Царская водка

Как в старой сказке, я не знал, кто волк. Электрофорез - Я ничего не могу с собою сделать

      Руневский подавленно смотрел в проносившиеся за окном пейзажи русской глубинки. То, что их отправили решать дела, пусть и связанные с вампирами, за какого-то там Аракчеева, невероятно раздражало. Разумеется, если бы здесь прослеживался мотив помощи простым людям, Саше было бы проще, но о военных поселениях ходили совсем недобрые слухи. Получается, они ехали помогать тирану продолжать тиранить население. Александр сложил руки на груди, страдая от невозможности размять ноги, и старался не вслушиваться в трёп Юсупова с Дашковым, обсуждавшими какие-то дальние события прошлого. Они выехали ещё когда было темно и с перекладными должны были оказаться на месте после обеда. Александр искоса взглянул на Дашкова, сидящего напротив и не сводившего глаз с Николая, зачем-то усевшегося рядом и то и дело при жестикуляции задевающего Сашу рукой, хотя экипаж был достаточно просторный. Руневский был немного разочарован тем, как быстро одноглазый смирился с тем, что они оставляют дело и едут в какую-то глушь. Александр даже едва успел заскочить к Свечникову, чтобы сообщить, куда уезжает. Обеспокоенность наставника передалась парню, но он уже ничего не мог с этим поделать. – Подъезжаем! - крикнул кучер, от чего Юсупов встрепенулся. За окном действительно показались стоящие тесно друг к другу скромные домишки. – Ну, наконец-то! Я уже устал столько ехать, – зевнул Николай, потягиваясь и при этом неминуемо задевая Сашу. В очередной раз. – Надеюсь, хозяин хотя бы в курсе нашего визита, – проворчал Дашков, пытаясь разглядеть окрестности. – Кстати, Руневский? А почему вы сегодня такой неразговорчивый? Князь Свечников дал указание не общаться с нами? – Юсупов с жалостливым тоном внезапно провел пальцем от шеи до подбородка Саши, заставляя его поднять голову, – Не получится ведь. – Никаких указаний мне не давали! - отшатнулся Руневский, врезаясь головой в стенку экипажа и тихо скуля, под смех Юсупова, который кидал хитрые вгляды на помрачневшего графа. У Саши на языке крутилось много нецензурных слов, но он едва сдерживался, – Устал просто. Но готов уже приступить к расследованию. – Это и хорошо. Можно тогда спокойно здесь поработать, – кивнул Николай в такт с остановившимся ходом кареты, и вновь выразительно посмотрел на Сергея. Тот намёк понял и вышел первым, подавая руку Юсупову, который вальяжно принял её, степенно сходя на землю. – Опять Руссо до утра перечитывали?¹ – тихим и вкрадчивым голосом спросил Дашков у Руневского, выходящего следом и естественно не ставшего опираться на его руку. Саша оторопел, вглядываясь в ничего не выражающее лицо графа, пока тот ехидно не ухмыльнулся, ставя всё на свои места. Стоя рядом с, видимо, домом полкового командира, Юсупов уже возвышался над низковатым полным стариком, который ему что-то оживленно рассказывал. Саша огляделся. Площадь, где они остановились, была окружена несколькими большими зданиями, между которых ютились маленькие, идеально похожие друг на друга домики. Все было каким-то странным. Нежилым. Словно вырезанным по кривому контуру ржавыми ножницами. Хаотичным и аккуратным одновременно. Неестественно чистым и вылизанным. ² "А здесь действительно хоть кто-то живёт?" Засмотревшись, Руневский чуть не прозевал, как его коллеги и тот невысокий старичок скрываются в доме, и поспешил за ними. Внутри было чуть уютнее, чем снаружи. По крайней мере, встречающиеся по дороге слуги доказывали, что люди здесь всё же есть. Командир пропустил их в свой кабинет, а после, озираясь, зашел сам, торопливо закрывая за собой дверь. Саша сразу же отошёл в дальний угол, чтобы держать всё происходящее в поле зрения. – Очень рад, что вы приехали, судари. Я командир этого поселения, Егор Петрович Никонов. Мой отец рассказывал мне о вашей дружине, – нервно провёл он рукой по седым волосам, садясь за стол, – Уж не думал, что с могу увидеть вас воочию, жаль только, что при таких прискорбных обстоятельствах. Рад, что господин Аракчеев снизошёл до проблемы нашего скромного поселения и послал вас в помощь. – Нас послал не Аракчеев, – брезгливо морщась перебил Юсупов, садясь в кресло, напротив старика, – И давайте оставим условности и перейдём сразу к делу, раз уж вы понимаете, кто мы. Кроме вашего отца в роду ещё были вампиры? – Никак нет, ваше сиятельство. – А вы...