, которые тлели под потоками дождя. Смешанная куча морригеновских и фелловых воинов билась с тирелловскими противниками. Прямо в гуще жестокой битвы находился мужчина, одетый в полный доспех, с огромноц тирелливскою розой на весь щит; его меч летал стальным вихрем, когда он дрался с двумя морригеновскими солдатами да еще и с их лордом одновременно. Рыцарь уклонялся и атаковал, чистым порезом пересек глотку одного из воинов и в то же время ухватил щитом потрепанную фигуру, которая должна была бы быть, как предполагал Джоффри, самим лордом Морригеном. Ход боя был не в пользу штормоземцев, но обе стороны схватки мгновенно остановились, переводя дух, когда разом увидели людей, и внезапно прекратили бой. — Гвардейцы, здесь?! — закричал бронированный Тирелл, не веря собственным глазам, — Морриген! Фелл! Решим наши с вами споры позже, первым… — В этом нет нужды… сэр Гарлан Тирелл, я полагаю? — воскликнул Джоффри громким голосом, выходя вперед вне линии ровных алебард, которые уже смотрели в сторону врага. Король уже не был наряжен как налётчик. Он приготовился к битве, надел полный латный доспех, иссеченный сотней порезов и вмятин, имея сверху красно-желтый табард с гербом Баратеонов Королевской Гавани. Над шлемом торчали два кованых рога, загнутых вперед; они зловеще отблескивали точеными остриями, контрастируя с незащищенной зеленью чистой меди на наплечниках. С пояса свисали две булавы, прицепленные так, чтобы их можно было бы мгновенно схватить при надобности. — Джоффри Баратеон! — Гарлан выплюнул то имя, словно это был проклятие, и снял шлем, чтобы рассмотреть властителя Семи Королевств. — Ты. Ты это сделал. Все это, — прорычал он, показывая мечом на все вокруг; отдаленные звуки грома расставляли знаки препинания в тех словах. — Твой так называемый король вызвал это все, сир, — нейтрально ответил Джоффри, подняв забрало шлема, чтобы его лучше было слышно, — Лорд Морриген, это случайно не вы?! — воскликнул он, игнорируя сэра Гарлана. — Да, я! — пришел ответ от скопления штормовиков. — Я пришел в поисках предателей, вы случайно не видели здесь таких? — закричал Джоффри. Проблеск внезапного осознания появился в сознании сэра Гарлана, и он воскликнул через плечо: — Лестер, даже не смей… — Здесь нет предателей, кроме этих тирелловских говноедов, ваша милость! — послышался ответ Морригена. — То ты теперь предатель и на словах, не только в делах, Лестер?! Ты так просто предаешь короля Ренли?! — разъяренно закричал сэр Гарлан. Лорд Морриген вывалил все карты на стол: — Ренли убил лорда Селми! Ренли повел Штормовые Земли на войну против сына Роберта Баратеона! Срать я хотел на этого узурпатора! — отозвался он. Сэр Гарлан выглядел ошеломленным: он переводил взгляд между морригеновскими людьми и войском Джоффри. Он надел шлем на голову, матюгнулся и покачал головой, обнаружив, что путь к отступлению уже перекрыли гвардейцы. — Хайгарден! — проревел он, метнувшись к Джоффри, — Хайгарден! За короля Ренли! За короля Ренли! — закричал рыцарь к своим двинувшимся за ними людям. — Ну же, трус! Выйди против меня! — ревел он в отчаянии, понимая, что только убив Джоффри прямо здесь и сейчас, он сломает строй перед ним. — Центурионы, — спокойно воскликнул Джоффри, опуская забрало и оставаясь на месте, глядя на бег Тирелла и храбрых воинов позади него. — Арбалеты! Быстрый огонь! — проревел Джелк с Блошиного Конца, ставший центурионом Королевской гвардии. — Огонь! — приказал он, когда арбалетчики выбежали между алебардщиками, высвобождая облако болтов, свистевших мимо Джоффри, грубо сбивая с ног часть тирелловцев. — Другая шеренга! Огонь! — закричал Центурион через мгновение; новые стрелки выбежали из строя и выпустили аналогичный стальной ураган. Болты легко пробивали плоть, камзолы и даже латы на таком малом отдалении, шквал щелчка спусковых механизмов на долю секунды опережал глухие буханья, когда атакующие воины Тиреллов падали наземь словно скошенная трава; их боевой клич превратился в коллективный вопль. Отчаянный