Purple Days / Пурпурные дни

Приглушенный рев толпы не прекращался, когда Джоффри спускался по лестнице септы Бейлора, крепко зажав ладонь Сансы в своей. Жена выглядела по-королевски роскошно в длинном платье, продвигаясь исполненной достоинства походкой, словно летя вниз к открытой колоннады на площади Бейлора. Корону у нее была серебряным обручем, с сапфирами и угольно-черными бриллиантами; просто и элегантно. — Смотри куда ступаешь, дорогой, — сказала Санса; в голубых глазах мелькнули чертики. — Меня просто очаровала твоя невинная красота, — ответил Джоффри, возвращая взгляд к толпе внизу; огромная бурлящая масса людей что-то кричала и воспевала. Они формировали настоящее море, которое заливало площадь от края до края, кроме широкой дороги по центру, по бокам которой стояли две шеренги гвардейцев. — Невинная? — спросила Санса, улыбнувшись толпе, когда они спустились по очередному пролету лестницы такой болезненно медленной походкой. Плащ с вышитым гербом Баратеонов из Королевской Гавани спадал с ее спины словно мантия, когда она косо посмотрела на юношу: — Я тебе напомню об этом во время церемонии укладывания в постель. — Чистая и непорочная. Как и подобает доброй королеве Сансе, — сказал Джоффри, почувствовав, как ее ладонь напряглась, и девушка незаметно фыркнула. — Я надела корону менее часа назад. Маловероятно, что меня уже начали так называть. — Простонародье тебя так называет со дня смерти Роберта. Она что-то прогудела, когда они достигли очередной ровной площадки, на этот раз еще ближе к толпе. Вдоль их пути реяли красные, фиолетовые и розовые краски, настоящий дождь из цветочных лепестков падал сверху, закручиваясь спиралями от ветра, когда Санса осторожно сжала его за руку. — Опять? — спросил он, глядя на рабочих, рыбаков, лавочников и остальных присутствующих на площади Бейлора. Группы гвардейцев стояли наготове по периметру финальной площадки в конце лестницы, охраняя карету. — Давай просто сделаем это, — ответила она, уже не скрывая улыбку, и подняла руку. Джоффри поступил так же, чувствуя себя несколько глуповато, когда приветственно махнул рукой зрителям. Они ответили немедленно, поднимая невероятный шум, что-то выкрикивали и ревели. Было легче это все воспринимать, если представить их всех своими солдатами. Это же так и было, если подумать. В предстоящей войне все живые души будут его солдатами. Юноша слегка обернулся, поднимая руку еще выше, на этот раз чувствуя себя более комфортно. Он сжал кулак, резко дернув руку вверх, и сотни воинов ударили своими алебардами по земле, а крики толпы послышались более отчетливо. — Слава королю! — Пусть боги благословляют добрую королеву Сансу! — Слава королю Джоффри! — Кажется они нас любят, — сказала она; в волосах застревали розовые лепестки. — Уверен, что это не имеет никакого отношения к роскошному пиру, что ты сегодня организовала. — Ну, это видимо немножко помогло, — ответила она с озорной улыбкой. — Пошли, не стоит терять время. Они спустились к следующему пролету лестницы; голова Джоффри уже испытывала немалый груз от короны, которая была переплетением оленьих рогов, выкованных из чистейшей кованной стали. Почему-то сейчас оно ощущалось тяжелее, чем раньше. — Ты действительно должен отправляться? — Тебе же известно, что это неизбежно. Она вздохнула. Рев толпы погудел, но Джоффри услышал ее слова, так словно они сейчас оба были на пляже возле своего старого дома на Джали. — На Востоке сейчас также немало всего происходит. — Император еще не добрался до Бхладхадхару? — Как раз сегодня утром, — ответила она, — Большинство бескровных до сих пор собирается в армию у Бол-Кобама, но он соединил силы с молодым Ка-милом, добавив в армию где-то пять сотен тех «бессмертных» солдат. Джоффри буркнул: — Никогда не воевал против них, да вид у них как у бывалых воинов. Вайул видимо-таки произвел на них определенное впечатление, если бескровные начали мобилизацию так рано. Если предположить, что Бхладхадхар можно полностью обезопасить в течение этого года, то они могут выделить немалое войско для операций в потустороннем Мире. Бьюсь об заклад, что это именно то, что запланировал Ка-мил… Это поднимет его позиции среди элиты бескровных, когда они увидят, как он ведет войну. Джоффри лично не общался с молодым вождем, но тот казался достаточно компетентным игроком, судя по его выступлению в Каркосе. Джоффри вздрогнул: — Полагаю, что перелет через Иссохшую бездну не должен занять много времени; Махил Суул и эти его желтые крылья уже видимо занимают власть над Костяным городом. А что на счет разведчиков Рассвета? Санса скорчила гримасу, скрывая ее наклоном головы, и одновременно приветливо помахала толпе: — Там видения становятся размытыми, все, что мне известно, так это то, что они уже покинули Грейтауэр. — Прекрасно, — сказал Джоффри, — Это значит, что нефритовые писцы серьезно восприняли предложение императора. — Ты и вправду думаешь, что они смогут достичь К’дата? — Можем только молиться об этом, Санса. Только молиться… — Джоффри запнулся, когда они спустились к собственно площади; гвардейцы первого полка немедленно стали смирно, а члены Малого Совета сели на колени. — Ваша милость, — провозгласили они. Ренли, Эддард, Тирион, сэр Барристан и Грандмейстер Пицель выглядели вполне поражённые такой реакцией толпы, и постарались сыграть роль, поздравив и выразив свою лояльность в присутствии всех жителей Королевской Гавани. Они повторили те же самые слова, что раньше сказали в септе Бейлора, когда Нед снял накидку с плеч Сансы, а высокий Септон короновал молодоженов. Джоффри на мгновение задумался над пустыми обещаниями, которые мог бы озвучить Паук; евнух прятал бы руки в складках своего халата, вместе со всеми кланяясь на церемонии. Однако на данный момент Варис находился в Королевском лесу, наслаждаясь обществом Пса и несколькими верными Джоффри людьми. Он был нужен им живым, и это не означало, что стоило оставлять его на свободе, дав возможность плести интриги в столице. — Возможно я смогу поговорить с ним, — сказал Ренли, когда они подошли к карете, — попытаюсь привести в чувство. — Это безнадежное дело, дядя, — сказал Джоффри, — Кроме того ты мне нужен, вы все нужны, здесь, в столице. Нед хотел возразить, но промолчал. Они немало подискутировали об этом за закрытыми дверями. Ренли кивнул, взглянув на мощеную площадь. Может он чувствует вину, потому что едва не повторил путь Станниса? Ведь в отличие от предыдущих раз — на этот раз амбиции Ренли были тесно связаны с Джоффри. Конечно, это создавало немало трений с Тиреллами, и если верить шпионам Сансы — то Маргери и сэр Гарлан уже путешествовали по дороге Роз, двигаясь к Королевской Гавани с поражающим воображение эскортом из рыцарей и фрейлин. Проблемы стоит решать по очереди, Джоффри напомнил себе. — Я укажу тебе путь, — прошептала Санса, подойдя ближе. Они поцеловались под восторженные возгласы толпы, и Джоффри на мгновение забыл о великой и ужасной кровавой цене, которую придется заплатить. — После этого вернись ко мне, — сказала жена, крепко обнимая юношу. — Как всегда, — ответил он, чувствуя, как ее тепло отгоняет холод стального нагрудника. Доспех был