– начал было князь, но, кинув вгляд на качающего головой Дашкова, закончившего принюхиваться, осёкся, – А вы у своих детей, например, признаки вампиризма не замечали? Вы им об этом вообще рассказывали? – За этим следил мой отец, их дед. Он наказал рассказать им, только когда у них самих дети появятся. Да и то - только если будут подозрения. А, как видите, Марьюшку не удалось замуж выдать. Не скоро я внучат понянчу. – А других детей у вас нет? – спросил Дашков, подходя к книжным полкам и внимательно разглядывая их. – Васютка есть, старший. Он непутёвый, от него не дождёшься свадебки, да и заставить я его не могу. – А если у вас есть старший сын, то почему вы хотели свою должность зятю передать? – подал голос Саша, хотя подобная отцовская несправедливость его не особо удивляла. – Да, непутёвый он, говорю же. А Фёдор хороший парень был. Рукастый, покладистый. И доченьку мою любил. Эх, упокой господь его душу, – вздохнул старик и перекрестился, – Лицо у него, когда мы его нашли было перекошенное такое. В церкви даже не сразу отпевать согласились, но я подсуетился. Естественно, хоронили без лишних глаз, чтоб те раны видно не было. Ну, на шее. А то слухи пойдут такие, что кнутом не усмирить... – А обычно с кнутом всё усмиряется? – ехидно заметил Руневский, но его комментарий остался без ответа. – Вы хотите сказать, что он уже в земле лежит и тело осмотреть не получится? – раздражённо посмотрел на Александра Дашков, после переводя взгляд на командира. – А вы хотели на мертвеца посмотреть? - глупо моргая глазами, протянул старик. – Да, действительно, неужели мы сюда приехали на мертвеца смотреть? – недобро скалясь обернулся на Сергея Юсупов, и тут же вновь обратился к старику, – Не приезжали ли к вашему отцу странные личности? Либо может он сам в дом крестьян таскал, обращал? Не замечали? – Да, не было ничего такого! - замахал руками Никонов, – Отец нелюдимым был, да и всех здесь в строгости держал. Если бы кого-то здесь обратили, представляете какой переполох бы начался? Я думаю, что это какой-то приезжий кровопийца затесался. Возможно, уже и убёг куда-то ещё. Наверное, зря вы приехали... – Зря или не зря, это уже нам решать, – резко оборвал его Юсупов недовольным тоном, хотя на его лице уже читалось всё, что он думает об этой ситуации, – Жена у вас есть? – Есть конечно! Аксиньюшка моя, уже пятьдесят лет к ряду душа в душу живем... – От жены по бабам ходите? Выродки есть? – Князь, я честный христианин, и жене своей верность храню... – начал было возмущаться командир, но умолк под насмешливые вгляды трех пар глаз. – Мы ведь проверим, – скучающе заметил Дашков, ставя книгу, которую читал, на место. – Проверяйте! – заметно занервничавший старик, стал приглаживать свои волосы, всем своим видом стараясь показать, что ему всё равно. – С семьёй вашей можно пообщаться? – Да, конечно! Сейчас как раз должны на стол к ужину накрывать, пойдёмте... – А ведь только четыре часа... Мы можем остаться здесь и обсудить дела? – вздохнул Юсупов, скучающе взяв со стола какие-то бумаги. – Ну, разумеется! – плюхнулся на место уже вставший старик, явно старавшийся угодить приезжим баринам. – Без вас. – Ах, ну да, – он оторопел на какую-то минуту, но после бодро поднялся и был уже в дверях, шарахаясь от потянувшемуся к нему Дашкова. – Я пришлю сюда дворецкого, чтобы ждал под дверями и вас проводил трапезничать, когда закончите. Обсуждайте, сколько душе угодно. – Чтобы подслушивал под дверями, – проворчал Дашков в сторону командира, уже скрывшемуся из комнаты. – Ну, время пока есть. От него точно человечьим духом пахнет, Дашков? Не ошибаетесь? – спросил Николай, сминая оказавшуюся в его руках бумагу и кидая обратно на стол. – Уже несколько раз перепроверил. Человек, и человеком воняет. – Жалко, это значительно усложняет дело. Пока мы всю деревню после его похождений перенюхаем, месяц пройдёт. – Я быстрее управлюсь, – посмеиваясь покачал головой Сергей. – А может это его сын? Обиделся, что место нагретое не он получит, вот и устранил соперника, – высказал свою версию Саша, озабоченно смотря на Юсупова, – Разве такого не бывает? – Как же хорошо, что вы в дальнем углу стояли, Руневский, ваша вонь любую другую перебивает, – поморщившись, Дашков отошёл к окну. – Ой, да вы мне комплимент сделали?