Purple Days / Пурпурные дни

Она лениво улыбнулась, словно кошка, и потянулась, со всех сил стараясь имитировать движения котенка, и прижалась еще ближе к Джоффри, наслаждаясь ощущением атлетичного тела ладонями. — Кто-то проснулся с отличным настроением, — сказал юноша с доброй улыбкой, обняв ее одной рукой, а другой нежно коснувшись ее лица. — Теперь мы можем заниматься этим хоть каждую ночь и никто во всех королевствах и кривого слова не скажет, — сказала она с бесконечным удовольствием. — Ну не знаю, тот оттенок запретной любви добавлял всему определенного шарма, — задумчиво произнес Джоффри, глядя на короны, лежавшие у кровати. — Не важно, эта кровать стоила этого, — сказала Санса, — В тех небольших комнатках и заброшенных кладовых было на самом деле неудобно, — добавила она, прежде чем легко улыбнуться, приблизившись к губам Джоффри. — Подожди, это теперь я должна называть тебя моим мужем? — спросила она. Джоффри фыркнул, сдувая потоком воздуха прядь волос Сансы, которое прикрыло одно из ее глаз: — Кажется ты не имела с этим проблем, так называя меня в Браавосе, — напомнил он. — Гм. Но сейчас это на самом деле законно. Муж, — проговорила она медленно, наслаждаясь звучанием слова. — Одна ночь в постели и ты уже подчиняешься, жена, — сказал Джоффри, едва скрывая улыбку. — О, это я подчинилась? — спросила девушка, вылезая на него, — Кажется мы должны это исправить, дорогой, — добавила она с удовольствием. Улыбка Джоффри исчезла, когда он заметил что-то позади нее. — Санса… — его прервало сплетенное из теней щупальце, выросшее из груди, и Санса закричала, оборачиваясь; невероятно большая тень поглотила комнату; сотни отростков пробивали ее насквозь, словно топоры, копья и стрелы, а Пурпур, на удивление, не вмешивался, и застыл неподвижно, пока она умирала окончательной смертью… Санса испуганно моргнула. Она сразу расслабилась, увидев Джоффри возле себя; исхудавший юноша уже встал на колени у кровати и осторожно взял ее за руку. — Эй, муженек, — прошептала она, с трудом двигая губами. Горло ощущалось таким пересохшим, или это была голова? Она чувствовала себя захмелевшей, сознание все воспринимала медленно и лениво. — Эй, жена, — сказал он слегка приглушенным голосом и легонько погладил ладонь. Юноша имел вид, будто не спал где-то с неделю. Санса чувствовала себя странно, одновременно легкой и чрезвычайно тяжелой. Она едва-едва могла пошевелить головой, а тело так заболело, что уже и перехотелось двигаться. — Мы… выиграли? — спросила она, когда в глубинах разума медленно выныривали воспоминания. — Да, Санса, — ответил он нежно, — Ты выиграла, город наш, а все остальные «короли» погибли. Все кончено, — сказал он. Санса медленно моргнула, окружающий мир снова потемнел, как она почувствовала запах чего-то сладкого и болезненного. Маковое молочко, подумалось посреди тумана, и она попыталась сосредоточиться, ведь все вокруг начало размываться. Нет… столько всего нужно сделать… думала девушка с каким-то ленивым гневом, пока лицо Джоффри исчезало, и она закрыла глаза. --- Возвращение в мир живых оказалось довольно скучным делом, как Санса узнала. Казалось, что она временно возвращалась в себя и сразу теряла сознание уже в течение целых недель, борясь с серьезной инфекцией, пока город медленно приходил в себя после битвы. Бой продолжался в течение целой ночи; волчьей ночи, как то событие теперь начали называть жители столицы. Более чем половина золотых плащей погибла или стала калеками, и потери среди гвардейцев и рекрутов оказались еще хуже. Лорды Узкого моря… пропали без вести. Во время первых недель ее выздоровления Сансе не раз хотелось свернуть ему шею, и он пытался скрыть то, что натворил, как нашкодивший кот, что пытается