Purple Days / Пурпурные дни

Гавань Асшая была самоуправляемым районом, где правили купцы, постоянно торговавшие с городом. Здесь действовали собственные законы, своя собственная городская стража, был даже правящий совет представителей от десяти наиболее влиятельных торговых гильдий. Это была гремучая смесь гискарских торговых компаний и квартийских лавочников; порт, где й-тийские торговские корабли и величественные галеоны из Порт Морака свободно сосуществовали; настоящий город-в-городе с сотней языков, перемешанных в то, что было известно по миру как торговый язык. Санса заметила кое-что интересное, когда впервые посетила этот автономный район. Моряки и охранники никогда не переходили через Серый путь, дорогу, что отделяла гавань от собственно города. Торговцы продавали свои товары у составов Совета, которые размещались в нескольких метрах от дороги; это было одно из немногих мест, где жители Асшаи — люди-тени — имели право торговать. Даже воры обычно разворачивались и сдавались на милость суровых портовых стражей, ведь перспектива принудительного труда в качестве галерного раба казалась более привлекательной, чем то, что с ними бы случилось, если бы их поймали на противоположной стороне дороги… Согласно древней традиции матриархи города позволяли торговцам гавани выполнять свой труд так, как те предпочитают. Присутствие купцов способствовало поставке всевозможных ценностей, но любой, кто сломает древнюю традицию и будет создавать проблемы по эту сторону Серого пути… тот поплатится. Вот это и является причиной, почему в этом городе почти нет преступности, подумала Санса, кивая Калиннии. — Подведите его вперед, — приказала матриарх. Двое одетых в Черное часовых притянули за руки едва притомившегося мужчину, ставя его на колени перед Сансой. Черным базальтовым залам Палат Юга недоставало орнаментов и гобеленов; лишь абстрактные узоры виднелись в отдалении, там где каменные стены простирались в высь. — Прошу вас… я только хотел… продать… — медленно лепетал тот человек по йи-тийски, словно в одиночку поглощенный рукотворным трансом; страх и паника оставили его полубессознательным в трудный час. Его взгляд понемногу поднимался выше, когда стражи отошли назад; глаза мужчины встретились с холодными глазами Сансы. — Пожалуйста… только хотел продать чуть-чуть, заработать копеечку… — сказал он громче; зрачки бегали по бокам, когда он моргал посреди полутени. Сансе показалось, что это сработал какой-то первобытный инстинкт, первобытный страх, который только сейчас прошептал свое неотвратимое вердикт, потому что мужчину начало трясти. — За преступления, совершенные перед тенью, я обрекаю тебя, — провозгласила Санса, подняв руку. Он закрутил головой, впервые по настоящему осмотрев это место, так как последний фрагмент мозаики встал на место. Мужчина должен был узнать на практике, почему о тех, кто совершал преступление перед тенью Асшая, больше никто никогда не слышал. — Нет, нет! — закричал купец, уже поднимаясь, но Санса сделала шаг вперед и положила растопыренную ладонь ему на грудь, прямо возле сердца. — Из-за дара крови я обрекаю тебя, — сказала она, и мужчина с ужасом смотрел ей прямо в глаза. Санса ответила взглядом, и мужчина закричал, парализованный на месте; он слегка дрожал, несмотря на невероятную боль, что сейчас распространялась по всему телу. Санса сжала зубы, чувствуя натяжение струны, и приказала крови внутри мужчины перейти к ней. Она уже чувствовала, как та бурлила по ее зову; но на какой-то миллиметр от нее. Калинния могла бы преодолеть тот барьер за секунду, но собственная неопытность девушки делала все тяжелее, и когда крик обреченного перешел на визг, Санса закусила губу и ПОТЯНУЛА со всей силой воли. Крик сразу затих, словно у мужчины остановилось дыхание, и он наблюдал, как его собственная кровь вытекала из-под сердца сквозь прорванную кожу, скапливаясь вокруг ладони Сансы. Та бессловесная агония была даже хуже предыдущего боли, этот взгляд непонимающего человека, что созерцал странное зрелище, как его собственная кровь медленно впитывается кожей Сансы. Он смотрел на нее полузакрытыми глазами в непонимании, пока она высасывала жизнь. Оно было как легкое летнее вино, между букетами привкусов чувствовалась щепотка силы, и даже этого хватало, чтобы Сансу охватил полнейший экстаз; сладкая отрава попадала в ее кровообращение, подпитывая одновременно и тело, и сознание. Молчаливая агония не прекратилась за одно мгновение. Это больше напоминало постепенное сползание в забытье, его глаза медленно закрывались, когда Санса убрала нежно-розовую ладонь, и он шатался, словно листок на ветру. Мужчина рухнул на спину, слегка поморщившись, а кровь постепенно растекалась вокруг тела, собираясь в луже между базальтовыми плитами ритуального зала. Остальные шесть фигур в масках наблюдали в отдалении, стоя неподвижно, словно статуи. — Ну и как ты себя чувствуешь? — спросила Калинния. Санса отступила на шаг назад, став чуточку позади матриарха, прежде чем слегка наклонить шею, и вздохнула: — Я чувствую себя… бодрее, — сказала она. Матриарх что-то пробормотала, и Санса смогла почувствовать легкий намек на улыбку в ее голосе, когда маска наставницы наклонилась вперед. — Ты поглотила более половины всего, — сказала та с малейшим намеком на одобрение, наблюдая кровавый след за телом, которое уже утащили прочь черные стражи. — У меня был искусный учитель, — ответила Санса, чуточку склонив голову. Калинния отдавала предпочтение прямым и простым комплиментам. Она хмыкнула с согласием, прежде чем сделать жест остальным зрителям: — Покиньте нас, — приказала она. Шесть силуэтов — все с зелеными масками — поклонились перед уходом, смешавшись с длинными тенями в зале, пока Санса не потеряла их взглядом. — Семь лет, — проговорила наставница, продолжая созерцать тот красный след, — Прошло почти семь лет с того времени, как ты переступила порог этого дома, и все же твой контроль над кровью уже приближается к должному уровню компетенции, — сказала она, — Расскажи-ка, Санса, какой ты имеешь секрет такого быстрого прогресса? — Обучение и самоотверженность, — прозвучало в ответ. — Да, ты почти ни на что не отвлекаешься за пределами учебы… кроме тех встреч с твоим мальчишкой, время от времени… Скрытая угроза была очевидной, но Санса сдержалась от озвучивания ответа. — Скрытая сила в твоей крови, может быть? Быть одновременно и заклинателем, и емкостью… это комбинация, выпадающая лишь несколько раз в столетие… но нет, у меня есть подозрение, что здесь есть что-то другое. Санса замерла на месте, скрыв побледневшие ладони за спиной. — Скажи мне, дорогая, ты встречала кого-нибудь другого перед тем, как пришла ко мне? — спросила она, обернувшись; ее зелено-красная иссечённая маска постепенно выплывала из теней, как и приближалась к девушке. — Нет, матриарх, — ответила она. Калинния словно разглядывала ее с удивлением в течение какой-то минуты, а потом обернулась назад, глядя на зал: — Не расстраивайся, дорогая, все в этом проклятом городе живут посреди своей лжи и секретов, — сказала она, разглядывая кровавые следы на полу, — Все, от самых маленьких из тех торгашей-грабителей… до даже самым сильных заклинателей, — добавила она, снова оборачиваясь к Сансе. Девушка не ответила, слегка подвигав запястьем и раскрыв ладонь. Она почувствовала вес змеевидного кинжала в рукаве, лишь одно легкое движение отделяло оружие от свободного выпадения в руку. Однако следующие слова застигли Сансу врасплох: — Ты готова. Или почти готова, достаточно, чтобы не было существенной разницы. Я созываю Полуденную тень в следующем месяце. Ладони Сансы сжались, сердцебиение бешено ускорилось, прежде чем она смогла облизать внезапно пересохшие губы: — Еще не рановато ли, матриарх? Есть еще немало высших мистерий, которые я до сих пор не понимаю, — сказала она. — Они все построены на одной