Purple Days / Пурпурные дни

— Начинай, сэр Робар! — воскликнул Джоффри, пришпоривая Лунный свет и пригибая голову под набегающей веткой, прежде чем выехать на поляну. Сэр Робар Ройс едва сдержал ругательство, напрягаясь, чтобы догнать принца; остальные серебряные рыцари скакали позади; прибыв в точку сбора, они разъехались по местам, формируя клин с Джоффри на острие. — Опустите копья! — закричал принц, когда они достигли группы соломенных чучел, собранных в большую толпу. Он ударил копьем одному из них в голову, а сразу по — другому. На третьем юноша не смог удержать копья, поэтому вытащил булаву и начал палить направо и налево, пока остальные рыцарей мчалась в формации позади него, берясь за боевые молоты и моргенштерны. Однако их взбалмошные удары целились, преимущественно, по импровизированным щитам на чучелах, они снова пренебрегали советами, сказанными Джоффри. (Моргенштерн — холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шара, снабжённого шипами. Использовался в качестве навершия булав, палиц) Плохо. Лошади начинали беситься под лучами восходящего солнца, закованные в тяжелые доспехи звери перегревались. Они прошли сквозь соломенное войско, словно плуг по пашне, сбивая вниз и затаптывая манекены, прежде чем Джоффри протрубил в рог. Недостаточно быстро, подумал он, когда рыцари собирались в группу, отступая назад к точке начала атаки. Вскоре величественная масса бронированных лошадей достигла кучки палаток и столов, размещенных на восточной стороне поляны, их всадников подгонял аромат свежеприготовленной пищи. — Вы все понемногу учитесь, но до сих пор недостаточно быстро разъезжаетесь после столкновения, — сказал принц, и закутанные в серебряные накидки рыцари застонали. Они спешились и тотчас рванули к элю и кабану, которого жарили на вертеле двое слуг у стола. — Мы это слышим едва ли не в десятый раз, — отозвался один из близнецов Редвинов, Хорас, седевший на скамейке, массируя бедра. Джоффри фыркнул, ставя ногу на скамейку и наклоняясь вперед, чтобы отхлебнуть из заранее приготовленного бокала. Серебряные Рыцари собирались вокруг стола, смеясь и крича, и Джоффри был вынужден погасить порыв слегка иррационального желания построить их. Они же не были гвардейцами, а сыновьями высокой знати; обычно вторыми сыновьями, но были среди них и наследники. Немного пережать с дисциплиной и строгостью — и они покинут общество. Братство, не армия, подумал Джоффри, когда сэр Робар сел на скамейку. Принцу лишь оставалось направить их в правильном русле. — Конные доспехи слишком тяжелые, мы не успеваем достаточно ускориться, чтобы смести их таранным ударом, — молвил сэр Робар. Таранного удара не достаточно против вихтов, подумал Джоффри. И вместо этого пожал плечами: — Эти доспехи позволят нам глубже погрузиться во вражескую формацию без существенных потерь лошадей. Считаю, что небольшая потеря ускорения является справедливой ценой за такое. Сэр Робар пожал плечами в ответ: — Что же, это вы платите за все те доспехи, — сказал он; на лице рыцаря возникла хитрая улыбка, когда он поднял бокал: — И за это тоже. — И за это тоже, — согласился Джоффри, поднимая свой бокал над столом, — Хороший выезд, господа. А ну налетайте на еду, увидим, не получится ли повторить лучше с полным животом! — Только лошадям будет труднее двигаться! — воскликнул сэр Эммон, — Особенно коню Хендри, — добавил он, и Хендри Бракен подавился куском кабанины, обернувшись, чтобы зыркнуть на него. Джоффри захохотал с остальными, качая головой. Надеюсь, что их дружеское общество переживет Цикл. Он посмотрел на сира Робара, как тот рыцарь лениво щелкал пальцами по бедру в ритме, давно уже знакомом для Джоффри. Принц пригасив нежелательную улыбку и откинулся назад: — Хочу, чтобы ты повел их на полуденную медитацию после трапезы. — А у нас уже есть и полуденная медитация? — спросил Сэр Робар, сводя бровь кверху. — Уже есть. Сэр Хорас буркнул: — Но мы и так занимаемся этим каждое утро! — Сэр Робар, — сказал Джоффри, — будьте так добры? Мне уже надоело постоянно повторять. Робар добродушно кивнул, откинулся назад и взглянул