отполирован до блеска, но юноша знал, что вскоре броня покраснеет. Легат Оливар шагнул вперед, держа в руках увенчанный рогами шлем. Рога были длинными, выглядели опасно острыми, и Джоффри сменил корону на шлем. — Гвардейцы! — проревел король, когда Санса зашла в карету; солдаты вокруг него ударили древками алебард о мостовую, — Мы выступаем, чтобы подавить мятеж! — сказал он, — Мы выступаем на войну! Толпа, казалось, разделяла рвение легионеров, их крики были еще более громогласны, когда гвардия ударяла алебардами снова и снова. — Мы выступаем, чтобы восстановить единство! — проревел он. Воины проревели, когда Джоффри пристегнул ремни на шлеме, а солнечные лучи отблескивали на бронзовых рогах. На этот раз Станнису не суждено было сделать первый ход. --- Сэр Робар Ройс поерзывал в доспехе, покрутив плечом, отгоняя окоченение. Кольца кольчуги зазвенели под латами, аж непривычно громко. Этот проклятый туман приглушает все отдаленные звуки. Он вздрогнул, уставившись взглядом в незыблемую белую стену, окружавшую корабль. Вокруг было так тихо, что можно было услышать скрип такелажа под весом матросов высоко на мачтах, их пыл давно уже изменился на шокированную молчание. Тишина почти пугала своей неестественностью, в ней лишь иногда слышались странные возмущения, на грани чувствительности органов чувств. Какой-то своеобразный ритм, словно обращавшийся прямо к Робару. Я просто перенервничал, подумал он, закрыв глаза, и сосредоточился на дыхании, как его и остальных воинов учил король. Это лишь усугубило ситуацию: ритм собственного дыхания словно придал веса внешнему ритму, сливаясь с приглушенным урчанием гребцов на нижних палубах. Он резко мотнул головой и двинулся вперед по палубе в поисках чего-то для отвлечения внимания, когда случайная волна заставила его пошатнуться. Капитан Корлин называл это «необычно спокойными водами»… Робар не решился переспросить, что же тогда капитан считал бурным морем… Рыцарь проверил крепление меча на поясе, потом убедился, что боевой топор, закрепленный на спине, до сих пор находится там. Он был там, в таком же состоянии, как и в прошлый раз, когда он проверял. Возьми в себя руки, Робар, подумал он, отгоняя иллюзию призрачной змеи, что свила себе гнездо в его кишках. Ройсы воевали на всех войнах, начиная с Эпохи Героев. Он тренировался до этого на протяжении почти всей жизни. черт, сам Джоффри нещадно его тренировал в течение последних нескольких месяцев. Он готов ко всему. Рыцарь поднялся по лестнице на верхнюю палубу и подошел к корме Короткого Меча; весла корабля гребли медленным, стабильным темпом. Он осмотрел, посмотрев вниз на два больших фонаря, что свисали с кормы за бортом корабля. Они мерцали от случайных брызг соленой воды, однако пламя все равно ярко сияло. Робар кивнул, поднимая взгляд. Где же они-вон там! Он заметил два других фонаря посреди мглы; они шли тем же курсом, следуя за Коротким Мечом. Корабли позади флагмана должны были бы так же зажечь фонари на корме, и так и всему флоту из двух десятков судов, больших и малых. И все зависело от умений одного единственного человека. Король Джоффри Баратеон будто и не обращал внимания на периодические шептания, он пружинил ногами, компенсируя колебания судна, без устали глядя вперед, держа руки на румпеле; он стоял там в одиночестве, за исключением капитана Корлина, который держал морскую карту и постоянно что-то там записывал согласно наблюдениям короля. Впереди Короткого Меча не было никаких огней. Сэр Хоббер и Сэмвел стояли, опершись на борт по правую сторону, серебряные накидки на обоих застыли без движения под мертвенно-серым небом. Юный рыцарь-Редвин словно в трансе смотрел на короля, несмотря на покачивания корабля. Робар пригасив укол зависти, пока шагал к ним, и они расступились, давая место; было общеизвестно, что Редвины более комфортно чувствуют себя на борту корабля, чем в седле, хотя это слова обычно говорили пренебрежительным тоном без всяких намеков на комплимент. Однако сэр Робар уже не испытывал никакого пренебрежения. — Сэр Хоббер, — поздоровался он непривычно громким голосом. Хоббер рассеянно кивнул. — Мы уже близко? — спросил Робар после мгновения молчания. — Я… Пожалуй да. Никогда еще не видел такого умелого рулевого, — ответил сэр Хоббер. Королевские навыки в морском ремесле должны были бы быть по-настоящему выдающимися, особенно если учесть, что юный монарх, как бы то ни было, не должен иметь никаких знаний о кораблях. Возможно, Хоббер сейчас продолжит болтать, вспомнив о необычайно умелые действия короля в торговых делах… — Я едва могу разглядеть нос корабля в этой проклятой мгле, — буркнул Робар. Туман обрушился на флот еще вчера, и кто-то мог бы даже подумать, что король на самом деле ожидал на это. Джоффри вел флот в течение целой ночи и раннего утра, его движения казались уверенными, а глаза намертво фокусировались на сером горизонте. — Ч-чувствуешь себя хорошо? Готов к бою сегодня? — спросил Сэмвел Тарли. Грузная фигура юноши несколько поблекла под тяжестью королевских тренировок, но сейчас он выглядел таким же круглобоким благодаря кольчуге, комбинезону и тяжелым латам. Кольчужные кольца зазвенели, когда он вздрогнул, быстро переводя глаза с боку на бок, осматривая корабль. — Я — да, — сразу ответил Робар, сжав губы. — Ну конечно же! — быстро поддержал Сэм, — Я… я имею в виду, что и не сомневался в этом, — сказал он с быстротечными улыбкой, которая почти сразу превратилась в гримасу. Держи голову высоко, подумал Робар, закрыв глаза и сразу их силой открыв: — Нет, это… прости, Сэм. Просто несколько напряженный, вот и все. Все в порядке. — Все в порядке, — согласился Сэм, напряженно проверяя боевой молот, который он зажал между ногами, проведя ладонью по деревянной ручке. Король лично тренировал Сэма драться стилем, который лучше всего соответствовал габаритам юноши, хотя такое можно было сказать о каждом Серебряном Рыцаре. Однако в отличие от булавы Джоффри у него молот был двуручным, длинным и изящным, с клювообразным выступом с одной стороны и небольшим головкой с другой, а на конце еще имел копьевидное лезвие. От вида Сэма, что время от времени облизывал посохли губы, снова нервно оглянувшись к носу корабля, и воображаемая змея свила себе гнездо в кишках Робара. — Сэм, — начал он, положив руку ему на плечо, и понизил голос, — Ты же знаешь, что не должен так поступать. — Я справлюсь. — Знаю, что справишься, но ты не должен. Джоффри поймет. Он понимает больше, чем тебе кажется, подумал он, но промолчал. — Как я смогу называть себя Серебряным рыцарем, если скроюсь и сбегу с первой же битвы? — спросил Сэм, — Все наши будут смеяться надо мной, будут называть трусом, — эти слова он сказал таким тоном, словно озвучил судьбу, худшую, чем смерть, еще и с оттенком бывалого, горького опыта. — Это все чушь, — неожиданно вмешался сэр Хоббер, продолжая наблюдать за королем. Робар скрестил руки на груди: — Здесь каждому известно — есть две причины того, что рыцари вообще могут делать что-то полезное, когда Джоффри не имеет поблизости, и ты являешься одной из тех причин. Другой причиной был сэр Бейлон Сванн, неофициальный мастер-над-оружием таких же доселе