бег Гарлана прервался из-за доброй дюжины болтов в нагруднике, ногах и руках. Он прошел еще несколько метров, прежде чем выронил меч и щит; оперся на колено, прежде чем свалиться лицом в грязь. Те, кто бежал за ним, отставая на несколько шагов, также лежали на земле, истекая кровью под дождем. Джоффри двинулся к неподвижному телу Гарлана; мужчина болезненно дышал, когда король подошел к нему; кровь вытекала из-под нагрудника. Джоффри вздохнул, глядя на врага: — Жизнь, потерянная напрасно, — пробормотал он, взял булаву и милосердно добил Просторца. Милосердие Матери Небесной было, как и все остальное в Вестеросе, жестокой и брутальной вещью. — Ваша милость, — начал лорд Морриген, шагая к нему, очевидно ошеломленный тем, что только что увидел. — Лорд Морриген, — поздоровался Джоффри, обернувшись, убирая на пояс свою окровавленную булаву и нависая над ним, пока дождь омывал его рога. Юноша уже достаточно свыкся с их весом, хотя иногда ловил себя на мысли, твердо уверенной, что все вокруг вот-вот разразятся хохотом от его вида с этими штуками на голове. — Мой меч — ваш, приказывайте, — сказал лорд; струйка крови вытекала из-под его доспеха, когда он положил меч на землю и приклонил колено. Ярость в отношении Ренли — или по крайней мере в отношении тех событий, которые тот олицетворял, оказалась настоящей. Конечно, отчасти причиной перемены стороны для лорда Морригена было простое желание спасти собственную жизнь. — Встаньте, владыка Вороньего Гнезда, — проговорил юноша, кивая; он сделал нечто подобное, когда лорд Фелл так же вышел вперед из группы воинов. — Сейчас я собираюсь вернуть этот лагерь к королевскому миру, вы соберите как можно больше штормовиков и отправляйтесь за мной, — приказал он коротко. Лорд Морриген быстро пересказал королю все, что знал, и Джоффри решительно кивнул, поворачиваясь к своей центурии. Теперь у него было четкое предположение, где мог находиться Ренли… --- Когда-то могучая армия, состоявшая из сотни тысяч мечей — теперь умирала. Дезертиры и грабители разошлись из лагеря во всех направлениях, а многие другие бросали мечи на землю и предлагали выкуп за себя, если было что отдать. Прямо по центру лагеря находился Ренли и остатки его Радужной Гвардии; он отчаянно пытался сплотить людей, и небольшое ядро штормовых и просторских лордов окружало его; некоторые из них дрались между собой, когда остальные двинулись за Ренли подальше от лагеря. Было не очень понятно, или они на самом деле сопровождают его, или просто убегают в том же направлении, но в конце концов какая разница? Королевская гвардия ударила по ним, словно кулак Воина Небесного, сначала двойным залпом арбалетов, а затем двумя шеренгами алебард. Едва в сознании ополченцы и неуверенные профессиональные воины кричали, падая и умирая; кровь смешалась с дождем и грязью, когда вражеские ряды сломались и начали убегать. Джоффри находился в первой шеренге, почти собственноручно прорубая себе путь своими одноручными булавами. Он был острием атаки, которое пробило войско Ренли, проламывая рыцарские доспехи почти хирургически, как будто его булавы были стальными клещами в руках кузнеца-ювелира. Он ломал и крушил их латы, пробивал металл и плоть, постепенно теряя терпение и пробиваясь все глубже и глубже во вражеские ряды. Юноша взревел, ударяя по рыцарскому шлему с двух сторон одновременно, сминая металл, от чего тот воин упал назад, словно марионетка с перерезанными ниточками. Он перешагнул через мертвеца и поймал рукоятью удар топора, одновременно угодив булавой по руке нападавшего, а потом тут же крутанул обоеми булавами в обратном направлении. Враг закричал, когда его рука дрогнула, но сразу утих, когда Джоффри ударил его по шлему обеими булавами по очереди, делая настоящий шквал сильных ударов, в течение не более чем двух секунд, однако оставил с десяток брешей в стали, сквозь которые хлынула кровь. Он соскользнул набок и сцепился с воином, что попытался пробить его грудь двуручным мечом, и юноша лупанул одной