Царская водка

Улицы, что пробуждают страх Загадки, что скрываются в грехах FIZICA - Готэм 2

      У Юсупова на сегодня были уж совсем другие планы. Вечерняя Москва настойчиво звала его в свою паутину улиц и развлечений. Только недавно воспылавший как спичка город вновь стоял отстроенный и пытающийся когтями подгрести под себя пепел былого величия, словно бы с надеждой вновь стать столицей даже после такого позорного сожжения¹. Парню очень нравилось созерцать, как на его глазах город охватывали различные метаморфозы, словно бабочку, застрявшую в коконе и бьющуюся в конвульсиях, чтобы выбраться наружу, а люди, как муравьи, увидевшие в этом будущий трупик, растаскивали так и не успевшие полетать крылья на заплатки для муравейника. А главное ‐ что бы не происходило, все всегда оставались недовольны, и за этим было очень интересно наблюдать. Внезапное приглашение от Столыпина нарушило все планы по позднему променаду. Хотя Юсупов привык отменять внезапные встречи, строго следя за своим личным временем, но это был, увы, не тот случай. Почему-то снискавший любовь царя Столыпин был во главе Священной дружины и, как следовательно, казался наиболее перспективным союзником. А вот если его ещё и подсидеть получится... Главное, выждать нужный момент. Необходима идеальная возможность. Очень жаль было, что любимчик царя не был при пожаре в этой самой Москве. Вдруг оступился бы случайно и поминай, как звали. Впрочем, сколько бы не пришлось ждать этого момента, от того он и будет слаще. – Их сиятельство князь Николай Борисович Юсупов, – только и успел объявить дворецкий, как парень надменно оттолкнул его и гордо прошёл в кабинет Столыпина. – Аркадий Алексеевич², желали меня видеть? Мужчина, сидящий за столом и что-то увлечённо писавший встрепенулся, поднимая взгляд на вошедшего. Яркий, но мягкий свет в комнате освещал озабоченное и нахмуренное лицо главы Священной дружины. Но делиться своими тяжкими думами этот человек не спешил. – Да, да, садитесь, есть один разговор. Как продвигается ваше расследование? – К нам едут химики из Санкт-Петербурга, скоро, как минимум, поймём, что это за смесь была, как влияет на вампиров, да на всех ли влияет. Я напишу отчёт, – беззаботно отозвался Юсупов, разваливаясь в кресле, словно не замечая, что настоящую тему разговора намеренно оттягивают. – Можете не спешить. Как проявляют себя Дашков и Руневский? – Брать на нюх сейчас нечего, да и махать кулаками не с кем. Собачатся между собой, пока рыщут в поисках соучастников покушения на них. Честно говоря, уже не думаю, что они существовали. Скорее всего бедняга, растерзанный Руневским, действовал один. Да, и Дашков оказался бесполезен и не смог взять след. – Гхм... Замечательно, – пробормотал Столыпин, вновь уткнувшись в свои записи, пока Юсупов вежливо не кашлянул. – Кажется, раньше вы теплее относились к графу. Николай в улыбке поджал губы, чтобы не сказать лишнего. Теплее? Ему нравилось, когда за ним ухаживали красивые люди, нравилось проводить с ними время, нравилось привлекать их внимание к себе, при этом без обязанности отвечать взаимностью. А вот когда люди становились старыми и некрасивыми, их можно было и променять на других, помоложе. Уж не знал Юсупов, что его беспроигрышный запасной вариант-вампир, обзаведётся шрамом и бельмом на глазу, вызывая лишь жалость и отвращение. А такая приятная внешность была... Жаль, действительно жаль. – Вам кажется, – ответил он улыбаясь, – Я понимаю, что вы не зря поставили меня над ними присматривать, поэтому отношусь к своим подчинённым одинаково. – Это хорошо, очень хорошо, – вздохнул Столыпин, со вздохом собирая все бумаги на