основе, — ответила та уверенно, — После того, как ты освоила базовые основы, остальное придет со временем… временем и экспериментам, — добавила наставница, шагая вокруг послушницы, — И ты овладела основами весьма впечатляюще. Есть что-то в том вкусе, не так ли? — прошептала она. Шаги Калиннии плавно и спокойно ускорились, наполненные каким-то приглушенным бедствием, и продолжала шагать вокруг ученицы: — Так мало людей доходят до этого. Даже среди самых умелых Заклинателей кровь считается лишь инструментом для получения силы, или даже хуже: токсичным ядом, — добавила она с внезапным возмущением, — Так как это привычный источник экстаза, лежащий в пределах досягаемости… — она запнулась, прежде чем наклониться к уху Сансы, и шепот стал почти неслышным. — Но мы, ты и я, мы же знаем больше или не так? — спросила она. Санса отступила, механически глотая слюну, а ладони задрожали. — Да, — наконец прошептала девушка в ответ. — Другие Заклинатели могли бы потеряться в целых днях обездвиженности, щедро выпивая весь мой кровавый гарем досуха ради проклятого наслаждения… и все же они бы не поняли, — сказала Калинния, так как только что разгласил величественный секрет, — Скажи мне, Санса, помимо блаженства свежей крови, бодрящей твое существо, что ты чувствуешь? — спросила наставница. Санса обнаружила, как ее рот открывается почти против воли, не зная, что она сейчас скажет, пока слова не выкарабкались из гортани. — Это было нечто… вне пределов… с той стороны… — сказала она. Девушка не имела в виду географию или время, и Калиннии это было известно. — Не экстаза ты и я жаждем, о нет, — пробормотала Калинния, — А шепот апофеоза, — она внезапно расхохоталась, сразу чуть понизив смех, и отошла в сторону от Сансы: — Нет, ты поймешь. Остальное придет со временем само по себе. Санса словно онемела, пока Калинния не ушла, и только тогда она почувствовала, что может снова дышать. Только тогда, когда наставница начала движение к выходу из зала, тогда Санса заметила, что тапочки колдуньи покрытые засохшей кровью. Девушка опустила взгляд и осознала, что на полу не осталось ни капельки крови. ---   Палаты Юга выглядели так, словно их высекли из самой сердцевины горы. Асшай, как город, конечно же сам растянулся у подножия гор теневого края, но палаты Юга были расположены почти на границе города, вырастая из ближайшего холма. Необработанный базальт и гранит были переплавлены в структуру, которая вырастала из скал словно живая: причудливо вырезанные колонны и абстрактная резьба покрывали внешние стены, и солнечные лучи едва проникали за порог дворца. Санса быстро шагала подальше от теней, держа прямо спину, когда проходила мимо двух черных стражей у входа. Она не обратила на них внимания, ведь воины были не больше, чем физическими емкостями для воли матриарха, с точки зрения асшайцев. Одурманенные солдаты-рабы были потомками рабов из гарема Палат, из числа тех, чья кровь была признана недостаточно полезной. Она пошла вниз по разрушенным переулкам возле безлюдных улиц, окружавших палаты, уверенно ориентируясь между ними, и вдруг резко обернулась и пригнулась, уже держа наготове узкий кинжал, чтобы резануть себя по запястью. Одетая в черное фигура спрыгнула со второго этажа обшарпанного дома по правую руку от нее, почти беззвучно приземлившись на корточки. Она приподнялась как пантера, ленивым медленным движением, которое, однако, выражало скрытую ловкость. — Джоффри. Я думала, что мы должны встретиться в храме, — начала она, медленно опуская кинжал. Юноша откинул назад капюшон, шагая к ней, и продемонстрировал привычную улыбку: — Ты же меня знаешь, я нетерпелив. — Тогда тебе стоит научиться ждать, — отрезала она, разворачиваясь, чтобы уйти. — Что? Санса? — воскликнул Джоффри, но она уже шла прочь. — Санса! — воскликнул он снова, — Санса! — сказал он, хватая ее за руку. Она крутанулась, целясь лезвием в горло, но он увлек ее в ухват, загнув руку вверх. — Какого черта ты… Санса сменила руку с кинжалом, но Джоффри поймал и вторую руку, крутанув ее полукругом, в результате прижав ее к стене своим телом. Его смятение медленно сменилось на понимание, пока он смотрел жене прямо в глаза, а она пыталась отвести взгляд: — Они снова заставили тебя это сделать, не так ли? — спросил он медленно, — Ты всегда сама не своя сразу после казни… Санса и дальше пыталась избежать его взгляда, уставившись вниз на землю, и перестала вырываться. — Но так, как сейчас, еще не было… Санса. Санса, посмотри на меня, — сказал он, чуть наклонив голову, заставляя ее глаза пересечься с его собственными, — Тебе не нужно притворяться сильной передо мной. Они уже не наблюдают за тобой сейчас. Ее взгляд более прорезался прямо сквозь него, и Джоффри глубоко вдохнул: — Мы можем быть сильными друг для друга по очереди, Санса. Можем быть сильными по очереди, — напомнил он, и кинжал выскользнул из ее пальцев, звякнув о мостовую, когда она закрыла глаза. Девушка положила голову ему на грудь, высвободила руки из захвата и крепко обняла. Джоффри промолчал, обняв ее в ответ; медленные, периодические девичьи слезы перемежались с одинокими, сдавленными рыданиями, которые осмеливались появляться время от времени. --- Небольшой дом был одним из многих, что составляли собой вторую «террасу» величественного сооружения, известной под названием Храма Аэромантов, построенной из трех отдельных террас, высеченных из самой скалы; все три секции служили разным целям. Вторая из них функционировала как сборище маленьких деревянно-бумажных домиков, построенных для послушников и аколитов, которые прислуживали нуждам настоящих Мастерам в самом храме, а те в свою очередь жили на третьем уровне. Собственно дома были простыми лачугами, построенными из древесины и прошитого нитками бумаги, и содержали внутри сундук и небольшой шкаф. Каждая имела внутри также миниатюрную кухню, очаг, маленький столик и кровать. …Мастера настаивали, чтобы он поселился на третьей террасе, но юноша отказался. Несмотря на то, что Джоффри раньше жил в роскошных поместьях торговцев и замках, достойных правителя континента, он обнаружил, что эта маленькая лачуга — которую он называл своим домом на протяжении последних семи лет оказывала какое-то личное, глубокое чувство, когда он сюда заселился. Возможно это было так из-за полного отсутствия слуг, или из-за того, что весь интерьер домика составлял одно сплошное помещение, что гарантировало прямую линию обзора по всему дому… как бы там ни было, это место служило тихой гаванью после интриг города и постоянных тренировок с мудрецами. Он вздохнул, двигаясь ближе к Сансе, и прижался к ее спине, положив на нее руку и нежно коснувшись. Кровать находилось на уровне пола, но ее маленький размер иногда казался и преимуществом. Санса схватила его за руку, как за подушку, подложив под голову. -Ты победил господина Во-Те на этой неделе? — спросила она. — Почти. — Видимо это было трудно, пытаться найти хорошего соперника после всех тех лет. Джоффри что-то прогудел; его сознание парило посреди стрекотаний сверчков, которые были на улице. Хотя в Асшае не было никаких животных или растений, кроме только призраков-травы и периодической прогулки Леди, но Храм Аэромантов как будто был переполнен жизнью. — Не совсем. Там, в Крепости Рассвета, было немало людей, которые легко могли надрать мне задницу в пайго. Во-первых капитан Сабу… — Ты рассказывал, что Сабу это спокойный человек, темпераментом напоминающий скалу. Мастер Во-Те выглядит уж слишком похоже, — заметила Санса. — Возможно это потому, что оба визуально напоминают каменные глыбы, — проговорил он. — А может тебе просто не хватает терпения, — заметила жена, слегка повернув его руку. — И это тоже, — он захихикал. Жужжание, вызванное сверчками на улице, было единственным звуком кроме их спокойного дыхания, пока Санса не зашевелилась. Голова Леди вынырнула из настоящего