на сэра Хораса: — Так ты хочешь стать одним из лучших рыцарей Вестероса — или нет? Сэр Хорас снова что-то буркнул, даже и не думая дать ответ, и перевел взгляд за кабанью тушу над костром, глядя на широкий порез там, где копье вошел в тушу. Сэр Робар захихикал, но как будто одновременно чувствовал себя неудобно. — Ты тоже собираешься ворчать? — спросил Джоффри. — Вовсе нет, — ответил Робар, — Черт возьми, и я чувствую себя лучше после каждого сеанса. Тот йи-тийский писака видимо был незаурядным воином, — он запнулся, оглядываясь по сторонам. Джоффри криво усмехнулся: — Ну можно и так сказать. Без сомнения, его что-то беспокоит… — Только.? Сэр Робар вздохнул, качнув головой: — Да, не стоит и говорить, — сказал он, понизив голос. — Все в порядке, мы же здесь все братья, ты же не забыл? — спросил Джоффри, так же сдерживая голос, едва слышавшийся среди звукового хаоса со стороны — в основном-юных и очень изголодавшихся людей, яростно вгрызавшихся в кабанье мясо. Сэр Робар фыркнул: — Не официально. Нужно еще, чтобы сам король провозгласил… — Оставь Роберта мне, — сказал Джоффри, — Ну, так что тебе докучает? Робар снова вздохнул, сдуваясь под взглядом Джоффри: — Мне известно, насколько вы цените те упражнения и медитации. Но боюсь, что могу напортачить. — А-а, — сказал Джоффри, — Давай прогуляемся. Робар пошел за ним, и они немножко прошли подальше от стола; постоянное стук дятлов на деревьях постепенно поглотил звуки из лагеря. В этой части Королевского леса окружающая зелень уже начала приобретать желтоватый оттенок, что придавало ей какого-то осеннего торжества. — Эти дятлы, — начал Джоффри, махнув рукой к одному из высоких деревьев, которое нещадно долбили с полдюжины тяжело вкалывающих птиц. — Как думаешь, как бы они могли описать свои звуки? Сэр Робар выглядел беспокойным: — Ритмичными. Как маятник, наверное. Хм, интересный выбор слова для описания, если учесть, что большинство людей восприняли бы это хаотичное щелчок звуковым беспорядком без никакой цели, кроме сумасшедшего желания птиц покушать. — В этом слышится определенный, скажем, скрытый ритм, не так ли? — спросил Джоффри, похлопав по дереву, — Или ты уже слышал его где-то раньше? — спросил он неторопливо, поднимая взгляд к пожелтевшей кроне. Сэр Робар подвигался на месте: — Пожалуй нет, — соврал он. Джоффри улыбнулся: — Не расстраивайся, что можешь разочаровать меня, Робар, я же не лгал, когда говорил, что ты являешься серебряным рыцарем, который уже… понял основное, ну, в общем. — Сэр Эммон лучший боец чем я, — вдруг ответил тот. — Так и есть. — А сэр Вардис лучше держится в седле. — Так и есть, — повторил Джоффри. Сэр Робар снова покачал головой: — Да просто… если все это правда, то почему вы и сэр Бейлон постоянно передаете мне полномочия? Я же второй сын. Я же не лидер… Джоффри положил ладонь ему на плечо: — Робар, ты справишься. Просто прислушайся, — сказал он, сделав ударение на последнем слове, глядя рыцарю прямо в глаза. Тот заколебался, переведя взгляд под ноги. — Я… — Да? — Некоторые из нас… об этом говорили. О ритме… — Принц Джоффри, вот где вы! — воскликнул Сэмвел, который только что добрался до них, громко пыхтя с каждым новым шагом, — Кандидат, которого вы ждали, уже здесь, — сказал он; по шее толстяка уже текли настоящие реки пота, затекая под посеребренный нагрудник. Джоффри буркнул в знак согласия: — Подумай над нашим разговором, Робар. Сейчас есть другие дела, — сказал он, и тройка рыцарей пошла в направлении лагеря. — Если честно, то не знаю, где вы находите достаточно времени в сутках, чтобы выспаться, мой принц, — сказал Робар. Это трудно объяснить, подумал Джоффри, переводя взгляд на запыхавшегося Сэмвела Тарли. — Еще не начал проклинать мое имя, Сэмвел? — О. Никогда, мой принц, — ответил тот, уверенно отодвигая пузом рыцарей и оруженосцев со своего пути, ведя Робара и Джоффри к одной из палаток. Потомок Тарли был вынужден пропускать с половину привычных тренировок для занятий административными обязанностями, за что сэр Бейлон был искренне благодарен толстяку — но это плохо отражалось на потенциальному