Purple Days / Пурпурные дни

Скрытая теневая война Сансы с Варисом оказалась чрезвычайно полезным — и унизительным-опытом; это было одной из причин, почему тот человек был до сих пор жив. Кроме служения своеобразным тренировочным манекеном для Сансы — мастер-над-шептунами оказался очень хорошим источником знаний относительно советников и даже посторонних участников в этой гражданской войне. Хотя все его слова и были перемешаны с существенной долей лжи, и Санса узнала о Железных островах за месяц больше, чем за весь предыдущий год, посвященный тщательным исследованиям… И то был лишь один из ярких примеров того, каким полезным помощником в управлении государством оказался Варис. Конечно, чем дольше он оставался жив-тем опаснее становился для планов Сансы и Джоффри, но с другой стороны, тем больше были шансы узнать о его секретных контактах в Эссосе и конкретно в Пентосе и остальных свободных городах. Это была игра на выносливость, чтобы увидеть, кто из них первым прервет этот взаимовыгодный обмен инфомацией, и видимо именно поэтому Сансу так потрясла первая серьезная смерть в Игре Престолов, ведь ни один из них, кажется, не был причастен к этому. Санса вздохнула, отталкивая сэра Барристана, попытавшегося вывести ее; она продолжила созерцание напуганного выражения лица Тириона, навеки застывшего в гримасе боли. Карлик до сих пор находился в своей постели, а тело проститутки-отравительницы на чудо подозрительно лежало в углу комнаты; белые пузырьки до сих пор пенились возле ее рта, хотя смерть наступила много часов назад, если верить оценке грандмейстера. Санса нашла пустую емкость в кармане девки, и резкий запах дигиталиса красноречиво говорил сам о себе, по крайней мере так провозгласил Пицель… — Леди, — прошептала Санса, и настороженная лютоволчица подошла к ней вплотную. Девушка закрыла глаза, опустив емкость пониже, и позволила питомице понюхать остаток жидкости. Пицель раньше показал ей целую бутылочку с аналогичным зельем, как образец, и… «Ах-х… идентичный», — подумала она, открыв глаза, и сморщила нос; Леди с любопытством смотрела на свою хозяйку. Так что это все-таки и вправду дигиталис, грандмейстер не соврал… но для чего Серсее делать так, словно Тирион умер от сердечного приступа, и одновременно устраивать смерть очевидной убийцы в той самой комнате? Еще и использовать для этого еще более очевидный яд?! Спрашивала она у себя снова и снова. — Сэр Барристан, — позвала она. — Моя королева? — спросил суровый защитник. — Заприте ворота Красного замка, поднимите по тревоге гарнизон Севера и заберите оружие из рук красных плащей, несущих службу на вратах и внешних стенах, — приказала она. На лице рыцаря читался очевидный конфликт, когда он подумал, что будет вынужден покинуть ее, и рыцарь взглянул на сэра Мандона Мура и сэра Престона Гринфилда; оба утвердительно кивнули. — Да, ваша милость, — наконец согласился он. — Центурион Хольт, — позвала Санса, выходя из покоев Тириона. — Ваша милость! — воин ударил древком алебарды по полу и выпрямился, восемь алебардщиков позади него повторили его движения. — Соберите свою центурию внутри твердыни Мейгора, никто не должен покинуть ее или зайти внутрь, — приказала королева. — Да, ваша милость! — сказал он, прежде чем развернулся к своим людям, и взорвался шквалом приказам подчиненным, что резко разбежались в противоположных направлениях. Санса двинулась по делам, в сопровождении сэра Мандона и Сэра Престона, державших ладони на рукоятях мечей. Она быстро дошла до септы, вздохнув от облегчения, когда увидела знакомые силуэты Виллы Мандерли и Баттер Фингерс, стоявшие у алтаря Неведомого, полуприкрытые от посторонних взглядов. — Ждите здесь, — приказала она своему сопровождению; двое Гвардейцев встали вдоль двери, когда она двинулась к алтарю. — Вилла, Баттер Фингерс. Рада снова вас видеть, — проговорила она быстро. — Санса, — Вилла нервно улыбнулась, а Фингерс едва кивнул; крепкое телосложение юноши создавало немалую тень. — Значит Серсея? — спросила она у них. — Да, — просто ответила Вилла, — Мы знали, что она пыталась получить влияние среди судей Коммерческого Суда… — Скорее с минусовым результатом, должен заметить, — прогремел Баттер. — Пока Тирион не вмешался и совершенно поломал тот небольшой задел, который она смогла получить среди меньшинства судейства, — закончила Вилла, бросая на Баттера косой взгляд. Санса выругалась, опершись на статую Старицы, что стояла напротив них: — Я же говорила вам обоим следить за ней, она просто должна была неадекватно отреагировать после такого поражения, — девушка уставилась на них. — Мы никогда и подумать не могли, что королева убьет собственного брата! Может ударит по нему политически, или и попытается выгнать из столицы, но не будет травить насмерть! — проворчала Вилла. Девушка оказалась неоценимо весомой помощницей, когда королевские обязанности Сансы уже грозили похоронить молодую королеву под своей массой; она служила в качестве временного мастера-над-шептунами, которая могла проводить надзор над активными схемами Сансы, когда королеве не хватало времени. — По крайней мере не таким способом, — добавила она, качая головой. — И что же вы узнали? — спросила Санса у крепыша, имевшего лютню на спине. — Девка получала жалованье от Серсеи. Королева устроила ее и еще пятерых других в заведение Катаи, — прогремел бард, разминая пальцы, которые дали ему такое прозвище. Окружение просто не понимало, почему Санса держит при себе такого никчемного певца в своей свите… на это она обычно отвечала, что терпит его не из-за отсутствия голоса, а за небесное умение игры на любимом инструменте. Конечно же, мускулистые пальцы барда также были очень полезными в неожиданных ночных драках. И никто даже и не подозревал, что неуклюжий придворный музыкант служит королеве шпионом и правой рукой в тайных интригах, не так ли? По крайней мере, никто, кроме самого Паука… — Позвольте догадаться, все это указывает на Серсею, которая лично выбрала их среди ланнистерских подданных в Ланниспорте, — буркнула она. — Не совсем, — сказал Баттер, — Но все же ее след почти такой же очевидный, ведь задействован также сержант Красных плащей, который, как известно, во всем ей подчиняется. — Почему-то меня это все не удивляет, если хорошо об этом все подумать, — сказала Санса, — Ведь она имела вид, будто вот-вот