Purple Days / Пурпурные дни

— Прочь с дороги! Разойдитесь перед лордом Рогова Холма! — воскликнул Харберт, направляя лошадь на любого, кто недостаточно быстро реагировал. Рендилл Тарли разглядывал местность с верхушки невысокого холма, разместившись по середине своей свиты вместе с сыном Диконом, пока они спускались к огромному замку в отдалении. — Я еще никогда не видел столько людей на дорогах, — сказал Дикон, расслабив хват руки на вожжи и рассматривая бесконечную колонну лордов, рыцарей и простолюдинов, что путешествовали по Королевскому тракту. Напряженное дорожное движение и не думало прекращаться, пока не добралось до могучего Харренхолла, и его больших ворот, что поглощали весь тот люд под аккомпанемент легкого журчания вод Божьего Ока. — В седле держись крепче, Дикон. Мне не нужно, чтобы ты сейчас упал с лошади, — ответил он. — Да, отец. — И держи спину ровно. Ты наследник Рогова Холма, не какой-то там межевый рыцарь, прибывший найти славу на турнире. — …Да, отец, — сказал Дикон, отворачиваясь в сторону, и все же выпрямился в седле. Все же лорд чувствовал себя неудобно. Ведь сына еще не поставили наследником официально, но разве лорд замка не имеет права выбора, когда речь идет о том, кто будет править после его смерти, не так ли? Вероятно, король таки утвердит то, что было продиктовано здравым смыслом. Мысли о Сэмвеле, как о лорде Рогова Холма было достаточно, чтобы вызвать ночные кошмары, и лорд Рендилл Тарли не был человеком, которого было легко напугать. Одно дело, когда парень не мог оказать помощь своему лорду на поле боя, потому что это считалось основным долгом, о котором мог мечтать оруженосец. Но нет, самый ужасный его кошмар был, что кто-то брал осадой замок, а лорда замка никто не мог найти, и мораль падала, а люди бежали. Лорд Рендилл руководствовался не только стыдом, когда решил прогнать первенца из отчего дома, хотя и стыд имел дело быть. Нет, им руководил страх о том, что может случиться с его домом, когда его самого и репутации уже не будет на белом свете, чтобы защитить семью. Страх был той искрой, что делала стыд невыносимым. — Рыба! Лосось, только что из Божьего Глаза! — прокричал какой-то простолюдин, демонстрируя воинам свой вонючий товар, — Угри и миноги, чтобы у вас было, чем накормить ваших гончих, мой лорд! Еще кто-то выступил вперед, какая-то женщина, равномерно балансировала двумя подносами в обеих руках: — Не слушайте его, добрый господин! У меня есть соленные щуки, прямо из Девичьего Пруда, привезенные быстрыми ослами! — Эй! Я был здесь первым! — воскликнул другой лавочник, и стража Тарли оттолкнула их всех без всякого уважения, сбивая ту женщину лицом на землю. Она подняла измазанное грязью лицо, уже готовая отругать обидчиков, и враз затихла под тяжелым взглядом лорда Тарли. — Это какой-то дурдом, — сказал он, когда они проехали вперед, пытаясь избавиться от кривой гримасы, что появилась у него. — Вы правы, мой господин. Еще и как правы, — согласился Харберт, — Это речноземельское быдло быстро отбивается от рук, когда над ними властвует слабый правитель. Рендилл фыркнул: — Я бы не назвал короля, который властвует над этим замком, слабым правителем, — сказал он, указав подбородком на Харренхолл. Кто-то мог бы обвинить короля Джоффри в немалом количестве грехов, но слабость не была одним из них, однако этого нельзя было бы сказать и о Талли. Если даже четверть слухов, ходивших в Просторе, были правдивы, то династия Баратеонов еще никогда не была прочнее. Как бы то ни было, «новые люди» или нет, но влияние короля Джоффри на Семь Королевств только росло с каждым прожитым месяцем… и с каждой выигранной битвой. — Что думаешь об этом, Дикон? — Что? — сын в этот момент заглядывался на дочь другого рыбака, грудастую девушку с широкой улыбкой, — О, — сказал он, бледнея под отцовским взглядом, — а, король Джоффри… — Образованные лорды должны иметь собственное мнение об таких вещах, — напомнил лорд Тарли, подчеркивая слова. — Да! — ответил Дикон, — Без сомнения, эм, он завоевал любовь простолюдин, — добавил он двусмысленно. — Мнение, сынок. Не констатация факта. Даже простолюдин мог бы сказать то же самое, после увиденных по дороге государственных мельниц и мастерских, которые тянулись вдоль дорог и рек по всему пути из Королевской Гавани. — Эм. Ну, он демонстрирует дисциплину. И честь. Считаю, что он олицетворяет собой все, что подобает королю, — сказал сын. Рендилл