выживанию Сэма в будущем. Поэтому Джоффри заставил его носить тяжелый доспех в течение едва ли не всего дня. И как бы там ни было, половина тренировок от нормы или нет, но Джоффри уделял Сэму несколько больше персонального внимания во время ежедневных схваток с серебряными рыцарями. Это в конце концов сохранит ему жизнь, если тот когда-нибудь на самом деле окажется на поле боя, и что еще важнее, удержит лорда Тарли подальше от глотки Джоффри, если тот когда-нибудь прибудет в Королевскую Гавань в поисках информации о судьбе сына. Ночной дозор, подумал принц. — Какая глупая потеря за… — Что вы говорите, мой принц? — спросил Сэмвел. — Да ничего, Сэм. Благодарен богам за глаза Сансы. Ну, точнее за глаза ее ворон. Интеллект Сэмвела можно использовать лучше, чем морозить на Стене вплоть до прихода ходоков на юг… — Как у нас с сегодняшними рационами? — спросил он у своего неофициального интенданта. — Довольно хорошо на самом деле, охотники и впрямь отрабатывают свое жалованье, — ответил Сэм. Прекрасно. Чем больше золота получится сэкономить — тем больше он сможет вложить в финансирование Королевской Морской Компании. Ха, Интересно, нет ли посреди пурпура какой-нибудь частицы, что могла бы сделать мне двойника… После всего, что он увидел при жизни, такая возможность уже не казалась невероятной… — Никогда и не думал, что мне когда-нибудь надоест есть вепрятину, — сказал Робар. — Хорошая шутка! — сказал Сэмвел. (В оригинале здесь игра слов, которую сложно перевести) Сэр Робар моргнул, но Сэмвел отмахнулся, как от безделушки. — Не обращай внимания, — добавил он, быстро погрузившись в ссору с группой слуг, которые поставили на землю ящик, между двумя палатками, перекрывая временную «улицу», — Нет, нет, нет! Несите это сэру Бейлону! Простите, мой принц, я догоню вас позже, идите прямо вперед к зеленой палатке! — Так и сделаю, Сэм, — ответил Джоффри, скрывая очередную улыбку. Он продолжил шествие с сэром Робаром; лагерь не был таким уж большим, однако здесь происходило немало возни. К сожалению-потомки благородных родов привыкли к несколько большему уровню комфорта, чем рядовые гвардейцы, и этот уровень требовал привлечения большего количества персонала. Все же, юноша обнаружил, что испытывает странную ностальгию, когда подошел к зеленой палатки. У него было подозрение, что он начнет тосковать по этой суматохе, когда другие обязанности полностью поглотят внимание и время. Он вздохнул. Королевские обязанности… — Сэм уже прошел немалый путь, — сказал сэр Робар. — Ну, в конце концов мы все-таки сделаем из него рыцаря, — заметил Джоффри. — Меня беспокоит избыточный вес. Он больше подобает кабану, чем рыцарю. Джоффри засмеялся, заметив какой-то проблеск в глазах Робара. А ты не такой тупой, каким прикидываешься, а? Как будто это требовало подтверждения. Они обошли повозку, что застряла в грязи; лошади беспокоились и ржали, пока извозчик пытался их успокоить. — Обычно они практически умоляют о хотя бы шансе на то, чтобы вы их тренировали, уже не говоря о принятии в ряды Серебряных Рыцарей, — сказал Робар, когда они приблизились к тенту. — О, тебя это интригует? — Он должен быть очень искусным, если смог привлечь ваше внимание. — Она, сэр Робар. Она, — сказал Джоффри, откидывая тканевую завесу при входе. Бриенна сидела на полу, одетая в доспех, водя точилом по мечу. — Мой принц, — сказала она, становясь на ноги, лишь чтобы через мгновение снова опуститься на колено. — Поднимись, Бриенна из Тарта, — ответил он, разглядывая кандидатку. Ее за спиной называли «Бриенной-дылдой», и принцу не понадобилось много времени, чтобы понять, почему именно; ростом и телосложением она была похожа на Пса, да и неуклюжее поведение не добавляло шарма. Все же, было что-то притягательное в искреннем напряжении во взгляде, когда она подняла глаза от Земли. В конце концов, в этих землях проживало немало красавиц, а вот женщин с мощной силой воли… Теперь остается лишь одно-как это вдолбить в головы моих лордов… — Примите мою самую искреннюю благодарность за приглашение, мой принц, — сказала она, — Обещаю, что не разочаруетесь во