взорвется, когда Тирион полушутя пригрозил отослать ее на Утес Кастерли, подальше от детей… Он должен был бы знать, что не стоит провоцировать такую импульсивную женщину, — она запнулась, впервые ощутив удар потери от смерти Беса. Мысль обо всей его помощи с созданием торговой компании и судов, Черноводных цехов и множества других начинаний… ей не будет хватать легкой улыбки или дружеской шутки после напряженного утра при дворе… Она отбросила эти мысли, смахивая непрошеные слезы, прежде чем вернуться к насущному делу: — Причины, мотивы и возможности, все как будто на месте, но до сих пор что-то не сходится. Для чего было травить отравительницу в той самой комнате? Если бы она просто приказала перерезать глотку той девке и выбросить тело в Черноводную, то получила бы хоть какое — то показное оправдание, — заметила девушка. — Боюсь, что детальное расследование займет больше времени, чем мы имеем сейчас, — сказала Вилла, качая головой. — Ладно, вы двое, продолжайте поиски; мне нужны ответы, — приказала она им и быстро пошла прочь из септы. «Черт, как же не хватает Джоффри», –подумалось мрачно, когда рыцари сопровождали ее; вскоре к ним присоединилась Лира, что ожидала у дверей. — Будем крушить черепа? — спросила та с энтузиазмом. — Не каждая проблема решается простым убийством, — ответила Санса с довольной ухмылочкой, быстро шагая к Твердыни Мейгора, уже занятой гвардейцами, что без боя захватили подъемный мост. — И я это слышу от женщины, собирающейся взять штурмом твердыню, — добавила та оживленно, уже держа наготове щит и булаву. — А ну цыц, — сказала Санса, прежде чем кивнуть центуриону, — Хольт, приказываю разоружить Красных плащей, а королевскую родню — поместить под стражу. Королеву-мать арестовать, — она проговорила быстро, не уточняя маленькие детали. — И пожалуйста, как можно меньше кровопролития, — добавила она. — Так точно, ваша милость, — отрезал Центурион, прежде чем развернуться к пятидесяти с лишним воинам. — Внимание, гвардейцы! Мы должны разоружить красных плащей, арестовать королеву-мать, а детей разместить под присмотром. Фин, Гавальд, возьмете управление своими подразделениями! Алебардщики — в первый ряд! — закричал он. Вскоре они уже маршировали твердыней Мейгора, и хотя отдельные красные плащи пытались сопротивляться здесь и там, и подавляющее большинство стражей были застаны в полной неожиданности и мудро решили не сопротивляться стальному приливу, что затопил самое сердце Красного Замка. — Что это все значит?! — завизжала Серсея, отходя в угол своей комнаты, крепко зажав в объятиях Томмена и Мирцеллу; маленький принц прослезился, а его сестра напротив застыла с храбрым выражением. — Тетушка Санса?! Ч-что происходит?! — заголосила девочка из-под объятий Серсеи, когда алебардщики разошлись полукругом по комнате. Санса вышла на шаг вперед, успокаивающе подняв руки вверх: — Все будет хорошо, Мирцелла, скоро все кончится, — она попыталась успокоить малышку. Серсея выглядела разъяренной — Кончится?! Мне следовало бы догадаться, что ты попытаешься провернуть что-то подобное, когда мой сын будет далеко, ты, предательская сука! — завизжала она, снова отступая на шаг назад, опасно близко к окну. Санса закрыла глаза, Леди понюхала воздух и безошибочно повернула морду к Серсее. Руки королевы просто воняли дигиталисом. То она даже не рискнула доверить это дело Пицелю, как расчетливо с ее стороны… — Серсея Ланнистер, вас обвиняют в отравлении и убийстве Тириона Ланнистера, мастера-над-монетой Семи Королевств, — провозгласила девушка, нахмурившись с того, как королева все ближе подходила к окну, держа детей железным хватом. На мгновение женщина застыла, но она почти сразу вернула наигранную ярость на лицо. — Ложь и клевета! Это ничтожная отговорка, чтобы скрыть мятеж Старков! — она еще успела вскрикнуть, прежде чем сквозь окно пролетела сетка, заматывая ее и детей в клубок. Санса вздохнула с облегчением, когда гвардейцы порывисто двинулись вперед и распутали Ланнистеров; она улыбнулась, когда Мира проскользнула сквозь окно внутрь. — Это пожалуй самый странный улов в твоей жизни, а? — спросила Санса у девушки из рода Ридов, что демонстрировала такую широкую улыбку, которая скорее бы подошла коту, который напакостил. — Отнюдь, моя королева. Отнюдь, — ответила та с сожалением; обе девушки сразу скрыли улыбки, когда снова ощутили всю важность этого момента. --- Отец вернулся вскоре после того, как новости достигли его, сумасбродно гоня по Королевскому Тракту к Королевской Гавани. Перед тем он проверял силы речных лордов, обезопасив Бронзовые Ворота, чтобы убедиться, что войско Ренли не сможет наскоком проскользнуть в Королевские земли, даже если каким-то образом выскользнет из тисков Джоффри. Без сомнения для того он провернул обманчивый маневр, но линии связи в опустошенных Штормовых Землях были достаточно нарушены, поэтому Санса до сих пор не знала наверняка, что же там происходит. Ей было известно, что Джоффри сконцентрировался на обозе мятежников, и что он не будет вступать в прямой лобовой бой, пока не получит локальные преимущества, обескровливая огромное вражеское войско с каждым их шагом… и когда все это закончится, штормовики получат необходимую помощь, чтобы не вымереть с голоду после войны. Отец начал руководить делом по расследованию смерти Тириона, и хотя все казалось достаточно очевидным, Санса до сих пор не могла свести все фрагменты мозаики вместе. Повар, накормивший отравительницу, и тем самым убивший ее, также умер; ему вырезали глотку в собственном доме. Все указывает на то, что именно Серсея отравила Тириона, учитывая их постоянные распри и растущее напряжение между обоими из-за вмешательства в дела Коммерческого суда, но смерть непосредственной виновницы была спланирована третьей стороной… самым очевидным кандидатом на этот титул был, несомненно, Варис… Но ее агенты не могли доказать этого, им недоставало улик и свидетельств. С течением дней она все более переполнялась тревожной уверенностью, что игра с Пауком вскоре завершится, так или иначе… Серсею заточили в одной из башен Красного Замка, разместив в спальне, достойных матери короля, хотя ее истерические крики все равно как-то можно было слышать в любом уголке замка. Смерть Тириона мощно ударила по их планам, затопляя и так напряженные дни лавиной рутинных дел и вызывая