Purple Days / Пурпурные дни

Они увидели дракона задолго до того, как достигли ворот. Разбитую, искалеченную гору гнилой плоти и поломанных костей. Ветер шевелил массивные разорванные крылья с каждым порывом, долетая из Божьего Ока, и качал полковое знамя, что торчало из глазницы чудовища. При жизни это был настоящий монстр; разбитые зубы выглядели острыми, словно выкованные из валирийской стали, несмотря на вред, а между длиннющими ребрами можно было бы поместить целый отряд солдат, и еще бы оставалось свободное место. — Наверное, это Рейгаль, — сказал Рендилл. Он не смог скрыть появления трепета в собственном голосе. — Значит те слухи были правдивыми? — спросил Дикон и оглянулся, вздрогнув, — и те воины на самом деле являются Убийцами драконов? Рендилл не ответил; его люди ускорила скорость езды, ведь дождь стал сильнее, стекая в две канавы вдоль мощеного пути. Удивительно, насколько эта Мостовая ускоряла время путешествия, особенно для всадников. Однако стоимость видимо была невероятной. Вскоре стало понятно, что именно означало то таинственное «Танцы с драконом». Три фигуры колыхались, свисая с въездной башни, сразу под мертвым Рейгалем, расшатываясь от ветра и дождя. Лорд застыл на месте, разглядывая бронированного рыцаря, третьего в ряду от них. На дощечке, прибитой к нагруднику здоровенного рыцаря-Эшфордца, было написано «насильник». — Ты знал его, отец? — Вскользь. Мы встретились на турнире в Хайгардене, — он оглядел повешенных компаньонов рыцаря, заметив какого-то безымянного парня в порванной одежде, с аналогичной дощечкой, как и у сэра Пемброна. Сбоку от него висел не а бы кто, а сам сэр Тантон Фоссовей, брат лорда Сидерхолла; на его дощечке было написано «УБИЙЦА». — О Семеро! — молвил Рендилл. Его конь встал дыбом, шарахнувшись назад. Рендилл инстинктивно схватился за вожжи. Повесить двух рыцарей, словно простых воров? Это красноречиво говорило о дисциплине, царившей за этими воротами, и немало про самого короля Джоффри, который мог так поступить, не рискуя, что его свергнут с трона. Тарли знал этого рыцаря-Фоссовея, и хоть они никогда не были близки, но Рендилл все равно чувствовал себя ошеломленным, когда они двинулись вперед через жуткие врата. Внутренняя сторона стен выглядела полным контрастом к мрачному предупреждение, что висела над воротами. Огромные тенты и павильоны заполняли собой большой двор Харренхолла, склады с припасами прятались от дождя под немалыми навесами, закрепленными на каменных стенах. Повсюду толпились слуги, уверенно шныряя между многочисленными палатками и Центральной башней. Рендилл сжал зубы, оглядываясь. Весь Харренхолл напоминал сплошное море флагов. Они виднелись повсюду; простирались со стен и башен, свисали со повозок и фургонов, даже укрывали собой целые секции главной башни. Прибывших приветствовало все разнообразие оружия; боевые топоры и солнечные копья, мечи и катапульты, даже въездные врата и замки на клетчатом фоне. Розы, молнии, ульи, рыцари, руны и щиты смешивались и переплетались. И больше всего среди них виднелось животных: скалящих зубы кабанов и барсуков на фоне ярких красок; морских коньков и кракенов, что смотрели друг на друга; огромных крабов, что угрожали клешнями ревущим львам. Здесь собралась вся мощь Вестероса, следуя непреодолимому зову их короля, и именно его знамя доминировало над ними всеми. Над разнообразием красок развевалось серебро; лев с оленьими рогами, рычащий на яркую звезду. Знамя развевалось над Центральной башней, в пять раз больше всех остальных знамен, окруженное знаменем Баратеонов из Королевской Гавани с одной стороны и Лютоволком Севера — с другой. Кровавые " IV " Четвертого полка украшали бойницы замка, словно красно-серебряные мечи, охранявшие монарха. Там