закапать только что задушенную птичку. Казалось, что ее почти-смерть и ужас битвы сделали парня очень… мотивированным. Он попытался подкупить Редвинов половиной Тиреллов, если те отправят свои корабли в Королевскую Гавань «просто немедленно, черт возьми!», как об этом рассказывал Пес. Иначе он отошлет им одного из редвиновских близнецов — запертого в тюрьме Красного замка с началом мятежа Ренли — изрубленного на части, чтобы ускорить принятие решения. Редвины согласились, и с двумя сотнями боевых галер в кармане-Джоффри прошелся по узкому морю как берсерк. Он посвятил в рыцари Марка Пайпера за выдающуюся доблесть во время Волчьей Ночи, а тогда сразу приказал ему собрать как можно больше пехоты и рыцарей, менее чем за три дня. Соседняя застава речкоземцев, что сразу после битвы взялась за отлов мародеров и дезертиров, а также станнисовых недобитков, аж горела желанием помочь. Стая штормовых лордов и рыцарей следовала за королем, словно побитые псы, они также пригодились… Запоздалая кавалерия Тайвина прибыла как раз вовремя, чтобы Джоффри мог добавить их в свое войско, и он имел приватный разговор с Лордом западных земель на счет своей матери. После того юноша принялся за штурм каждой-каждой крепости и замка, поддержавших Станниса, сжигая их в пепел, если считал цель не стоящей осады. Рассказывали, что рыбаки до сих пор находят головы на колах вдоль всего побережья Черноводного залива… Таким образом Санса проснулась в странном новом мире, где славились новые дома, вроде «Пайперов из прилива», «Мутонов из расколотой клешни» или «Бракенов из Остроклешни». Джоффри даже пошел немного дальше и утвердил «Блеквудов с Камнетанца» для симметрии, чтобы бесконечные распри между последними двумя домами могли бы продолжиться лишь морскими боями на кораблях вместо привычных и скучных речноземских набегов. Санса на самом деле и не знала, чем он думал, делая это последнее решение. Если коротко, то произошла резня. Берега Узкого моря были опустошены, и простой люд тихо ворчал на счет «иностранцев», пока Простор сползал в скрытую войну интриг и козней, ведь наполовину выполненные условия Джоффри были именно тем, чем и казались — наполовину незавершенным. Хотя карательные требования Джоффри к дому Тиреллов были очевидны и четкие от дня после боя, где его провозгласили «Штормовым королем» — потому что теперь Тиреллы правили менее чем четвертой частью своих довоенных владений, а именно Хайгарденом и толикой меньших земель — он не выдвигал требований к другим домам, и даже не забрал право протектората над Простором; в то время он слишком беспокоился на счет возвращения в столицу так быстро, как только мог, а потом вырезал всех лордов Узкого моря. Неопределенность сейчас играла роль яда в ране, пока вся ситуация была нерешенной, и Простор утонул в тихой (а временами и не очень тихой) войне интриг и скрытого насилия, где меньшие вассалы беспомощно перебегали между теми, кого считали менее виноватыми в глазах короля, а большие дома напряженно вычисляли, кому присоединиться, а кому всадить нож в спину. Санса предпочитала в передаче права на протекторат над Простором дома Флорентов, ведь их относительно мощные владения плюс бывшие тирелливские земли в придачу балансировали недостаток династических браков с другими лордами Простора, делая тот род достаточно сильным, чтобы править целым краем, но также зависимым от влияния Короны… но верный час уже промелькнул, пока она лежала в постели, почти без сознания. В общем Флоренты были в наименее выгодной позиции среди всех лордов Простора, так что уцелевшие мятежные роды, пережившие ночь оленьих рогов, быстренько вырезали их, как только Джоффри отправился в столицу… или, если сказать это на изысканном языке: храбрый лорд Флорент и его наследник победоносно погибли в бою с подлыми дезертирами-простолюдинами. Предыдущие брачные альянсы, воплощенные домом Тиреллов до войны, гарантировали им выживание в роли меньшего партнера в своеобразной коалиции между Хайтауэрами и Редвинами. Хайтауэры вышли уверенными победителями из скрытой теневой войны, благодаря отсутствию потерь в человеческой силе и влиянию, так что Санса не имела иного выбора, как официально отдать им то, что и так было их по факту: господствующую позицию в Просторе. По крайней мере, передав им титул лордов-Хранителей, Санса добилась некоторых уступок, в том числе взяла несколько кусков простора, к слову, почти одну пятую всех земель-и передала те имения штормовым и Королевским землям, чего должно было бы с головой хватить для обеспечения продовольственной безопасности Вестероса, ведь она сомневалась, что та внутренняя борьба, которая была вызвана падением Тиреллов, прекратится в ближайшем будущем… проклятие, яд и заговоры скорее всего будет царить в Просторе еще несколько лет. Она попыталась облегчить процесс передачи власти, но все же было немало вассальных домов, которых надо было заменить лоялистами, вызывая этим ворчание мелких дворян и простонародья. Королева наконец убедилась, что Простор не будет бунтовать и тем более не утонет в братоубийственной гражданской войне — немалое количество заложников в Красном Замке однозначно поможет в этом — но это не означало, что они таки поддержат Корону при необходимости, или скорее не означало, что их поддержка будет сильной и соответствующей ситуации. Все же между восстанием и сотрудничеством пролегал долгий путь, и вестеросцам это было известно едва ли не лучше, чем кому-то другому. — Ну извини, ладно? — Джоффри снова сказал полушутливо, теряя терпение от ее молчания. Санса слегка покачала головой, выныривая из мыслей, и скривилась от боли, потянув какой-то шов в животе. Джоффри быстро поднялся, однако Санса жестом остановила его. Выражение такой мгновенной заботы несколько уменьшило гнев на юношу… ну, по крайней мере в некоторой степени. — Это же полнейший хаос, Джоффри. Знаю, ты желал возмездия всем в Узком море, но разве ты не мог по крайней мере немножко поработать с Просторцами, прежде чем убраться вон оттуда? Мы же даже обсуждали это все перед войной! — спросила она жалобно, перегибаясь через стол. — Извини, — он снова повторил, и то, что это прозвучало искренне, чем еще больше разозлили ее, — Не все так уж и плохо. Во-первых, речные лорды обожают тебя, — молвил юноша, сведя брови. И не удивительно, учитывая то, как в разы выросло их число в легенде после Волчьего Воя. Проклятые вестеросцы и их жажда красноречивых названий. Это же абсурд, подумала она с мысленным фырканьем. Было еще неясно, какое название победит, «Волчья Ночь» или «Волчий Вой»… хотя это не останавливало бардов. Конечно, к этому прилагался небольшой факт, что теперь едва ли не половина речных лордов будут иметь потомков, что будут править Узким морем. За такое они пойдут с Джоффри хоть в самое пекло. Она вздохнула, дразняще улыбнувшись: — А штормовые лорды обожают тебя. Хотя этот крик «Штормовой король!» уже начинает надоедать. Они и вправду должны так вопить во весь голос всякий раз, как будут видеть тебя? — спросила она, прежде чем проткнула вилкой кусок салата. Девушка до сих пор имела проблемы с мясом — или любой другой едой, если честно-после… Она положила вилку на стол, уверенно отпихнув тарелку подальше. — Кто бы говорил, — заметил Джоффри со своей стороны небольшого стола, — Однако титулование магнаром придает определенный чувственный шарм в постели, — добавил он, широко улыбаясь. Санса слабо фыркнула: — И это из-за небольшой бойни… — проговорила