булавой ему по ребрам, а другой по шее, и оба свалились на землю. Ополченцы попытавшиеся бежать, перепрыгивая через него, вдруг обнаружили, что некуда бежать, давление тел вокруг был слишком велико. Они были из числа тех, кому повезло пока что выжить, и их движения были медленными; крестьяне паниковали и не имели достаточно силы, чтобы пробить его доспех. Скорость продвижения Джоффри росла все больше и больше, так как все больше ближайших противников оказывалось ополченцами; безудержный поиск по Ренли привел его прямо в гущу крестьян лорда Бисбери; напуганные фермеры, вооруженные железными копьями или даже вилами, имели на себе в большинстве кожанку, редко когда старую кольчугу. Он прошел сквозь них, словно они были не более чем часть ливня, отбивая в сторону копья и ломая челюсти и ладони; острые ребра булавы отрубали пальцы, а иногда и целые запястья; юноша сохранял стабильное и регулярное дыхание. Он находился почти в состоянии транса; сознание фокусировалась на цели, пока парень искал Ренли, чтобы покончить с этим всем. «Столько смертей, столько смертей…», — думал он отстраненно, чувствуя укол вины уголком сознания. Разве он не хотел этого? Не желал этого? Сильной демонстрации для предотвращения будущих восстаний, способа показать Вестеросу, что на трон взошел король-воин, даже могущественнее самого Роберта? Он осознал, что потерял Джона по дороге, верные алебардщики растворились в чаще боя. Джейме и Сандор время от времени появлялись на миг в поле зрения, но и они исчезли из вида за сумасшедшего давления тел. Он на это не обращал внимания. — Ренли! — взревел юноша; рыцари и крестьяне отшатнулись от него, хотя он и не собирался атаковать их лично; он быстро шагал, отталкивая щиты набок, только чтобы вызвать шквал ударов и покушений по открытому лицу и местам соединения частей доспехов. Юноша вращался вокруг оси каждые две секунды, прикрывая собственную спину и убивая любого, кто осмеливался приблизиться со стороны слепых пятен. — РЕЕЕЕНЛИИИИ! — ревел он, пробиваясь все глубже во вражеское войско, круша забрала шлемов и ударяя, как стальной вихрь, любого, кто рисковал приблизиться слишком близко. Где же ему быть среди них?! — СИДРХОЛ! -взревел рыцарь, наряженный в ливрей зелено-яблочных Фоссовеев, и Джоффри едва смог отбить идеально выверенный удар меча; лезвие скользнуло по шлему сбоку, вместо того, чтобы проломить череп сквозь щель забрала. — Сдохни! — взревел Джоффри в ответ, отбивая меч в сторону, и почти вонзил булаву в вражескую голову. Однако рыцарь поймал этот удар на щит и попытался отбросить его подальше от себя. Джоффри бросил одну булаву, что застрял в щите, молниеносно прыгнул вверх, почти перевалился через щит и вонзил другой булавой по врагу в основание шеи. Он выдернул оружие из раны, пока бой вокруг него на мгновение затих: люди продолжали шарахаться назад, но новые враги налетели по бокам. Он сделал шаг в сторону и позволил фермеру пролететь мимо с вилами, ударив по незащищенной голове, прежде чем перенаправить удар копья в солдата, который собирался атаковать слева от него, ударив молотом по груди следующего нападающего. Вокруг оказалось столько врагов, словно они окружали его со всех сторон; каждую секунду кто-то умирал, пока юноша уже не мог двигать руками из-за давления тел вокруг. Кто-то умудрился выдернуть его булаву с руки, пока толпа подавлял со всех сторон; два крестьянина держали его левую руку, а третий попытался схватить правую одной рукой, нащупывая другой топор на поясе. Сбоку взревел рыцарь в красной ливрее, подняв над головой мощный топор, намереваясь добить его, но Джоффри потянул правую руку на себя, позволяя боевому топору отрубить конечность поэтому фермеру вместо своей. Он использовал освободившуюся руку, чтобы вмазать железным кулаком по крестьяну слева, высвобождая левую руку, прежде чем использовать второго ополченца как живой щит от косого замаха, который, он это знал, вот-вот прилетит. Крестьянин заверещал, когда топор Красного рыцаря увяз в