задержки в исполнении доброй дюжины разнообразных начинаний. Конечно, отец немало помогал со своей стороны, взвалив на свои плечи множество типичных судебных и официальных дел, кои и подобало скидывать на десницу короля, но все равно она испытывала немалое напряжение… Однако, даже не смотря на упомянутое напряжение, ее тренировки с Мирой продолжились и расширились; Сансе казалось, что подруга искренне удивилась скорости прогресса. Джоффри часто рассказывал о своем опыте с исследованием «самого себя изнутри» и безграничных структур, которые он видел посреди Пурпура, которые вели к самой сердцевине его души. Она много раз медитировала вместе с ним, и вскоре осознала, что ее тренировка в бытии… варгом по сути началось задолго до того, как девушка вообще взялась за это дело. Самой возможности обладания таким умением было достаточно для нее, чтобы сознательно углубить связь, которая, как она понимала, всегда существовала… и результат пришел почти мгновенно. Перспектива владения магией несколько сбивала с толку, и она чувствовала, что способна на гораздо большее; что сможет достичь значительно больших вершин, если будет иметь достаточно времени и доступ к источнику знаний… Тем редким спокойным утром она наслаждалась покоем под лучами утреннего солнца, когда услышала колотье колоколов. Сначала слышался голос только одного из них, но все больше и больше его собратьев присоединялись к сумасбродному звону; и Санса поняла, что что-то случилось. Девушка бросила такую болезненно пустую комнату, которую вместе с Джоффри сделали своей спальней, и двинулась вниз подальше от твердыни Мейгора, пока не достигла нижних уровней и внешнего двора. От вида отцовского лица, который напряженно выслушивал испуганного конного посланца, у нее побежали мурашки по спине. Отец уже направился обратно, когда она догнала его; сердце Сансы неистово забилось в груди, как девушка схватила его за руку: — Отец, что случилось?! Неужели что-то случилось с Джоффри?! — спросила она ломким голосом. Эддард побледнел, медленно качая головой, и ответил: — Нет, нет, — сказал он, забирая свинцовый груз из сердца дочери, прежде чем повесить туда новую ношу, — Это Станнис… он отчалил в столицу во главе целого флота… и я сомневаюсь, что он собирается преклонить колено перед королем, — добавил отец, снова покачал головой и быстро двинулся к двум своим воинам, которые дежурили неподалеку, и приказал им взять лошадей и помчаться в гарнизоны речных лордов к Бронзовым Воротам, не теряя ни секунды. — Сколько у нас времени? — спросила она, догоняя отца. — Рыбак видел корабли у Прилива, поэтому они прибудут где-то под вечер, а может и следующим утром, если нам повезет, — сказал он быстро. Воины и их товарищи-северяне из других отрядов уже выбегали из башен и казарм по всему двору. «Времени слишком мало, речные лорды со своим ополчением не успеют добраться сюда. Они ни за что не успеют», — подумала Санса, вращаясь, и начала сама взывать к слугам вокруг. Придется собирать военный совет. --- Казалось, будто зал Малого Совета затопило аурой приглушенного ужаса; практически каждый из присутствующих сидел, сцепив пальцы или почесывая лоб. Среди звуков преобладал скрежет брони, когда рыцари и командиры переминались, перешептываясь между собой, прежде чем отец призвал их сохранять порядок. Все те спешные приготовления, что могли быть воплощены за такой короткий промежуток времени, уже были осуществлены, и оставалось лишь ожидать начала битвы… передовые корабли флота Станниса уже видели у устья Черноводной; солнце клонилось за горизонт, словно убегая от королевского флота и лордов Узкого моря. Санса отвела взгляд от балкона, когда отец заговорил; она так и не смогла разглядеть хоть какие-то проявления вражеского флота. — Сэр Джаселин, готова ли городская стража? — спросил отец, вымуштрованный и импозантный в своем северном доспехе; Лед висел в ножнах на бедре со стороны стола. — Готова настолько, насколько это возможно за столь малый промежуток времени, господин Десница, — ответил высокий мужчина с угловатой челюстью, новый командир городской стражи. Санса отослала Слинта на стену, одновременно за коррумпированность и некомпетентность, и недавняя чистка среди офицеров и рядовых Золотых плащей оставила после себя шрамы, которые до сих пор не зажили полностью… и в это время еще и Станнис ударил по ним как молотом по наковальне. — Они уже заняли места на стенах и башнях у врат, однако северо-западная часть стен остается недостаточно защищенной… — сказал он, — Лорд Старк, я… большинство лучших солдат уже присоединились к Королевской Гвардии, но реформы после ссылки Слинта… я не могу гарантировать, что они выстоят под вражеским натиском, — наконец признался воин, очевидно думая, не будут ли стоить эти слова ему потери головы прямо здесь и сейчас. «Честность была одной из причин, почему Тирион рекомендовал его на эту должность…», –подумала Санса с грустью; боль от его смерти ужалила ее живот, прежде чем она смогла унять это чувство. В последнее время ей приходилось делать так все чаще и чаще. — Никто не ставит под сомнение искренность ваших усилий, сэр Джаселин. Мы ожидаем от ваших людей лишь, чтобы они продержались как можно дольше, более ничего, — она попыталась успокоить солдата, кладя ладонь на его бронированное плечо. — Я… спасибо, Ваша милость, — ответил он, несколько с облегчением. Отец немедленно принял командование городской обороной по прибытию в столицу, но это не означало, что Санса не могла вмешаться, помогая в меру сил. Отец медленно кивнул, глядя на Патрика Маллистера. Тот был самым выдающимся из числа молодых лордов-наследников и рыцарей, добровольно согласившихся сопровождать Эддарда, как только новости о проблемах в столице достигли Бронзовых Врат, несколько дней назад. — В итоге имеем почти тысячу пятьсот копий, а еще ваши силы, Лорд Патрик, — сказал Эддард. — Именно так, мой господин. Со мной сотня речных рыцарей и оруженосцев, что горят желанием проткнуть мечом живот предателя, как только он рискнет здесь появиться, — провозгласил тот с бравадой; юноша горделиво выпрямился в своем полированном доспехе. Однако Санса чувствовала запах страха, который словно извивался в помещении словно как туман. Она слегка склонила голову, почти бездумно почесывая голову Леди. — Сегодня вы еще покажете честь и