мне. — Уверен, что не разочаруюсь, — ответил он. Меч девушки выглядел хорошо ухоженным, рукоятка блестела полированным металлом от постоянного употребления. Робар едва сдержал фырканье, прикрыв рот латной рукавицей, и почесал бородку, прежде чем обернуться к Джоффри. Без сомнения, она продержится дольше, чем ты, сэр Робар «Красный». Все же, стоит проверить на деле. — Давайте проверим на практике, — сказал принц, развернулся и двинулся обратно к середине лагеря. — Если она приехала в поисках пары до брака, то не найдет его здесь, — тихо проговорил сэр Робар, когда они двое шагали к тренировочному полю; Бриенна шла за ними в немалом отдалении. — Сомневаюсь, что это входит в ее планы. — Тогда почему она здесь? — А почему здесь ты, сэр Робар? Встречный вопрос застал рыцаря врасплох. Сэр Робар на секунду замер, прежде чем качнуть головой: — Ради славы, — ответил он. — А также статуса, престижа, братства, обретения умений, — добавил Джоффри, шагая в неизменном ритме; принц кивнул Псу, который только что выехал на поляну и сейчас слезал со своего неизвестного. — Вещей, которые второй сын в семье должен лично заслужить, так уж заведено. Сэр Робар нахмурился, слегка опустив голову: — Это звучит так просто, когда вы это озвучиваете… — А оно и является простым. Хоть и сложным одновременно. Сложной простотой, можно и так сказать, — Джоффри фыркнул, — так можно и саму жизнь описать, разве нет? Сэр Робар медленно кивнул, странно взглянув на принца. Джоффри качнул головой: — Как бы там ни было, но полагаю, что ты найдешь родственную душу в Бриенне. Ведь ее проклятие значительно хуже, чем родиться вторым сыном. — Как скажете. — Я и говорю. — Сандор! — воскликнул принц, махнув рукой Псу, который шагал к ним, косо поглядывая на каждого, кто слишком приближался, — Как там успехи у наших рейдеров? — Дерьмово, — буркнул Пес, занимая привычное место возле Джоффри, следуя в отдалении полшага за юношей, — Кошелек стащил у Глиры кинжал, так что она всадила нож ему в бедро со всей силы. — Ну, это привычный беспорядок. Как они, уже немножко выучили низкий валирийский? Сандор хрипло засмеялся, подняв лицо кверху, так что обгоревшая сторона скривилась от гримасы. — Что, так плохо? Добрый юмор Сандора куда-то исчез, когда сэр Робар присоединился к веселью с робким смешком: — Мейстер Картон уже вырвал себе остатки волос из головы, однако говорил, что Ховрик более или менее справляется, — сказал Сандор, — Тебе стоит самому послушать. Меня уже вгоняет в сон эти бормотание, — добавил он, обращаясь к сэру Робару. Тот факт, что Сандор отдавал предпочтение компании бывших головорезов вместо общества юных дворян, достаточно красноречиво характеризовал Сандора и его отношение к рыцарству в общем. — Сегодня же проверю, — согласился Джоффри, когда они подошли к «тренировочной площадке». На самом деле это был лишь круг вытоптанной земли, где трава давно уже сменилась на грязь. Он подошел к стойке с оружием и взял турнирный меч-бастард, обернулся и обратился к смущенной Бриенне: — Ну, и чего ты ждешь? Сэр Робар передал ей один из тренировочных двуручных мечей и отступил назад, разделив знающую улыбку с несколькими Серебряными Рыцарями, которые подошли посмотреть. — Мне нужно сразиться с вами? — спросила она, неуверенно взяв оружие в руки. — Каждый Серебряный рыцарь сражался со мной. Ты должен победить меня, чтобы тебя приняли, — ответил юноша, пригибая колени; меч медленно вырисовывал круги в воздухе, когда он двинулся в сторону. Бриенна двинулась вперед, они оба начали кружить в грязи, когда сэр Хорас, а может это был Хоббер, обернулся к близнецу в смущении: — Но… — едва успел он сказать, как вдруг брат хлопнул его по затылку. Она напряглась, когда левая нога юноши едва скользнула по болоту. Хороший знак, подумал Джоффри. Через мгновение он бросился на нее, атакуя двумя ударами. Бриенна отбила оба, но не смогла устоять против подножки и рухнула в грязь, вскрикнув. — Тебе придется приложить больше усилий, если желаешь победить, — сказал принц, обходя ее по кругу. Бриенна выругался, вытирая грязь с лица, и стала на ноги. Она