³ Спасибо, приятно. – Слушайте, Руневский, вам ли не знать как бывает? – откинулся в своём кресле Юсупов, лениво потягиваясь, – Признавайтесь, у кого по головам пошли ради титула графа? Кум? Сват? Брат? Или всё проще и князь Свечников просто так одаривает своих питомцев? – Да, я... – начал было покрасневший до самых кончиков ушей Александр, но тут в дверь аккуратно постучали. – Вот и закончилось время задушевных посиделок. Пойдём на семью посмотрим, а после с каждым по отдельности и поговорим, если придётся, то и с ближайшей прислугой. Надо поскорее расправиться с этим делом, – скомандовал Юсупов, выходя из комнаты. В коридоре их действительно ждал пожилой мужчина с большим интересом разглядывающий гостей, но под угрюмым зырканьем князя тут же извинившийся и повёдший их за собой в столовую. Саша, ещё не до конца отошедший от смущающего разговора, плёлся позади всех, изучая блеклый ковёр под ногами. Он тоже был заинтересован в том, чтобы это дело закончилось поскорее, хотя бы чтобы пореже чувствовать на себе эти снисходительные взгляды. Руневский прекрасно осознавал, что ему ясно давали понять, что он не один из них и никогда им не будет. Хотя быть таким социальным изгоем ему не нравилось, с этим можно было ещё смириться и ещё что-то сделать. Но то, что от его обращения страдала репутация Свечникова, Сашенька записывал себе в личную вину. Столовая оказалась небольшой, но достаточно светлой. За круглым столом сидело все три человека: уже знакомый Егор Петрович, седая полноватая женщина, которая видимо, приходилась ему женой, и мужчина лет двадцати шести с очень усталым и грустным лицом, который, видимо, являлся сыном. Накрыто было ещё на троих, а новоиспеченной вдовы нигде не было видно. – Доброго всем вечера и приятного аппетита! – по-доброму улыбаясь, кивнул Юсупов, садясь за стол и принимаясь за еду. Дашков и Руневский нехотя последовали его примеру. Хотя вкус еды и остался, после обращения Саша чувствовал его каким-то поблёкшим и ненастоящим, поэтому если и ел, то только в каких-нибудь ресторанах с изысканной кухней. Здешняя стряпня вызывала только подозрения. – Доброго вечера, господа! - отозвалась старушка, – Эх, поскорее бы вы нашли убивца нашего Феденьки, такое горе-то... – Найдём обязательно, не волнуйтесь, – с успокаивающей улыбкой заверил Саша под неодобрительные взгляды коллег. С другой стороны стола послышалось хмыканье. – Найдёте, как же. Это вам не по Москве грязь месить. Черти деревенские его утащили и распяли, – подал голос до этого молчащий мужчина. Только сейчас Александр понял, что прямо сейчас Дашков морщился не от него самого, а от запаха перегара, исходящего от хозяйского сына. – Вася, уймись, кому сказал! – цыкнул Никонов старший, стукнув кулаком по столу. – Вы хотите сказать, что это был кто-то из деревенских? – заинтересовался Юсупов, подпирая голову рукой. – Черти это были! Нечисть! – Понятно, мы разберём эту версию, – разочарованно протянул князь, возвращаясь к ковырянию в тарелке. – Да, если бы это был кто-то из селян, я бы их... – начал было старик, но его прервали. – Так вы всех, кто у реки жил, шпицрутенами⁴ погладили, батенька, за то, что недосмотрели. Теперь и смотреть особо некому. Половина померла. – И что, что померла? Если надо, ещё помрет. Бабам велено в год по сыну рожать, так пусть рожают. Не убудет. – И вы считаете такое отношение нормальным? – вспылил Руневский, стараясь избегать осуждающего взгляда Дашкова