мужество Речных земель. Трибун Винс? — Эддард спросил угрюмого мужчину, или скорее парня, стоявшего по другую сторону стола. Центурион Хольт сидел возле своего старшего офицера, и они вместе перестали перешептываться, когда отец обратился к ним. Трибун Винс был, как и большинство офицеров Джоффри, уж слишком юным. Однако этот молодой человек был среди первого призыва рекрутов, и имел одновременно изможденный и уверенный вид. — Гвардейцы до сих пор прибывают сквозь Божьи Врата, чуть больше тысячи воинов, от тренеров до новобранцев. Однако в среднем они тренированы лишь наполовину, мой господин, — ответил офицер мрачно, — А еще и утомлены после быстрого марша из лагеря и Рестона. Я бы не ожидал от них ничего большего, чем простого сдерживания врага в привычных терциях, — он почти извинялся на последних словах. Отец кивнул на это, подперев подбородок рукой, а другой похлопал по столу: — В общем это означает, что имеем около трех тысяч людей, преимущественно непригодных ни к чему иному, как просто стоять на позициях и стараться сдерживать наступление… — проговорил он задумчиво, разглядывая карту Королевской Гавани по центру стола. — Как раз это от них и требуется, мой господин, незыблемо стоять на позициях. Стены выполнят остальную работу, — пробормотал сэр Барристан с уверенностью, предоставленной долгим опытом. — Отец, учти еще дополнительные две сотни мечей с моей свиты и тех красных плащей, которым можно доверять, — обратилась к нему Санса. Эддард снова кивнул, прежде чем перевести взгляд на Вариса, смущенно сведя брови кверху: — Как случилось, что мы не были готовы к такому? — спросил он прохладно. — Лорд Станнис внимательно следил за своим замком и островом, мой господин. Даже мои маленькие птички не могут настроить переписку со мной… все же указывало на то, что король верно предсказывал: молниеносная экспедиция в Штормовые земли, чтобы набрать дополнительные силы среди симпатизирующих штормовых лордов, — заметил евнух с невинным видом. — Что на счет военной силы лорда Станниса? — спросил отец. — Неизвестно, что-то между четырьмя и семью тысячами солдат, господин Десница, в зависимости от того, на сколько наемников ему хватило золота, — пробормотал Варис. — Ни одна орда заморских наемников не сможет взять столицу, можете в этом положиться на нас, Лорд Старк! — воскликнул Патрик. — Шансы выстоять у нас есть… пока люди не сломаются. Но если враг пробьется сквозь ворота или захватит стену, ситуация изменится, наших воинов смогут окружить и убить… — проворчал отец. Санса еще никогда не видела его таким — настоящим воином и командиром, бывалым ветераном восстания Роберта. — Почему он сделал такой ход? Ведь речные лорды находятся слишком близко, и ему не получится привлечь на свою сторону лордов из Королевских земель, даже если он и возьмет город штурмом… — Санса спросила сама у себя, нахмурившись. — Видимо он уверен, что войско Речных Земель сейчас занято войной в Штормовых Землях, сражаясь вместе с королем Джоффри против младшего брата. Сомневаюсь, что он смог предвидеть… уникальный план короля, — задумчиво проговорил Варис. — Нельзя недооценивать усиления легитимности от факта владения столицей, — вмешался Великий мейстер Пицель; старик как будто позеленел из-за такой быстрой смены событий. — Если он удержит столицу, то получит немалую поддержку от местных лордов, а также всех тех, кто не поддерживает ни короля Джоффри, ни узурпатора Ренли, — сказал он медленно. — Все же он и дальше будет находиться в неуверенной ситуации, — сказала Санса. — В менее шаткой, чем находится сейчас, — вмешался отец, — Я до сих пор его не понимаю. Как Станнис мог купиться на такую очевидную ложь. Очевидно, он в это на самом деле верит, потому что отнюдь не нарушил бы линию преемственности таким способом, если бы не был уверен в том обвинении, — добавил он, склонив голову. Через минуту тишину нарушил сэр Барристан: — Не раз я был свидетелем, как достойные мужи погибали из-за неправильных мыслей, мой господин, — сказал он, пожав плечами, — Лорд Станнис не был первым, очевидно, не будет и последним, — мрачно закончил рыцарь. — Хорошо сказано, сэр Барристан, — согласился отец; он приподнялся, оперев Лед о плечо, и остальные воины за столом поступили так же. Они все вместе вышли из твердыни: внешний двор полнился посланцами и мрачными золотыми плащами, посреди которых старковская стража ожидала своего лорда. Люди до сих пор точили стрелы и отчаянно переносили баллисты из башен Красного замка в багровые ворота, пока солнце пряталось за горизонтом; разные командиры садились на лошадей или быстро шагали к своим подразделениям. Речники устроили настоящее представление, когда молодые дворяне щеголяли показной храбростью и хлопали друг друга по плечам, пытаясь этим скрыть свой страх. — Прошу тебя, отец… будь осторожен, — обратилась к нему Санса, пока они вместе шагали по двору. Он уже надел шлем, когда обернулся к ней. — Если Станнис все-таки сможет захватить стены, тебе придется держать оборону Красного замка, пока Эдмур и твой двоюродный дед Бринден не доберутся сюда с войском, — сказал он, игнорируя ее слова. — Эддард, прошу тебя, — настаивала Санса, схватив отца за руку, и он остановился; она почувствовала странный холодок, прежде чем покачать головой. — Война это худшее проклятие этих земель, Санса, — произнес он с такой нехарактерной страстью, сравнением с привычным ледяным выражением на лице, которое было во время совещания, и почти растаяло за несколько секунд, — Я надеялся, что ты никогда не столкнешься с этим, но я ошибался, как много раз в своей жизни до того. Если со мной что-то случится, ты должна позаботиться о брате и сестре. Санса, сделаешь это? — спросил он. — Я… да, отец, — прошептала девушка в ответ, глотая что-то едкое. Ей хотелось лишь последовать за ним, не упускать из виду ни на миг… но она знала, что лучшим будет убраться с его пути и не мешать. — Хорошо, — сказал он с гордой улыбкой, прежде чем вернуть то ледяное выражение; вблизи них воины выстраивались в шеренги, завершив одевание доспехов и оружия. Санса глубоко вдохнула, когда отец пошел к своей лошади, и сама двинулась обратно к Красному Замку. Там будут еще раненые, ведь уцелевшие в битве лорды вернутся к ней, когда все закончится… Она внезапно остановилась, когда волосы на шее встали дыбом, и