холма серовато-белого меха, что находился в углу дома, и медленно пошла к ним. Она выросла до монструозных размеров в течение последних нескольких лет, стала такой большой, что уже едва протискивалась через дверь лачуги. Тогда все серьезно, подумал Джоффри, собираясь с силами. — Калинния созывает Полуденную Тень. Другие палаты встретят нас в Стигае, когда наступит время. В течение следующего месяца я стану членом Палат Юга… или погибну, — сказала она. (Стигай — мертвый город в самом сердце Края Теней) — Я полагал, что это займет два десятилетия, чтобы достичь должного уровня, — молвил он. — Ну, она убеждена… — А ты? Но только сверчки ответили за нее, и Джоффри медленно моргнул. — А ты, Санса? — он спросил снова. — Да. — Только… это же хорошо, да? — спросил он. — Да, Джоффри… я готова, — ответила девушка, и ее ногти впились в его руку, — Тут другое. Я… я это обожаю, — призналась она с ужасом. Джоффри поцеловал ее в неприкрытое плечо: — Я не осуждаю тебя, — сказал он тихо. — Кровь… нет, то, что содержится в крови… Джофф… — прошептала она, закрывая рот рукой в немом ужасе, — Оно чувствуется… ощущается похожим на Пурпур. Джоффри ничего не сказал, но его дыхание замерло, и юноша почувствовал появление мурашек по всей спине, и он застыл на месте, словно мраморная статуя, пока Санса дышала сквозь пальцы. — Но это… это ощущается по-другому… вроде как другая сторона пурпура. Там нет боли, только это всеохватывающее пространство и чистая сила, которая мелкает так быстро, слишком быстро, чтобы что-то понять… — Мы же знаем, что магия крови вызывает влечение и эйфорию у тех, кто к ней прибегает, но… — Нет, Джофф, это другое. Да, кровь может ощущаться как летнее вино или самое ценное Арборское Золотое, в зависимости от потенциала донора, и многие заклинатели теней наслаждаются этим ощущением… но это ощущение глубже. Я никогда бы не смогла это понять, если бы не видела полную картину всякий раз, как мы умирали. Не думаю, что большинство магов вообще осознают саму… инаковость того, чем пользуются. Это, это… — Невозможно сравнить. — Да, так и есть, — сказала она, медленно опустив ладонь Джоффри и механически массируя ее, — И каждый раз, как я заклинаю кровь, то желаю еще больше. Силы, чтобы уничтожить врагов. Силы, чтобы прожить нашу жизнь так, как мы того желаем. Силы, чтобы откатывать время назад… — …Это все взаимосвязано, сны внутри снов, — проговорил Джоффри, прижимая ее ближе. — Мы живем и умираем, снова и снова, мы всматриваемся в глубочайшую бездну… — Каждый раз все ближе к осознанию всего этого… — Джоффри закончил предложение. — Чем я стану в конце этого пути? Джофф, во что мы превратимся? — спросила она, проскальзывая поглубже под одеяло и подальше от Джоффри. — Капитанами нашей собственной судьбы, — ответил он безо всяких следов сомнения. — Дорогой, сейчас не время делиться своей морской мудростью, — отозвалась она неуверенно. Он ответил, убрав руку, и начал массировать ей спину, медленно разминая напряженные мышцы. — Пурпур… он стирает границу между реальным и воображаемым, между окружающим миром и миром внутренним, — сказал он, и Санса вздохнула, когда его мозолистые руки переместились ниже. — Только… что является той границей? — спросила она. Ему понадобилось немало времени, чтобы собраться с мыслями, придав словесной обертке запутанным внутренним ощущениям. Он медленно прекратил делать массаж, рисуя пальцами большие круги на коже Сансы. — Я начинаю думать, что различие несущественное. Все это переплетено, все является одним и тем же, — сказал он, нахмурившись, — Я считал, что это свойство самого Пурпура, но на самом деле это константа вселенной. Санса вздохнула, глядя на деревянно-бумажную стену и тени, которые отбрасывал лунный свет: — Ты рассказывал о… что-то таком… что пронизывает все бытие… — Ага… Или лучше сказать, что все бытие является частью чего-то… — молвил Джоффри, — частью песни… — Мне страшно, Джоффри, — внезапно призналась она, — Я боюсь того, что случится, когда мы отбросим завесу. Я боюсь увидеть, что дальше. Джоффри почувствовал, как сердцебиение Сансы ускорилось, страх и трепет бушевали в ее душе, когда она призналась в этой слабости. — Мы увидим это вместе, — прошептал юноша ей на ушко, — Друг возле друга, мы посмотрим что за занавесом. Мы станем капитанами. Обладателями собственной судьбы, — сказал он порывисто, словно заведенный внутренним пламенем, подпитываемым несокрушимой уверенностью. — Мы перережем нити, что делают нас марионетками, — ответила она, — Мы перережем те нитки, вместе, — она прошептала последнее слово почти беззвучно, повернувшись в его объятиях, остановив лицо на расстоянии волоска от его, глубокие голубые глаза пересеклись с зелеными. Джоффри яростно ее поцеловал, и Санса крепко обняла его, забравшись на него сверху, углубляя поцелуй. Ее длинные волосы падали так, что полностью окружали голову Джоффри; юноша ощущал пальцами длинные шрамы, покрывавшие ее кожу, когда девушка откинулась назад в наслаждении. Это были последствие тренировок, отметины долгого пути к истине; боль и знание шагали по тому пути. Стрекотание сверчков приглушало их стоны, пока луна пересекала ночное небо, а Красная Комета освещала мир потусторонним светом. ---   — Я слышал, что вы скоро покинете нас, — начал Мастер Гахарз, когда Джоффри подошел к большому почерневшему пню. Знаток второго пути сидел на зеленой траве у дерева, в таком же чистом халате, как всегда. Джоффри сам сел на пень, складывая колени в позе полу-лотоса. Остальной сад выглядел безлюдным, поздний час явно выгнал большинство учеников ко второй террасе. — Да. Моя жена должна пройти испытание под тенями разоренного Стигая в течение этого месяца. — Так что ее тренировка подходит к концу. Скажите, Мастер Джоффри, какова была цена, которую палаты Юга требовали от вас за такое обучение? — Реликвия со времен древней Валирии… и двадцать лет службы, — ответил юноша. — Они не отпустят ее преждевременно, я надеюсь, что вы это сознаете, — сказал Гахарз с грустью в голосе, — Все Палаты хранят большие запасы крови, постепенно извлеченной из каждой участницы ковена. Прервать договоренность с своими Палатами — это судьба хуже смерти, и не важно, насколько далеко вы убежите. — Буду иметь это в виду, — ответил Джоффри, кивая монаху, — Хочу поблагодарить вас. Я уже разговаривал с Мастером Во-те и Чэнем… То, как вы сплавляете в одно целое медитацию и боевые искусства, на самом деле является удивительным умением, достойным восхищения… Я хочу… поблагодарить вас за обучение. — Кто учит, тот тоже учится, — ответил Гахарз, прежде чем улыбка промелькнула по его губам, — Иногда довольно болезненно, те ваши «турнирные мечи» были трудными для освоения. Джоффри буркнул, улыбаясь до старого монаха: — Увидеть то, как Мастер Во-Те пытается освоить двуручный меч — это был дар, которым я всегда буду наслаждаться, — сказал он. Они провели несколько секунд посреди тишины. пока Джоффри щелкал пальцами по бедру. — И все же это не единственная причина, почему вы пришли сюда сегодня, — определил старый гискарец. — Нет, уважаемый Мастер. Гахарз захихикал, все еще держа глаза закрытыми, а его живот мелко затрясся: — Сила для укрощения демона целиком заключается в ваших собственных руках. Вы не нуждаетесь в моих советах, чтобы осуществить это. — Но это помогает, Мастер. Помогает мне понять, — ответил юноша. — …Ну, тогда вы знаете, что надо делать, — сказал старый монах. Джоффри закрыл глаза, позволяя посторонним шумам затихнуть на фоне, точнее сделав их частью своей рассредоточенной тревоги. Сознание было очищено, словно один из листьев фикуса, колыхавшийся на ветру. — Помните ли это? — спросил Гахарз. — Да, — ответил юноша, ощущая глубинную жажду внутри, обещание всепоглощающей радости, такое близкое. — Как оно ощущается? — спросил голос в отдалении. Джоффри минуту задумался, припоминая дикое