его теле; Джоффри использовал его, как прикрытие, чтобы сблизиться с рыцарем, и взревел от ярости. Он запоздало понял, что остался с пустыми руками, поэтому просто сорвал шлем у врага с головы и сразу начал душить Красного рыцаря с Радужной стражи, вдруг осознал, что этот способ убийства займет много времени. — ГДЕ РЕНЛИ?! -закричал он прямо в свекольно-багровое лицо сэра Робара Ройса. Дядя должен был быть где-то поблизости, радужные стражи никогда не отдалялись от своего господина. Эта мысль восстановила силы парня, и он продолжил сжимать шею, тяжело дыша, пока шум битвы странно затихал вокруг него. Удар копьем перебил ему дух, когда он вонзил кулаком по зубам молодому рыцарю, и юноша обернулся, чтобы выкрутить копья из рук храброго крестьянина, который атаковал его. Он взревел, когда крестьянин не отпустил оружие, вместо этого подлетел прямо к бронированному кулаку Джоффри. Юноша сбил его на землю окровавленной кучей, пока Ройс, получивший неожиданную паузу, пытался обнажить свой меч. Джоффри поймал предполагаемый удар стальным наручем и снова ударил его кулаком, бессловесно ревя с каждым последующим ударом, пока лупил рыцаря по лицу. Почти все окружающие враги отступили назад, и Джоффри бил рыцаря обеими руками; две стальные перчатки сменяли друг друга в серии беспощадных ударов, по отступающему рыцарю. Отдельные крики слились в один сплошной рев, пока он ускорял скорость ударов и неожиданно поднял полумертвого искалеченного врага вверх; адреналин и настоящий транс берсеркеров удвоили его силу, когда юноша заревел на все легкие и влепил одним из своих заостренных рогов врагу прямо в шею. Сэр Робар захлебнулся кровью, когда Джоффри извлек окровавленный рог из раны и еще раз закричал, с силой швырнув тело о землю. Бронированный воин распластался в грязи, раз или два дернулся, прежде чем застыть неподвижно. Дождь смывал кровь с доспеха, в очередной раз, но юноша до сих пор ощущал липкие потоки, которые стекали вниз по кольчуге, когда оглянулся вокруг; испуганные лорды и рыцари уже начали размахивать своим оружием, когда он наконец нашел свою добычу. — Ренли! — воскликнул он с облегчением, приятно удивлен видом своего ненастоящего дяди, со слегка раненой Бриенной и сэром Лорасом, что стоял без шлема, защищая своего господина. Как это было общепринятым в Вестеросе способом ведения войны, сейчас бойцы с обеих сторон больше оглядывались, чем на самом деле дрались между собой, ожидая на решающую дуэль чемпионов. Они ожидают зрелище? Джоффри сейчас покажет им такое зрелище… Кровавый спектакль, прошептал красный голос в ухе, отвлекая внимание и нормализуя кровообращение; его тело, кажется, начало жить собственной жизнью, каждый шаг становился тщательно выверенным и гармоничным по остальным движений. — Что же, племянник, кажется ты нашел меня, — отозвался Ренли ласковым голосом, от которого раньше лорды успокаивались, а леди покрывались румянцем; голосом, предназначенным для управления пирами и произношения изысканных слов. Голос не звучал напуганным, но лицо его владельца передавало его чувства. — Кажется в последние дни в королевствах развелось слишком много Ланнистеров, не… — ШТОРМОВЫЕ ЛОРДЫ! — проревел Джоффри, игнорируя собеседника, оглядываясь на устрашенных лордов и рыцарей, — Вот это ваш прославленный король?! Вы выбрали этого мужчину, чтобы он вел вперед Семь Королевств?! — он бросил им вызов, шагая к ним; проклятый вес оленьих рогов заставлял парня чувствовать себя великаном, — Полный лести и благородства?! Этого красноречивого пижона?! — взревел он им, когда Бриенна заорала от гнева и рванула вперед, низко держа меч-бастард, попробовав заколоть его. Джоффри буркнул, отскочив в сторону, меч лишь соскользнул вдоль доспеха, и он сделал движение, ударяя ее кулаком в забрало. Однако она пригнулась, оттолкнув его плечом. Джоффри выкрутил алебарду из оцепеневших рук какого-то вояка и крутанул ее в низкую защитную стойку, когда Бриенна атаковала снова, не давая ему ни на мгновение перевести