столе в стопку. – К сожалению, придётся отвлечь вас и ваших подчинённых. Появилось неотложное дело, которое я могу доверить только вам. – Какая честь! – Юсупов приосанился, восхищенно всплёскивая руками, но в душе чуя подвох. – Что же это за дело? – Есть некоторые проблемы в одном из детищ Аракчеева³. – Аракчеева? Он же просто человек, заигравшийся в деспота-солдафона. Никому, что он делает не нравится, да и влиять на это вне нашей компетенции. – Императору нравится. Это его личная просьба. – Вот как, – Юсупов прикусил язык, смотря в пол. "Понавыбирает же себе любимчиков, а нам потом всё расхлёбывай." – К сожалению, так. В любом случае, нам следует помочь хотя бы потому, что Аракчеев пытается помочь нашему государству выкарабкаться после войны. "Помочь он хочет, конечно. Чёрта-с-два. От него помощи, как у палача к приговоренному к смертной казни. Такому человеку нельзя было доверять." – Благими намерениями сами знаете куда путь вымощен. Ростопчин⁴ допомогался уже Москву отстроить. Теперь в Париже помогает. Есть ли смысл нам сейчас какие-то волнения ухаживать? Возможно, пусть всё идёт своим чередом? – Вы неправильно меня поняли, князь. Там не волнения происходят. Люди начали пропадать, а жениха дочери местного начальника, который должен был дальше там управлять, нашли в реке с раной на шее и без единой капли крови. – Крестьяне просто бегут от палочной дисциплины, да и правильно делают. А жениха этого вашего, может, просто на дуэли закололи, да в речку выбросили. Туда вся кровь и утекла. Дело раскрыто, – Юсупов скучающе откинулся в кресле, разглядывая свои ногти. Даже ненадолго съездить в такое упадническое место, как военное поселение, претило всему его существу. Там же абсолютно нечем заняться! – Понимаю ваше возмущение, но всё не так просто, как хотелось бы, – с тяжёлым вздохом, он подвинул стопку бумаг на край стола. – Начальник местный это Никонов⁵. Сын одного из членов нашей дружины, героически погибшего, защищая Москву. Как сообщалось, он вампиром не является, а там кто знает. Возможно, является и уже нарушил устав. – А, это вы о том, кто, поджигая нашу Златоглавую, сгорел? – Юсупов хихикнул, но тут же прикрыл рот рукой, – Да, теперь вижу, что это наш профиль. Возможно, отправить туда одного Дашкова и дело с концом? Он быстро устранит помеху, а господин Аракчеев выберет себе нового кого-то на его место. Возможно, того из реки воскресит. Чай, хоть так его народ полюбит и перестанет матерные частушки петь⁶. – Не глумитесь, Юсупов. И нет, одного Дашкова отправлять туда нельзя. Нужно действовать как можно деликатнее, иначе... В этот момент в комнату постучался и тут же влетел запыхавшийся слуга. Юсупов с некоторым удивлением и разражением узнал в нём человека из своего дворца. – Срочное сообщение от графа Дашкова, – шепнули Николаю на ухо, передавая наспех нацарвпанную записку с парой слов и адресом. Юсупов со вздохом оперся подбородком на ладонь, и, нервно тряся ногой, пробежался по корявым строчкам, мрачнея с каждой буквой. "Нашли второго виновника? Уму непостижимо. Неужели действительно, группировка? Час от часу не легче." – Что-то не так, князь? – Прошу прощения, похоже мои подчинённые решили продвинуться в расследовании как раз, когда мы его приостанавливаем. Вынужден откланяться, – с великой скорбью на лице виновато посмотрел Юсупов, на деле не испытывая и капли угрызений совести, и торопливо вышел из кабинета. *** Карета привезла Юсупова на какие-то окраины, он даже сначала не поверил своим глазам, что в этом мире может существовать такая дыра. Из тьмы выступали бедные, покосившиеся строения, которые угрожающе глядели черными