она тихо, нахмурившись, когда Джоффри все-таки услышал те слова. Его лицо скривилось в гримасе: — Санса, извини… — Нет, нет, все в порядке, — отмахнулась она, глядя в окно. Просто забудь. Отпусти воспоминания, думала она беспомощно, медленно моргая. –…Санса… — пробормотал он после волны мучительной тишины, — Тебе нужно рассказать все как есть. Ты же знаешь это лучше всех в мире, — сказал он, и они уже не могло выдержать той ужасающей честности. Девушка медленно дышала, слегка переминая кулаки под столом, чтобы Джоффри того не увидел. Все в порядке. Я лишь немного потренируюсь с сэром Барром… с Джоффри, просто нужно двигаться, думала она сумасбродно, пока давление в горле продолжало расти, но те мысли не могли отогнать густые волны дискомфорта, заполонившие легкие. Она со всех сил попыталась унять себя, но не смогла удержать одинокий, предательский плач, что слетел с уст. — Со мной все хорошо, все хорошо! — сказала она, вставая из-за стола и шарахаясь подальше от Джоффри, но он безжалостно сделал несколько шагов навстречу и крепко ее обнял, обрекая. Именно в этот момент внешний фасад треснул, подумала Санса, обнаружив, что безудержно плачет, прижав лицо к плечу Джоффри; рыдания словно вытягивали весь воздух из легких. — С-со м-м-м-ной в-все х-х-хорошо, — плакала она, почувствовав, как подгибаются колени; Джоффри поддержал ее вес, отнеся по пустой небольшой столовой до ближайшего дивана. — Мы же можем быть сильными друг для друга по очереди, — он нежно прошептал, сажая ее на диван и садясь также. Санса сделала напряженный вдох свежего воздуха и попыталась прижаться к нему, чувствуя холод, которого не могли отогнать лучи послеполуденного солнца, которое заливало комнату светом сквозь ближайшее окно. — О Джоффри… это было так ужасно, — прошептала она то слово, зная, что оно не способно передать всей потуги значения тех событий, — Те крики… — едва проговорила она, хватаясь за парня так сильно, что аж испугалась, не порвет ли ему камзол. — Я знаю… — нежно прошептал он в ответ, слегка баюкая ее. В голосе парня слышалась правда, спокойствие и кристальная уверенность, за которую Санса ухватилась как за опору, плача. — П-пожары и-и — и та в-вонь, — она пыталась объяснить, жалко проваливая ту затею, потому что плач полностью захватил контроль над ней. Однако Джоффри кажется понял правильно, что она пыталась передать, что она пыталась объяснить, хотя эти слова имели мало смысла. Он шептал какие-то милые глупости, и они провели так остаток вечера, крепко обнявшись, а остальной мир словно растворился в отдалении. --- Недели пролетали, пока Санса выздоравливала, можно было бы описать как «разрубание узлов», по крайней мере так это называл Джоффри. Ренли был одним из них, и сделал пакость даже фактом своей смерти, когда его нашли мертвым внутри роскошно обставленной камеры. Джоффри уже раздумывал, не послать ли дядюшку в ссылку в ночную стражу: то было бы достойным наказанием для хвастливого говнюка… Как бы там ни было, казалось, что потеря любовника и крушение всех грез — это все оказалось тяжким бременем для Ренли. Вид моего дяди, который свисал из петли, привязанной к крюку, поразил парня больше, чем он желал бы признавать — больше, чем некоторые странные потусторонние вещи, которым он был свидетелем во время своей долгой жизни — и он не знал, почему именно. Возможно это было за необычное ощущение и подобие того зрелища до одного воспоминания, что возвращал память об отчаянии и серию самоубийств, когда Пурпур сломал парня, много, много лет назад. И как бы то ни было, этот человек имел наглость совершить такое в стенах Красного Замка, вызывая появление слухов об убийстве родственника между отдельными придворными, которые и так не