и Юсупова, закатывающего глаза. Он достаточно часто слышал о вещах, которые творятся в военных поселениях, и его свободолюбивую душу это злило. – Это ведь не просто крепостные, это ваши солдаты. Они люди в первую очередь! Их жизни у вас в руках. Ночью нормально спится? – Молодой человек, не переходите на личности, это же просто... – Так, давайте вы не будете лезть к батюшке. На него сейчас и так много проблем навалилось, – тут же переменился в лице Никонов младший, вставая из-за стола, – Пройдёмте, я расскажу, как тут у нас дела на самом деле обстоят. – Ой, ну куда же ты их уводишь! Они и не поели толком, – запричитала старушка, внимательно изучая приезжих и явно находя их слишком щуплыми. Отдельно долго она задержалась взглядом на лице Дашкова, но, кажется, она никак не была удивлена его увечьям. – Пусть идут, – отмахнулся командир, комкая в руках ткань салфетки. – Даже интересно, что вы чувствуете, когда остаётесь наедине со своей совестью. Надеюсь, она вас изрядно жрёт, – бросил Руневский, смотря старику прямо в глаза и кровожадно улыбаясь, пока тот не отвернулся, а Юсупов не похлопал его по плечу, увлекая вслед за ведущим их куда-то Никоновым младшим. *** В комнате сына командира витал затхлый запах вина, водки и отчаяния. Шторы были плотно задёрнуты, а пыль, лежащая толстым слоем на мебели, а также разбросанные то тут, то там бутылки показывали, что убираться он у себя не позволял уже долгое время. Уже битый час разящий перегаром мужчина рассказывал историю о том, как он случайно пошёл прогуляться к озеру, увидел, как на жениха сестры нападают черти, и сразу же побежал героически защищать, но не успел. Руневский, развалившись в кресле и вытянув ноги, скучающе разглядывал трещины на потолке, не найдя занятия получше, а Дашков уже давно открыл окно и сидел возле него, видимо, не выдерживая витающего в помещении спиртового амбре. Только Юсупов, казалось, получал невероятное удовольствие от каждой новой подробности, сидя с сыном старика на диване, как с закадычным другом. – И прям ветер поднялся? – Аж уши заложило. А свист какой поднялся. И туман с погоста пополз, как молоко! – И среди всего этого явились черти? – Только один, на самом деле, – потупившись, Василий потянулся к бутылке, – Остальные в тумане сидели и выли. Но этот был быстрый что стрела, а глазищи блестели, что две лампадки. – Ну, если как лампадки, то от них дым и шёл, – философски заметил Юсупов, вызывая фырканье коллег. – Да! То есть нет! Я не уверен. Но черт так быстро в Федю вгрызся. Просто как зверь из лесу. – Ну, звери разные бывают, – покачал головой князь с ухмылкой поглядывая на Руневского, – Может, действительно волк большой набрёл? – Не бывает таких волков больших... с рогами. – Возможно.... А сестры твоей там твоей не было? – Она скаженная⁵, могла и быть. Только вряд ли бы дошла, – неопределенно отозвался Никонов младший и покосился на Дашкова, который крутил в руках свою трубку. – Так, понятно всё с ней. А дальше что было? – Ну, я бревно схватил и побежал. Уже не помню как, но мы сцепились. Он меня даже своим когтищем адским зацепить пытался, но я не так прост! Огрел его и снова побежал. За помощью, – начинающий было горделиво приосаниваться мужчина резко погрустнел, – Но не успел. – Не удалось рекой полюбоваться, да? – сочувственно покачал головой Юсупов. – А... - открыл было рот, словно пытаясь что-то вспомнить Василий, а потом испуганно тряхнул головой, – Да, не удалось. – Так, а вы разве не должны были разозлиться, когда увидели там жениха вашей сестры? Он ведь вам помешал должность отца получить, так ещё и вид загораживал, – наконец поняв, к чему ведёт князь, встрял Саша в разговор. – Да, не... Не... не нужно мне это всё. Зачем? – Власть, возможность распоряжаться солдатами, как вам хочется, свобода от чужого мнения, бюджетные деньги, – начал свою атаку Руневский, подбрасывая дрова слов в костёр подозрений начинающий разгораться под сыном командира. – Не надо мне ничего! Мне и так хорошо! - закрыв уши руками, замотал головой Василий, – С