неофициальных Серебряных рыцарей. Робар имел предположение, что и сам лично также начал приобретать подобную роль, ведь Джоффри начал передавать ему все больше и больше полномочий и обязанностей, пока не умер Роберт и не началась война. Сэм протяжно выдохнул, впервые остановив взгляд на Робаре: — А как дальше? — спросил он; в его голосе появился стержень, — Буду прятаться всякий раз как снова почувствую… как в животе снова вырастет такая черная дыра? — он качнул головой, прежде чем Робар успел ответить: — Нет. Это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, хуже, чем охотничьи борзые моего отца. Это должно закончиться сегодня, так или иначе, — сказал он; по дрожанию юноши было очевидно, какой именно вариант он считает более вероятным. — Гм, такое впечатление, что ты говорил с ним об этом. — Говорил. После отбытия из столицы. Они вместе посмотрели на короля, который выглядел таким же сосредоточенным, как и два часа назад, держа руками штурвал с каким-то будто инстинктивным умением. Король выглядел выше в своем полном доспехе, из-под наручей виднелись уголки кольчужных рукавов. Не прикрытое шлемом-белокурые волосы развевались под порывами ветра, которого Робар не чувствовал. Сэм не рассказал больше, да Робару того и не надо было. Он не раз видел, как Джоффри мог содержательно общаться почти, не говоря слов, словно само его присутствие заставляло собеседника внимательно слушать. Сэр Хоббер подвигался на месте, тишина между рыцарями становилась все тяжелее: — Или кто-то из вас… ну, знаете… — он беспомощно запнулся, прислушиваясь к звукам столкновения весел с водой, когда древесина корабля словно застонала. — Вы слышали? — голос Сэма слышался едва громче шепота. Сэр Робар проглотил комок в горле, но прежде, чем успел ответить — заговорил сам король, его голос раздался эхом посреди мглы, пугая их: — Мы почти на месте. Приготовьтесь. Даже наряженный в латный доспех и до зубов вооруженный, король словно излучал ауру спокойствия. Ставшее присутствие словно заставляло сами ветры затихать. Почему Робару вспомнилась ночь на пиру. Вы это чувствуете? Резкое карканье поймало его врасплох, и сэр Робар покрылся мурашками, бросая взгляд вверх. Это порой не стая воронов парит кругами над кораблем? — Корабль твой, Корлин, — сказал Джоффри, оборачиваясь к капитану Короткого Меча, — Продолжай плыть устойчивым курсом. Уже через несколько минут мы прибудем на место, — добавил он, прежде чем двинуться к главной палубе. — Предупредите остальных, что уже время, — сказал Робар, мысленно ругаясь от того, что его голос дал петуха. Сэм молча кивнул, не доверяя собственному голосу, а сэр Хоббер открыл ближайший люк. — Держись ближе ко мне, мы вместе пройдем весь путь, — пообещал Робар в последний момент, и Сэм наградил его мрачным кивком, прежде чем начать спуск в трюм. Небольшая галера быстро превратилась в разъярённое гнездо шершней, когда капитан Корлин кричал приказы, моряки кричали друг к другу, готовя веревки, а гвардейцы выходили из трюмов; главную палубу затопило целое море алебард и арбалетов в сопровождении стука металла по дереву. Робар скопировал позу короля, когда стал возле него, держа кисть на рукояти меча на поясе. Кажется, это помогало унять проклятый дрожь, однако, когда Джоффри обернулся, то его глаза словно просверлили дыры в Робаре. — Не обращай внимания, сэр Робар. Битва — это величественное и ужасное событие; это нормально, чувствовать тревогу перед ней. Робар почувствовал, как ему кровь прилила к лицу: — Вы такой же зеленый новичок, как и я, ваша милость, — сболтнул он необдуманно, сразу пожалев, как только их произнес. Я оскорбил короля. Черт, что же это со мной творится?! Даже в сумасбродной горячке турнирных боев он еще никогда не испытывал такого напряжения. Однако Джоффри словно и не обиделся, а просто кивнул: — Это может откровенно шокировать. Считаю, что тебе стоит просто продолжать движение, не останавливаться ни на мгновение… и частично дистанцироваться от окружающего хаоса, чтобы не утонуть в нем полностью, — сказал он, прищурив глаза и глядя вперед по курсу галеры. — Конечно, ваша милость, — быстро ответил рыцарь. Не было ни упоминаний, ни слухов о хоть каком-то участии Джоффри в любой военной схватке, уже не говоря о полноценной битве. Юноша был слишком молод, чтобы своими глазами видеть восстания Грейджоев… Сэр Робах нахмурился, глядя вперед, отметив немалые силуэты, которые вырастали из мглы. Почему тогда меня убедили его слова? — Прибыли, — молвил король. Десятки кораблей появлялись среди тумана впереди, и флот плыл прямо к башням гавани Драконьего Камня; порт был так близко, что были слышны голоса стражников, которые играли в кости внутри одной из башен. Большие боевые галеры, каракки, когги, легкие галеи, десятки и десятки кораблей стояли на причале вокруг них. Ни один из вражеских кораблей не вышел в патруль в море; ведь лишь безумец решился бы плыть в таких погодных условиях. Лишь сумасшедший рискнул бы принести войну на остров-крепость за какие-то несколько дней после того, как Станнис открыто провозгласил бунт. Робар снова вздрогнул, когда Джоффри мрачно усмехнулся, расслабив хватку меча. — Легат Мутон, — молвил король. — Да, Командир? — легат только что подошел с противоположного борта корабля, где толпились гвардейцы. Они выглядели впечатляюще, выстроенные в прямые стальные линии… хотя отдельные откровенно чувствовали себя плохо из-за морской болезни. Вскоре увидим на практике, какие они воины на деле… Дрожание рук рыцаря усилилось, и сэр Робар скривился, заметив, как побелела кисть, сжимающее оружие. — Захватите мне те корабли. Желаю, чтобы Королевский флот пострадал как можно меньше. Легат кивнул: — Будет сделано, — сказал он, стукнув кулаком по нагруднику. — Фонари, — приказал Джоффри. — Да, ваша милость? — спросил какой-то из моряков. — Сигнальте легату Сноу на борту Штормграда: Сюрприз удался. Вторая и Третья Когорты должны сформировать блокирующую силу на главной дороге. Кровь и грязь. — Понял, ваша милость, — сказал моряк, швырнув к корме по главной палубе. — Сир Робар. Он немедленно выпрямился: — Ваша милость? Большинство Серебряных рыцарей на борту Короткого Меча, более чем сорок душ, уже вышли на палубу, скапливаясь вблизи Робара и обнажив свое оружие. Джоффри и дальше смотрел вперед; теперь уже было видно линию побережья и первые знаки тревоги от рыбаков на мелких лодках, которые сумасбродно вопили, пытаясь избежать столкновения с армадой, которая плыла прямо в гавань. — Ты и остальные Серебряных Рыцарей пойдете за мной, — сказал он, указав рукой на то, что должно быть дом начальника порта: небольшой твердыней по всем понятиям, кроме названия, что возвышалась посреди городка. Рыбаки отчаянно вопили, не успевая убраться восвояси, их суденышки трещали и тонули, когда Короткий Меч вгрызался в спокойные воды залива. Крики местных все приближались, и Робар бессознательно похлопал по рукоятки меча в привычном ритме. — Эй! Корабли в гавани! Тревога! Тревога! — Мы пробьемся с боем прямо к начальнику порта и вырвем сердце у очага сопротивления. Мы должны обезопасить порт еще до того, как Станнис выйдет с войском из замка, — молвил