нахмурилась. — ААААААУУУУУУУуууууууууууууууу… — донесся вой леди из Богорощи, к ней почти сразу присоединились Нимерия и Лето. — Что-то не так! — воскликнула девушка, разворачиваясь во двор и пугая сэра Мандона и нескольких золотых плащей вблизи себя, что несли какие-то ящики и припасы. Щекочущий холодок усилился, как она огляделась вокруг, прежде чем обернуться к Эддарду: — Отец! Я… что-то не так! — закричала она ему. Он обернулся, удивленный, когда девушка увидела тень, которая только что перелетела стену словно арбалетный болт; аморфное черное пятно двигалось прямо к папиной спине. — ПОЗАДИ ТЕБЯ! — закричала Санса, и отец быстро обернулся, обнажая Лед, на рефлексе отбил быстрый укол тени и застыл на месте, созерцая силуэт Станниса Баратеона, которое молча кричало от ужаса и ярости; извилистая, беспокойная тень почти сливалась с вечерними сумерками. — Станнис.? — шокированно спросил отец, его голос зазвучал непривычно громко, потому что все присутствующие на дворе как будто онемели. Это имя едва-едва успело покинуть его уста, когда тень пробила сердце Неда черным сгустком тьмы; тоненькая струйка крови побежали по его спине, когда он резко рухнул на землю. Санса закричала и тень растаяла в ничто; все собравшиеся вокруг закричали или заревели, вытаскивая оружие, и сэр Барристан храбро бросился вперед, но было уже поздно, слишком поздно; отец упал на колени, истекая кровью из груди, и тут же неподвижно рухнул на землю. — Нет. Прошу. Пожалуйста, нет, — запричитала Санса, метнувшись к нему; она упала на колени возле тела через мгновение после сэра Барристана, — Отец, пожалуйста, — умоляла она, встряхивая раненого, на лице которого застыл то же удивленное выражение, которое застыло в сознания Сансы. Джори Кассель приглушенно закричал, обнажая меч, и рванул к своему раненому господину: — Аллин! Гарвин! Приведите мейстера! — прорычал он с отчаянием в голосе, и он быстрым рывком переместился на колени, где схватил Эддарда за плечи и беспомощно попытался перекрыть кровотечение, хотя последние проблески жизни уже погасли в глазах отца. Санса бессловесно стонала, пока хаос бушевал по двору: одни люди поддались панике и убегали сквозь врата, другие растерянно оборачивались, держа оружие в руках, словно ожидая неминуемую волну теней-убийц, что вот-вот должен был затопить все вокруг. — Десница погиб! — закричал какой-то золотой плащ в отдалении, пока сэр Джаселин пытался вернуть порядок. — Станнис привел с собой теней на битву! — истерически завизжал другой, и шум на дворе начал расти по экспоненте; лошади ржали от страха, когда золотые плащи бросали на землю свои копья, и сэр Барристан шагал кругами вокруг нее, словно пытался отогнать ночь блеском обнаженной стали, демонстрируя выражение уныния и смущения. — Моя королева, мы должны немедленно убираться отсюда! — сказал он с нажимом, слегка коснувшись ее плеча, пока Санса и дальше держалась за тело отца; старковская стража окружила их, формируя защитную линию из стальных мечей из-за хаоса на дворе. — Где мейстер! Аллин! — кричал Джори, пока кровь Эддарда медленно текла по его пальцам. Он обернулся к своим людям с выражением, словно не может поверить своим глазам; внезапное убийство своего господина поразило рыцаря до глубин души. — Ваша милость, должны вывести вас подальше от… чем бы та штука не была! — снова начал сэр Барристан. До них наконец подбежали сэр Мандон и сэр Борос, окружив королеву белым кругом внутри большего серого круга мечей. — Нет, — прошептала Санса, все еще глядя в лишенные проблесков жизни зрачки своего отца. Сэр Барристан снова покачал головой: — Ваша милость, нам необходимо… — Нет! — воскликнула она с силой, поднимая взгляд на рыцаря, — Он это сделал. Он и его карманная колдунья, — прошипела она жестко; в крови кипела ярость с никогда прежде не виданной силой. Она проскользнула мимо сэра Барристана и остальных рыцарей, прежде чем тот успел что-то ответить, подняв низ грязной юбки, чтобы быстрее двигаться к воротам, в центр паники, которая превращала воинов в испуганных зверей; только центурий Хольт и старковские солдаты вроде как-то сопротивлялись цепной реакции беспорядка и ужаса. — Тишина! — закричала девушка, но она не была своим мужем, не обладала тем даром без слов привлекать внимание присутствующих, то ли на поле боя или во время застольной беседы. Она зарычала от ярости, когда никто не обратил внимания, а один из золотых плащей даже пробежал мимо нее, едва не сбив с ног. — Стойте, люди! — закричала она, но очередная кучка часовых пробежала мимо нее, какой-то из них даже оттолкнул ее в сторону плечом. То был чистый хаос, люди Красного Замка бежали куда глаза глядят, и вскоре так поступит весь город, когда новость достигнет других гарнизонов. Я должна остановить это, безнадежно подумала она. И НЕМЕДЛЕННО! беззвучно закричала королева в глубинах сознания. — Остановитесь! — закричала она, подняв чье-то брошенное копье с земли; сердце колотилось в груди, Когда Леди наконец примчалась к ней и зарычала, стоя сбоку. Следующий золотой плащ, что добежал до ворот, не остановился. Она ударила ему копье в шею идеально выверенным ударом, прокрутив мечом, прежде чем высвободить острие; фонтан крови забрызгал ей платье. Мужчина забулькал кровью и рухнул на землю, а Санса наступила ему на грудь и ударила копьем в лицо. Красные, матово-блестящее острие вышло с противоположной стороны головы, когда он навалился на древко с душераздирающим криком. Санса как-то уняла тошноту и глубинный ужас той ситуации, расширив ментальный связь с Леди, позволяя страху за свои действия раствориться в бури ярости, что чувствовала лютоволчица к трусам, которые бежали после убийства вожака стаи. Это была не озвученная обида — ведь лютоволки не знали языка — но они все же осознавали всю тяжесть этого преступления. Санса сузила глаза, подняв взгляд к остальным двор, Леди сделала шаг вперед и завыла на луну, которая поднималась возле первых звезд. Она выросла за все те месяцы, что прошли после начала этой жизни, и ее вой не был ни жалким, ни тихим. Это была ярость, это была сила, призыв на охоту, что вел стаю жаждущих крови волков, размером с коня, сквозь метель северной зимы с древнейших времен, зов на охоту на человека и оленя, великана и мамонта, или даже на того, кого позже назовут Иным. Лето и Нимерия почти мгновенно присоединились