были в восторге от правления юного короля, а также среди тех, кто искренне верил в это. Джоффри сомневался, что они восприняли бы его оправдание — что он никак не мог быть убийцей родственника, ибо на самом деле был бастардом — очень хорошо… Однако он таки захватил в плен Мелисандру — «карманную» колдунью Станниса и мага-убийцу — когда брал штурмом Драконий Камень. Она была почти без сознания, когда он бросил ее в каменный мешок под замком, но когда он начал. ну… Эти крики уже с неделю как начали надоедать, подумал юноша, вздыхая. Мелисандра пыталась разбиться о стену, когда он зашел в камеру; она беспомощно визжала, закатывая глаза, и гремела цепями. — Святые Семеро! Джоффри, что ты сделал с ней?! — спросила Санса, ошарашенная тем, как колдунья продолжала кричать, словно сумасшедшая, таща цепи изо всех сил, пытаясь спрятаться в углу камеры. — Да ничего не делал! — ляпнул юноша, подняв руки кверху, — Она всегда так себя ведет, когда видит меня, — он начал оправдываться. — Ничего? — скептически спросила Санса, разглядывая свежие синяки на закованной в кандалы убийце. — Ну-у… — Джоффри чуть наклонил голову набок и замолчал. — Джоффри… — Санса вздохнула. — Иногда я прихожу сюда, и свет факелов… оно как будто… — он прервался, наконец вздрогнул, когда Санса и дальше смотрела на него, — Ну, это сводит ее с ума, — сказал он, извиняясь, — Она с самого начала не была достаточно в сознании для допроса, поэтому я подумал, что могу… — он запнулся, переведя взгляд на руку, указав направление на сумасшедшую колдунью. — Так почему ты просто не убил ее? — жалобно спросила Санса. — Э-э, я подумал, что ты захочешь получить сатисфакцию, после всего того, что эта сука сделала с Недом, — ответил юноша с неудобной улыбкой. Санса просто смотрела на него, медленно качая головой. — Джоффри, просто убей ее. Я скоро оглохну от этих криков, — сказала она. — А, ну ладно, — ответил он застенчиво, двинулся к Мелисандре и скривился, когда ее крик усилился. — Ради старых богов, женщина, что с тобой не так?! — буркнул Джоффри, материализуя Светлорев в руке, и перерезал ей глотку. Визг прекратился за какие-то полсекунды до того, как Джоффри закончил дело. — Ни… это невозможно… — забулькала она, пялясь широко открытыми глазами на окровавленное лезвие Светлорева. Колдунья истекала кровью, оцепеневшее удивление сменилось ужасом на лице, прежде чем она склонилась вперед и застыла неподвижно. — Почему вообще Заклинателю теней работать на Станниса? — Санса озвучила вопрос, который уже давно ей не давало покоя, беспокойно разглядывая мертвое тело. Она позволила себе выдохнуть с облегчением после смерти убийцы Неда, прежде чем неотложное дело взяла верх в сознании. — Когда мы захватили ее — она несла какую-то чушь, будто Станнис был избранником того Красного Бога, — пояснил Джоффри, возвращаясь к двери, — Драконий Камень нам почти не сопротивлялся, когда мы прибыли; гарнизон острова едва не просил нас начать штурм замка, когда мы сошли на берег, — сказал он, качая головой, словно сомневаясь, верить или нет собственным словам, — И бешеная потаскуха на самом деле сошла с ума, когда вернулась на остров с горсткой фанатиков, уцелевших после битвы, потому что ее избранный погиб от твоей руки. Она сжигала невинных жертв как дрова, колдуя лишь богам известно что, когда мы остановили ритуал, — добавил он тихо. — Мне известно, что она сожгла Селису и Ширин, — проговорила Санса, шокированная рассказом, — Но я и не знала, что там было так плохо, — прошептала девушка. — Ну, скажу так… тени вокруг выглядели очень странными, прежде чем я вырубил ее ударом по голове, хотя ничего такого особенно магического не произошло, прежде чем мы прекратили ритуал или чем там, Черт возьми, она