поселился король, подумал он. Не то, чтобы Рендилл ожидал другого. Хотя он и не славился, как знаток истории, и все же Тарли не был таким глупым, чтобы игнорировать историческую весомость такого собрания. — Отец Небесный, — прошептал его сын, — здесь есть даже железнорождённые. Шеренги гвардейцев окружали выезд из ворот, выглядя довольно жалко под дождем. Крытые галереи были наскоро построены, чтобы защищать от осадков слуг, но задача этих мужчин явно была признана слишком весомой, чтобы обращать внимание на воду с неба. Безупречно одетый герольд, несший на груди персональный герб короля, выступил вперед и изысканно поклонился; легкий дождь лишь добавлял ему шарма. — Приветствую в Харренхолле, милорды, вы едва не припозднились! Откуда вы родом? — Вы обращаетесь к Рендиллу Тарли, лорда Рогова Холма, — ответил Харберт, кивая на Рендилла. — Рогов Холм, — мужчина улыбнулся, — Прекрасно, — он сделал жест, и Рендилл едва сдержался, чтобы не схватить меч, когда перед ним появились слуги, помогая всадникам слезть с лошадей. — Не беспокойтесь, лорд Тарли. Эта небольшая группа конюхов присмотрит за вашими лошадями. Лорд и его сын будут ли добры последовать за мной подальше от дождя? Должен отметить, что пир начался без вашего присутствия, — герольд засмеялся собственной шутке. Один из слуг осторожно взял знамя Тарли из руки Харберта, очевидно, чтобы повесить на башню вместе с остальными. Вот мы и прибыли, подумал Рендилл, устало вздохнув. Теперь уже никто не сможет сказать, что Тарли относятся легкомысленно на приглашение на совет. — Мое имя Хосвин, я выполняю функции королевского советника в придворных делах. Пожалуйста, спрашивайте, если есть какие-то вопросы, — советник повел Рендилла по крытой галерее, чья крыша гремела от дождя, — К Центральной башне неблизкий путь, и поэтому мы поставили эти навесы, когда один лорд слишком промок во время прогулки. — По крайней мере двое рыцарей сейчас мокнут за воротами, — заметил Рендилл, украдкой оглянувшись назад ко входу в замок. Если эта фраза и зацепила Хосвина, то не выказал этого: — О те двое. Ну, когда так много лордов и рыцарей живут вместе в течение длительного промежутка времени, то определенные эксцессы неизбежны, — царедворец махнул рукой к знаменам, — Большинство зверей, там изображенных, это хищники, вы порой не обращали на это внимания? Рендилл пожал плечами, сохраняя молчание. — Но Тарли не такие, — продолжил Хосвин, — Они выбрали охотника в качестве геральдического знака. Не ужасного хищного зверя, а убийцу. Ловца хищников. Рендилл нахмурился, более тщательно разглядывая собеседника. Мужчина как будто не имел выразительные черты, кроме узкого подбородка и маленького роста, хоть и одевался в роскошные вышитые одежды. Они прошли мимо нескольких огромных палаток, где находились те, кто, по мнению Рендилла, должны быть стражами и слугами других лордов Семи Королевств; большинство из них ели нехитрые блюда, постоянно размахивая винными бокалами, когда мимо них проходили чашники с напитками. — Выглядит, как будто за ними хорошо ухаживают, — молвил Рендилл, меняя тему разговора. — Король верит в то, что нужно делиться хорошим настроением, — кивнул Хосвин, заложив руки за спину, — Сам Лев ночи верит, что им это не помешает. Впереди на площади, сложившейся между павильонами, стоя на телеге проповедовал не, а бы кто, а сам септон немаленькой толпе, что собрался вокруг. Дождь приглушал слова, но не мог скрыть порывистые жесты; жрец указывал обеими руками на знамя рогатого льва, так словно то была статуя Отца Небесного. Вот и доверяй теперь королю, использующему септонов в качестве скоморохов. Пока они сдерживали ворчание простонародья, то Рендиллу было наплевать. Вскоре они дошли до главной Башни, хотя завернули не