король, обернувшись к Робару, — Можем закончить это восстание еще до конца этих суток, если будем достаточно быстро двигаться. — Я с вами, мой король, — сказал Робар, проглотив какой-то комок в горле и почувствовав, как волосы на шее встают дыбом. Новая эра. Эра Вестероса. Станнис — предательский пес — был очевидной преградой на пути к Эпохе Единства. Он стоял на пути той мечты, того ритма, что простирался за пределами слуха. Его нужно остановить любой ценой. — Знаю, — согласился Джоффри. Робар нахмурился, когда Бриенна заняла место у короля, между сэром Вардисом и Сэром Хоббером. Может она и удивительно удачно выступила против Джоффри, но он до сих пор подозрительно воспринимал ее присутствие. Девушка поймала тот взгляд и вызывающе взглянула в ответ, словно дразня его и провоцируя на что-то. — У них на знаменах Олень Роберта! Звоните в колокола! — закричал кто-то с побережья Драконьего Камня, которое в этот миг стало полностью видимым, и Робар заметил группы вооруженных людей, бежавших к берегу, крича и ударяя кулаками по двери таверн. Капитан Корлин навалился на штурвал, направляя корабль к незанятому пирсу. — Втянули весла! Готовьтесь к столкновению! — закричал он. Теперь возврата назад уже не было. Жребий брошен. Процесс рассуждения был удивительно успокаивающим, контрастируя с криками из застоной врасплох гавани. — Поднимайте людей! К оружию! К оружию! Джоффри надел шлем, чьи острые рога добавляли какой-то нереальности его персоне. Он выглядел выше, крупнее. Более странным. Кем-то, кто не полностью соответствовал этому миру. — Матерь Небесная! Это же целый в задницу военный флот! Короткий Меч ударился о пирс, абордажные мостики попадали за борт, словно стая борзых, а арбалеты пропели свою песню с передней части верхней палубы. — Вестерос. За мной, — воскликнул Джоффри уверенным голосом. Время пришло. — За королем! — закричал сэр Робар. Все сомнения в голове растворились во вспышке энергии и ожидании боя, рев вылетал из его легких, когда он направился за Джоффри вниз к деревянному пирсу. Рога на королевском шлеме до сих пор отблескивали, хотя солнце пряталось за тучей; монарх перегнал всех вокруг, врезавшись прямо в кучку устрашенных вражеских воинов, выбегавших из ближайшей таверны, отдельные из них до сих пор держали кружки с элем в руках. Они шарахнулись назад за секунду до столкновения, рев Джоффри ударил по ним почти как физическая сила, заставляя качнуться. Король врезался в них с мечом и молотом в руках, рубя направо и налево, погружаясь вглубь воинов. Бег сэра Робара становился все более сумасбродным, он старался не отставать, пока бесконечность пролетала перед глазами, и он достиг конца пирса одновременно с Бриенной. Они стали там намертво, каждый защищая Джоффри со своей стороны, и сэр Робар замахнулся топором. Кровь залила нагрудник, когда он разрубил незащищенную голову одного из воинов Станниса, собственное сердце колотилось словно барабан в груди. Это его первое убийство. За мгновение он оказался лицом к лицу со следующим врагом; глаза расширились от страха, когда противник ударил мечом. Удар был неприятным, уколы боли распространились по плечу. Сэр Робар взревел каким-то первобытным криком, отбив меч наручем, так как это делал король во время их спаррингов. Рыцарь глубоко погрузил лезвие топора в грудную клетку врага, его голос становился все более разъяренным, когда он вдохнул очередную порцию воздуха, а враг рухнул на землю. Вся вражеская группа сломалась перед таким натиском, но Робар увидел дополнительных солдат, выбегавших из таверн и борделей. Они паниковали, держась за штаны или пояса с пристегнутыми мечами, а некоторые хватались за грудь, с непониманием глядя на арбалетные болты, которые неожиданно там вырастали. Гвардия атаковала по всей длине побережья, беря вражеские корабли на абордаж, ведь еще две галеры врезались в пирс, добавляя новых воинов и стрелы. Мужчина перед Робаром до сих пор лежал с топором, что застрял в ребрах, сумасбродно борясь за маленький глоток воздуха, пока его глаза закрывались, а руки дрожали. Робар замер на месте от этого зрелища, слух сфокусировался лишь на панических, хрипящих дыханиях врага, а остальные звуки растворились в белом шуме. Король вонзил острие меча умирающему мужчине в глазницу, прекращая агонию, и Робар моргнул. — К дому начальника порта! За мной! — закричал монарх рыцарю прямо в лицо. Бледно-зеленые глаза в окружении стальных лат, струйка пролитой крови пересекала металл под углом. Обещание чего-то великого. Обещание чего-то ужасного. Вопли и шум позади Робара немного угомонились, и он снова вдохнул, высвобождая топор из тела мертвеца. — Вперед! — воскликнул он, словно в ответ. Они прорубили себе путь сквозь стражников порта и ополченцев, продвигаясь к дому начальника порта, с силой пробиваясь сквозь постепенно усиливавшуюся оборону защитников. Робар отстраненно заметил запах горящей древесины и увидел, как несколько боевых галер горят, завалившись на бок в заливе, а все больше и больше судов Королевского флота прибывали к Драконьему Камню; отдельные из них сразу вступали в абордажный бой с кораблями противника, а другие причаливали к пляжу, добавляя на берег солдат, что бежали по длинным рампах. (Рампа — сооружение, предназначенное для производства погрузочно-разгрузочных работ на производственно-складских объектах) Собственно город под названием Драконий Камень был мешаниной тесно скученных одно — и двухэтажных домов, сделанных из камня, из которого состоял остров. Городку, казалось, был присущ мрачный вид, серый и зловещий, без всяких проблесков ярких красок; здания спускались по крутому вулканическому склону, в конце переходя в одну-единственную дорогу, которая вела прямо к крепости Драконьего Камня. Они достигли наскоро собранной баррикады на восточной стороне порта, когда небольшая галера врезалась в каменный берег по другую сторону; возгласы о «Кровь и Грязь!» и менее распространенные» Король и Вестерос!» донеслись с ветром, когда гвардейцы сходили на берег. Облако арбалетных болтов вылетело с верхней палубы, пробивая плоть и металл на противоположной стороне баррикады. — Сдержите их здесь! Сдержите их здесь, черт возьми! — ревел седовласый воин в ливрее Драконьего Камня; двое его товарищей пытались удержать оборону, подгоняя немалую толпу паникующих моряков или наемников; большинство из них не имела никаких доспехов и размахивала корабельными тесаками, или даже отломанными ножками стульев. Сэр Робар взревел, за секунду перелез через груду сваленных мебели, разрубая пополам какого-то наемника, когда очередной арбалетный залп с галеры скосил часть защитников словно серпом. Один из наемников ударил отломанной ножкой стола Робару по шлему, и рыцарь отшатнулся назад от силы удара, и все вокруг грохотало. Он мог слышать только собственное сдавленные дыхание, когда выкрутил ножку стола из рук врага, другой рукой утопив топор в незащищенную грудную клетку. Наемник рухнул вниз без лишних звуков, сердце Робара стучалось в груди, когда он оглянулся и увидел одного из мечников Драконьего Камня, который уже замахнулся мечом, и чье лезвие блеснуло серым светом. Внезапность собственной