впадинами окон на случайных прохожих. Брезгливо ступая по грязи, князь пошёл по направлению к стоявшим в переулке и о чем-то бранящимся старым знакомым. Понять, что это именно они, позволял пляшущий свет от масляного фонаря, который находился в руках у Руневского. – Места для встречи посветлее и презентабельнее найти, я так понимаю, было невозможно. И где наш второй убивец? Успел кого-то ещё изуродовать? – Сейчас покажем, – мрачно ухмыляясь, кивнул Дашков Руневскому и они оба скользнули во тьму переулка. – Вы его где-то там связали что ли? – спросил Юсупов, следуя за огоньком фонаря, в бесполезных попытках сощуриться и что-то увидеть. – В этом нет надобности. Он никуда не убежит, – со смешком ответил Александр. – Попался сговорчивый и очень раскаиваюшийся? – улыбнулся князь, уже предвкушая то, как он значительно продвинется по карьерной лестнице дружины, присвоив большую часть лавров этой заварушки, ну и, разумеется, следом идеально раскрыв дело с подопечным этого придурошного Аракчеева. Жаль, конечно, что туфли после такой прогулочки придётся выкинуть. Очень скоро переулок сделал пару крюков и вывел на залитый лунным светом пустырь. Взору парня открылось жутковатое зрелище. В бледном освещении можно было различить чьё-то тело, беспомощного лежащее, раскинув руки. Рядом вырисовывался черенок лопаты, воткнутый в кучу рыхлой земли. Если всматриваться, то чернющая дыра рядом с телом вполне напоминала могилу. – Вы и этого убили, иезуиты⁷? Нужно же было допрос сначала провести, а потом уже... Руневский, твоя работа? Даже могилу подготовили... Граф, ты куда смотрел? – Не мы его убили, для начала, – проворчал Дашков, забирая у Саши фонарь и поднося к голове трупа. Полностью покрытое ожогами лицо смотрело дырами глазниц, открыв рот в немом вопле. Из-за пляшущего тускловатого света казалось, что в глубине черепа что-то шевелится. Только сейчас в нос Юсупову ударил затхлый запах. Не нужно было иметь нюх, как у Сергея, чтобы понять, что тело было здесь не один день. – Мерзость какая, кто это? – взвизгнул Николай, прикрывая нос надушенным платком и в спешке отворачиваясь. – Сообщник того, кто организовал покушение. Мы были у него дома. Хотя изрядно воняло всяческой химией, удалось взять след, и он привёл нас сюда. – Вообще-то Дашков завёл нас на пустырь и потерялся. Но земля здесь была рыхлая, я догадался, что наш товарищ прячется как раз под ней, – перебил Руневский, вставая прямо перед Юсуповым и живо жестикулируя. – Сами вы потерялись, Руневский, я старался найти запах того, кто сюда его завёл. – Вы же просто стояли на месте и водили носом, пока окончательно не стемнело. Пришлось идти за фонарём. – Тут было натоптано какими-то мелкими заморышами! – Надеюсь, детьми вас свыше не одарят. – Прекратите грызться, сами как дети малые! – воскликнул Юсупов, прижимая свободную руку к виску, – Как вы вообще поняли, что это тот, кто нам нужен? Может, это просто жертва какого-нибудь... Царскосельского душегуба⁸, например! – Не знал, что ножи внезапно стали оставлять ожоги, - ехидно протянул Руневский. – Да, может он таким и был, вы откуда знаете, – неопределено взмахнул рукой Николай, желая уже поскорее уйти из этого места. – Удалось узнать, что это студенты Императорского университета. Они изучали химию, дома есть много химикатов, один из студентов пропал месяц назад а другой неделю, всё сходится. – Да, это я узнал, когда вы меня попросили снова в университет зайти. Там ещё сказали, что они работали над какой-то царской водкой. Думаю, это и есть наша смесь. – Тогда, поздравляю вас. Дело закрыто, а у нас есть дела и поважнее, – кивнул князь, собираясь уже