чего вы взяли, что мне именно это нужно? – А что же тебе нужно? – учасливо и вкрадчиво спросил Юсупов и тронул его за руку. – Чтобы... Федя наутро живым оказался, – глаза мужчины наполнили пьяные слёзы и он разрыдался, стыдливо закрывая лицо неуклюже растопыренными пятернями ладоней. – Ну-ну! Мёртвых уже не воротишь, – похлопал его по спине Юсупов, вставая с дивана, – Мы, пожалуй, пойдём. Поспешивший ретироваться из комнаты быстрее всех Саша, усмехнулся, заметив, как князь брезгливо вытирает руку о штанину после вынужденного контакта с человеком не своего круга. За дверью уже стоял неизменный дворецкий, скучающе разглядывающий свои ногти. – Хозяин велел вас в ваши покои проводить, – начал он было говорить, но Юсупов предупреждающе вскинул руку, останавливая его. – Отведи нас сначала к невесте неудавшейся. Соболезнования надо бы принести. – Как пожелаете, – немного поколебавшись согласился дворецкий и повёл гостей вглубь дома. За дверью в комнату дочери хозяина их ждало неожиданное для аскетичного военное поселения зрелище. В большой светлой комнате было настоящее море цветов и растений, словно в теплице. В отличии от покоев Василия здесь витал приятный аромат чем-то напоминающий Саше запах ванили, фиалок и гиацинта. Бросив взгляд на своих спутников парень понял, что здесь с ним согласен только Юсупов, потому что Дашков уже сейчас начинал болезненно морщиться. У самого окна сидела в старом деревянном кресле и смотрела на улицу, отвернувшись от входа, хрупкая девушка с длинными рыжеватыми волосами, переливающимися в холодном свете заходящего осеннего солнца. Ноги её были укутаны теплым пледом, хотя сама она была одета в лёгкую домашнюю одежду с накинутой сверху чёрной шалью. Подле девушки на табуретке сидела служанка и читала вслух книгу, хотя чтение прекратилось, как только гости вошли в комнату. – Что такое? Почему ты прекратила? – тихо спросила девушка, не оборачиваясь, но её перебил дворецкий. – Марья Егоровна, простите, пожалуйста, но ваш батюшка велел вам поговорить с господами из Москвы, по поводу... – Если велел, то пусть проходят, - безразлично отозвалась она, всё ещё смотря в окно. Дворецкий кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. – Что ж, Марья Егоровна, да? Я князь Николай Борисович Юсупов, но вы можете звать меня просто Николай, рад встрече, — решив пустить в ход всю свою обходительность, князь уже был на подходе и тянулся к руке девушки, чтобы её поцеловать, но замер на полпути, отдёрнув руку, как от огня. Выдержав паузу он перестал улыбаться и заложил руки за спину, продолжив достаточно брезгливым тоном, – А это граф Дашков и без пяти минут Граф Руневский. Мы здесь расследуем убийство вашего жениха, как вы могли понять. Саша уже хотел на месте прибить Юсупова за "без пяти минут графа", но подойдя ближе растерял весь свой запал, осознав причину перемены в лице князя, а также то, почему дворецкий назвал девушку 'особенной'. Хотя с ракурса, где он стоял было видно хозяйскую дочку только в профиль, сложно было не заметить, что смотрела она вовсе не в окно, да и вообще никуда смотреть она не могла. Глаза её застилали бельма, белые как молоко. Девушка была абсолютно слепа. – Да, расскажите, когда виделись с ним в последний раз, – подхватил Дашков, замешкавшийся в дверях и от того подошедший последним, и тут же осёкся, – Я имею ввиду... разговаривали с ним в последний раз. – Федя заходил ко мне, – девушка медленно откинулась в кресле, смотря невидящим взглядом сквозь гостей, от чего Руневскому становилось немного жутко, – Мы поговорили о готовящейся свадьбе, а потом он сказал, что пойдёт обсуждать последние приготовления с отцом. Был весёлый такой... На утро мне сказали, что его уже нет. Мне даже не дали его обнять на прощание. И не похороны меня не отвели. Я так и сгнию заживо здесь, в этой комнате. Я никому кроме него не нужна была. По щеке девушки покатились горячие слёзы, которые она неуклюже старалась вытереть. Она, тихо извиняясь, замотала головой, поджимая губы, а подбородок её сжался как косточка