гибели застала его совершенно врасплох. Сэмвел врезался в мечника с силой боевого коня, отбрасывая его в сторону бронированным плечом, от чего мужчина покатился вниз с баррикады; с уст Робара слетел приглушенный выдох, когда рыцарь осознал, что до сих пор жив. Я жив. Но мысль казалась чужой, сознание забуксовало, словно он только что оказался дома, в Рунном Камне внутри комнаты Изиллы, где сестренка забавлялась с занавесками. Открыть-закрыть-открыть-закрыть… Искренний смех прерывался скрипением всякий раз, как солнечные лучи затапливали комнату сквозь окно. Сэм беспорядочно завизжал, опуская молот острием вниз, именно так, как их учили повторять по тысячу раз на тренировках в Королевском лесу; где они материли плохую погоду, а Хоббер кричал какие-то ободрения, а его брат-близнец хохотал. Движения Робара казались ему словно не своими собственными, когда он спрыгнул с баррикады вниз, прикрывая Сэма с правой стороны, глубоко пронзив боевой топор в моряка, который уже хотел влепить абордажную саблю в шею его друга. Мечник Станниса лежал на земле, выплевывая кровь, пялясь на проломленный нагрудник; он моргнул, когда Сэм ударил по нему снова, и снова, еще три раза, прежде чем волна гвардейцев ударила по защитникам в спину алебардами. Это было безумие; искривленные от криков лица, брызги горячей крови по дрожащим рукам. Робар шел в атаку вместе с Сэмом, никогда не оставляя того наедине, сбивая врагов вниз одного за другим. Одышка Сэма служила для него точкой сосредоточения; пока он слышал тот звук, то знал, что Сэм до сих пор жив. Что я сам до сих пор жив. Джоффри уже продвигался вперед, неудержимо двигаясь вверх по склону, сбив под ноги нескольких ополченцев, выбежавших из здания начальника порта, которое сейчас служило своеобразной казармой. Он должен был следовать за Джоффри. Сейчас уже ничто не имело смысла, но эта мысль служила Робару своеобразным указателем. Пока он будет следовать за Джоффри, то еще будет иметь шансы выйти живым из этого бедлама. Он должен был следовать за королем. Они пробивались дальше, Серебряные Рыцари двигались вслед за Робаром, так как считали, что он знает, что делает, стараясь не отстать от короля и направляя других рыцарей на защиту флангов, проявляя наскоро устроенные засады. Робер едва не погиб, когда толпа Мечников атаковала их из переулка, и Бриенна как раз вовремя махнула своим двуручником, разрубая нападавших пополам одним ударом. Робар хлопнул наручем по ее плечу, получая одобрительный кивок в ответ. Они должны были следовать за королем. Он должен был продолжать. Должен был двигаться дальше. Страх отошел на задний план, сознание все более сосредотачивалось, пока они продвигались вверх по заблокированным улицам и открытым галереям. Отдельные знаменитые гаргульи Драконьего камня смотрели на них с карнизов и выступов крыш между переулками; результаты деяний сообразительного простонародья, который похищал забытые декорации из собственно замка после того или иного штурма. Сэр Эммон Кью погиб внезапно, стрела неожиданно выросла в его левой глазнице. У друга не было времени удивиться, только он смог сделать пару шагов и свалиться замертво на землю, когда они врезались в очередную баррикаду на пути к дому начальника порта; их цель притягивала внимание, возвышаясь со скалистого выступа посреди города, одинокой приземистой башней над прямоугольником стен. Робар бессловесно закричал, бежа за Джоффри, перелезая через опрокинутую сверху колесами телегу, и лично выпустил потроха тому убийце-лучнику. Быстрая месть не смогла отогнать холодный ужас, циркулировавший по его венам, но все же немного отвлекла внимание, и он бросился в бой. Он стал неумолимым, какой-то причудливый импульс толкал его вперед, поскольку месяцы практики фокусировались в одно мгновение, и он точно знал, когда сэр Хоббер сделает шаг назад, чтобы Робар мог прыгнуть вперед и добить вражеского копейщика, зная точно, когда стоит пригнуться, спрятавшись от удара за щитом сэра Вардиса. Дыхание Сэма выровнялось, сравнявшись с темпом сердцебиением Робара, и рыцарь снова услышал тот ритм, чье эхо как будто постепенно приближалось. Это было внезапно. В какой-то момент они уже ломились сквозь небольшие ворота крепости, сквозь широко приоткрытые дубовые двери, рубя бегущих, что вылетали изнутри; сумасшедший бег привел их к закрытому коридору, где между каменными стенами раздавалось эхо отдаленных криков. — Черти, кто тут главный?! — Лорд Веларион! Он вернулся в зал! — Сэр Довин, ну быстро наведите порядок в этом ополчении! — От короля не было вестей?! — Где лорд Селтигар?! Кто-то из вас, скажите, сколько у вас воинов! — Чьи там знамена?! А ну возьми себя в руки, черт возьми! Чьи знамена ты там видел?! — Где те проклятые стрелы?! Лучников на стены! Быстро! — Ауран! Твой брат желает видеть тебя внутри! — Там повсюду их корабли! Я видел его! Я видел, как сам Роберт Баратеон сошел на берег в тумане! — Есть какие-то известия с западной стороны? Что там творится, почему молчите, сукины дети?! — Стрелы! Отец Небесный, да принесите сюда те проклятые стрелы! — Где тот долбаный гонец?! Ты! Беги в порт, и расскажешь затем мне, что там творится! Робар чувствовал себя каким-то монстром, когда они прошли по закрытому туннелю в безумном рывке; гонец замер на месте и попытался отступить, когда рыцарь оказался лицом к лицу перед ним, едва не сбив на землю. Люди Джоффри выбежали из туннеля на небольшой квадратный двор, где бушевало столпотворение. Простолюдины-ополченцы из домов Узкого моря открывали ящики с припасами, вооружаясь копьями и стрелами. Профессиональные воины, в основном без доспехов (хотя отдельные были закованы в латы с табардами герба Селтигаров поверх кирас), собирались во встревоженную толпу по центру площади. На столе стоял рыцарь, стараясь перекричать шум. Они едва ли не в два раз, а может и больше, превосходили Серебряных рыцарей в численности. Это все промелькнуло в сознании Робара за какую-то секунду. — Они уже здесь! — завизжал гонец, когда Джоффри приблизился к нему, пробив грудь беглеца мечом-бастардом. Он с грохотом поднял его в воздух, вырывая меч из тела с фонтаном крови и отбрасывая тело набок, словно поломанную куклу, и на секунду, на одну-единственную секунду, вокруг воцарилась абсолютная тишина. Этот миг казался сюрреалистическим, время растягивалось до бесконечности, пока головы медленно поворачивались к выходу. Робар видел в малейших деталях, как их зрачки расширялись, рты открывались от удивления, как ближайший к выходу рыцарь потянулся за мечом, как тело гонца упало на пол, как рога Джоффри на шлеме блеснули и монарх швырнул вниз меч, заменяя его еще одной булавой, как тишина становилась невозможной для восприятия, и Робар вдохнул воздух. — Стена щитов! — закричал тот рыцарь, ближайший к выходу, и прежде, чем Робар осознал — он сам уже был вплотную возле рыцаря, разрубая его от плеча до таза. Серебряные Рыцари бросились за ним как один, следуя за королем, так как их беззвучно гнала вперед какая-то непреодолимая сила; низкое рычание вырвалось из горла сэра Робара, когда они врезались во врагов на дворе. Рыцарь на столе едва смог спрыгнуть, прежде чем Джоффри разбил