к ней, собравшись вокруг тела отца; Бран и Арья только что прибежали во двор, отбросив набок тренировочные деревянные мечи. Другие лютоволки как будто добавили к вою Леди своеобразный фон, что вызывал мурашки по коже: дополнительные обертоны, что ощущались в животах и груди слушателей, прорезая хаос словно валирийская сталь и утапливая в себе другие звуки, кроме плача юных Старков. Этот потусторонний вой, от которого каждый волосок становился дыбом, становился все более необычным, усиливаясь в интенсивности, и воины застыли, парализованные на месте, глядя на нее. — ЛЮДИ ВЕСТЕРОСА! — закричала Санса посреди непривычной тишины, с усилием поднимая копье. — Вы еще смеете называть себя мужчинами?! Воинами и солдатами?! — спросила она, глядя по очереди в глаза, шагая посередине двора. Королева чувствовала, как слезы потекли щеками, когда она ругала их, почти рычала, не отводя взгляда: — Куда делась все ваше благородство, восхваления во владении оружием и сталью?! — закричала она разъяренно. Санса выпустила из себя всю ярость, глядя на них. Ошарашеные золотые плащи замерли на месте, юные речные лорды угомонили своих лошадей, пока она шагала с копьем в руке, ощущая его вес, прежде чем наконец опереть оружие в землю; Леди слегка зарычала, следуя за ней. — Ладно! Я сама это сделаю! Магия или нет, я собираюсь собственноручно убить Станниса за то, что он совершил! — провозгласила королева, вкладывая в те слова такое значение, словно собиралась лично защищать всю стену. — Я пойду принесу ваш доспех, моя королева! Кажется, что все эти мужчины потеряли свои яйца, чтобы было легче бежать! — закричала Мира Рид, одетая в легкую броню, держа трезубец в руках; ее слова вызвали приглушенное бормотание, растущего гнева, что начал замещать панику среди воинов. — Принеси! — приказала королева, повернувшись к пепельно-бледным старковской страже, между которыми тут и там виднелись фрейлины Сансы и их окружение. — А что скажете вы, люди Севера?! — бросила она им вызов, шагая к ним с окровавленным копьем в руке, — Вы бросите на землю свои мечи после убийства вашего лорда?! — потребовала она у них, — Которого убили на ваших глазах?! — Закричала Санса. Леди поддержала хозяйку рычанием, что подпитывало ее ярость и почти заглушало голос девушки, когда волчица также поедала взглядом северян; слюна скапывала с острых зубов на землю. — Магнар! — закричала Лира Мормонт, выходя вперед среди воинов, и с силой ударила булавой по щиту. — ЗИМА БЛИЗКО! — проревел краснолицый Джори Кассель, который как-то смог оправиться от шока; рыцарь поднялся и поднял Лед вверх; лунный свет добавлял молочно-белого блеска поверх сияния валирийской стали. Люди взревели в ответ с незначительной задержкой, их ярость казалась даже больше, чем у Сансы, так как королеве как-то удалось переплавить их страх на гнев, который рос каждую секунду. Северяне подхватили крик, вопя " Зима!» и «Магнар!» так громко, что Сансе показалось, что и Станнис мог бы услышать их сейчас. Она обернулась к гвардейцам, чтобы их поощрить, но они уже ударяли концом алебард по мостовой, высвобождая звуки, от которых будто сама земля гудела; ни один голос не присоединился к тому хору, лишь глубокое удары стали по камню. — Проверьте запасы болтов! — взревел Центурион Хольт, шагая позади шеренги арбалетчиков, заглядывая в сумки для арбалетных болтов и проверяя, чтобы ни один болт не выпал из-за внезапного движения. — Готовьтесь к быстрому маршу! — офицер отдал команду, и алебардщики приобретали дисциплинированный вид. Они нуждаются в мужестве. Они нуждаются в гневе, сумасбродно подумала королева, двигаясь дальше, с оскаленной Леди возле себя. Она не имела такой силы убеждения, как у ее мужа, не имела достаточных знаний в военном ремесле, но знала нужные слова, чтобы поощрить людей, мужей, которым однажды придется столкнуться с Долгой Ночью. — А как насчет вас, наследники речных лордов?! — закричала она, разворачиваясь, и двинулась к рыцарям и оруженосцам, многие из которых содрогались от ужаса, — Как насчет тебя, Патрик Маллистер?! Как ты поступишь?! — тот крик был адресован непосредственно рыцарю, что постоянно переводил взгляд между телом Эддарда и воротами, когда она напросилась на него. — О чем будут петь барды?! Что их песни расскажут о победе речноземцев?! — спросила девушка. Он глубоко дышал, когда королева подошла к рыцарю, тяжело дыша и бросая вызов, глядя прямо в их глаза. — СМЕРТЬ! — закричал он, так как Санса задела нечто, глубоко заякоренное в сознании каждого благородного наследника еще с раннего детства: мечта, долг, бессмертное наследство, все одновременно. — СМЕЕЕЕЕЕРТЬ! — прорычал он снова, приобретая дополнительную уверенность; в глазах виднелся тот боевой туман, пелена, о которой так часто рассказывал Джоффри; также там была благодарность, которая почти сразу переросла в жажду крови. Речноземцы поддержали тот клич, вытаскивая мечи и поднимая их вверх со скрежетом стали, который, казался, не прекратится. Санса приступила к сложнейшей задачи из всех, ведь испуганные золотые плащи до сих пор бросали взгляды к воротам и нервно переминались с ноги ни ногу, они были от шага к паническому бегству; но все равно они смотрели на нее со смесью шока и осторожности. Она сразу поняла, что привычные пафосные слова здесь не сработают, ведь кто будет петь об убитых крестьянах, которые погибнут из-за амбиций королей и королев? Месть за предательство и убийство… они, что по правде об этом заботились? Одни Десницы сменяли собой других, но простонародье продолжало жить, как всегда. — А как насчет вас? — спросила она почти неслышно, пугая их. То был трюк, которому она научилась от Джоффри, заставляя стражей напрягать слух. — Какое вам до этого дело? — девушка практически прошептала. Что бы там они ни ожидали услышать, но очевидно не это. Санса пошла прямо на них, ни на ком конкретно не фокусируясь, и прошла сквозь первую разрозненную шеренгу, что скорее напоминала неорганизованную толпу. — Вы не бьетесь за славу, ведь никто не воспоет вашу доблесть. Вы не бьетесь за возмездие, ведь на вас и дальше будет давить бремя власть имущих, кто бы из них ни занял трон, — сказала она, и воины шарахнулись назад, формируя круг вокруг нее, дав девушке и лютоволчице немало пространства. — Почему нам вообще стоит драться?! — воскликнул кто-то из толпы