в основные ворота, а вместо этого поднялись по закрученной лестнице и вошли боковым входом. Коридоры извивались и гнулись, пока они продвигались внутри массивной башни; порывы ветра доносили повышенные голоса и бренчание лютен. Они прошли по очередной открытой галерее, откуда виднелся знаменитый Зал ста очагов; помещение, достойное своего названия, полнилось ароматами жареной оленины и кабанины, дым и винные испарения смешивались в веселой атмосфере. Лорды, рыцари и Леди формировали немалые группы у многочисленных костров, наслаждаясь пиром. Веселое зрелище выглядело несколько сдержанным, словно намекая на что-то скрытое и напряженное. — А сегодня они начали рано, — молвил Хосвин. Царедворец фыркнул: — Известно ли вам, что здесь расположено всего тридцать костров? А не сотня. Даже не пятьдесят, — он качнул головой, — Вы не любите такие маленькие нелогичности, господин-охотник? Между ними воцарилось неловкое молчание, пока лорд Тарли пытался осмыслить слова низкого человечка, рассматривая странную фразу в поисках обиды, но так и не определился. Опять же, почему я чувствую себя таким раздраженным? О Семеро, это таки был еще тот денек. — Разве мы не пойдем на пир? — спросил Дикон, заполняя тишину собственным нетерпением. Хосвин сочувственно покачал головой: — Король желает встретиться с вами, и я имею целью исполнить это желание. Рендилл наградил его двусмысленным взглядом: — Король желает предоставить мне аудиенцию? Сразу по моему прибытию? — Таково его желание, мой господин. — …Прекрасно. Дикон, полагаю, что лучше для тебя будет спуститься. И найти среди гостей нескольких старых друзей, прибывших сюда перед нами. Мы, очевидно, немало не знаем. Кажется, сын понял намек, медленно кивнув, прежде чем двинуться к ближайшей лестнице. Конечно же, Рендилл также будет чувствовать себя значительно комфортнее, обсуждая раздражающую тему наследования без присутствия потенциального наследника в той же комнате. Сын до сих пор сохранял некоторые остатки привязанности к Сэмвелу, и поэтому лучше вести переговоры без его присутствия. Если мне уже и придется встретиться с королем, то стоит использовать эту аудиенцию на полную. И для этого требовалась информация. — И как король провел последние несколько недель? Хосвин зная улыбнулся ему, продолжая идти. Дикон же исчез из вида. — Он начал уставать от лордов и рыцарей, которые собираются в его залах и поедают припасы еды, зато в последние дни отдает предпочтение компании жены и отдельных друзей. Так что слухи о бесплодии оказались ложными, если он до сих пор уделяет внимание королеве. — Вероятно, что лордам это не очень нравится. — О, наоборот. Отсутствие доброго короля Джоффри на своих же собственных пирах сделала больше для сохранения общественного порядка, чем несколько повешенных гостей, — Хосвин распахнул двойные двери, что вели вглубь башни; алебардщики-стражники возле входа не обращали на них внимания, словно их здесь и не было. — Знать чувствует что-то, витающее в воздухе. Что-то жестокое и опасное прячется в тенях, — Хосвин снова усмехнулся, — И на этот раз они не ошибаются. Рендиллу стоило поощрить этого на редкость болтливого слугу продолжать: — А сам король, разве он не дает аудиенций своим лордам? — На этой неделе-нет. Только нескольким, там или здесь. Встречами со знатью преимущественно занимается королева. Но не в моем случае. Интересно. Что же король мог желать от него лично? — Люди думают о вас, как простом, замечательном командире, словно выкованным из стали, — добавил Хосвин, пока они шагали, оставляя звуки пира позади себя. — Не помню, чтобы спрашивал вашей оценки о моей персоне, — отрезал Рендилл напряженным голосом. Королевский советник или нет, но этот человек уж слишком опасно приблизился к границе