занималась, — сказал он, — Долбанная магия, — юноша сплюнул в сердцах, — Всегда пытается остановить меня, — пробормотал он таким тоном, словно провозглашал жалобу. Санса покачала головой: — Избран красным Богом… — задумчиво проговорила девушка, — Азор Ахай? Ты должен признать, что есть сходства между той легендой и… ну, нами… — она запнулась, когда они дошли до тускло освещенной лестницы, соединявшей тюремные камеры с остальным замком. — Я часто и сам об этом думаю, — согласился Джоффри, — Это все густо замешано на ра’глорианском мистицизме, но основные сходства в самой сути той истории слишком важны, чтобы просто быть совпадением. Видимо это воспоминания о том, кого на востоке помнят как моего предшественника, которого здесь в Вестеросе называют «последним героем», — произнес он, — Предыдущую итерацию, которая смогла остановить разведчиков цикла, — добавил он тихим голосом, мрачнея. — Гм… возможно это и проблеск предвидения будущего? Было бы хорошо иметь ее на нашей стороне, вместо помощи Станнису, — сказала Санса. Джоффри шокировало желание использовать убийцу Неда Старка, и это еще мягко сказано. Он часто забывал, что девушка также существенно повзрослела от невзгод и лишений, вызванных Пурпуром и всем остальным. — Может быть, — согласился он через минуту, прежде чем чуточку склонить голову набок, — Ты считаешь, что мы не справимся с заданием в этой жизни? — спросил он; беззаботный тон вопроса диссонировал с важностью вопроса. Санса хранила молчание, пока они не вышли из тюрьмы, поднялись на поверхность и вернулись в царство тех, кто еще не потерял надежду. — Не знаю… — наконец ответила она, — Теперь, когда отца и Тириона уже нет, многого мы не сможем сделать, или по крайней мере немало планов придется отложить… — медленно проговорила она. — Остается только выложиться на полную, — сказал Джоффри тоном, что выдавал немалый опыт, и Санса вздохнула, улыбнулась и взяла его под руку. — Будем надеяться, что этого хватит, — сказала она, глубоко вдохнув. --- Другим узлом, которого пришлось разрубить, был сам Варис. Джоффри хотел убить евнуха с того момента, как узнал о существования юного претендента на престол за морем, но Санса отрицала, назвав несколько весьма логичных аргументов, что тот человек окажется более полезен живым, чем мертвым… Но времена изменились. Шпионы Сансы наконец преуспели, обнаружив определенные неизвестные нюансы заговора, убившего Тириона. Мать короля оказалась невольной пешкой для Паука, как Санса узнала. Благодаря ее дедукции, талантам и помощи Виллы Мандерли, они смогли узнать, что повар, накормивший отравительницу, получал прямые приказы от Вариса. Тот повар намешал смесь редких ядов с тестом, чтобы обеспечить смерть девки в той же самой комнате, где она убила Тириона, хотя казалось маловероятным, что можно было так точно высчитать дозу; скорее всего, Паук планировал, чтобы она умерла через несколько часов после рассвета, — видимо где-то в коридорах Красного Замка — чтобы обезопасить себя от любых обвинений и подозрений. Сам повар — мужчина, который работал в заведении Катайи — был найден с перерезанной глоткой, но интенсивное вынюхивание и расследование привело к подозрительному заключению; детальное описание двух сирот, которые как-то смогли воспользоваться услугами роскошного борделя, оплатив целый час, несмотря на настойчивые попытки охраны выбросить их на улицу. С этого момента это было лишь вопросом времени (да немалым количеством просмотренных отчетов от шпионов по всему городу), но ответ был очевиден с момента разоблачения тех сирот… или «маленьких птичек», как Варис — извращенный уродец — любил их называть. И теперь пришло время отдавать долги. Джоффри смотрел на Сансу, когда они притихли