паническим и неуверенным голосом, и Санса моргала еще с секунду, прежде чем уверенно двинуться к человеку, полагаясь на Леди, что услышала направление. — Потому что Станнис ЗАБЕРЕТ У ВАС ВСЕ, ЧТО ВЫ ИМЕЕТЕ! — проревела она ему прямо в лицо. Копьеносец-часовой шарахнулся назад, но Санса шагнула вперед, не отпуская его. — Ваши жены и дочери работают в новых ткацких цехах, ваши дяди и племянники вкалывают на лесопилках, превращая Королевский лес в производственную площадку, новые суды работают на вас, рассматривая ваши жалобы и споры! Он заберет у вас ВСЕ ЭТО! — прорычала девушка, прежде чем обернуться и осмотреть их всех, — Он вернет старые обычаи, традиционное патриархальное право приговора одного человека, который не будет иметь ни времени, ни желания на решение проблем простого люда, который вернет жизнь, где вам не светит гарантированный труд и правосудие! — Санса продолжила речь, — В течение трехсот лет жители этого города прозябали в трущобах и нищете, и так будет в следующие триста лет, если Станнис и его эссосская сука захватят город! — сказала она им, и бессловесное ворчание подчеркнула последние ее слова; невнятный злой гомон за какие-то несколько секунд заместил собой страх. — Вы позволите ему это сделать?! — спросила она воинов, разворачиваясь по кругу, и воины забормотали еще громче. — Позволите заковать себя в цепи и поклониться его красному Богу?! — спросила она, повысив голос. Отовсюду слышались крики «нет!», отдельные золотые плащи покрепче хватались за свои копья, а другие в сердцах сплевывали с отвращением. — Позволите сделать себя рабами?! — спросила она, и они закричали еще сильнее, — Опять вернетесь попрошайничать на помойках?! — королева задела самый болезненный нерв, который был у простонародья, и они все вразнобой заревели; лица кривились от гнева, и копья начали неистово грохотать по мостовой. — Позволите изнасиловать ваших жен?! Ограбить ваши дома?! — воскликнула она, и колокола Королевской Гавани снова начали звонить, сигнализируя прибытие Авангарда Станниса; на горизонте появились красно-черные паруса. — Нет! — ревели часовые, и Санса подняла копье кверху. — ЛЮДИ КОРОЛЕВСКОЙ ГАВАНИ! ВЫ БУДЕТЕ СРАЖАТЬСЯ ЗА СВОЙ ДОМ ИЛИ ЗАБЬЕТЕСЬ В СВОИ ТРУЩОБЫ?! — проревела королева, и золотые плащи заревели вместе с ней. Они ревели сильнее, чем рыцари и северяне, сильнее, чем оруженосцы и воины. Они кричали о своем несогласии, когда большие колокола септы Бейлора добавили свои звуки к общей какофонии; ритмические удары здоровенных бронзовых колоколов звучали отголосками по городу, пока люди озвучивали несогласие с глубоко скрытой несправедливостью, к которой они не желали возвращаться, не теперь, когда уже попробовали намек на свободу впервые в жизни. --- Когда отдельные солдаты-дезертиры и первые грабители пересеклись с колонной, вышедшей из Красного Замка, то сразу в шоке замирали на месте. Золотые плащи и стражи, рыцари и гвардейцы, все двигались быстрым маршем, пугая жителей улиц внезапными, наполненными жаждой крови боевыми кличами, которыми словно подгоняли самих себя. Они маршировали прямо к багровым воротам, под предводительством светлой фигуры верхом на белом коне, с серо-белым лютоволком возле себя, который время от времени завывал к небу, требуя мести. — СМЕРТЬ! — кричали воины, и Санса поднимала копье вместе с ними, пока конь вез ее во главе колонны. Она надела на себя доспех, который придумала вместе с Джоффри и заказала у Тобхо Мотта: стальные латы с выгравированным на нагруднике спокойным лютоволком. Санса не надевала шлем, имея в голове одну только корону; девушка же своим присутствием возвращала мужество тем, кто колебался, пересекала путь отступающим защитникам, забирая их вместе с колонной, которая двигалась навстречу бури, которая надвигалась на их город. Спорадический огонь со стен Королевской Гавани внезапно усилился; жалкие отдельные выстрелы из луков изменились уверенными залпами арбалетов и баллист, которые дождем падали вниз. Корабли вспыхивали один за одним; охваченные пламенем силуэты прыгали за борт из ада на палубах, и все больше и больше судов врезались друг в друга, однако все новые и новые галеры появлялись на водах Черноводной; луки и катапульты высвобождали тучи стрел и камней, что врезались в бастионы и дома. Люди Станниса выглядели бесстрашными, когда их лодки причаливали к берегу; они переворачивали те лодки вверх днищами, прячась под ними от дождя стрел и метательных копий, двигаясь к стенам будто огромные деревянные черепахи. Санса передала командование сэру Барристану; старый ветеран расположил свои подразделения там, где от них было как можно больше пользы во время этой осады. Алебардщики Королевской Гвардии стояли намертво и платили за это собственной кровью; обращеные в веру в Красного бога рыцари ударяли тараном по Багровым Воротам, неся огонь и сталь во имя своего короля и нового бога. Эссоские наемники из Лиса и Ступеней сходили на берег и прорывались сквозь бреши в обороне, с помощью веревок с крюками, пытаясь взобраться на стены в менее защищенных местах. Осадные лестницы ударялись по стенам, мрачные воины с Драконьего Камня врывались в гущу боя с топорами и щитами в руках, ополченцы-подданные лорды Узкого моря шли сразу за ними. Вскоре вся река запылала, когда с верховьев по течению прибыли непилотируемые рыбацкие лодки, груженные сухим сеном и подожженные стрелами; пламя поджигало борта галер, лордовских или наемнических, без разницы; команды кораблей обменивались залпами с защитниками стен, Пока ночь окутывала все вокруг в объятиях и пламя выделялось еще сильнее. Санса переложила бремя управления на значительно более опытные плечи лорда-командующего королевской стражей, лично выполняя роль моральной поддержки, стараясь воодушевить людей, чтобы те не покидали рядов защитников. Она колола копьем одного врага за другим, когда те пытались взобраться на стены, заставляя их падать вниз насмерть, или пробивала головы и руки, замедляя наступление. Она повела контрнаступление мимо полу-вырезанных, обескровленных рекрутов Королевской Гвардии, когда рыцари и фанатики пробились сквозь стену алебард и арбалетов, словно осенний шквал. Королеву терзал страх и ужас от того, что видела, зная, что никогда этого не сможет забыть; ее доспех покраснел от крови и внутренностей. Санса отнюдь не могла