удовольствие, когда он кромсал Эйгона Таргариена. — Приятно, — сказал он. На самом деле это ощущалось больше чем просто приятно. Сила. Радость. Экстаз. — Попробуйте следовать этому чувству, проследить за ним в своем теле. Джоффри так и сделал, медленно дыша, припоминая как такая приятная кровь текла по его телу. Дикая радость убивать своих врагов и навязывать им свою волю. — В моей груди, — сказал он, едва тяжелее дыша. — Как оно выглядит? Опишите его размеры, — продолжил голос. — Это… оно красное… искаженное… как закованный в цепи зверь… — Чего оно желает? — Вырваться наружу, — резко ответил юноша, его дыхание стало прерывистым, — Калечить. Убивать. Оно это так обожает, — он захрипел, пытаясь выразить словами что-то глубоко спрятанное. Проклятие, которое было с ним еще до встречи с Пурпуром, хотя в те времена он еще не называл его таким словом. — Как его зовут? — Красный, — мгновенно ответил Джоффри, припоминая лицо Неда Старка, как тот корчился в агонии. Воцарилась тишина; на пне дерева стало неудобно сидеть. — Его настоящее имя, — сказал Гахарз. — …Красный! — юноша повторил, припоминая растерзанное лицо Налии. — Его настоящее имя. Джоффри изо всех сил пытался почувствовать зверя, посмотреть ему в глаза и признать это. Он поднялся на ноги, стряхнул пыль со своего халата и спрыгнул на землю. — Спасибо вам за вашу терпеливость, мастер, — сказал он с поклоном, искренне пристыженный самим собой, хотя и хотел сбежать отсюда немедленно. -Вы не сможете убежать от этого, Мастер Джоффри. Вы не можете убежать от того, что является частью вас, — крикнул вдогонку Гахарз, когда Джоффри уже шагал подальше от ствола и сидящего монаха. — Прощайте, желаю вам доброй судьбы, Мастер Гахарз, — воскликнул юноша в ответ, низко поклонившись, прежде чем двинуться дальше между двумя додзе и вниз к каменной арке, сквозь которую виднелись звезды в небе на пути вниз. ---   Путешествие к Стигаю было долгим и коварным. Они продвигались вдоль темных вод пепельной реки сквозь теневые горы, следуя по черной дороге из расплавленного камня, петлявшей между горами. Призрачная трава свободно росла здесь; бледно-багровые побеги словно и не колебались от порывов ветра. Караван из Палат Юга был небольшим, однако полнился силой. Вооруженные кинжалами черные стражи несли небольшие мешки с припасами, а матриарх Калинния ехала отдельно в паланкине. (Паланкин — носилки в восточных странах в виде кресла или ложа, укрепленные на двух длинных шестах, концы которых лежат на плечах носильщиков.) Замотанные в черное слуги имели пустые взгляды, неся скупо декорирован паланкин, вдоль них шли две Заклинательницы теней, охраняя свою наставницу. Санса шла перед паланкином, держа спину прямо и не прикрывая маской лицо. Предполагалось, что это в последний раз кто-то, кто не является членом Палат Востока, сможет увидеть ее истинное лицо. Джоффри шел позади нее вместе с Леди, внимательно осматривая местность в поисках засад и прочих… опасностей. Рассказывали, что теневые земли становились все более дикими и опасными с приближением к Стигаю. Ходили слухи о сверхъестественных существ, которые заселяли руины города, о проклятых драконов и теневых демонов, что вылезали на поверхность из глубин ада. Также рассказывали, что даже Заклинатели Теней боятся этого места, однако Джоффри лично не слышал от них ни слова на счет этого. Но он мог прочитать их отношение по внешнему виду. Они были испуганы. Быть членом Палат-значило быть частью древнего договора, связывавшего все четыре ковена вместе. Это означало защиту от кровавого преследования со стороны конкурентов, а также выполнение всех обязанностей и ответственности, наложенными вашими Палатами. Также это чем-то напоминало жизнь потомка благородного рода в Вестеросе, где человек получал в целом по наследству все грехи, обязанности и привилегии своего дома как личные. Однако в отличие от вестероских домов — в Асшае не было династий. Мантия матриарха передавалась заранее выбранной наследнице, и единственным способом для роста численности членов Палат было приглашение посторонних людей. Детей рожали далеко от города в тиши, укрепленных местностях; их рассматривали как продукт тщательно культивируемых родословных, что нес в своей крови силу магов древности. Тех, которых признавали слабыми или неталантливыми, воспитывали как черных стражей или слуг, но тех, в чьих жилах было Эхо древней силы… Их называли емкостями и запирали в твердынях четырех Палат. Кровавые гаремы; единственным предназначением этих детей было снабжение свежей крови матриархам и их ученицам. Количество таких детей было фактором, ограничивавшим силу конкретных Палат в конкуренции с остальными… и гибель значительного количества емкостей означала поражение, от которого Палаты могли оправляться не одно столетие… Чтобы войти в это общество, каждый Заклинатель Теней должен был пройти и пережить полуденную тень. Церемония убивала слабых и давала признание сильным. Ритуал приветствовал нового члена договора или забирал его жизнь во время попытки. — Мы прибыли, — прошептала Санса. Время прибытия было выбрано идеально. Как раз в полдень; солнечные лучи падали почти из Зенита, освещая небольшую долину прямо перед ними. Джоффри растерянно моргнул, делая шаг вперед к ней. — Ты… уверена? — спросил он, разглядывая небольшую долину между теневыми горами. Дорога извивалась и дальше под небольшим углом вниз, достигая центра пустынной долины. — Да, — прошептала она, бросая взгляд на паланкин, которого слуги только что поставили на землю. Калинния быстро вышла наружу, разглядывая окружающую среду сквозь мелкие щели в маске. — Я думал, что Стигай будет более… — Джоффри не смог выразить мысль, неуверенно разведя руки, — Там? — спросил он, заметив то, как другие Заклинатели теней пытаются сохранить разумную дистанцию от начала склона. — Отправляемся. Солнце не будет ждать, — отрезала матриарх, двинувшись вниз в долину; ее длинная накидка скрывала ноги, и казалось, будто колдунья бестелесно скользит вниз по склону. Санса крепко обняла Леди, прежде чем двинуться за Калиннией. — Если кто-то из тех сумасбродов попытается сделать что-то плохое, то ты сразу убивай, хорошо, Леди? — прошептал Джоффри, почесывая шею здоровенной лютоволчицы. Леди странно на него взглянула, прежде чем опереться большой головой юноше в грудь, подгоняя его. Джоффри едва-едва ощущал солнце кожей, пока они спускались, так словно сами лучи потеряли все тепло. В долине двигались лишь они трое, но вскоре юноша заметил отдаленные силуэты, которые приближались к ним с трех других направлений. Они прибыли первыми в заранее определенную точку сбора. Калинния обернулась к ним: — Не вмешивайтесь, иначе оба погибнете, — сказала она, пренебрежительно махнув им рукой. Однако не отвела взгляда от Сансы; матриарх болезненно схватила девушку за плечо, и Джоффри был вынужден притушить желание обнажить меч, когда Санса слегка скривилась. — Вспомни все, чему я тебя учила. Ты должна пройти испытание, — приказала колдунья, сжавшись до шепота, — Мы не можем позволить себе поражение, только не на этот раз. Еще одно проявление слабости с нашей стороны, и Палаты Запада уничтожат нас. Ты поняла, Санса? — Да. Женщина подошла еще ближе к Сансе, почти касаясь ее лба своей маской: — Ты станешь вызывающей Палат Юга. Со временем, твоя сила станет инструментом, которым наши Палаты совершат возмездие Западу, — добавила она, едва сдерживая рычание. Санса кивнула, и Калинния ответила тем же, отступив на шаг назад и вернув себе важный вид. — Не смей умирать, — сказала она. Три других группы приближались, и Джоффри сжал ладонь Сансы, пока они ожидали. Ее трясло, губы побелели, и девушка перевела взгляд на мужчину. — Не забывай, я встречу тебя в Винтерфелле, если что-то пойдет не так, — сказал он. Она смотрела на него некоторое время, прежде чем медленно встряхнуть головой: — Никто