атаковала размашистыми замахами, отпихивая Джоффри назад, прежде чем он перекатился по земле, и подпрыгнул, ударяя. Она отбила ту атаку, но джоффрин кулак ударил ее в челюсть, и девушка отступила назад; на губе появилась кровь. — Ты уверена, что на самом деле этого желаешь, Бриенна? — спросил юноша, — Ты не очень уверена… Бриенна перекрикнула его слова, рванув вперед, словно таран, размахнувшись двуручным мечом. Кончик лезвия скользнул по нагруднику принца, когда тот крутанулся на месте, его меч отбил двуручник и рубанул вниз в ответ. Она пригнулась, контратакуя, целясь юноше под ребра, и Джоффри заблокировал тот удар и отскочил назад. Бриенна продолжила атаку серией яростных уколов, их мечи едва не плясали в воздухе; Джоффри буркнул, придавив ее меч своим к земле, и ударил по нему. Меч покатился, выскользнув из руки, но девушка как-то смогла пригнуться под следующим замахом, прыгнула за своим мечом и ухватила оружие за какое-то мгновение до того, как принц ударил ее двуручным хватом. Над поляной раздался громкий скрежет стали о сталь, плечо Бриенны врезалось в Джоффри прямо в грудь, и она снова ударила его в тоже место рукояткой меча, схватив оружие за лезвие и использовав меч в качестве молота. Ее обладание штормовым вариантом обратного хвата (murderstroke) поражало, и Джоффри шарахнулся назад в сложном комплексном движении водного танца. (Мurderstroke — стиль когда сражающий берется обеими руками за лезвие и бьет врага рукояткой, словно импровизированным молотом. Этот малоизвестный в современности стиль исторически был достаточно эффективным, особенно в позднем средневековье западной и центральной Европы, когда распространились полные доспехи, которые нивелировали преимущества лезвия, будучи почти неуязвимыми к порезам) Он отпрыгнул от нее на расстояние протянутой руки, отразил замах двуручного меча и перенаправил его наверх. Юноша перекрутил ей кисти приемом стиля Ё, подняв рукоять своего меча-бастарда наверх, оставляя ее незащищенной для удара головой, и в конце концов сбил девушку наземь. Принц прижал кончик меча к ее шее, тяжело дыша и чувствуя боль в груди. Несколько заинтересованный гомон от зрителей вокруг уже давно затих, теперь серебряные рыцари о чем-то перешептывались между собой, пока Бриенна морщилась от боли. — Сдаюсь, — сказала она тихим голосом и закрыла глаза. — Достойный бой, — отреагировал Джоффри, поднимая меч вверх и заменив его протянутой рукой, — Приветствую в пока-неофициальный орден Серебряных Рыцарей. Она уставилась на него, надежда и подозрение боролись в ее глазах, и девушка наконец произнесла, запинаясь: — Но я же проиграла! — Не стоит этого стыдиться, — ответил Джоффри, — На самом деле еще ни один серебряный рыцарь не выигрывал меня. Ты подошла к этому ближе, чем большинство других, — сказал он, слегка улыбнувшись. Это выглядело так, словно солнце только что выглянуло из-за туч. Ее лицо сменило с полдюжины разнообразных выражений эмоций, прежде чем она взяла его руку и поднялась из грязи. — Мои поздравления, — сказал сэр Робар, рассеянно кивая. Брови рыцаря хмурились в глубоких раздумьях, пока остальные рыцари начали медленно аплодировать. После такой демонстрации… думаю, что она впишется в общество. После всех тех жизней он хорошо уверился, что лучше притушить проблему в зародыше, прежде чем она превратится в реальность. Взбалмошный стук копыт вырвал юношу из раздумий, рассеивая тепло, которое разливалось вместо боли на избитой груди; рука уже сама достигла рукояти булавы, а колени сами подогнулись. — Принц Джоффри! Принц Джоффри! — закричал Баррет, останавливая коня дыбом. — Что-то случилось? — спросил Джоффри, подбежав к стражнику; в животе увеличивалось темное предчувствие. — Мой принц… Король, — ответил тот. --- — И он не выпил ни капли вина? — спросил юноша. Нед склонил голову; они шагали длинными шагами до последнего пролета лестницы. — Он говорил, что не нуждается в выпивке. Он… — Нед запнулся; улыбка на губах выглядела слишком грустной, — Говорил, что свежий воздух и так пьянит не хуже летнего вина. Джоффри буркнул, уставившись в пол, когда