за скалой, лишь в нескольких шагах от волн Черноводного залива, которые шумели, накатываясь на берег. — Ты уверена, что он придет сюда? — спросил юноша. — Почти на все сто. Мы открыто перекрыли все остальные потенциальные маршруты к бегству, включая вторую ловушку, так что он должен прийти сюда, — пробормотала она. Джоффри кивнул, застыв неподвижно, и позволил мыслям парить вдали, прислушиваясь к звукам моря. Прошло немного времени, как на пляже под Красным Замком появился сам Варис, тяжело дыша от быстрой ходьбы по скрытому проходу. Он нес на спине небольшой рюкзак, двигаясь к лодке, без сомнения будучи не на шутку испуган тем, что Джоффри послал гвардейцев арестовать евнуха. Варис хорошенько приготовился к такому развитию событий, ведь он имел больше десяти информаторов по всему дворцу и сразу узнавал о любом намеке на арест, чтобы иметь возможность использовать упомянутые пути к отступлению, прежде чем его поймают. К большому сожалению (для него), Санса не сидела без дела, пока Джоффри поливал Штормовые Земли кровью местных дворян. — Что за.? — тихо проговорил Варис, обступив на шаг, когда двое рейдеров поднялись с небольшой лодки, привязанной к берегу неподалеку. — Боюсь, что ваш план провалился, мой дорогой мастер-над-шептунами, — сказал Джоффри, выходя из-за скалы, перерезая Варису путь к бегству обратно в глубины замка. — Ваша милость, — ответил тот, немедленно застыв на месте, переводя взгляд между ним, Сансой и рейдерами в лодке. Джоффри мог видеть, как на лице Вариса формировались десятки вариантов ответа, которые мгновенно отвергались за долю секунды, пока тот замер неподвижно от всей этой ситуации, и наконец он принял свою судьбу и вздохнул. — А мне еще так хотелось все увидеть собственными глазами, — прошептал он так тихо, что Джоффри едва смог услышать те слова; евнух вытащил небольшую емкость, спрятанную в рукаве, и высунул маленькую пробку. — Еще увидишь, ты, жирный ублюдок, -сказал вышедший из-за скалы с другой стороны Сандор и ударил евнуха по затылку рукоятью кинжала. Паук рухнул на песок с приглушенным грохотом. --- — Я справлюсь с этим, Санса, — снова повторил Джоффри. — Мне тоже нужно быть здесь и задать вопросы, — Санса снова настаивала. Джоффри вдохнул полной грудью, затхлый воздух тюрьмы наполнил его ноздри полупризабытыми ужасами и эйфорией. — Я лучше справлюсь с этим один, — он снова сказал, и эта отговорка звучала неуверенно даже для его ушей, ведь Паук начал приходить в себя, слабо борясь против цепей, которые удерживали его на столе для пыток. — Тебе понадобится очевидец, чтобы убедиться, не лжет ли он, — вмешалась она, скрестив руки на груди. В камере находились только три человека, и только Сандор и двое рейдеров вообще знали, что паук вообще находился в заключении, а не убегал через Узкое море. В конце концов, не подобало королю лично пытать своего пленника… особенно после того, что случилось с Ренли… — Мне понадобится больше места… — он запнулся, еще раз набрав полные легкие воздуха, — Санса, я… я действительно, на самом деле не хочу, чтобы ты это видела, — наконец юноша признался открыто, отводя взгляд от нее на немалый набор инструментов на соседнем столе. Прошло много, очень много времени с тех пор, как он в последний раз занимался таким делом… и перспектива повторения до сих пор заставляла его кровь петь от нетерпения. — Мы поклялись, что пройдем через все вместе, я поклялась, что буду возле тебя всегда, в беде и в счастье, — ответила она победоносно, — Я не лицемерка. Я не клялась, что буду стоять возле тебя, лишь чтобы покинуть, когда дела станут… плохими, — добавила она с мрачным убеждением, сжав губы. — Санса, я… пожалуйста, не надо, — он практически умолял ее. — Или ты уже