ему шлема двойными ударами своих булав; их атака пробивала смятенную толпу словно меч. Рыцари, на много лет старше него, падали мертвыми под топором Робара; продвижение Серебренных было неудержимым, цель — неоспоримой. Некоторые враги швыряли оружие наземь, моля о милости, падая на землю, а другие убегали к низкой, приземистой башне позади себя. — Сэмвел! — воскликнул король, когда они достигли двойных дверей. Сэм с разбегу всей массой врезался в дверь, вскрывая их ударом и отбрасывая двух воинов, державших ворота. Он заблокировал неуклюжий верхний замах мечом рукояткой молота и продолжил чистый и выверенный контрудар, вгоняя шип молота глубоко в шею драконорожденного, который атаковал его. Кровь залила изысканные шелковые одеяния, придавая тусклый блеск серебряному морскому коньку, что был вышит на табарде. (Драконий Камень издавна был валирийским замком-форпостом, самой западной колонией старой Валирии. Большинство местных жителей имели существенную долю валирийской крови (что отражалось на внешнем виде) — или как потомки валирийцев-колонистов, или как бастарды многочисленных принцев-Таргариенов, что триста лет правили островом (откуда и пренебрежительная кличка «драконорожденные», хотя местные ее не считали оскорбительным, а напротив гордились этим). Многие благородные дома вблизи Дракон-камня, такие как Веларионы или Селтигары, происходили напрямую из Валирии, сохраняли чистоту крови и были едва ли не более настоящими валирийцами, чем большинство жителей Вольных Городов. Также немало родов андальского происхождения имели долю той крови благодаря династическим бракам. Даже Баратеоны — были, по сути, ответвлением Таргариенов.) — ДРИФТМАРК! — кто-то закричал, и небольшой зал заполнился звуками обнаженной стали; застигнутые врасплох лорды переворачивали столы, из которых сыпались карты и красочный бисер разлетался повсюду. — КОРОЛЬ! — проревела Бриенна, когда Джоффри рванул вперед; серебряные рыцари подхватили тот клич и затопили комнату в безумии насилия. Все происходило так быстро, еще не было времени думать. Сэм вскрикнул от боли, когда чей-то меч резанул его по локтю, рассыпая искры от соприкосновения с кольчугой. Валирийские черты его противника отчетливо читались на лице; фиолетовые глаза и длинные, прекрасные серебряные волосы, и на нем была зеленая шелковая туника, наскоро прикрытая стальной кирасой; мужчина отступил, когда молот Сэма сделал дыру в табарде, вышитом морским конем, скользнув по металлу. Двое оруженосца заступили путь Робару, отсекая его, когда рыцарь попытался помочь Сэму; один из них ударил Ройса по плечу, заставив закричать от боли. А сам лорд Веларион атаковал Сэма мечом, заставив его отшатнуться, и он использовал это преимущество. Лорд Узкого моря шагнул вперед и сменил хват меча, ухватив оружие за лезвие в отчаянной попытке обратного хвата, употребив рукоятку меча словно молот, чтобы пробить сам нагрудник. — Мой брат! Ты убил моего брата! — закричал лорд, ударяя Тарли, раздирая тому геральдический табард и прогибая нагрудник. Сэм заорал от боли, поднимая боевой молот, и едва смог заблокировать очередной верхний удар, прежде чем выбить меч из рук лорда — именно так, как Джоффри учил его раньше. Сэм вогнал острый шип в шею лорда Велариона; лорд моргнул в замешательстве, но свет уже начал гаснуть в его глазах, и Робар зарубил одного из оруженосцев, а другой сам упал на колени. Все закончилось через какие-то несколько секунд, рыцари и лорды принялись швырять оружие на пол, моля о милости и предлагая выкуп за свои жизни. Оставшуюся часть битвы Робар запомнил фрагментарно. Он вспомнил паникующего гвардейца, когда добрался до вновь созданного командного пункта Джоффри; воин полностью побледнел, когда король поднял голову от карты на столе. — Еще слишком рано, — сказал он. Рано. Робар припоминал быстрый марш вверх по городу; длинный ветвистый путь из города к замку Драконьего Камня полнился знаменами Узкого моря, когда величественная масса конницы выезжала из ворот замка. Сотни рыцарей, слишком много, чтобы сосчитать. — Мои Белые Кулаки! — воскликнул Джоффри, становясь впереди солдат строились в квадраты, выставив лес алебард, в единственном узком месте на пути из крепости Драконьего Камня до гавани, где свежие подкрепления до сих пор сходили на берег, вынося запас припасов. — Мы можем сделать выбор! — проревел король, указывая направление мечом; солнечные лучи пробились сквозь мглу, отблескивая на его посеребренных латах. — Мы можем позволить Станнису отодвинуть нас к морю и утопить в водах! Можем позволить ему сломать нашу силу воли и наши мечты! Гвардия взревела в несогласии; менее трети первого полка успела вовремя достичь этого узкого места. — Арбалетчики! Заряжайте оружие! — воскликнул легат Оливар; Робар и серебряные рыцари заняли место в центре, усилив собой обескровленную когорту. Взгляд рыцаря был прикован к первому ряду вражеских всадников, которые расходились; посредине ехал Станнис Баратеон со знаменем в руке, руководя перестройкой своего войска в атакующий клин порывистыми, мощными замахами меча в руке. — Или мы можем выстоять! На! Месте! — кричал Джоффри, перекрывая звук лебедок, что натягивали тетивы арбалетов, — Мы можем показать всему миру силу нашего братства! Всю мощь наших мечтаний! –король шагал перед ними, каждое произносимое слово практически вливалось в какую-то своеобразную мелодию, ритм, объединявший их, обещая победу, — Мы можем выковать в горниле единое и неделимое королевство! — сказал король, — Сквозь кровь и грязь! Единственное королевство! Они заревели. Все эти люди: сапожники и рабочие, пекари и фермеры, мелкая знать и межевые рыцари. Все они проревели как один, опуская алебарды, когда рога протрубили впереди, и тысячу копий направились на них; рыцарство Узкого моря вложило все силы в этот отчаянную атаку, чтобы сбросить противника в море. — Вы это чувствуете? — спросил сэр Хоббер сбоку от Робара, с ошеломленной, смущенной улыбкой на устах. — Готовьтесь! — воскликнул легат Сноу; гудение тысяч копыт было все громче, и Станнис мчался в острие клина; его сопровождающий что-то закричал, опуская копья. Робар медленно моргнул, вдохнул воздух и сжал древко топора, а Джоффри занял место за каких-то два шага позади второй шеренги, подняв меч высоко вверх. — Арбалеты! — проревел король; ему ответил целый хор щелчков замков, когда из стального леса алебард вылетела туча болтов, вонзаясь в коней и доспехи в вихре металла и смерти. — Готовьтесь! — закричал легат Сноу; передняя шеренга алебардщиков усиливала хват оружия в дрожащих руках, готовясь к столкновению. Станнис что-то прокричал, рыцари вблизи него подхватили тот клич, топча насмерть тех, кто упал наземь от обстрела; величественная атака стремительно продвигалась под огненными знаменами их чужеземного бога. Лошади взвизгнули от страха и ярости, синхронно с ритмом, и сэр Хоббер обернулся, глядя на Робара. — Ты это чувствуешь? — прошептал он. — Огонь! — проревел король, и облако стальных болтов полетела во вражеский клин, где рыцари и кони катились по земле, словно камни, знамена валились вниз посреди бойни. Станнис получил два болта в грудь и еще как-то