нас не остановит, помнишь? — Никто, — согласился он. Калинния подняла руки, обращаясь к ближайшей группе прибывших: — Кто смеет ступать в Тень? Фигура, которая вела вновь прибывших, была сгорбленной, ее маска имела форму солнца, из его глубин вырывались лучи. — Палаты Востока прибыли. Мы желаем быть свидетелями этого Вызова, — сказала она. — Киджима, — сказала Калинния, кивая горбатой собеседнице, — Вижу, что ты до сих пор восхищаешься теми огненными фанатиками, — продолжила она, с пренебрежением глядя на двух других вновь прибывших. — Но им так легко показать истину, — сказала Киджима, когда замотанная в повязки рука высунулась из-под складок темно-красной накидки, — Жрицы Красного Бога уже и так на полпути к познанию правды, — добавила она с легкомысленно, словно маленький ребенок, касаясь плеч своих одетых в маски спутниц, — Ибо что такое их Красный Бог и сам огонь без своей тени, — продолжила матриарх, и ее спутниц ощутимо затряслись, то ли от экстаза, то ли от ужаса, того Джоффри не мог сказать наверняка. Вторая группа прибыла с севера, одета в накидки из темного шелка, что полностью покрывал всю кожу, кроме глаз. — Кто смеет ступать в тень? — спросила Калинния. — Палаты Севера прибыли. Мы желаем быть свидетелями этого Вызова, — прошептала главная фигура впереди трех; ее было невозможно отличить от спутниц, кроме того, как она выступила на шаг впереди. — Джия, — сказала она. Джия не ответила ничего, лишь поклонилась, повернулась в прежнюю позу и застыла неподвижно, спрятав руки за спиной. Последняя группа, приближавшаяся с запада, двигалась неторопливо. Дыхание Джоффри ускорилось, когда он узнал голубую маску; рука сжала рукоятку меча, когда он бросил взгляд на Сансу. Тем не менее она слегка покачала головой, глядя на фигуру в маске. Та шла одиноко, без компаньонок, каждый шаг выглядел словно заранее отработанный в танце. Матриарх подошла к группе, глядя на Калиннию и Сансу. — Кто смеет ступать в тень? — спросила Калинния. Голубая маска смотрела на них, склонив голову набок, и перевела взгляд на Джоффри: — Ты нарушила традицию, приведя с собой емкость на вызов. Не привела ли ты еще и все свое окружение? Они уже залегли в засаде? — спросила новоприбывшая серьезным голосом. — Емкость, здесь?! — воскликнула Киджима, раздув ноздри и шокировано вглядываясь на Джоффри, — Это правда! -сказала она, когда руки Джии выскочили из-за спины, и та шагнула на шаг вперед. Ты расскажешь мне свои секреты, вспомнил Джоффри, и уже собирался вызвать Светлорев, когда Калинния захохотала: — Ой, Вилла, ты со временем поддаешься старческим страхам… Разве не видишь, как он смотрит на нее? Как охотно прибегнет к насилию? Как ловит ее взгляд? — добавила она насмешливо. Вилла застыла молча, медленно переводя взгляд с Джоффри на Сансу и обратно. — Ох-х… любовник, — сказала Киджима, так как будто это что-то объясняло, — Пожалуйста, прости меня, мой друг, — добавила она, снова поклонившись, впервые обратившись напрямую к Джоффри, — Я не поняла… О, Калинния, мне не подобало сомневаться в тебе… — Все равно он является емкостью под властью Калиннии, еще и емкостью с мощной кровью, — заметила Вилла; голубая маска отблескивала под непривычными лучами солнца, — Емкостью, которую она сможет использовать как горючее для атаки, пока нас будет отвлекать вызов. — Я считала, что ты не боишься меня. Вот так неожиданность… Великая Палата Запада снова остерегается Юга? — проговорила она, словно размышляя вслух. Киджима немедленно вмешалась, прежде чем Вилла успела вставить хоть одно слово: — Прошло уже столько времени с последнего раза, когда на вызове присутствовали любовники. А я еще думала, что нас ждет скучное и быстрое зрелище, — молвила она, почти подпрыгивая на месте от восторга, — Когда же в последний раз мы такое видели? Уже прошло видимо с сорок лет… как ее звали.? — Роминия, — припомнила Джия, просто констатируя факт. — А-ах, да, это была одна из твоих… — сказала Киджима, глядя на Джию, — Ее любовник раз за разом отчаянно колол себя ножом, пытаясь передать ей чуточку энергии… конечно же, лишь растягивая агонию взамен, — вспомнила она голосом, будто теряясь в воспоминаниях, — А потом истекал кровью до смерти, — добавила она рассеянно, словно забыла о присутствии Джоффри, и перевела взгляд на Виллу. — Все равно это слишком опасно, — заметила матриарх. — У него есть право здесь быть. Я считала, что тебе это известно, Вилла, учитывая то, как преданно Палаты Запада всегда отстаивали наши традиции, — сказала Калинния, откровенно сделав ударение на последних словах. — Ой. Тут она тебя подловила, дорогая, — молвила Киджима. — Так и есть, — согласилась Джия. Маска Виллы перекинулась взглядом от матриарха к матриарху, и уши Джоффри уловили малейший намек на вздох, прежде чем она утвердительно кивнула. — Кто смеет ступать в тень? — спросила Калинния. Воцарилась непрочная пауза, прежде чем Вилла заговорила: — Палаты Запада прибыли. Мы желаем быть свидетелями этого Вызова, — сказала она, подчеркивая каждое слово. — Прекрасно, — молвила Калинния, — Кстати, раз уж вспомнили о традициях, разве прибытие на полуденную тень не предполагает участия двух компаньонок? — спросила она. — Это только обычай, не традиция, — возразила Вилла. — Тогда можем начинать, — сказала она быстро. — Давайте, не мешкайте, я аж сгораю от нетерпения, — заметила Киджима. На тех словах все группки прибывших двинулись к своим определенным позициям, и три — вскоре их будет четыре — сформировали круг вокруг небольшого открытого места, в центре которого они только что разговаривали. Джоффри растерянно посмотрел на солнце, а потом на небольшую тень по центру места. Могу поклясться, что еще мгновение назад здесь ее не было… подумал он. — Хорошо сказано, матриарх, — начала Санса, — Палаты Запада покинут это собрание, потеряв толику престижа в глазах других Палат. — Они могут себе позволить такую незначительную потерю. Нет, они все — таки достигли того, чего желали, — ответила та, глядя на солнце. — …Время, — догадалась Санса. — Да. Уже миновала добрая половина полудня. Не задерживайся, — сказала Калинния, прежде чем двинуться на юг. Санса быстро кивнула, но Джоффри схватил ее раньше, чем она успела стать прямо посреди большого круга. — Санса, то, что сказала Красная матриарх… это правда? Я могу поделиться с тобой кровью, чтобы усилить магию? Санса нахмурилась, глядя на него: — Да, теоретически. Традиции, описывающие эту возможность, очень старые и часто несколько нелепые. Предполагают, что они дошли еще с тех времен, когда Стигай… ну, еще существовал. Одна из таких традиций упоминает о добровольной кровавой жертве во время вызова, однако только… любовники или родственники имели на это право… — Так что я могу… — Это скорее причинит боль, чем поможет на самом деле, Джоффри. Слишком много концентрации, распределенной на многих задачах… говорят, что простое выживание… течение ритуала требует сосредоточения всего ума. Джоффри вздохнул, щелкая пальцами по рукоятке меча: — Ладно. Береги себя, — сказал он, колеблясь, стоит ли уже уйти. Санса схватила его голову обеими руками и поцеловала, прежде чем оттолкнуть подальше: — Уходи! Мы должны закончить ритуал менее чем за полчаса!   