вздохнул. Это же его собственные слова, которыми он описал короля дома, менее чем месяц назад. Какофония звуков только росла, пока черный замок вырастал, закрывая собой все больше горизонта; дорогу с обеих сторон окружали сплошные ряды передвижных прилавков и повозок, где продавали все разные виды пищи, которые только мог бы пожелать путник. — Это что, мебель? — слова вылетели изо рта лорда Рендилла, прежде чем он смог их осознать. К несчастью, двое парней, что их продавали, сидя на старом столе, услышали его. — Да! У нас есть кое-что именно для вас, господин! — воскликнул один. — Великолепный полированный дуб, не эта грязная древесина, — добавил другой. — Давай ускоримся, как думаешь, Харберт? — спросил Рендилл, — Я бы хотел доехать до Харренхолла до наступления темноты, если возможно. — Конечно, мой господин, — согласился командир стражи, пришпоривая коня вперед, — Прочь с дороги! Прочь с дороги, черти! Скорость езды лишь немного выросла после этого, хотя все равно Харренхолл приближался довольно медленно. Здесь в очередной раз была решена судьба Королевств, но для чего нужно созвать всех лордов Вестероса после свершившегося факта? Возможно, слухи были правдивыми, подумал он, на мгновение сожалея из-за решения оставить дочь, Таллу, дома. Если королева Санса же была бесплодной, то согласно законам земных и небесных — король Джоффри будет иметь полное право подыскать себе новую жену… Рендилл покачал головой, отгоняя ту мысль. Большой Совет — это место для лордов и рыцарей, не для женщин, от которых даже нельзя было ожидать, что они смогут выдержать такое путешествие. Отдельные слухи, нашептанные вполголоса, говорили, что раны короля были роковыми, и что он желал обезопасить переход власти к Томмену, прежде чем раны убьют его. Рендилл отогнал и эту мысль также; если король до сих пор не умер, то маловероятно, что его здоровью что-то угрожает. Лорд что-то проворчал, поправляя один из наплечников. По крайней мере эта встреча не будет полниться бредом о демонах из-за стены. Некоторые особо доверчивые простолюдины Рогова Холма всерьез поверили байкам странствующих торговцев; что королева сошлось в поединке с ледяными демонами дальнего Севера, и что весь Вестерос сейчас должен объединиться и пойти на войну. Он качнул головой, удивляясь глупости простолюдинов, прежде чем осознал, что они остановились. — Что там такое? — спросил он, мысленно вздохнув, и двинулся вперед в начало своего обоза в сопровождении Дикона. — Ось телеги сломалась, — ответил Харберт, поправляя комбинезон, потому что ветер задул сильнее. В последнее время дни становились все холоднее. Видимо вскоре можно будет ожидать появление белых ворон. Четырехколесный воз перевозил бочонки с элем, прежде чем сломался, разлив добрую половину алкоголя по свежевымощенной дороге; одно из колес сломалось, и телега застряла, перекрыв весь путь. Какие-то люди метались между рядами ларьков, толкая телегу, и толпа простонародья шумела и толпилась на дороге, так что там не было места и собаке, чтобы протиснуться. — Освободите путь лорду Рогова Холма! — воскликнул Дикон, хмурясь от зрелища. — Угомоните своих лошадей, мой лорд, — отозвался какой — то из мужчин, оборачиваясь, — Мы вместе с ребятами сейчас оттащим телегу на обочину и пропустим вас через минуту. Рендилл заметил, что мужчина был одет в доспех, прикрытый серебряным табардом с красным знаком «IV». Две красных крыльев были нарисованы по обе стороны той «IV»; в отличие от своих товарищей, тот человек имел три белых гусиных пера на шлеме. Это придавало вояке определенную элегантность, не ухудшая поля зрения, и если уж говорить о боевых украшениях, то Рендилл видел и худшие. Можно было с уверенностью сказать, что Мейс Тирелл никогда не бывал на поле боя; ведь павлиные перья, украшавшие его наплечники, без сомнения бы ослепили его и привели к гибели очень быстро. Так что это и есть славная гвардия Джоффри. Его это заинтриговало, и лорд записал в памяти, как эти воины себя ведут, окружив повозку. Плечо к плечу, быстро выполняя приказы, хотя и не без странных смешков между собой. Очевидно, это ветераны. — Толкайте! — приказал их лидер-Центурион, кажется их так называют-и люди надавили как один, соединяя силы и медленно выталкивая поломанную телегу в одну сторону. Что-то заскрипело, прежде чем на дюйм сдвинуться с места в выбранном направлении, и люди прервались на вздох. Очевидно, это займет немало времени. Харберт