поскорее свалить из этого местечка, но Дашков придержал его за локоть. – Непонятно, как он попал сюда с такими ожогами. Есть кто-то ещё. – Ну, типичное самоубийство, что вы придираетесь, его зажрала совесть, – проворчал Юсупов, высвобождаясь из чужой хватки. – А закопал он тоже сам себя? – включился в разговор, вьющийся вокруг Руневский, – Тут явно что-то нечисто. – Дети! Граф же сам говорил, что тут бродяжки лазили. А они очень жалостливые, хотя я бы проверил карманы трупа. – Яма очень глубока, чтобы её мог вырыть ребёнок. – Только не говорите, что вы сами её раскапывали, – не в силах больше дышать через платок, Юсупов выбросил его в грязь и, потирая переносицу, пошёл прочь от пустыря. – Я позову людей, чтобы они с этим разобрались. Хотелось бы обратно закопать сокровище, которое вы нашли. – Человек, который его убил ещё ходит на свободе и, возможно, нападёт снова, – причитал Руневский, следуя за ним к главной улице, – Мы не можем этого допустить. – Возможно, он облил его смесью, которую сам наш убиенный и приготовил. – Может быть да, а может быть и нет, а может быть завтра ещё одного члены дружины обольют чем-нибудь. Вы не боитесь за свою жизнь? – следующий позади Дашков, выглядел страшновато: фонарь в руках бросал тени, от чего взгляд блестел некоторым безумием. Слепой глаз, заплывший кровью, казался во мраке звериным. Перед глазами князя пронеслось несколько нелицеприятных картин. В сценарии покушения он, конечно, не фигурировал, но напрягала сама мысль, что сейчас что-то такое произойдёт, и заденет того же Столыпина без летального исхода. Это не какой-то граф и новообращенный. Тихо замять случай не получится. А учитывая, что сейчас этим делом занимается сам Николай... Тут без серьёзных последствий для его дальнейшей карьеры и будущего не обойдётся. – Боюсь, конечно, – пожал плечами, Юсупов, немного подумав, – Тогда стоит попросить прибывающих химиков изучить раны трупа и ваши. Надеюсь, найдут совпадение и уже точно скажут, что это было. В любом случае, займёмся этим, когда вернёмся в Москву. – Но мы уже в Москве, – недоуменно протянул Руневский, забирая фонарь у идущего рядом графа и оглядываясь. – Завтра же уезжаем, дело есть, – тоном, не терпящим возражений, произнёс князь, хмыкнув. – Ты же знаешь, как это важно. Действительно есть смесь, которая вредит, и вампирам, и людям. Тебя за это в дружине вознесут. Зачем ты цепляешься за дополнительные миссии. Боишься, что лавров не хватит? – явно уставший бороться со сдавшими нервами и жаждущий правосудия, Дашков схватил его за плечи, мягко сжимая. Такой лихорадочный и одержимый вид у него был каждый раз, когда он был близок к тому, чтобы арестовать кого-то. – Пожалуйста, дай здесь закончить. – Граф Дашков, вы переходите все границы, – брегливо скалясь, холодным тоном ответил Николай, отталкивая от себя собеседника, избегая встречаться с ним взглядом, – Всё уже решено, да и к тому же по указке самого государя-императора. Идите с подобными просьбами к нему, если кишка не тонка. — Прошу прощения, виноват, – процедил граф сквозь зубы, отходя в сторону и в бессильной злобе сжимая кулаки. – Так, куда мы отправимся, говорите? – наблюдавщий за этой сценой Руневский, похоже с трудом проглатывал комментарии, но держался. – В ближайшее военное поселение. Нас попросили помочь с делами Аракчеева.⁹ Возникла тишина настолько немая и давящая, что осенний ветер, гонявший листья казался рёвом бури. Лишь спасительно скрипела где-то вдалеке по колеям повозка, оповещая о своём приближении цокотом лошадиных копыт, как единственный знак того, что где-то есть на свете существа, которые не участвуют в этом абсурде.