допустимого. Надеюсь, что он не из Убийцев драконов, подумал лорд, украдкой осмотрев субтильную осанку наглеца. Они прошли сквозь несколько контрольно-пропускных пунктов, где караулили гвардейцы, хотя как будто никто из них даже не заметил их присутствия. Хосвин открывал дверь перед ним. — Но это не моя оценка. Я же сказал, что так думают люди. Ваша люди. И все же они забывают, что вы не являетесь геральдическим зверем, мой лорд Тарли, — слуга улыбнулся ему, — Ибо разве охотнику не подобает быть хитрым и терпеливым? Ожидая появления дичи? — советник приоткрыл последние двери, открывая вход в большой кабинет с витражными окнами на противоположной стене. — Будьте осмотрительны и попытайтесь не попасть в собственные ловушки, господин-охотник. Вот это моя оценка. Да кем, черт возьми, ты себя считаешь?! Человечек успел отойти в сторону, прежде чем лорд смог сбить наглость с его рожи; он сделал три быстрых шага вперед и поклонился: — Ваша милость, прибыл лорд Рендилл Тарли, чтобы встретиться с вами, — еще два шага в сторону и жест в сторону Рендилла, — Его милость, король Джоффри из дома Баратеонов. Король что-то высматривал сквозь витражное окно; коренастая фигура в полном доспехе, прикрытом изысканными одеяниями, с железным обручем на голове. Рядом с ревущим очагом шевельнулся серебряный лев, больше по размеру чем тяжелый дубовый стол, стоявший перед королем. Зверь низко зарычал в Хосвина, прежде чем заговорил Джоффри: — Прекращайте играть в игры с моим двором, я уже предупреждал вас насчет этого, — произнес он, даже не обернувшись; дождь мягко моросил за окном. — Но мой король, — возразил Хосвин; его голос полнился желанием послужить на полную, — Я же только даю советы там, где это стоит. Разве вы не упоминали в разговоре о желании пообщаться с уважаемым лордом Тарли? Король медленно выдохнул: — В ближайшем будущем, а не сейчас. Разве у вас нет более неотложных дел с вашей собственной свитой? — Дел со скучающими воинами и песками. А здесь намечается такое интересное зрелище? — Пожалуй тогда вам следовало бы помедитировать посреди тех Песков, ваша мудрость. Возможно, именно там вы бы могли найти такое вожделенное просветление, — ответил король, без всякого намека на сарказм в голосе. Рендилл чувствовал себя совершенно обескураженным, и предварительная осторожность оказалась верной. Этот человек не является обычным слугой, подумал он, понемногу продвигая руку к мечу. Хосвин широко развел руки в стороны, растопырив пальцы: — Вы слишком много углубляетесь в чтение трактатов об аэромантии, ваша милость. Учение стоит лишь поверхностного знакомства. — Если вы лишь поверхностно его осмотрите, то пропустите центральную истину. Слишком много воды утопит дерево без корня, — король пожал плечами, глядя на дождь, — Пожалуй вам стоило бы изучать чардрева, а не Пески. Слова были сказаны на привычном языке, однако Рендиллу казалось, что диалог идет на кваатийском. Выглядело, как будто это не была первая такая их дискуссия на эту тему. Король тоскливо вздохнул, глядя сквозь стекло. Неужели они что-то прервали своим прибытием? — Можете идти, — сказал он. Рендилл осмотрительно поклонился, но прежде, чем успел обернуться к выходу, то обнаружил, что мышцы, на удивление, не реагируют на приказы. Искренний шок от того ощущения приморозил его на месте. — К северу от К’дата нет никаких движений, кроме песчаных ураганов. Молот ударит именно здесь, сумеречный король, — Хосвин жутко усмехнулся, — Лучше вам ускорить приготовления вместе с вашим лордом-охотником. Король Джоффри и дальше смотрел на дождь, но в воздухе что-то промелькнуло, что заставило Рендилла вздрогнуть, несмотря на паралич. Он смотрел на льва с серебряным мехом, который поднялся из своего логова у трескучего