похвастаться таким уровнем личных боевых навыков, как Джоффри, однако ее присутствие словно поднимала боевой дух войск, когда королева подходила к ним и морально поддерживала нужными словами; периодически обрывки из ее речей доносились до самых отдаленных групп защитников, задолго до того, как первая сплошная лестница коснулась стен. Они не могли, просто не могли показать себя слабаками в присутствии женщины, поэтому мужчины погибали, выполняя долг. Она тоже получила свое. Вражеская секира врезалась в нагрудник, вызывая незначительный порез, стрелы набили немало синяков по всему телу. Ей показалось, что теперь можно хоть отчасти понять ужас рассказов Джоффри, когда получала очередную рану, а друзья погибали у нее на глазах. Джори Кассель истек кровью от десятка ран, когда помчался к отдаленному силуэту Станниса посреди секции стены, уже захваченной противниками; полдесятка воинов Драконьего камня погибли перед ним, когда он утонул с яростью берсерка со Льдом в руках, рубя латы и плоть в равной степени. Лира билась рядом с ней в самой гуще событий, ее булава и щит врезались во вражескую броню, как корабль сквозь волны; девушка улыбалась от осознания, что успела доказать, что является достойной славы рода Мормонтов, опередив своих сестер. Луковый рыцарь (Давос Сиворт) не закричал и даже не зарычал в тот миг, когда вогнал ей меч под мышку, лишь высвободил лезвие и стремительно двинулся к Сансе с мрачной решимостью. Она ударила по нему копьем в глазницу, когда Мира бросила свою сетку сзади, однако мужчина успел зацепить щеку Сансы, прежде чем она добила его копьем. «Таки существует конкретный, упрощенный до минимума принцип ведения боя», — подумалось Сансе. Сужение сознания на чувствах, растворение — по крайней мере частично себя. Время ощутимо ускорилось и замедлилось одновременно, жизнь почему-то казалось даже более реальной, так как цвета были ярче. Сэр Мерин Трант упал, приняв предназначавшийся ей удар — тот самый мужчина, что в отдаленном, теперь забытом прошлом избивал девушку до крови из-за приказов ее жениха. Сэр Борос Блант и сэр Престон Гринфилд погибли как герои, сражаясь до последнего, а также вместе северяне, Золотые плащи и несколько речных лордов под предводительством Патрика Маллистера, пытаясь прорубиться сквозь бесконечную волну крестьян-ополченцев Веларионов. Ауран Уотерс, бастард Прилива, с вожделением посмотрел на нее, прежде чем удар Сансы откинул его через стену, где ему пронзил грудь кусок древесины. Сам лорд Веларион оказался более крепким орешком, и Леди заплатила за это своей жизнью, прежде чем они смогли пробиться к Станнису. Самозваный король лично вел своих людей, подгоняя их, когда воины вскарабкивались на стены; он убивал золотых плащей одного за другим, размахивая мечом и щитом. Он как будто удивился, обнаружив присутствие Сансы; они успели скрестить оружие, прежде чем Луковый Рыцарь вмешался, защищая своего господина. Санса пыталась. Она непредсказуемо била копьем, сумасбродно уворачиваясь, прежде чем нанести мощный иббенийский укол, отчего король шарахнулся назад. Она отражала удары и уклонялась, защищалась и колола, била и резала, но Станнис казался неуязвимым, словно железо, да еще и на удивление выносливым; он изнурял ее движения уже за пределы самого понятия «истощение», блокируя и контратакуя, вызывая дополнительные раны после каждого несовершенного выпада, словно жестокий учитель. Но сэр Барристан был тем, кто на самом деле сломал ход битвы. Старый рыцарь ворвался в бой, как белый смерч, рубя любого на своем пути и ранил Станниса дважды, сначала в руку, а впоследствии попал по колену… Но тот сумасбродный взрыв движений и скорости оказался слишком тяжелым для старого ветерана. Словно ураган, достигший суши, он быстро потерял силы и замедлился, ощутив бремя своего возраста. Он и до сих пор был таким же искусным, но замедление реакции привело к появлению мелких ошибок, что в конечном итоге закончилось ударом пылающего меча Станниса сквозь шарнирное сцепление лат на локте, а потом — через рот, когда старик уронил щит. Санса даже не могла вымолвить и слова, как давление тел снова понесло ее к Станнису, такой изможденной она была. Если предыдущий бой и заслуживал воспевание в песнях бардов, то этот последний скорее напоминал жестокий мордобой; обессиленный обмен атаками стали. Они уже едва стояли на ногах, сражаясь; пылающие каменные глыбы врезались в стену, сметая прочь из этого мира простолюдинов-копьеносцев. Колокола Королевской Гавани звенели посреди ночи, огни распространялись здесь и там, а король сражался с королевой ужасным боем, закончившийся тем, как Санса едва смогла проскользнуть вплотную и вонзить одним из своих кинжалов в глаз Станниса. Мужчина скривился, потянув ее за руку, и еще на мгновение схватил ее за шею, пытаясь сломать гортань стальной рукавицей, и вдруг несокрушимый король осознал, что уже мертв; уцелевший глаз расширился от понимания, и он зашатался. Бронированное тело упало набок, на секунду зависнув на краю стены, словно пытаясь направить падение, прежде чем окончательно скользнуть вниз, оставляя кровавый след на камнях. Ноги еще вздрогнули раз или два, пытаясь поднять тело, и вдруг она в последний раз моргнула и застыла неподвижно. Она провела так минутку, почему-то размышляя, какой дурой была когда-то, Девой мечтая о галантных рыцарях, которые будут биться за ее честь. На войне не было ничего изысканного, лишь разбитые мечты да погибшие друзья. Она обнимала Миру, когда наконец потеряла сознание. Обедневшая подруга шептала какие-то глупости, когда они сели вместе у сломанной стены. Санса моргнула от лучей утреннего солнца, освещавших залитые красным стены, море мертвецов возле нее; вблизи до сих пор развевалось знамя Старков с знаменем Баратеонов из Королевской Гавани. Казалось, будто поблизости не было ни одной живой души, такой глубокой была тишина, также не было видно никаких движений. Санса вздрогнула, представив, как должен был страдать Джоффри, пройдя через такое миллион раз, в тысячах разных жизней. И в самом деле Пурпур находился вне пределов человеческого осознания, подвергая ее мужа таким ужасам. Она прижалась ближе к подруге, вздохнув, когда глаза начали закрываться против ее желания. Тихий голос Миры постепенно таял в отдалении, пока она уже ничего не слышала и просто познала покой.