забыл, Джоффри? — успокаивающе спросила девушка, — Если я являюсь лишь частью оружия, то пусть так и будет… но я буду там, где положено. Возле тебя… — процитировала она мягко, глядя юноше прямо в глаза. Он проглотил слюну через силу, не имея возможности отвести взгляд от бездонных голубых глаз, борясь с ними, пока Варис не закашлялся, медленно моргнув, и не начал оглядываться по камере, и тогда настало время. Пора начинать. --- Он наслаждался этим. Ничего не мог сделать с собой. Не мог скрыть улыбку, когда рассекал Вариса, медленно и опытно, так как нюансы по продолжению человеческих страданий выныривали в памяти, словно он никогда их и не забывал. Вскоре он потерялся в себе, пока Варис кричал, а юноша и дальше резал, кромсал и ломал. Санса ни разу не потеряла самоконтроля, созерцая ту проклятую частичку своего мужа в собственных глазах, во всех деталях. Небольшая частичка его сознания ощущала ее горящий взгляд, пока он продолжал кромсать евнуха, наслаждаясь видом крови, и одновременно кричал мысленно; Санса работала вместе с ним, спокойно пытаясь выцедить каждую-самую каплю информации из паука, пока руки Джоффри становились скользкими от крови. Он не мог остановиться, даже чтобы закричать. Но они остались ни с чем. Варис противился пыткам своего тела, как еще никто из всех виденных Джоффри людей. Когда Бейлиш уже вопил во весь голос, умоляя о милосердии, Варис продолжал медленно дышать, крича и вопя от боли и отчаяния, но не отвечая на ни один вопрос; такой мощной была его сила воли и то странное убеждение, что позволяло выдерживать пытки. Джоффри занимался им уже в течение целой ночи, когда наконец, на рассвете, паук покинул этот мир. Юноша знал, что евнух не был заурядным человеком, но он все же ожидал получить что-то, хоть что-то в ответ. Кем на самом деле был Эйгон Таргариен? Где его корабли должны были бы пополнить припасы после остановки в Лису? Где они должны были высадить войска? Как он вообще связывался с ними? Кто еще был задействован в том заговоре? Почему Варис вообще встрял в этот заговор?! Юноша взбесился от сильной ярости, когда Варис умер; он желал продлить страдания хоть еще на минуту, когда тот в последний раз выдохнул. Джоффри кричал от ярости, рубя тело мечом на лоскуты, кромсал и резал, как Санса вдруг прервала последний вопрос и обернулась прочь от мертвого тела, ГЛЯДЯ ПРЯМО НА НЕГО. Он взял себя в руки, тяжело дыша, борясь за глоток воздуха, и оперся на залитый кровью стол, шатаясь; грудь сжало словно в объятиях удава, и ему показалось, что он сейчас и сам умрет, лишь на шаг сдержавшись от желания порезать себе горло, чтобы впустить дополнительный воздух, когда осознал, что с головы до пят покрыт кровью Вариса. Парень наполовину убедил себя самого, что умирает; и Пурпур шел по его пятам, когда он отошёл от стола и прислонился к стене; глаза против воли пробежали по сторонам и сфокусировались на Сансе, боясь увидеть страх. Ее платье также было заляпано кровью Вариса, лицо измазано красными брызгами, которые Джоффри разбрызгал по камере, когда кромсал Вариса как зверя. Она смотрела на него, сохраняя нейтральное выражение лица, пока юноша утопал в отчаянии. Она обняла его, не говоря ни слова, несмотря на кровь, пытаясь успокоить. Джоффри застыл на месте, прямой как доска, и она крепче сжала, держа его, не смотря ни на что, сопротивляясь его неуверенным попыткам освободиться. Он сломался. Прошли целые годы с момента, когда он в последний раз проливал слезы, но они все равно как-то появились, медленно, мучительно скатывались вниз по щеке, когда он обнажил свое внутреннее проклятие глазам Сансы, и она до сих пор не сказала ни слова; крепкие объятия удержали его словно якорь, отгоняя прочь проявления Пурпура.