дух. Она кричала, пытаясь разрубить юношу пополам сверху донизу, алебарда едва остановила тот замах, прежде чем она уменьшила расстояние и ударила бронированным коленом ему в нагрудник на уровне желудка. — Убей его, Бриенна! — закричал Ренли, слегка двигаясь назад и вперед, меняя положение ладоней на рукояти двуручного меча. Лорас разрывался от желания присоединиться к бою, но не желал оставлять Ренли без защиты. Она перешла к выполнению его приказа, схватившись левой рукой за середину меча рукояти, и нанесла мощный удар, который чуть не пробил нагрудник Джоффри, заставив его выдохнуть воздух; юноша от этого отступил назад. Она оказалась врожденным воином… Но неопытной. Чрезвычайно неопытной. Джоффри отклонил идеальный нижний удар, и когда она двинулась, пытаясь остановиться, он прыгнул вперед, пробуя запустить острие алебарды ей под забрало. Женщина едва успела отклонить голову назад, но тогда Джоффри потянул ее изо всех сил, вонзив крюк алебарды в ее затылок и втянув ее в землю. Он запрыгнул ей на спину и нанес чистый добивающий удар, атакуя алебардой в то самое место; и острие вышло через рот. Ренли аж позеленел, быстро моргая, а сэр Лорас спокойно дышал, стоя возле своего господина, держа наготове меч и щит. — Достаточно, племянник! Мы сдаем… Юноша взревел, заглушая голос Ренли сильнее, чем грохот дождя: — И это ваш король?! Который шутит и лепечет, когда вокруг его шеи сжимается стальное кольцо?! — закричал он прямо в лицо ближайшему ополченцу; который отшатнулся назад, резко моргая. Джоффри двинулся к остальным двоим, не отводя взгляда от лиц зрителей. Он уже делал когда-то нечто подобное, возле пшеничных полей в Речных землях, много лет назад. Однако сегодня на кону стояла значительно большая цель, цель показать им всем, что его ярость — это настоящая сила. — Вы, кто сражались бок о бок и истекали кровью вместе с моим отцом на Трезубце, вы, кто предали память о своем господине, когда его тело еще не успело остыть… это вот этим мужчиной вы желаете заменить сына своего короля?! — закричал он, шагая вдоль линии солдат, почти впритык приблизившись к ним; ни один из присутствующих не протянул свое оружие и не рискнул угрожать его жизни. «Вина», — прошептал голос призрачной Сансы. Вина и стыд, что подавят штормовых лордов, сделав их покорными, после такого устрашения. На этот момент бой уже прекратился, гвардейцы начали появляться среди измученных и грязных лордов Простора и Штормовых земель. — Защищайся! — взревел юный король, неожиданно бросаясь на сира Лораса; алебарда летала в его руках, когда он петлял налево и направо во время этого сумасшедшего бега. Он утопил острие алебарды в плече врага; рыцарь закричал от боли, прежде чем его меч болезненно лизнул по наручу Джоффри. Гвардейцы уже пробивались в передние ряды, присоединяясь к созерцанию невиданного зрелища, скапливаясь на одной половине круга зрителей. Несколько секунд спустя они начали ударять тупыми концами алебард по земле, создавая нарастание звуков, которые заставляли кровь Джоффри в жилах звенеть, игнорируя холодный дождь промочил его до самых костей. Лорас отступил, высвобождая алебарду из своего плеча, и Джоффри позволил ему отойти подальше, одновременно снимая шлем с головы. Он открутил те стально-бронзовые рога, повернув хитрый механизм, который удерживал их на месте, и выкинул шлем в грязь. — Штормовые Земли! — выкрикнул он и плюнул; слюна смешалась с дождем, когда он атаковал противника с рогами в каждой руке, одновременно; движения размывались от скорости, пока он бил по сэру Лорасу тупым концом, раз, дважды, трижды, используя их как молот. Враг не был готов к тому, что Джоффри сделал после того; юноша пнул рыцаря, сбивая с ног, прежде чем прыгнуть на Ренли с верхним замахом. Застигнутый врасплох дядя отшатнулся обратно под шквалом ударов, отчаянно блокируя их. Каким бы ни был он умелым оратором, но Ренли не был настоящим воином. Сквозь два разреза в доспехе теперь виднелась окровавленная плоть на предплечье и на