скорчил рожу: — Здесь было бы достаточно места для нас, если бы они просто отошли в сторону. Дикон явно разделял это мнение, нервно теребя вожжи, пока у него не лопнуло терпение, и юноша двинулся вперед, крича что-то голосом, который считал командным. Не все уроки Рендилла вылетели ему из головы. — Ладно, эй вы! Время истекает, и вы перекрываете путь лорду. А теперь отойдите в сторону, пока вас не потоптали! Рендилл сжал губы, но не мог во всеуслышание обругать сына. Командный голос или нет, но сын точно плохо выучил уроки терпения. Один из солдат обернулся и указал рукой на Дикона: — Отвали, маленький лорд! Мы здесь заняты делом, — сказал тот. Остальные воинов расхохоталась, а Дикон едва поверил тому, что услышал, приобретая багряный цвет кожи. Жители Рогова Холма никогда так себя не вели. — Ой, Джев, кажется, он сейчас расплачется! — воскликнул другой солдат, получив в ответ взрыв хохота, когда они опять начать давить. — А ну позакрывали рты! — прикрикнул Центурион, — Следующий кто снова откроет пасть, тот будет нести почетный караул до конца месяца! — он наградил Рендилла извиняющимся кивком, получив в ответ то же самое, лишь со стиснутыми от гнева зубами. — А теперь толкайте! Путешествие в Харренхолл очевидно затянется надолго. Дикон обнажил меч. Харберт и его люди — вышколенные, лояльные мечники все как один повторили тот жест со скрежетом стали. Лицо сына исказилось от ярости и стыда, когда он указал мечом на того болтливого простолюдина: — Немедленно сойди с дороги! Дважды не буду предупреждать! На пути воцарилась жуткая тишина, вызывая появление муравьев на спине Рендилла, прежде чем он успел приказать Харберту спрятать оружие. Он тренировал этих людей, чтобы они были почтительны Дикону как самому себе, и если лорд уже берется за меч, то страже стоит поступить так же; он не мог отменить предыдущие приказы ради какого-то самозваного мужика-наемника. Люди вокруг дороги шарахнулись назад, центурион обернулся к прибывшим. Он посмотрел на Дикона и его стражу, прежде чем остановить взгляд на Рендилле, держа руку на рукояти меча на поясе. Этот муж знаком с кровопролитием. — Этот мальчишка явно лишь недавно прибыл сюда, — сказал гвардеец, — Предлагаю вам, господа, утолить жажду из наших водяных мешков, пока ждете. Дикон наклонился вперед: — Ты оглох, идиот?! Я… — Дикон. Замолчи, — вмешался Рендилл, не отводя взгляда от центуриона. Стража Тарли превосходили количеством гвардейцев, но в глазах пехоты не было видно никакого страха; солдаты лишь похватали в руки одноручные топоры, оставив в покое поломанную ось. Двое из них позади повозки стояли довольно близко от кучи сложенных алебард, так что видимо успеют схватить их при возможном столкновении. Рендилл взбесился от гнева и почувствовал, как челюсть сжимается, когда взглянул на упрямца. — Я родом не из Речных земель, а из Простора, — сказал он, едва скрывая гримасу, — Но, насколько мне известно, закон требует, что по требованию лорда житель должен дать проход по дороге или по реке так быстро, как только может, освобождая путь, — он кивнул, указав подбородком на обочину, — Если вы все отойдете, то мы проедем мимо вас, и этот спор будет забыт. Простолюдины вокруг о чем-то напряженно зашушукались, отдельные из них дернулись в сторону. Рендилл почувствовал, что он что-то не учел, когда Центурион шагнул к нему; белые перья заколыхались под порывом осеннего ветра. В его взгляде уже не было ни единого намека на почтительность, лишь искренний проблеск стали. — Я родом не из простора, мой господин. Но я родом из Вестероса, и я знаю закон. Вы угрожаете сталью Королевским Кулакам. Не делайте этой ошибки дважды. Дикон захохотал: — Король… — Король прикажет повесить вас, вы, глупые Членососы! — закричал кто-то из толпы. — Ага! — воскликнул еще кто-то, — это же кровавые четвертые! Никто, кроме самой короны, не имеет права приказывать Убийцам дракона! Рендилл моргнул, снова остановив взгляд на табардах. Все они были нарисованы алые крылья, которые окружали их знаки " IV». Толпа начала закипать, простой народ подходил все ближе. — Бьюсь об заклад, что это очередной насильник, такой же, как тот говнюк-Эшфордец! — закричала какая-то женщина. — Мы стояли за короля, когда прилетели драконы, а теперь они прибыли сюда указывать нам, что делать?! — А ну замолчали! — закричал центурион, оборачиваясь, — Я не видел ни одного из вас с оружием в руках, когда мы добивали Рейгаля! Толпа