костра; сердце заколотилось в груди, когда лорд попытался сдвинуться с места. — Я не люблю, когда кто-то другой принимает за меня решения, — молвил король железным голосом, — И так же не люблю, когда кто-то околдовывают моих вассалов, — юноша понизил голос, звук без помех раздавался по всему помещению, — Может там, на востоке, твое имя и шепчут с ужасом, Вайул. Но здесь, — он обернулся и впервые встретился с ними взглядом; острые зеленые глаза и полудикая улыбка одновременно обещали и угрозу, и предупреждение, — здесь, Друг мой, запад. Невысказанное промелькнуло между обоими мужами; советник выдерживал уверенный взгляд, прежде чем снова улыбнулся, и призрачный паралич отпустил Рендилла, исчезнув без следа, словно дождевая вода за окном. Лорд моргнул, когда Хосвин сделал два шага назад и изысканно поклонился, одновременно делая руками серию сложных движений. — Примите мои извинения из-за чрезмерной дерзости, ваша милость. До встречи. — Ваша мудрость, — ответил король, словно просверливая слугу взглядом насквозь. Вынужденная улыбка Хосвина испарилась, сменившись растерянным пыхтением, и слуга заторопился, падая на одно колено возле Рендилла. За мгновение король уже был возле него. — Что… как… ваша милость? — спросил Хосвин, зачарованно бросив на Рендилла озадаченный взгляд, как будто впервые увидел лорда. — Не расстраивайся, у тебя был напряженный день, — сказал король, поднимая советника с пола, — Иди отдохни и закрой дверь за собой. — Только… я… да, ваша милость, — ответил слуга. Дверь закрылась с громким щелчком. Рендилл глубоко вдохнул, когда король поздравил его, хлопнув руками и не дав даже мгновения, чтобы лорд успел преклонить колено. — Это… — он запнулся, когда в голове прошуршало острой болью. Что у черта творится? — Это видимо плохой момент для разговора, ваша милость? Глаза короля мигнули к нему, когда монарх повел лорда к столу возле витражного окна, и Рендилл на полную ощутил бремя королевской внимания к себе. — Нет шансов, что я смогу продолжить медитацию после этого всего. Прошу, садитесь, — сказал Джоффри, подходя за дубовый стол, — Прошу простить моего… своевольного советника. Как вы себя чувствуете? — Да не переживайте, ваша милость, — ответил лорд. Или это он и в самом деле не мог пошевелиться, или просто подпал под впечатление от столкновения противоборствующих сил воли. И кто же такой был тот человек? Не слуга, это уж точно. В целом воспоминания о том событии ощущались сюрреалистическими, как сон. Он сосредоточился на чем-то реальном, чтобы взять себя в руки, заметив, как король захромал, прежде чем сел за столом. Юноша грустно улыбнулся: — Прощальный подарок от Дрогона. Мейстеры уверяют, что я исцелюсь, но холодная погода в этом не помогает. Очередной слух оказался правдивым. Он сел напротив короля, который выказал гостю проявление уважения, самостоятельно налив напитки. Лорд должен взять себя в руки, иначе Рогов Холм будет малоинформированный относительно всех тех интриг, которые, без сомнения, сейчас закручиваются на пиру… и также стоило решить вопрос с Диконом. Наплевать на заговоры и наглых слуг. Пусть хоть Харренхолл сгорит до тла, но я не уйду отсюда без королевского согласия. — Так это правда, о чем поют барды, ваша милость? Что вы победили взрослого дракона в поединке один-на-один? — Вряд ли, — фыркнул юноша, — Дрогон не был Черным Ужасом, это уж точно. Рендилл не знал, как на это реагировать. Редко какой король не преувеличивал своих достижений — или по крайней мере не выставлял их в лучшем свете-но чтобы взамен преуменьшать собственные достижения? Так вот каков мой монарх, подумал Рендилл, по-настоящему осмотрев его едва ли не впервые. Валики мышц между плечами и шеей сразу бросались в глаза, так же, как и мозоли на