смог перекричать окружающий бедлам; одна рука и дальше держала персональное знамя, а другая высоко подняла меч. — Готовьтесь! — воскликнул легат Сноу, и Робар напрягся, вслушиваясь; Ритм требовал этого… — ЕДИННОЕ КОРОЛЕВСТВО! — проревел Джоффри, и Робар осознал, что сам был частичкой ритма. Они все были им. Вся мощь Узкого моря ударила по ним с силой горной лавины. --- Сознание Робара словно раздвоилось во время этой битвы. Одна половина ревела и кричала, страдала и злилась, переживала стыд и ликование. Другая же отчаянно пыталась прислушаться к Ритму, к тому проблеску смысла, который, как казалось, Джоффри овладел на полную; к той сущности, что объединяла Робара со своими боевыми братьями. Всадники падали вниз с лошадьми. Кровь заливала все вокруг. Алебарды крушились. Кровь и слизь текли по его лицу, когда он поднялся с земли и едва смог заблокировать удар спешенного рыцаря. Война поглотила его, перенеся в место, где не было времени, в великое и ужасное состояние, что поглощало юношу. Джоффри все знал наперед. Теперь уже не осталось никаких сомнений-Джоффри все знал. Робар сражался с рыцарями и мечниками без конца-края, тело горело от тысячью порезов и синяков. Он ревел от ярости, мстительно вогнав Станнису мечом в горло по самую крестовину; лорд Драконьего Камня уже успел перед тем получить с десяток арбалетных болтов, а сейчас просто скривился с гримасой на окровавленных губах. Мятежник упал возле тела сэра Хоббера, и Робар остановился на мгновение, прикрывая глаза своего брата: — Я чувствую это, — сказал он мертвецу, слишком уставший, чтобы заплакать. Жар битвы наконец прекратился, и Робар осознал, что вокруг царит ночь. Он сидел на каком-то камне, уставившись взглядом на землю, погруженный в размышления. Рыцарь еще тогда кивнул Сэму, медленно возвращаясь к реальности: — Черная дыра в животе, о которой ты говорил. Она исчезла? Сам мигнул глазами, на губах медленно возникла улыбка. Он фыркнул, а потом враз захохотал. Сэм смеялся и смеялся, как будто только что услышал лучшую шутку в жизни, лицо побагровело от напряжения. — Нет, — признался он со слезами в глазах, перестав смеяться, — Не исчезла, — сказал он с полным восхищением; только так мог бы отреагировать человек, который только что обнаружил, что небо на самом деле оранжевое, а не голубое. Они похромали вперед, переступая через тела союзников и врагов, пока гвардейцы обирали мертвецов; друзья прошли немалый путь, пока добрались до точки сбора возле дороги, где развевался флаг Джоффри, где серебряный лев всматривался в темное небо. Король стоял там, сняв шлем и заложив руки за спину. Легаты и уцелевшие, закаленные в бою Серебряные Рыцари молча стояли вокруг него; все присутствующие уже стали ветеранами, познав войну и потери. Они наблюдали, как крепость Драконьего Камня пылает, словно огромный костер в отдалении. Сэр Бейлон глубоко поклонился ему, и сэр Робар с почтением поклонился в ответ. Бейлон высадился на берег посреди второй волны десанта, но Робар заметил его присутствие где-то посреди той битвы на дороге. — Замок начал гореть еще до того, как мы успели туда добраться. Легат Райккер считает, что это видимо следствие действий фанатиков Станниса, — пояснил сэр Бейлон. — По крайней мере это сработает в качестве маяка для заблудившихся кораблей, — заметил Сэмвел, который до сих пор выглядел довольно ошеломленно, когда сел вблизи сэра Хораса, так крепко ухватившись в рукоятку своего молота, что Робар заметил струйки крови из-под ногтей. Рыцарь из рода Редвинов также выглядел ошеломленным, очевидно из-за гибели брата-близнеца, как догадался Робар. Он проглотил что-то горькое в горле, положив ладонь на плечо Редвина. Это его вина, его ответственность. Сэр Хорас взглянул вверх со стеклянным выражением глаз. В них не читалось ни одного обвинения, лишь шок и какое-то непривычное сосредоточение, так словно он сейчас прислушивался к чему-то сокровенному. Робар посмотрел на своего короля и удивился тому, насколько Джоффри все понял. Сама осанка юноши, темп дыхания казались удивительно гармоничными с тем Ритмом, который Робар едва мог слышать. Он с удивлением обнаружил, что немножко лучше понимает мелодию, просто наблюдая за своим господином, за тем, как мельчайшие жесты короля совпадают с Ритмом, который, как казалось, присутствует во всем. Рыцарь просто постоял несколько минут, просто глядя и осознавая все больше понимания; и вдруг дрожь в руках полностью прекратилась. — Сэр Робар? — спросил легат Сноу. — Ты ведь не совсем человек, разве нет? — обратился тот к королю, не обращая внимания на вопрос. Рыцари и легаты должны были бы шокировано шарахнуться от таких слов. Должны были бы призвать мейстеров. Должны забрать Робара обратно на корабль и заставить отдохнуть. Однако их молчание, когда они, как один, перевели взгляды на спину Джоффри, красноречиво все сказало. Робар озвучил какую-то истину, частичку мозаики, которой не хватало и которую они не понимали. Мозаики-загадки, перед которой они все ходили как слепцы, испытывая лишь недостаток фрагмента. Джоффри склонил голову к плечу, глядя на него одним глазом, пока прежняя резиденция принцев из рода Таргариенов светилась оранжевым, подсвечивая остров, что казалось, будто сама Драконья гора превратилась в активный вулкан. — Нет, не совсем, — ответил король. Тишина была такой напряженной, что казалось, будто уши заложило; глаз Джоффри смотрел на него и сквозь него вдаль. Сэр Робар сглотнул слюну, его руки тряслись, когда он выпрямил спину, готовясь к чему-то ужасному. — Ты готовишь нас к чему-то, — сказал он, и словно частички мозаики встали на свои места. — Да. По спине побежали мурашки, Ритм вибрировал в унисон с той правдой, так мощно, что это чувствовалось словно удар под дых. — К чему? — спросил Сэмвел; на лице выплясывали тени. Джоффри перевел взгляд на отдаленный пожар: — Вы уже и сами можете чувствовать его приближение, тишину, которую оно несет с собой. Легат Оливар взялся за голову одной ладонью: — Оно блокирует потоки, словно камень, перекрывающий течение. Отец Небесный, оно блокирует реку. — Я не понимаю, — вмешалась Бриенна, переводя взгляд к Джоффри, — О чем это вы говорите? Однако ей ответил именно сэр Бейлон, медленно переводя мысль в слова: — Это словно рев волн залив Разбитых Кораблей. Словно гомон ожившего моря… Джоффри улыбнулся как гордый отец: — Песня существования, — сказал он, — Вы также можете ее услышать, если осмелитесь. Она здесь. Она сейчас. Она является нами. Сэр Робар прислушался к мелодии, что слегка вибрировала на расстоянии, Ритм деформировался под невероятной мощью, что приближалась, сжимая змеиные кольца тишины вокруг Песни. — Тишина… она также присутствует, — проговорил рыцарь, осознав, что собственная рука пытается разодрать глотку. — И она тоже, — согласился Джоффри, обернувшись, чтобы посмотреть на него. Сэр Робар поднял глаза и посмотрел на яркую красную комету, что полыхала в ночном небе, излучая величественную и ужасную тишину, а ее сияние все росло, меняясь от тусклой точки до раскаленной звезды, за которой простирался длинный острый хвост. — Что… что происходит? — спросила леди Бриенна. — Красная Комета занимает