персика. Молчаливая служанка, все ещё сидящая рядом, сжала руки своей барыни, ласково поглаживая их. Руневский, не переносящий девичьи слёзы, уставился на обложку, перечитывая название книги, лежащей на коленях служанки, по несколько раз. "Турандот. Интересный выбор, однако." – Соболезную вашей утрате, это, безусловно, ужасно. Однако расскажите, пожалуйста, какие у вашего жениха были отношения с вашим братом, – со вздохом раздражения нарушил серию всхлипов Юсупов, складывая руки на груди и нетерпеливо притоптывая ногой. – С-с-с братом? Они н-не ладили, – выдавила Марья из себя, с трудом борясь с нахлынувшими на неё чувствами, – Бр-ратец часто дразнил Федю, что он в жены слепую берёт, а ему было хоть бы что. Он меня люби-и-ил! Девушка вновь залилась слезами, согнувшись пополам и уткнувшись лицом в плед. Все эти расспросы, видимо, только сыпали соль на её свежие душевные раны. Служанка, поглаживающая её по спине, осуждающе смотрела на Юсупова. Однако все трое вампиров переглянулись эта версия не вязалась с тем, что им рассказывал Никонов младший. – В таком бардаке, невозможно работать. Всех остальных завтра допросим. Дашков, закончите с ней. У вас всё же взгляды на жизнь схожие, может хоть вас она послушает. Руневский, идёмте, – не упустив возможности уколоть Сергея за его глаз, Юсупов уже был на дороге к выходу из комнаты. – Я, пожалуй, здесь останусь. Помогу, – отрицательно покачал головой Саша, заслуживив удивленные взгляды как Юсупова, так и Дашкова. В прочем, первый не стал это никак комментировать и в молчании удалился. – Ещё раз просим прощения, что беспокоим вас. И простите грубость князя, он не переносит женские слёзы, – попытался оправдать Юсупова граф, от чего Александр едва сдержался, чтобы не фыркнуть от негодования, но сдержался. После этих слов Дашков опустился перед девушкой на корточки, мягко тронув её за плечо, привлекая внимание, и вложил ей в руку свой платок, незаметно выуженный из кармана пиджака. Такое поведение не могло приятно не удивить. – Слышал когда-то, что слёзы облегчают боль и лечат раненное сердце. Так что.... может вам действительно со временем станет легче. Поймав его руку, она оперлась на неё вставая, да и заставляя Дашкова подняться вместе с собой, а после прижалась к нему содрогаясь в рыданиях. Маленькая и хрупкая, она едва доставала Сергею до груди. С виду ей можно было дать не больше пятнадцати, но уже в этом возрасте чёрный вдовий платок сильно давил ей на плечи. Деликатно поглаживая её по спине, граф дал девушке всласть наплакаться, а после помог ей сесть обратно, поправляя плед, да и после сам вновь опустился на корточки рядом. Наблюдавший за этой сценой со стороны Руневский был шокирован и словно врос в пол, не зная что делать и как реагировать. – Хотя это не сложно, не могли бы вы вспомнить, не ссорились ли крупно ваш жених с отцом? Допустим, когда он от вас ушёл? Вы ничего не слышали? – С-спасибо, вы ведь граф Дашков, да? Вы хороший человек. Знаете, от вас пахнет гвоздикой и гранатом. Так сильно, что запах табака перебивается. Как ваше имя? – девушка судорожно сжала в руках платок, стараясь украдкой вытирать катящиеся слёзы во время разговора. После слов о запахе было заметно, как удивлён, даже старающийся не показывать виду Сергей. – Батюшку Федя уважал. Они никогда не ссорились. Он ему свою должность уступить хотел. – Да, это я, граф Сергей Алексеевич Дашков.⁶ Спасибо вам за информацию, простите что... – Меня зовут Александр Иванович Руневский, сударыня. Подскажите, пожалуйста. А с братом вашим по поводу такой странной преемственности ваш Фёдор не ссорился? – перебил Саша, тоже опускаясь на корточки перед девушкой и трогая её за другое плечо, заслужив яростный взгляд Дашкова. – А вот с Васюткой только... только на Еремин день⁷ ругались. Тогда батенька и рассказал, о нашей помолвке и что пост свой передаст именно Феденьке, а не братцу. Было очень много шума. Потом Вася ко мне ворвался, кричал, несколько горшков разбил, у них с Федей завязалась потасовка. Они даже не заметили, как