руках, когда он поставил кружку на стол одним плавным движением. Осанка воина, однако скорее вроде цареубийцы, чем короля Роберта; сумеречного кота, а не кабана. Классическая красота Ланнистеров дополнялась непогрешимой суровости Баратеонов, от которой у Рендилла простреливало болью в правой половине груди: память от старой раны, полученной в Битве Колоколов. Эта смесь придавало Джоффри какого величественного присутствия, как будто у давно умерших андальских военачальников, которыми полнились книги Сэмвела, прежде чем лорд приказал их сжечь. Это человек, с которым я смогу найти общий язык, подумал Рендилл, почувствовав какое-то облегчение в горле… хотя это мог быть эффект от выпивки. Они снова пригубили кружки после короткого тоста в честь Простора и королевств, и что-то фруктовое обожгло его желудок. Тирошийское грушевое бренди? Он был удивлен, но не против выпить, ведь человек может испытывать отвращение даже к арборскому золотому, если будет пить лишь его в течение всей жизни. — Ваша милость? — спросил рыцарь в посеребренном доспехе, только что открывший входную дверь в комнату, — Я что-то почувствовал… — Все в порядке, — ответил король, — Он уже покинул нас. И надолго, как мне кажется. Лицо рыцаря скривилось: — Простите, что я… — Не беспокойтесь, сэр Кристон. Его трудно услышать, и то лишь шепот в песне. — В будущем я постараюсь лучше, ваша милость. — Уверен, что так и будет, — король отпустил рыцаря, кивнув, и вернул внимание к Рендилла. Видимо это один из тех знаменитых Серебряных рыцарей, подумал лорд. Только подумать, что его сын сейчас служит среди них; словно какая-то домашняя зверушка или, может, ходячая шутка. Он отогнал стыд благодаря длительной практике. Вода, стекавшая по окну снаружи, искривляла полуденный свет, отбрасывая тени на ковры. — Как вы доехали? — спросил король. Очевидно, монарх стремился полностью исключить все вопросы о Хосвине. Неплохой маневр, должен признать. — Осенние дожди несколько припозднили нас, — лорд не смог сдержать гримасы на устах. — Вас и добрую половину просторян, — заметил король. И пожал плечами: — Теперь, когда вы уже здесь, мы наконец имеем достаточно собравшихся лордов, чтобы начать дела. Завтра после обеда, думаю, что начнем. Рендилл попытался не подвигаться в кресле. Я никогда раньше не забавлялся двусмысленностями, и не начну и сейчас. — Некоторые просторяне прибыли сюда как раз вовремя, чтобы получить петлю на шею, ваша милость. — А также Железнорожденные, но кто на них обращает внимание, не так ли? — это фраза выдавила из Рендилла короткий смешок, прежде чем Джоффри склонил голову, — Они перешли черту. Вы это не одобряете? Если надписи на дощечках не лгали — и он не мог открыто назвать короля лжецом — тогда… — В принципе одобряю, но людям такого статуса более подобало бы познакомиться с топором палача. Также это позволило бы избежать… — Нужно оставить их тела для осмотра, чтобы устрашить остальных? — спросил Джоффри, — Нужно было сделать замечание, и быстро. Либо лорды будут вести себя так, как подобает их положению, либо их преступления заслуживают наказания, не отличающегося от того, если бы это сделали простые жители, которых они изнасиловали или убили. Жертвами были простолюдины?! Возможно, прочитав шок на его лице, король мрачно улыбнулся: — Я очень серьезно отношусь к понятию «королевский мир», лорд Тарли. Даже серьезнее, чем обычно, когда преступления совершают на королевских землях, — он пожал плечами, — Рассказывают, что и вы лично повесили немало людей, и за меньшие преступления. — Так это же было во время войны! Король наградил его знающей улыбкой, от которой Рендиллу спиной побежали мурашки. Этот юнец опасен. Лорд привык доверять своим инстинктам, или на поле боя или в мирной жизни, и прямо