Джоффри направился обратно к Калиннии, достигнув матриарха как раз в тот миг, когда она подняла обе руки в горизонтальной позиции, глядя в пустую точку. — Лучше бы ей пройти это все невредимой. Ради вашего же блага, — сказал Джоффри, становясь позади нее. Калинния фыркнула, и остальные матриархи тоже подняли руки, синхронизируя движения друг с другом. — Вы мне не верите? — спросил Джоффри. — О, я тебе верю, храбрый рыцарь… Но у меня будут значительно большие проблемы, если Санса не справится… Еще одно проявление слабости, и остальные Палаты не пошевелят и пальцем, когда Запад будет уничтожать нас… — бормотала она, вздохнув с легким дискомфортом; мелкие струйки крови появились у нее из-под ногтей, капая на почву. — Вызывающие, Заклинатели Теней… как бы вы их там ни называли. Скольких из них вы пытались провести сквозь ритуал за последние двадцать лет? — спросил Джоффри у нее, созерцая появление крови у остальных матриархов; жидкость сразу превращалась в дым, извивавшийся по периметру круга. — Слишком многих. Все провалили задание… однако твоя жена… О, придет расплата… — сказала она, и Джоффри услышал нотки радости в ее словах. Матриарх задержала дыхание, хрустнув шеей, когда ее кровь соединилась с кровью от Киджимы и Виллы. — Странно. От виллы почти не чувствуется сила… — пробормотала она. — Это плохо? — быстро спросил Джоффри. — Возможно. У нее не останется резервов. Она будет обессиленной после ритуала… — ответила колдунья, прежде чем у нее перехватило дух; глаза побелели, когда она продолжила поднятие рук, и соединенная кровь закипела, излучая черный дым, который начал формировать купол из теней и черной мглы с Сансой посередине. — Вилла. Эта кровь. Я чувствовала, что у нее она была. Когда мы говорили, — Калинния быстро пробормотала, — А теперь ее нет. Кое-где. Остерегайтесь предательства, — захрипела она, прежде чем застонать почти как при смерти, мелко вздрагивая; матриарх подняла руки еще выше, и дым сконденсировался в полупрозрачный купол. — Матриарх? — спросил Джоффри, но она уже вошла в транс, бормоча что-то на архаичном й-тийском диалекте, в котором Джоффри не понимал ни слова. Другие матриархи пребывали в таком же состоянии, их голоса звучали в унисон, пока тени густели, а слова повторялись снова и снова. ---   Санса глубоко дышала, заставляя легкие работать в стабильном ритме, пока купол из чистой энергии отрезал ее от остального мира. Из-за его пределов не было слышно ни малейшего звука, и ей было известно, что этот эффект действовал в обе стороны. Она едва могла различить пригнувшийся и пытавшийся взглянуть внутрь силуэт Джоффри; их глаза безошибочно пересеклись. Он выглядел обеспокоенным… в конце концов, большинство церемоний полуденной тени длились менее трех минут, потому что кандидаты обычно умирали, в лучшем случае, а в худшем… В унисон с твоей собственной силой. Почувствуй силу, текущую по твоим сосудам, подумала она, чувствуя это; ее самосознание сосредоточилось на восприятии мерцающей реки силы, курсировавшей по собственному телу. Она уже была готова, когда открыла глаза, разглядывая скопления дыма и крови, что формировалось перед ней. Кровавый демон был конструкцией, что отражал ненависть и ярость, которые каким-то образом задержались в этой местности, созданной благодаря объединенной мощи всех четырех матриархов; он получил единственный приказ, озвученный бормотанием слов на давно пропавшей языке… единственная задача, достаточно простая, чтобы удержать такую сверхъестественную силу в течение ограниченного промежутка времени. Неприятно пульсирующая кровь переплеталась с дымом, формируя две гротескные ноги, продолжаясь сверху красным торсом с извилистой тьмы, из которого росли могучие руки и деформированная, искривленная голова. Убить, словно сама кровь прошептала приказ. Кровавый демон кричал тысячью голосами, ревом агонии всех тех людей, чья кровь была тщательно собрана для формирования этой мерзости. Оно бросилось к ней, искореженная пародия на человеческое тело, которая неслась на всех четырех конечностях, как Санса топнула одной ногой по земле, сведя руки вместе. Она стиснула зубы от боли, ощутив появление собственной крови между пальцами, которая мгновенно превращалась в черный дым, растекавшийся по земле. Ее сила воли руководила движением магии, и она наблюдала сквозь полузакрытые глаза, как цепи дыма прижал демона к земле, однако крики не затихали ни на мгновение. Кхаи или третий путь был боевым искусством колдунов, сосредоточенным на том, как контролировать течение крови в сосудах. Санса задействовала наиболее базовую форму этого стиля, медленно двигая локти и соединив кулаки на животе. Она резко выдохнула и потянула обе руки вниз; демон завизжал, врезавшись в землю, почти полностью покрытый дымящейся кровью. Девичье сердце стучало словно молот для ее собственных ушей, когда она двинулась к связанному демону; к искореженному холму тьмы, которая излучала ненависть, ярость и смерть. Санса закусила губу, когда подошла к нему, и положила ладонь на чудовище, ища способ разорвать связи, соединяющие потусторонний конструкт вместе. — Спи, — подчеркнула она, силой мысли пробиваясь сквозь барьер, где их кровь перемешивалась, пытаясь пробиться вглубь демона и рассеять его в ничто. У нее перехватило дух, когда сознание соскользнуло с пути, отразившись от стены порядка и силы воли. Все, чего не было у зверя. Пустой череп демона взглянул на нее, прежде чем его плоть начала пульсировать; зверь приподнялся на двух ногах, рвя наложенные девушкой оковы, и навис над ней словно ожившая гора. Оно проревело тысячей голосов, от чего волосы стали дыбом, и массивная колонна тьмы и пульсирующей красной крови ударила ей по груди, сбивая ударом с ног. Санса застонала, упав на спину, и обнаружила большой порез, на животе. Она еще попыталась замотать рану куском порванной накидки, и демон зашипел, бросаясь в бой, ударяя по земле всеми четырьмя конечностями с достаточной силой, чтобы оставить глубокие следы, и врезаясь в девушку рогами, сотканными из тьмы. Она захрипела в агонии, покатившись по земле, а после того как остановилась, осмотрела две дыры, пробившие грудную клетку. Трясущиеся руки сорвали раздираемую накидку с плеч, не зная, что делать с ней дальше. Она смотрела на кровь, что вытекала из ран в немом изумлении, медленно дыша, и почувствовала, что умирает. Нет, подумала девушка. Она медленно моргнула, свернув направо, отбросив кусок окровавленной одежды. Санса глубоко вдохнула, отчего словно сама душа зазвенела; ее собственная кровь ответила на зов, как лютоволчица, прекратив вытекать из отверстий и медленно возвращаясь к сосудам. Ты моя. Я приказываю тебе, подумала она, желая, чтобы раны исцелились; собственная кровь быстро оборачивалась коркой. Демон колотил кулаками по земле, свирепея почти как капризное дитя, и закричал от раздражении, прежде чем внезапно прыгнуть к ней с растопыренными руками. Санса пригнулась и откатилась назад, позволяя чудовищу пролететь мимо нее, пока струи ее собственной крови снова пытались привязать его цепями к земле. Это не удалось, она не могла поймать эту магическую иллюзию смерти и безумия. За зверем явно стояло что-то другое, что-то защищало его от попыток Сансы. Демон приземлился как кот, крутанулся вокруг оси, чтобы встретить ее, и поднял одну руку вверх в воздух. В моих жилах течет кровь магнаров зимы, подумала она, резанув запястье собственными ногтями, и перекатилась набок, подальше от удара, от которого опустилась земля. Девушка зарычала, кровь из раны превратила в черный дым, и сформировала в реальности лезвие из чистой тьмы, длиной как предплечья. Я несу наследство королей Первых людей, вспомнила она, уклоняясь от когтей, сплетенных из крови и тьмы; ее собственное кровавое лезвие не промахнулось, полностью утонув в плоти демона. Она почувствовала праведный гнев, как будто что-то глубоко внутри всегда желало этого. Тварь завизжала диссонирующим хором голосов, когда девушка крутанула руку, разрезая зверя лезвием и выпуская ему кишки. Дым и кипящая кровь брызнули из раны, отдельные брызги жидкости обожгли Сансе лицо, пока демон содрогался в конвульсиях. Она почувствовала потустороннюю волну еще до того, как увидела глазами; кровь колдунов просочилась сквозь землю, подпитывая выпотрошенного зверя, добавляя демону силы и продлевая время его существования. — Джоффри! Они подпитывают его! — закричала она своему мужу, который молчаливо бродил мимо границы купола, постоянно в движении, пытаясь рассмотреть, что же там творится по