груди. — Ренли! Отойди! — закричал сэр Лорас, швыряя щит на землю, и взялся за меч двумя руками. Он имел репутацию опытного бойца, но это ничего не стоило, потому что атака Джоффри на Ренли превратила просторца в берсерка. Рыцарь цветов взревел, бежа вперед как сумасшедший, и Джоффри обернулся как раз вовремя, чтобы поймать меча одним рогом, безопасно отклоняя движение лезвия. Он вонзил другой рог Лорасу прямо в глазницу, используя силу инерции врага для усиления эффекта. Рыцарь-Тирелл споткнулся, пролетел мимо него и задел плечо Ренли мечом, прежде чем упасть на землю в диких судорогах, когда очередная молния расколола небо над ними. Ренли бессловесно застонал, бросил меч на землю и упал на колени возле убитого, дрожащими руками рвал на лоскуты драгоценный шелк, видневшееся из-под его зеленого доспеха, в безнадежной попытке остановить кровотечение перевязкой. — Лорас! Лорас! — закричал он, и тот крик потонул в грохоте алебард, ритмично ударяющихся о землю. Джоффри чувствовал себя сюрреалистично, шагая к Ренли, одновременно выбросив другой рог наземь. — ШТОРМОВИКИ! Сыны грома и бури! — прорычал он, хватая исхудавшее тело Ренли, и потащил его подальше от мертвого Лораса; слезы текли лицом дяди, смешиваясь с дождем. Юноша тянул его, крепко схватив за шею сзади, подняв взгляд к бледным лордов и рыцарей, что скопились по одну сторону немалого круга зрителей. Их руки побелели, так сильно они сжимали свое оружие. — Этот мужчина, который даже не может сдержать собственное войско от братоубийства, этот человек поведет за собой Ройнаров, Андалов и Первых людей?! — спросил он у них, швыряя Ренли на землю им под ноги, разбрызгивая грязь во все стороны. Они потеряли дар речи. Бледные лица отводили взгляды… Эта тишина сказала Джоффри все, что он желал услышать. — Кровь и Грязь, Ренли, — выдохнул он, — Это то, о чем молчат все те песни, — сказал он низким тоном, его голос звучал странным эхом посреди того открытого пространства. Юноша смотрел на лордов и рыцарей, медленно дыша, чувствуя порывы ветра лицом; шторм сдувал дождь набок, гудение тысяч алебард по грязи почти заглушало гром в небе, молнии раскалывали небеса в отдалении. Он стоял безоружный на расстоянии протянутой руки от лордов, которые еще вчера пытались любой ценой убить его. Король тяжело дышал, не отводя взгляда, выпрямив спину как доску; доспех скрипел при каждом вздохе. Он бросал им вызов своим взглядом, требовал у них пойти в бой против него, умолял их сделать так. Он чувствовал себя могучим, вглядываясь им всем в глаза. Испытывал давно подзабытое чувство, в последний раз ощутимое тогда, когда юноша сбросил вихта вниз через стену крепости Рассвета. Да простят его старые боги, он чувствовал себя так, словно мог бы прямо сейчас убить каждого из них голыми руками, если бы захотел того. — ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! — внезапно проревел один из лордов Штормовых земель; его голос отчетливо прорезался над грохотом алебард и громами в небе. — Штормовой король! — закричал другой, где-то за полсекунды, — Нам ярость! — подхватил еще другой родовой лозунг Баратеонов. — Ярость! — кричали они. — Ярость! — ревели все вокруг. — Штормовой король! Штормовой король! Штормовой король! ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! — повторяли они, не от радости или ощущения славы, а в признании. Это было оправданием за вину, мольбой о милости… но одновременно и открытым признанием. Словно что-то первобытное кричало вместе с ними, зов давно подзабытых времен. Согласие на наследие Ориса Баратеона и Дюррандонов, которые так долго правили ими, много веков назад. — ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! — ревели они, вздымая мечи и булавы в небо, выкрикивая слова клятвы, которую не было слышно со времен Завоевания Вестероса; лорды Простора становились на колени, пытаясь избежать его взгляда. — ШТОРМОВОЙ КОРОЛЬ! — они приветствовали своего сюзерена, пока паутина молний расползалась по небесам, и гром заглушил тот клич.