сейчас они взывали предупреждение, озвучивая словам королевскую улыбку: «И к чему же я тут готовлюсь, как не к войне?» — Вы прибыли сами? — Вместе с сыном. — Понятно, — король склонился над столом, расставив пальцы. Он щелкнул ими дважды, разглядывая их, словно ведя какую-то скрытую внутреннюю дискуссию сам с собой. Наконец его взгляд вернулся к Рендиллу, в глазах читалось решение, — Интересно. Как вы думаете, почему я созываю этот великий совет? Правая сторона грудной клетки снова зачесалась. — Из-за войны, — ответил лорд, не колеблясь ни мгновения. Инстинкты словно кричали, и это чувствовалось верным ответом. — Войну. Войну, подобной которой эти земли давно уже не видели, — ответил король, разглядывая кружку в руке; красноватое бренди колыхнулось в одну сторону. — У меня возникла определенная проблема с вашими коллегами-лордами. Простор нуждается в компетентном командире над своими силами, который одновременно будет ловко руководить и обеспечивать дисциплину, — он взглянул на Рендилла, нахмурив брови, — Вы нужны мне, чтобы стать у них во главе, когда придет время. — Конечно, ваша милость. Не то, чтобы он не бывал в такой ситуации раньше: Мейс Тирелл был посредственным полководцем, если не сказать резче. Если начнется война, то Рендилл не будет колебаться, беря под контроль мощь Простора… хотя на самом деле он не испытывал прилива энтузиазма от перспективы завоевания какого-то города. — Не легкая задача, что я на вас возлагаю, — король и дальше смотрел на него, — Подумайте над этим, пожалуйста. Сделайте это в тени от тех повешенных на улице. Взгляните в мертвые глаза тех рыцарей и задайте себе вопрос; смогу Ли я сделать это? Смогу ли я повесить своих друзей, если от этого будет зависеть выживание моего дома? Рендилл нахмурился, чувствуя гордость, что может выдержать взгляд короля и не отвести глаза. Король налил себе очередную порцию напитка, прежде чем откинуться назад на спинку кресла: — Подумайте над этим и дайте мне ответ, когда совет закончится. Рендилл не привык к колебаниям и сомнениям, но обнаружил, что именно так и чувствует себя, когда медленно кивнул. Все: лорды, повешенные, септоны и гвардейцы, даже лев и тот наглый слуга, все это заставляло его вздрогнуть… Завоевание какого-то из Вольных городов выглядело недостойной целью. Король колыхнул бренди в кружке, в комнате царила тишина, за исключением потрескивания дров в костре. У меня не будет лучшего случая. — Ваша милость, есть еще одно дело. Король милостиво махнул ему продолжать. Рендилл взвесил аргументы, прежде чем прочистить горло: — Я имею определенную проблему и считаю, что вы можете помочь мне в этом, — он задумался, сколько же закрученных заговоров начиналось с таких слов, и, наконец, отогнал гримасу из уст, — Мой младший сын, Дикон, вырос и стал рыцарем, умелым и дисциплинированным, — продолжил лорд, словно возвращая своему сюзерену его же собственные слова, — Он является истинным наследником Рогова Холма, во всем, кроме закона. Умелый командир, способный вести мой дом в мире и в войне, — Рендилл вздохнул, — И явно резко контрастирует с моим старшим сыном, Сэмвелом, которого, как я слышал, вы взяли себе на службу. И будь он проклят, если Рендилл знал, как Король перехватит людей, «сопровождающих» Сэмвела в Ночной Дозор, но что сделано, то сделано. Жаль, что серебряные рыцари не отказываются от своих наследственных прав. — Да, взял. Сэмвел служил мне одновременно силой и мудростью в течение нескольких последних лет. Я удивлен, что новости о его деяниях не достигли Рогово Холма. — Простите, ваша милость, но ваше правление вызвало больше разных слухов, чем человек может поверить. Я знаю, что он присутствовал во время Битвы в Тумане, хотя лишь Отец Небесный знает, как вам удалось