другую сторону. Он немедленно остановился, но хоть губы и задвигались, но Санса не могла услышать ни слова из того, что он говорил. Купол, мы не можем общаться, подумала она, прежде чем пронзительный рев на мгновение опередил взрыв боли в правом плече. Она закричала, падая на землю, и перекатилась подальше, как раз вовремя, прежде чем крупная рука успела пробить ей живот насквозь. Девушка овладела собой, вставая, слегка подогнув колени и одновременно скользнув одной ногой назад, и отпрыгнула, избегая следующего удара. Она действовала на чистом инстинкте, отбивая один сумасшедший удар за другим, следуя движениям и маневрам, которым Джоффри обучал ее в течение нескольких лет в почти ежедневных тренировках с кинжалами. Она смешала те атаки со стойками с Кхая, желая усилиться длинными, резкими движениями, которые брали силы из крови и заставляли девушку кричать в агонии. Но как бы она ни билась, демон все же как-то мог отращивать новые конечности, всякий раз усиливаясь дополнительной порцией ярости. Мощные удары монстра вызывали появления кратеров в земле, а острые когти на ногах вспахали почву, как большие железные плуги, которые были у фермеров вблизи Винтерфелла. Она вычислила поток силы, который подпитывал тварь, настроив сознание на окружающую реальность, как никогда раньше в жизни. Девушка проследила направление, из которого прибывала посторонняя кровь, следуя Эху силы, пока не добралась вплотную до того места, и тогда стала с Леди одним целым. Один из глаз полностью побелел, когда она отрубала демону очередную конечность, но внезапный удар от синхронного восприятия двух реальностей ослабил защиту, что привело к появлению длинного пореза на ноге. Она использовала кровь из раны, чтобы создать кратковременную дополнительную конечность: щупальце из тени, которое отклонило следующий замах и позволило ей развернуться в иббенийском приеме. --   Отчаянный Ибб-Макак был исполнен посредственно, но того маневра хватило, чтобы Санса улетела подальше от демона в вихре движений, оказавшись на земле перед Джоффри. Когда он увидел ее взгляд сфокусированный на нем, с одним голубым глазом, а другим молочно-белым, то уже точно знал, что будет делать дальше. Леди взвыла поблизости, подбежав к куполу за секунду, и взглянула на человека, прежде чем изменить направление движения, и помчалась прочь. Что-то было не так, и жена нуждалась в помощи. Джоффри отбросил идею всадить Вилли меч в спину, зато побежал за Леди. Полуденное солнце уже пересекло невидимую границу в небе, медленно спускаясь на запад. У нас мало времени, быстро подумал он, где-то пятнадцать минут, не больше. Тени вокруг становились все глубже и темнее; этот факт довольно сильно отвлекал внимание Джоффри, когда юноша оглянулся и не смог найти зрением хоть какой-то ориентир вокруг себя. Пока солнце двигалось, тени как будто вырастали на пустом месте. Вскоре вся равнина была заполнена вытянутыми полосами темноты, которая казалась темнее пустоты между звездами на ночном небе; силуэт целого города вырастал из ничего, пока Стигай просыпался… Джоффри боялся и думать, что случится, если они застрянут здесь еще намного дольше. Леди резко замерла перед стеной, которой здесь не было еще секунду назад, и зарычала каким-то фигурам, которые смотрели сверху, с другой стороны. Все они имели угловатые бронзовые маски; и невероятно большая толпа людей раскачивалась под слова далекого оратора, поднимающего руки вверх в унисон с толпо0й. Несколько из них повернулись спинами к толпе, когда увидели Джоффри, и бледные руки возникли между складок накидок в попытке поймать его. — А ну назад! — прорычал он, замахиваясь Светлоревом, и фигуры отступили назад, когда юноша рубанул воздух мечом. Леди помчалась влево, оставляя стену позади; Джоффри побежал за ней. Она заскулила, когда они оказались в тупике, и принялась царапать лапами стену, глядя вверх. — Это… этого здесь раньше не было… — пробормотал Джоффри, разглядывая темную башню, — Где Санса? Наверху?! — спросил он. Леди сумасбродно закивала головой, поэтому он отступил на несколько шагов назад, пряча Светлорев в ножны из драконьей кости, и засунул его за пояс на спине, сразу возле небольшого рюкзака. Он разогнался, выпрыгнув на стену, используя инерцию бега, и его руки начали взбираться как по собственному желанию, быстро поднимая юношу вверх. Он ворчал, поднимаясь с постоянной скоростью, используя выступы в кладке и резные камни в качестве опоры для рук. Джоффри решил на минуту оглядеться вокруг… и пожалел, что сделал это. Силуэт Стигая теперь даже не пытался следовать направлению теней, отброшенных солнцем. Зато тени ускорялись, так словно в проклятом городе сейчас уже начинался вечер. Разрушенные здания выныривали из сгустков тьмы прямо у него на глазах; невероятно высокие башни, выстроенные из темного кирпича и отделанные таким количеством декоративного нефрита, что за его стоимость можно было бы купить королевство. Длинные сады полнились каким-то видом призрачной травы, тянувшихся к небу, достигая размеров корабельных сосен. Образы… видимо Погибель Валирии выглядела как обычный пожар в таверне по сравнению с тем, что случилось здесь, думал он с ужасом и трепетом, прежде чем сбросить оцепенение, и продолжил подъем. Вскоре он достиг вершины, пролез сквозь открытое окно внутрь и обнаружил там не армию призраков, а две фигуры… одна из которых выглядела очень знакомо. — Убей его, — приказала Мегиса из Палат Запада, не отводя взгляда от здоровенного казана, доверху заполненного кипящей кровью. Джоффри двигался бессознательно, закаленные столетиями инстинкты заставили парня отпрыгнуть вправо и избежать удара, который должен был бы попасть прямо в шею. Женщина, наряженная в такие же черные обмотки, как и Мегиса, однако с маской бирюзового цвета вместо голубой, уже была возле него, ее кулаки, твердые как железо, размылись от движений, ударяя юношу в область желудка. Джоффри буркнул, отпрыгивая назад, перекатился через спину и вскочил на ноги, держась за живот от боли. Бирюзовая Маска пошла прямо на него, прорубая воздух своими руками, чьи удары ощущались словно атаки булавой, когда Джоффри их отклонял. Он зарычал, низко пригнувшись, и обнажил Светлорев; валирийская сталь оставила длинный порез на боку женщины, которая завизжала и отшатнулась назад. — Ты, дурак! Не смей проливать здесь кровь… — Мегиса прервала крик, созерцая, как поток крови дугой полетел по воздуху, лениво вытекая из раны Бирюзовой Маски, и просто завис в воздухе. Комната загремела, и в Джоффри пошла дрожь кожей, когда та кровь расплескалась по невидимой плоскости и расширилась, формируя своеобразное потертое окно с мерцающими контурами. Одетые в бронзовые маски люди наблюдали за чем-то другим за пределами того самого окна, через которое Джоффри попал в башню, но довольно быстро обернулись, заметив мерцающий овал у себя за спинами. — Я простой прохожий, не обращайте внимания! — сказал им Джоффри, бросая Светлорев, и принял качающуюся стойку, сведя пальцы вместе и согнув руки перед собой, — Ё! — закричал он, заканчивая стойку; собственно сам крик служил ритуальной фокусной точкой для сознания, подготавливая разум к следующим движениям. Женщины атаковали его одновременно спереди и сзади: вторая Бирюзовая Маска попыталась поймать его, когда первая ударила вытянутой по горизонтали ладонью юноше прямо в горло. Джоффри крутанул обеими ногами одновременно, вырываясь из враждебных объятий; его пальцы ударяли словно иглы по Бирюзовой Маске перед собой. Он бился неистово, нанося шквал похожих на укусы ударов, усиленных на полную движениями всего торса и ног. Напряженные, как пружины, мышцы придавали ударам достаточной силы, чтобы пробивать плоть и прорывать кожу сквозь многочисленные повязки, из которых состояли ее наряд. Однако ее боевая техника оказалась непревзойденной, эта Заклинательница теней видимо