они вышли в коридор. Сэр Барристан сторожил у дверей, он держал их открытыми, чтобы мать могла выйти. Глаза Мирцеллы покраснели, а Томмен плакал не скрываясь. Не ты ли приложила к этому руку? Подумал Джоффри, глядя на мать. Однако Серсея выглядела такой же шокированной, как и он, ее глаза нервно дергались между всеми присутствующими, словно пытаясь предугадать предстоящие действия. Они остановились на нем, когда юноша подошел к сэру Барристану. — Джоффри… — Матушка, — сказал он. Ее аж передернуло от его взгляда, и принц моргнул, взглянув вниз на Томмена и Мирцеллу; женщина тоскливо обнимала дочь. Нет. На этот раз Серсея не убивала Роберта. — Все будет хорошо, Томмен, — начал он, нежно коснувшись щеки брата и посмотрев прямо в глаза, — Все будет хорошо, — повторил юноша, отчего мальчик на минуту перестал дрожать. Мирцелла слегка кивнула ему, и он попытался морально подготовиться к неизбежному. В воздухе чувствовались едва слышные намеки на гнилую вонь, когда Джоффри вошел в королевскую спальню. Ставни были широко открыты, и солнечный свет купал в себе Роберта Баратеона, который лежал на смертном ложе. Брови короля были мокрыми от пота, лицо побледнело, пока он смотрел на солнце, на смотря более ни на что в мире. Монарх повернул голову и показалось, что его переполнила странная энергия, когда он увидел Джоффри. — Сын! Как раз вовремя, черти, — сказал он, попытавшись опереться на локоть, — Где ты его нашел, Нед? Там, где он лупит по головам этим своим рыцарям? — Можно и так сказать, — сказал Нед, усаживаясь в кресло сбоку от кровати. Джоффри сел возле Роберта, на кровать. Юноша скривился, посмотрев под одеяло и обнаружив пропитанные кровью перевязки вокруг живота Роберта. — Этот гребаный кабан, — пробормотал он. Ирония ситуации была очевидной. Первая смерть Роберта Баратеона была вызвана кабаньими клыками, и такой же будет последняя. — Величайший из всех, мною виденных за всю жизнь. Это было невероятно, — сказал Роберт, — Тебе следовало бы быть там… Увидел бы своего старика, каким он был когда-то, — добавил король, снова ложась на спину, и выкашлял что-то красное в платочек, зажатый в ладони. Джоффри вздохнул, также откидываясь назад: — Ты все-таки безудержный старый дурак, тебе это известно? — Хех. Яблоко от яблони недалеко упало, — ответил Роберт, — Хотя голова того кабана, повешенная на стене, будет выглядеть значительно лучше, чем голова Горы, то уж точно, черти! — он засмеялся хрюкающим смехом, не сильно отличавшимся от звуков убившего его зверя. Улыбка Джоффри в ответ мгновенно увяла: — Роберт… — Нед, оставь нас на минутку, будь добр. Нед поморщился, вставая, и взглянул на Роберта долгим взглядом. Король буркнул: — Мы с тобой уже попрощались, ты, благородный дурак, — сказал он, скрывая улыбку. — Да, старый друг, — ответил Нед через мгновение. Он поклонился Роберту, и король кивнул в ответ. — А, еще кое-что, Нед, — воскликнул Роберт, прежде чем десница успел выйти из комнаты. Эддард остановился у двери, обернувшись. — Не забудь, что я тебе сказал про ту проклятую свинью и про мои похороны! Нед засмеялся, как будто против собственного желания: — Я говорил, что мы приготовим кабана так, как тебе нравилось, но не буду врать сейчас, Роберт. Я прикажу испечь мясо так, чтобы оно хорошо прожарилось. Выражение лица Роберта напоминало грозовую тучу: — Вы, дикие северяне! Никакого уважения к последнему желанию, — сказал он, и они оба разом захохотали, так словно между ними проскочило что-то невысказанное. И если их глаза в этот миг чуточку заблестели, то это видимо было в воображении Джоффри. Над закрыл за собой дверь, и Джоффри развернулся, обнаружив, что глаза Роберта четко сосредоточены на нем; в них не виднелось ни тени веселья. — Ты перестал называть меня отцом с момента нашего отбытия в Винтерфелл, — молвил король через минуту. Сердце Джоффри стучало словно гонг, и он ухватился пальцами в одеяло, словно моряк в спасительную нить, одновременно наклонившись вперед. — Роберт, я… — Нет, нет, все в порядке, — ответил тот, качнув головой. Король перевел взгляд к солнцу, что сияло сквозь окно, с