откатилась назад, люди забормотали между собой, опуская взгляды себе под ноги. Он качнул головой: — Но от вас этого и не требовалось. Поэтому вы и кормите, и заботитесь о нас. Вот для чего существует гвардия. А теперь возвращайтесь к своим делам, — он обернулся к гвардейцам, — А вы, ребята, что встали! Или я давал вам команду перестать работать?! — Нет, господин! — послышался хор голосов. — Так почему вы не продолжаете перетаскивать?! Эти слова ускорили их возвращение к работе, как выстрел из арбалета; воины навалились на телегу с новыми силами. — Слышал это, Дикон? Вот это я понимаю, командный голос, — сказал Рендилл, осторожно разглядывая уже расходившуюся толпу. Только что едва-едва не начался бунт. Какого черта… может и вправду здесь не хватает сильной руки. — И ради Семерых, сын, спрячь меч в ножны, — прошептал он сурово, — и вы все то же. — Простите, мой господин, — ответил Харберт; его люди молча выполнили приказ. Рендилл решил показать пример своему своенравному сыну, сидя на лошади и глядя прямо вперед, терпеливо ожидая. Не часто он жалел о немалом расстоянии между Роговыми Холмами и королевскими землями, но сейчас стало очевидно, что что-то очень необычное случилось в Центральном Вестеросе за последние несколько лет, и он не был уверен, нравится ли это ему. Центурион подошел к ним, распихивая людей и ругаясь, и протянул Рендиллу водный мех. Находчивый мужчина, подумал лорд ворчливо, вежливо глотнув воду. Непривычные законы или нет, но это все могло бы закончиться значительно хуже, если бы не здравый смысл и опыт этого воина. Он кивнул ему: — Спасибо, Центурион…? — Тойл, — ответил тот, также сдержанно кивнув ему. Бывалый воин всегда узнает другого… Центурион еще с мгновение смотрел на лорда, прежде чем продолжить: — Позволите дать вам совет, мой господин? Рендилл кивнул, сдерживая недовольство, глядя вниз с седла. — Ведите здесь себя осмотрительно, — сказал гвардеец, понизив голос, — Рогатый Лев беспокоится. Он готовится к чему-то великому, и пусть Семеро смилуются над тем, кто стоит на его пути. Потому что никто другой уже не поможет. Рендилл слегка вздрогнул, почувствовав мурашки на спине, и ветер задул снова, донося кряканье чаек и красноватые листочки из Божьего глаза. — К чему-то великому? — Да, — ответил Тойл. Он оглянулся назад к своим солдатам, и вверх, к поврежденному замку, выросшему у озера. — Старшие товарищи говорили, что еще никогда не видели его таким, и это всегда означает лишь одно — он снова взглянул на Рендилла, — Войну. Войну? — Против кого? Уже не осталось ни одного дурака, который бросит вызов его правлению. Тойл пожал плечами: — Я знаю не больше, чем вы, господин. Опять же, должны прибыть Тумановые странники, — он покачал головой, — Бешеные Первые. Рендилл посмотрел вверх на скопление облаков, темных из-за будущего дождя, которые собирались на севере. — Почему ты это мне рассказываешь? — Потому что ваша репутация летит впереди вас, лорд Тарли, — ответил тот, слегка наклонив голову, — И если произойдет война, то нам быть на одной стороне. Рендилл уклончиво хмыкнул. Он стал чувствовать себя увереннее, когда начал думать о собеседнике, как о рыцаре, а не простолюдине. Лорд перевел взгляд на рисованные Красные Крылья на табарде: — Так это правда? Тойл и сам взглянул на табард, а потом на лорда: — Полнейшая. Как будете у ворот, то посмотрите вверх. Солдаты наконец закончили работу и позвали центуриона, владелец телеги же наградил их одним из целых бочек в качестве благодарности. — Ладно. Лучше мне вернуться, прежде чем они напьются при исполнении службы, — сказал Тойл, кивая Рендиллу. Мужчина понизил голос: — Не забудьте того, что я вам рассказал, мой господин, — добавил он, скользнув взглядом по Дикону, — и держите своего птенца при себе. Не позволяйте ему своевольничать. Рендилл нахмурился от этих слов: — И что бы это должно было значить? — Это значит, что это не ваши земли. Это земли Королевства, — ответил тот, словно это что-то объясняло, — О Роговом Холме я слышал только хорошие вещи, и все же. Убедитесь, что ваша прислуга будет себя достойно вести, иначе некоторые из них могут кончить свои дни, танцуя с драконом. Тойл пошел назад после того запутанного предупреждения; дорога наконец опустела благодаря легкому дождику, что разогнал часть путников. — Дикон, Харберт. Не ловите сов, — приказал лорд, пришпоривая коня вперед. Пришло время выведать, что тут творится, черт возьми.