оттачивала умение Кхаи на протяжении десятилетий, тогда как Джоффри потратил неполные семь лет на овладение пяти разнообразных стилей. Ее защитные блоки быстро усилились, и юноша зарычал, когда она поймала обе его руки в замок одной своей и ударила другой ладонью прямо по грудной клетке. Он почувствовал, как треснуло ребро, но проигнорировал боль и поймал обе ее руки своими. Юноша сделал резкий поворот и использовал ее тело как живой щит от атаки другой Маски; вражеский удар прилетел прямо по почке своему же двойнику. Обе Бирюзовые Маски скрутились от боли; та, которая только что атаковала, сейчас держалась за собственную в агонии, а другая, которую Джоффри зажал в замке, брыкалась, извивалась и стонала сквозь стиснутые зубы. — Когда-то я встретился с одним уродом, Лиошем, он любил такой трюк, — сказал он, разворачиваясь к магическому окну, что вело другое место, — Но имею предположение, что все эти дубликаты должны иметь общее сознание, не так ли? — добавил он, прежде чем поставить ногу перед ее ступнями и ударить колдунью, как этому когда-то учил Пес, где-то поблизости от Рубинового брода… прямо в направлении мерцающего окна. Бирюзовая Маска закричала, коснувшись потустороннего окна, словно этот жест был анафемой для самого ее существования; она испарилась в ничто со зрелищной вспышкой сверхъестественного света, а окно странно замерцало. — Нет, — сказала Мегиса, начиная вставать, отрывая взгляд от большой чаши с кровью. — Извини, Мегиса, — сказал Джоффри, подходя к ней быстрее, чем та успела отреагировать, и схватил ее за шею сзади в замок. — Никто не остановит нас. И особенно не ты, — прошептал он ей на ухо, прежде чем сломать шею одним грубым рывком. Тело колдуньи вздрагивало еще две секунды, ноги подогнулись и ударили по той здоровенной чаши, до краев заполненному кровью, которую она употребляла как горючее для противостояния Сансе. — Ой, черт возьми, — пробормотал юноша, когда котел склонился набок и кровь медленно полилась по полу, вдруг застыла на месте. — Черт, черт, черт… — кричал он, убегая; Джоффри вытаскивал моток веревки из рюкзака, когда позади произошел взрыв света. Он не оглянулся, прыгая из окна, одновременно кидая петлю на конце веревки на какой-то каменный выступ, и заревел от боли, когда тонкая кожа перчаток загорелась от трения о веревку. Он падал с башни, пока все новые и новые башни возникали из ничего на горизонте Стигая; заостренные, игловидная конструкции с почерневшей кирпича и немалых открытых проемов. Юноша смог достаточно замедлить спуск, чтобы безопасно пролететь последние несколько метров и приземлиться на улице с громким стоном, лишь немного опережая кипящую кровь, которая как будто искажала саму реальность. Он встал посреди мира, который представлял собой полный бред. Вокруг бурлила толпа одетых в бронзовые маски людей, что бежали во все стороны; несколько из них тащили за собой оратора, которого юноша уже видел раньше; тот мужчина держался за голову в полном отчаянии, крича на непонятном языке, которая скорее напоминала птичье щебетание, чем любой язык, который Джоффри когда-либо слышал. Юноша помчался на юг, обратно к дороге, а тени все густели. Он почувствовал, что его ноги уходят из-под него, когда он упал в тень одной из высоких башен, его ноги дико болтались посреди вечной пустоты, а руки едва-едва ощущали почву под пальцами. Он взревел, пытаясь выбраться обратно в реальность, но утомленные и разбитые руки не могли удержать вес тела. Юноша вытащил из сапога спрятанный обсидианового ножа и перерезал обе ремни рюкзака, наблюдая за его падением… вниз и вниз, прямо в безграничную пропасть. Джоффри понял, что маленькие блестки света внизу были звездами, и ему переняло дух, когда он почувствовал вибрирующее гудение чистой мощи, надвигавшееся все ближе. Через секунду он увидел это собственными глазами: Красная Комета спускалась прямо к Стигаю во всем своем величии, ее хвост развевался водоворотом чистого красного цвета, достаточно большим, чтобы окутать все Королевские земли, и он рос все больше и больше, пока комета ревела на весь космос под собой; щупальца чистой магии, толщиной как настоящие замки, вынырнувших из ее глубин и приближались к миру. Поверхность казалась произведением искусства, которое мог бы по достоинству оценить только безумный зритель; переплетения кристаллов перерастали друг в друга и выкручивались наизнанку; вся поверхность выглядела сплошной фасеточной мозаикой, опускавшейся прямо на него. — Ах. ах… ах… — лепетал Джоффри в полной панике, размахивая ногами направо и налево, как маятником, выигрывая немного инерции, пока не закричал; чистые усилия и сила воли помогли ему выбраться на поверхность. Он споткнулся, увидев прямо одну из фигур, которая стояла на коленях, глядя в ночное небо прямо в направлении Красной Кометы, бронзовая маска лежала на земле возле нее. Это был не человек. Существо имело мелкие крысиные глаза, почти спрятанные между перьев, украшавших ее голову. Похожий на клюв рот шептал что-то непонятное, пока группы таких же существ ритуально приносили себя в жертву сотнями за раз, даже тысячами. Очевидно ритуал, или что они там себе планировали, сработало неверно, ведь простой удар в ответ от хранилища силы, известного как Красная Комета, как будто исказил саму реальность. Именно тогда Джоффри почувствовал холод, всепоглощающий мороз, словно проникавший в самые кости. Он мчался, наблюдая… видимо то, что было финальной битвой предыдущего цикла, где остатки сил смертных вышли на последний поединок против Долгой Ночи и обнаружили, что их сил недостаточно; столкновение было таким мощным, что его эхо до сих пор слышалось сквозь эпохи. Джоффри кричал, пока бежал и бежал, не останавливаясь, пока не заметил мелкий проблеск солнечного света за пределами дороги; толпа местных бежала вместе с ним в страхе и отчаянии, когда повсюду вокруг конденсировались глыбы льда, и холодные конструкты бродили по местности, возникая в реальности с длинными ледяными лезвиями, рубя насмерть всех встречных на своем пути… Юноша выбежал из тьмы на яркий солнечный свет за пределами той небольшой долины, обнаружив четыре небольших каравана, которые уже собирались отправляться на юг. Интересно, но члены Палат Запада стояли чуть подальше от оставшихся трех ковенов, имея ошеломленный вид. Сумасшедший спринт Джоффри постепенно перешел на неторопливый бег, а потом и на привычную ходьбу, и в конце он упал на колени, тяжело дыша. — Ради Богов, да вы и не шутили насчет этого места! — сказал он между вздохов, оглянулся и увидел лишь густой туман. — Ты… ты прошел сквозь живой Стигай и выжил, имея возможность рассказать об этом? — спросила Джия таким тоном, словно это было совершенно невозможно. Он заметил Леди позади нее, которая напряженно махала хвостом, глядя на юношу. — Правильно вы, люди, делаете… что боитесь этого места… — произнес он между вздохами, — Ага, безусловно, это наиболее… нет, второе среди всех самых хреновых мест, что я видел, — прохрипел он, падая на спину. — …Никто еще не ступал в Стигай во время полудня, чтобы выжить и рассказать, что же находится внутри… — сказала колдунья. — Джофф! Я уже начала волноваться, — сказала Санса, которая только что появилась в его поле зрения, обнимая его. Она была замотана бинтами почти полностью, с ног до головы, но она была живой. — Имею предположение… ты показала той твари… где раки зимуют… — хрипел он между вздохами. — Я смогла преодолеть демона, когда ты позаботился о его помощниках, вскоре мы покинули место ритуала… — сказала она, прежде чем наклонить голову, — Что же ты там увидел? — О боги, я бы сейчас убил за кружку вина. Напомни мне никогда более не осуждать Роберта на счет выпивки. Он мудрее, чем я считал… — едва выговорил он. — …Вы двое, кто вы такие? — спросила матриарх Киджима. Леди прозевала ответ, быстро подбежала к Джоффри и глупо лизнула его.