затащить его на борт корабля. Джоффрин взгляд враз заострился: — Вы бы удивились, если бы узнали, насколько легко это было, — он уже как будто собирался сказать еще что-то, прежде чем закрыл рот и вздохнул. Рендилл знал достаточно из тех толик информации, которые смог выжать из Мелиссы; Сэмвел до сих пор поддерживал регулярную переписку со своей матерью. Королевский писарь. Лорд фыркнул, скрыв это выпивая из своей кружки, словно это было дурной шуткой. Сэму это нужно — окунуться в пергаменты с пером и чернилами посреди ордена славных рыцарей, которые присягнули королю. — Как бы то ни было, замок Рогова Холма совсем не подходит Сэмвелу, как физически, так и по темпераменту. Парнишка даже не желает наследства, по правде говоря. Я буду несказанно признателен вам, если вы добавите свое подтверждение в формальном изменении преемственности, так словно парень присоединился к Ночному Дозору или… — он проглотил что-то едкое, — к мейстерам. Король смотрел на него в течение определенного отрезка времени, умостившись в кресле в непривычной симметрии со своим Львом у костра. Кресло лорда было довольно комфортным, и был ли он охотником или нет — пусть он будет проклят, если Рендилл позволит себе потерять бдительность в присутствии такого огромного зверя. Он бы не пожалел золота, чтобы узнать, как король смог достать такого прирученного Льва, особенно такого большого и с непривычной мастью. Наверное, из какого-нибудь пентошийского зверинца, подумал он. В конце концов король заговорил: — Такой королевский вердикт будет весьма необычным с точки зрения законов. Рендилл расправил плечи: — Но были прецеденты. Король Эйгон поступал так немало раз во время завоевания, и король Джейхейрис так развязал диспут в замке Дарклинов. Джоффри криво усмехнулся, однако в словах не слышался юмор: — Очевидно, вы провели немало времени в исследовании книг по истории, как я вижу, — он разглядывал свои ногти, почти как лев, который исследует состояние когтей, — Иногда там можно найти и полезные вещи, не так ли? — Да, — ответил Рендилл через минуту, почувствовав внезапный спазм на лице. Король вздохнул, делая очередной глоток. Он выглядел усталым, снова откинувшись назад в кресле, — Я подпишу ваше обращение еще сегодня, если таковым и в самом деле является ваше желание, — юноша наклонил голову, — но не откажетесь от совета, милорд? — Конечно нет, — молвил Рендилл, пытаясь скрыть радость от праведной победы переполняла тело. Он и не думал, что это будет так просто. — Поговорите с Сэмвелом, прежде чем добавите свою подпись к моей, — он неуверенно поднял руку. Джоффри, казалось, не привык к колебаниям, как и сам Рендилл. — Попробуйте посмотреть на него, увидев больше, чем парня, к которому вы привыкли. Попробуйте… — он запнулся, вернув руку на стол, и взял кружку в руки. Очередной вздох. — Он сейчас должен быть на пиру, иначе может находиться в своем кабинете. Один из моих слуг покажет вам, где именно. Это все? Рендилл кивнул. Если свидание со старшим сыном — будем надеяться, что в последний раз — и было ценой договоренности, то, ради всех богов, Рендилл пойдет на это. — Благодарю, ваша милость. — Выбирайте мудро, лорд Тарли, — ответил тот, приподнимаясь и заканчивая аудиенцию. Рендилл чувствовал себя не очень комфортно, покидая комнату, и оглянулся в последний раз, прежде чем захлопнуть дверь. Король обернулся к окну-витражу, сцепив руки за спиной, и вглядывался в дождь, слегка моросивший по стеклу. Рендилл качнул головой. Король был суровым юношей, в тех стальных глазах виднелся интеллект. Он мог практически чувствовать запах силы воли, крутившийся вокруг короля, вроде как запах грозы перед бурей. Завтра будет день, достойный мейстеров и их проклятых книг, в этом он был уверен на все сто.