батенька вошёл. Я слышала, как он дал кому-то пощечину. Не знаю кому, но Федя меня потом весь вечер успокаивал... От него также, как от графа гвоздикой пахло. Видя, как девушка в очередной раз разрыдалась, Руневский мягко погладил её по плечу, но его за шиворот схватил уже стоявший на ногах Дашков и поднял, оттаскивая от Марьи. – Это всё, что нам необходимо было узнать, до свидания. Отдыхайте, мы не будем вам мешать, – коротко кивнул Сергей, таща Руневского теперь уже под руку за собой к выходу. Там их догнала служанка, аккуратно выскакивающая вслед за ними за двери. – Господа, позвольте... сказать кое-то, - быстро пробормотала она, деловито оглядываясь. На вид ей было около семнадцати, а тусклые русые волосы убраные в тугую косу и заостренный носик придавали ей сходство с мышкой. – Я провожала Фёдора Григорьевича, когда он уходил. И пошёл он не к отцу Марьюшки. – А к кому? – в один голос спросили Руневский и Дашков, разраженно переглядываясь. – К Василию Егоровичу, да ещё хмурый такой... – Глаша! Ты где? – послышался голос Марьи, искавшей свою служанку. – Ой, прошу прощения. Мне пора, – пискнула "мышка" и юркнула в комнату, захлопнув за собой дверь. – Что-то темнят они все, – проворчал Саша, вырываясь из хватки Дашкова. – Темнят и воняют. У одного всё вином и водкой провоняло, а у другой цветами. Но в случае с ней, – Дашков на секунду замешкался, словно сомневаясь в собственных словах, – я уверен. Слепых вампиров ещё не рождалось, думаю здесь не исключение. – Ну, тебе лучше знать. Ты же эксперт по рождаемости у вампиров, – пожал плечами Руневский, стараясь незаметно наклониться и из интереса понюхать собеседника, чтобы понять, о каких запахах говорила слепая. Но в это время Дашков сердито обернулся, столкнувшись нос к носу. – Ты... пытался меня понюхать? – Да, она просто всякое странное говорила... Наверное просто блаженная, – стал оправдываться Саша, отскочив сразу же подальше чуть ли не на полметра. – И чем же я пахну? – Сергей склонил голову набок и ухмыльнулся, скаля зубы. – Да, так... – Саша замялся и потянул носом воздух, – Табаком, и вроде бы ромашками. Но это вроде бы. Я разбираюсь в этом, как свинья в апельсинах. ⁸ – Как-как? Как свинья в апельсинах? – Дашков рассмеялся так сильно, что на какую-то минуту стали видны его клыки. – Просто... Так говорят. – Интересно, где же так говорят, – покачал головой граф, всё ещё посмеиваясь, – Ещё и ромашки где-то учуял. – Поэтому и не заявляю, что нюх это моя специализация, – пожал плечами Александр, стараясь не выглядеть сконфузишимся. В это время в коридоре послышались торопливые шаги и из-за угла показался дворецкий. – Господа, вы ещё здесь? Позвольте я проведу вас в ваши покои. *** Саше досталась небольшая, но чистая и уютная комната с узкой кроватью, старым массивным комодом и деревянным письменным столом, который явно многое повидал в своё время. Дорожные сумки из экипажа были заботливо перенесены слугами и сложены в углу. Лёжа на кровати в полной темноте Руневский пытался поймать за хвост смысл прожитого дня, слишком уж насыщенного событиями. Этот мерзкий старикашка, который явно похуже многих обычных помещиков, да и само это удручающее место, которое выглядит декорацией, а не живым поселением. Эта странная семейка, где каждый противоречит друг другу и на дух не переносит. Да, ещё и этот Дашков... Сцена, где он абсолютно искренне утешал слепую девушку не выходила из головы. А если точнее, то не вязалась с упрямым бараном, который постоянно пытался довести его до плахи и постоянно говорил о том, как люди, да и конкретно сам Руневский воняют. Ярко-красным позорным пятном на репутации вспыхнул перформанс из коридора с ромашками, свиньями и апельсинами. Стараясь заглушить свои мысли, Сашенька накинул себе на голову подушку, и промаявшись ещё некоторое время провалился в беспокойный сон с погонями, чертями и теми самыми чертовыми апельсинами. В прочем, отдыхать пришлось недолго. Вспарывая, как ножом, неосязаемую ткань ночной тишины, на весь дом раздался леденящий душу крик.