намеком на улыбку на устах: — Боги мне свидетели, что Нед Старк станет тебе лучшим отцом, чем я когда-либо мог быть. — Ты… — Джоффри прочистил горло, — Ты неплохо справлялся. Мирцелла растет умной, сильной девочкой. И Томмен вырастет, станет мужчиной, которым ты бы гордился. Я обещаю. Роберт перевел взгляд на принца: — И я верю этому обещанию, верю сильнее, чем верю в Отца Небесного. Это убеждение в твоем голосе… оно такое сильное, что как будто имеет физический вес, — улыбка на устах увяла, — Томмен, Мирцелла… И ты, крупнейший мое наследство, которое я оставляю в этом проклятом городе, — он замолчал, с непониманием качая головой, — Это было так внезапно, как будто за один день. Из развращенного щенка до воплощения всего, чем ты должен был бы быть. Джоффри открыл рот, но Роберт махнул к нему пятерней: — А ну помолчи, черт возьми, сын должен выслушать последние слова своего отца. Сын, подумал юноша с гримасой на губах. Разве может он позволить Роберту умереть, не узнав правды? После этого жизни уже не будет новых, другого шанса уже не будет. Он сжал кулаки, побледнев от внутреннего напряжения. — Как будто за один день, — повторил король, — Мастер на мечах и булавах, воспитанный юный человек, излучающий уверенность как бы изнутри, вместо того, чтобы получать ее извне. Ты уже бывал на поле боя, не так ли? — возмущенные голубые глаза пересеклись с джоффриными; из глубин того голубого океана поднимался Демон трезубца. Джоффри задержал дыхание, борясь с взглядом Роберта, прежде чем вздохнуть. — Да, — сказал он. Роберт словно сразу обмяк, словно только что сбросил значительную тяжесть. — Это было в течение той ночи, через пару дней после смерти Джона. Что-то случилось с тобой. Что-то величественное и ужасное. — Я видел сон, — прошептал Джоффри, — В том сне я прожил тысячу жизней и начал ненавидеть то, кем был раньше. Роберт кивнул. — Там была война? — спросил он после продолжительной паузы. Джоффри закрыл глаза, тяжело дыша: — Великая и ужасная. — Великая и ужасная, — повторил Роберт, глубоко вдохнув, — Ты смог собрать все в двух словах, разве нет? Тот трепет за каждым ударом молота, тот пыл, что заставляет тебя чувствовать себя неуязвимым. Непобедимым. — А потом ты оглядываешься, — сказал Джоффри, открыв глаза, — И осознаешь, что ты натворил. — Погибшие друзья и старые жалости, — продолжил Роберт, сморщившись, когда менял положение в постели. Король положил руки на одеяло, примерно на то место, где кабан ранил его: — А тогда ты смотришь на всех тех зеленых мальчишек, играющих в войну, и осознаешь, что не можешь сделать ничего, чтобы остановить войну. Чтобы остановить цикл. Ты только можешь попробовать… — Попытаться убедиться, что они не погибнут, когда придет время, — закончил Джоффри. Роберт буркнул: — Так вот почему ты взял тех «Серебряных Рыцарей» в свое крыло? — Да, кроме других начинаний, — согласился принц, медленно кивнув, — Нам понадобится новая порода рыцарей, чтобы пережить грядущее. — Новая порода людей, — сказал Роберт, — Так вот почему ты всем этим занимаешься, а? Эти твои Черноводные цеха. Вся та юная знать, что ты за собой таскаешь. Все те хорошенькие картины, что выходят из-под рук свиты Сансы. Как называлось то полотно, которое ты расположено что-то в Драконьей яме? Там, где присутствуют рыцари, рабочие и фрейлины? Там, где они все вместе смотрят на утреннее солнце. — Вместе, — сказал Джоффри. — Вместе, — повторил Роберт, глядя на потолок, — Интересно, что же за ужасное зрелище ты должен был увидеть той ночью. Врага, который будет угрожать этому новому великому и ужасному Вестеросса, чей фундамент ты сейчас строешь. — Врага, которого мы утопим в море стали, огня и ярости, — пояснил Джоффри; воротничок на шее невероятно натянулся, когда он склонился еще ближе. — Вот опять это убеждение, — сказал король с вялой улыбкой, — однако ты не пообещал победы. Джоффри прикусил губу: — Потому что я не могу. Роберт побледнел как мел, однако все же улыбнулся, сделав очередной глубокий вдох: — Мудро с твоей стороны, — его руки дрожали, и Джоффри внезапно поймал их, пытаясь успокоить