орбиту вокруг нашего мира, — ответил Джоффри, на чьих губах мелькнула грустная улыбка, — Прибыл наш настоящий враг. Конец всего сущего. Легат Сноу медленно качнул головой: — Дезертир. Санса. Винтерфелл… О боги, гвардия. Сэра Робара словно оцепенело, он молча созерцал Комету. Она словно оставляла волны на небе, покрывая его багровым покрывалом, которое медленно распространялось; гвардейцы возле них что-то тихо бормотали, указывая пальцами в небо. Это ощущалось как бремя на груди, ужасное потустороннее присутствие, которое было воплощением пустоты. — Наши предки называли их Белыми ходоками, а Красная Комета является источником их силы, — пояснил Джоффри, держа одну руку на рукояти меча, а другую у рукоятки булавы, — Это и есть та настоящая война, к которой я вас всех готовлю. Вскоре, меньше через десять лет, мы будем сражаться во второй войне за Рассвет. — Гвардия, — сказал легат Лансель, — Черноводные цеха, мейстеры и флот… — он запнулся на мгновение, глядя вверх с внезапным осознанием, — Эпоха Вестероса. Это твой ответ. Ответ этой тишине. Вы это чувствуете? — Ты Воин Небесный? — спросил сэр Робар, возвращая взгляд на Джоффри. Король опустил глаза, улыбнувшись Робару. — Нет, — ответил он, — Просто Джоффри. На плечо Робара опустился ворон, что-то каркнув, словно предупредив, и зрачки Джоффри расширились. Ритм загремел в диссонансе, когда за спиной короля сформировалась тварь из дыма и тьмы. У нее было три головы и шесть щупалец, как будто выточенных из черноты; нос Робара почувствовал запах паленой крови, и рыцарь с ужасом отпрянул назад. Джоффри крутанулся за какие-то полсекунды, когда щупальца едва не пронзил его насквозь; в руке из ничего вырос меч из валирийской стали, сформированный из переплетения пурпурно-золотистых нитей. Он вонзил меч прямо в грудь той твари, и она содрогнулась в агонии, а три головы взвыли к небесам. Одна имела вид рыжеволосой женщины слегка восточной наружности, другая напоминала маленькую девочку с наполовину изуродованным лицом, а третья… — Станнис?! — закричал сэр Бейлон, обнажая меч; рыцари и легаты шокировано шарахнулись назад, также хватаясь за оружие, но Джоффри уже прокрутил в ране своим валирийским мечом. — Кровавое жертвоприношение, — проговорил он. Робар не мог произнести ни слова, держась за собственную топор словно за талисман, пока смотрел на искаженное от муки лицо Станниса; тени начали рассеиваться, когда Джоффри еще глубже всадил валирийский меч до крестовины. — Все закончено, Мелисандра. Отпусти их, — сказал Джоффри, уставившись взглядом прямо в лицо рыжеволосой ведьмы, которое корячилось в муках. Он чуть наклонил голову, резко вдохнув: — Ширин… Теперь Ритм будто вернул прежнее звучание, мелодия вне пределов понимания звенела вокруг Джоффри, когда король глубоко вдохнул и снова посмотрел на маленькую девочку: — Покойся с миром, маленькая. Покойся, — произнес он сдавленным голосом. Тени развеялись в ничто так же быстро, как и появились, разлетаясь под порывами ветра, а отдаленные пожары вокруг замка тускнели, одна из башен развалилась от жара. Они просто стояли в ошеломлении и тишине; Джоффри разглядывал огни еще где-то с секунду. — Это работа личной Заклинательницы теней Станниса. Она, должно быть, сожгла себя вместе с остальной частью крепости… — сказал он. — Светлорев… как? — спросил Лансель. — Долго рассказывать, — объяснил Джоффри. Он обернулся к ним; странные движущиеся узоры на лезвии меча гипнотизировали Робара. – Вскоре что придет к нам позже, эта тень, которую вы только что увидели, будет выглядеть как детская шутка. Как мелочь в сравнении с ужасом Красной Кометы, — сказал он; чистый голос короля раздавался между ними, словно пророчество, — Надвигается буря, и по какой-то причине судьба выбрала меня, взвалив на плечи этот груз, — его взгляд перемещался между легатами и рыцарями; Робар почувствовал, как Ритм завибрировал от предвкушения, сердце забилось в грудной клетке словно кузнечный молот. — Это тяжелое бремя, — молвил король, в чьем голосе послышался намек на раздражение, — Бремя, которое я несу почти все время, что себя помню. Он глубоко вдохнул: — Но я уже не могу нести его в одиночку. Сэр Робар осознал, что до сих пор держит топор в руках. Он задумчиво взглянул на него; волосы на голове встали дыбом, так могло бы быть от удара молнии неподалеку. Рыцарь почувствовал, как волосинки взъерошились от поясницы до головы, и выдохнул. Он преклонил колено, положил топор на землю и наклонил голову: — Я разделю твое бремя, король мой. Сэмвел сел на колени слева от Робара, кладя окровавленный молот перед собой: — Ты показал мне истину. Я разделю твое бремя, — сказал он. Сэр Хорас также стал на колени, прижав меч на землю, и склонил голову: — За Хоббера, — сказал он. Сэр Бейлон, сэр Вардис, Хендри Бракен, леди Бриенна и остальные, все, кто уцелел в битве, преклонили колени, все, кроме легатов. — Гвардия стоит вместе с вами, ваша милость, — сказал Лансель, что вместе с остальными легатами вставали вдоль короля. — Никакой чести кроме крови и грязи, — продолжил легат Оливар. Джоффри улыбнулся, кивнув им. Присяга принята и подтверждена. Король двинулся к тем, кто встал на колени, шагая устойчивым шагом, в темп с Ритмом. Сэр Робар почувствовал незначительный вес прикосновения Светлорева на плечи; сияние от пожара на горе и кометы в небесах отражалось на лезвии, отбрасывая призрачные тени и световые пятна на землю и лица. — Робар из дома Ройсов, — сказал Джоффри, — ты клянешься защищать королевство Вестерос от живых и мертвых врагов? Рыцарь словно увидел видение в отдалении, словно новая дверь открылась. Новая эра звала его, трансформация, вступление к ужасающему новому миру, который он до сих пор видел лишь как проблеск, как обещание. Эпоха Вестероса. Или он осмелится на это? Вспомнилось лицо Хоббера, смущенная улыбка на устах. Вы это чувствуете? — Клянусь, — сказал Робар; по всему телу побежали мурашки, когда он вошел в Эпоху Вестероса. — Тогда поднимись с колен, лорд-командующий Серебряных рыцарей. Лорд-командующий Робар Ройс встал на ноги, заложив меч в ножны, и встал на шаг позади Джоффри, посреди абсолютной, всепоглощающей тишины. Король разглядывал присутствующих и сделал шаг вправо: — Сэмвел из дома Тарли, — сказал он, — ты клянешься защищать королевство Вестерос от живых и мертвых врагов? — Клянусь, — ответил Сэм; он словно купался в сиянии Светлорева, когда Джоффри коснулся мечом плеча юноши. — Тогда поднимись с колен, сэр Сэмвел, брат-рыцарь Ордена Серебряных рыцарей. Каждый раз король делал шаг вправо. Каждый раз рождался новый серебряный рыцарь. — Бриенна из дома Тарт. — Хорас из дома Редвинов. — Хендри из дома Бракенов. Один за другим, братья-рыцари Ордена Серебряных рыцарей ставали, занимая свои места вдоль короля, пока отдаленные огни постепенно гасли. Было так много, чего лорд-командующий Ройс не понял. Однако бремя его нового долга с Ритмом, который бился в унисон с сердцебиением и отражался во взглядах его братьев… это он понял, осознал с железной уверенностью. Белое сменилось на серебряное. Новый орден для нового Вестероса. Робар будет достойным этого. Единственное королевство, великое и ужасное.