тремор своими ладонями. Они ощущались холодными. — Помоги мне встать, — сказал Роберт, напрягаясь в попытке встать с постели. Он выглядел таким исхудавшим, таким другим от фигуры из детских воспоминаний Джоффри. Юноша помог ему подойти к двум креслам у окна, которые были под прямыми солнечными лучами. — Той ночью, — сказал Роберт через минуту, когда они уже сидели друг подле друга; голос монарха звенел от уже безудержного тремора: — Ты видел, что… что лежит за.? — он запнулся, голубой шторм в глазах словно затих. Лежит за пределами. Джоффри крепко схватился за ладонь Роберта, поднимая ее себе до подбородка и держа возле себя: — Возможно, — сказал он через мгновение, — Мы всегда рассматривали это, как нечто совершенно отличное. Семь Небес. Вечный Рассвет. Зеленый сон. Что-то за пределами нашего мира. Уголки его рта начали приподниматься. Джоффри также отметил растущее убеждение в своем собственном голосе, хмуря брови и пытаясь объяснить это ему и самому себе. — Но на самом деле все не так. Это здесь. Это сейчас, — он нахмурился, держа ладонь Роберта, как бесценный талисман, — Оно вокруг нас. И внутри нас. — Здесь… — прошептал Роберт. Он широко улыбнулся, задействовав мышцы всего лица, одновременно расслабившись под солнцем, — Мне никогда не суждено жить внутри мрачной крепости, — он фыркнул, щурясь под лучами, — Я предпочитаю солнцу над головой. Джоффри улыбнулся вместе с ним: — Знаю. — Я когда-нибудь тебе говорил, что горжусь тобой, парень? Там, в том сне? Джоффри опустил глаза, зажмурившись, и глубоко вдохнул, пока в горле застрял какой-то комок, а Красная Комета пересекала линию солнечных лучей, полыхая оранжевым. — Я… Не… не такими словами. — Я горжусь тобой, — провозгласил Роберт. Юноша вздохнул. В глазах чувствовалась влага, ослепительный свет казался слишком ярким, чтобы долго смотреть. Он обернулся, чтобы взглянуть на Роберта, и с удивлением обнаружил, что в голубых глазах тоже блестела влага. Видимо сегодня солнце особенно ярко светит. — Можно попросить тебя об одолжении? — спросил Роберт. — О чем угодно. — Принеси мне боевой молот, будь добр? Он лежит под кроватью. Джоффри поднялся и пошел туда за оружием. Он с секунду смотрел на здоровенный молот, прежде чем почтительно поднять его. Молот ощущался легким в руке, когда юноша шел назад, звучание оружия в песне казалось медленным и уверенным. — Роберт. Есть кое-что, о чем ты должен знать. Принц присел возле кресла. — Роберт? — спросил он снова, хватая его за руку. Король смотрел сквозь окно, голубые глаза до сих пор напоминали море. Джоффри глубоко вдохнул и бессильно откинулся назад. Он поставил молот вертикально, между бедрами Роберта, обхватив оружие ладонями короля; голова молота достигала груди. Роберт Баратеон уже не дышал, но Джоффри до сих пор мог ощущать его присутствие. Хотя видимо слово «присутствие» было здесь неуместно. Жизнь короля вызывала турбулентность. Меняло ритм. Ритм вплетался в песню благодаря его действиям; вроде как волны, перекатывавшиеся по поверхности Сумеречного моря. Словно отпечаток, подумал Джоффри, становясь на ноги. Словно сумма последствий за действия, вызванные в течение жизни. Можно даже назвать это духом, подумал он, в последний раз бросая взгляд на Роберта и причудливо улыбнувшись. Волнами, которые никогда так и не исчезают бесследно, растягиваясь в бесконечность благодаря влиянию причины их появления. — Здесь и сейчас, Роберт. Здесь и сейчас, — проговорил он, касаясь плеча короля. Это же своеобразная форма бессмертия, так сказать. Нота в вечной симфонии. Он вышел из покоев Роберта, осторожно захлопнув дверь. — Как там король? — спросил Сэр Барристан; седые брови нахмурились с тревогой. Хранилище энергии приближалось, Джоффри уже мог чувствовать, как величественные красные струи просачиваются из его глубин; яростная буря рвалась наружу, давя изнутри на молчаливое море кристаллов, которое медленно крутилось вокруг оси. Начало конца уже близилось. — Король умер, — сказал Джоффри. Глаза сэра Барристана расширились, а затем сузились с глубинным убеждением. — Да здравствует король, — ответил он.