Два плюс один

Майор полиции Игорь Гром проснулся с гудящей головой и сытой расслабленностью в хорошо потрахавшемся теле. Он довольно потянулся, открыл глаза — и обнаружил в нескольких сантиметрах от себя чью-то рыжую макушку. При виде которой воспоминания о прошедшей ночи обрушились лавиной и в несколько секунд погребли под собой растерявшегося Игоря. «Бля-я, — только и смог подумать он. — Ой, бля-я», — и едва подавил порыв немедленно сбежать, не тратя время на поиски одежды. Тут лежащий рядом человек сонно зашевелился и повернулся к тихо паникующему Игорю лицом. Длинные рыжеватые ресницы дрогнули, открывая ясную синь глаз, и гений, миллиардер и филантроп Сергей Разумовский с неловкой улыбкой сказал: — Доброе утро. — Д-доброе, — выдавил красный как рак Игорь, которому жутко хотелось спрятаться под одеяло. Потому что внезапно выяснилось, что у гения, миллиардера и так далее все щёки и нос в тончайшей золотистой пыли веснушек. И это было до такой степени красиво, что или прячься, или... Майор полиции Игорь Гром всё-таки был не робкого десятка, отчего выбрал второй вариант. Затаив дыхание, он протянул руку и самыми кончиками пальцев очарованно коснулся тонкой, будто светящейся изнутри кожи. — Ох, — выдохнул миллиардер и филантроп, разом превратившийся в просто Серёжу. Выдохнул — и по кошачьи потянулся за продолжением ласки. Игорь явственно услышал шорох своей отъезжающей крыши, но почему-то совершенно не расстроился. Только пожалел, что колючий, как ёлка, — жаль было царапать эту веснушчатую, сладкую нежность. Зато Серёже было не жаль вообще ничего, и целовался он с упоением, от которого упиравшийся в бедро Игоря стояк становился всё твёрже. И Игорь сам не понял, как опустил руку вниз, обхватил ладонью напряжённый член и неторопливо передёрнул раз, другой... — М-м! — жарко промычал ему губы Серёжа, приподнимая бёдра. — Ещё-о! Мог ли Игорь отказать? Нелепый вопрос. И он сделал ещё, потом ещё, потом быстрее и с меньшей амплитудой, потом медленнее и на всю длину, потом... — Ещё-о! Примерно в этот момент крыша Игоря Грома окончательно помахала владельцу ручкой, и тот, отшвырнув мешающее одеяло в сторону, переместился вниз. «А вдруг не получится?» — испуганно пискнул внутренний голос, но Игорь отмахнулся от него, как от назойливой мухи. А затем решительно взял член в рот. — О-о-о! Конечно, он ни хрена не умел, однако на его счастье Серёже хватило и этого неумения. Во рту стало полноводно и солоно, и Игорь с честью всё проглотил, даже не задумываясь, что можно иначе. — Круто! — раскрасневшийся, сияющий Серёжа смотрел на него, приподнявшись на локтях. — Хочу тебя. Игорь тоже хотел — чуть ли не до боли в переполненном кровью члене. Вот только был один маленький нюанс. — Я, — он почувствовал, что опять дико краснеет, — я не уверен, как... — Не волнуйся, — с полуслова понявший его Серёжа безошибочно вытащил из-под соседней подушки некий тюбик и непринуждённо занял коленно-локтевую позу. — Я начну, а ты продолжишь. Игорева способность внятно мыслить издохла с жалобным писком. Словно загипнотизированный, он следил, как аристократично-длинные, блестящие от смазки пальцы коснулись сморщенного мышечного кольца. Дразня, обвели его по кругу, и указательный нажал на вход. Неспешно исчез по фалангу и снова сделал круг — растягивая, готовя. — Совсем не сложно, — Серёжин голос стал как-будто ниже и глубже. — Давай, присоединяйся. Зачарованный Игорь послушно взял тюбик. Выдавил немного смазки, подвинулся ближе и, краем сознания подумав «Бля, я сейчас кончу», осторожно ввёл в Серёжу средний палец. — Г-глубже, — почти простонал Серёжа, подаваясь задницей к Игорю. — Да-а, вот так, а теперь сам-сам-сам! И Игорь продолжил сам. Да так удачно, что умудрился нечаянно задеть внутри какой-то бугорок, отчего Серёжа издал долгое вибрирующее «О-о-о!». «Бля», — беспомощно подумал Игорь, понимая, что ещё одно такое «О-о-о!», и оргазм с ним случится элементарно за компанию. Тем не менее он мужественно продолжил гладить чувствительный бугорок, стараясь не обращать внимания на издаваемые Серёжей звуки. — Давай же, я больше не выдержу! — наконец простонал тот, и Игорь, с неимоверным облегчением, дал. Поначалу он ещё старался себя контролировать, но Серёжа подмахивал с таким упоением, что очень скоро любому самоконтролю пришёл закономерный конец. А следом и самому Игорю, на секунду без преувеличения увидевшему небо в алмазах. — М-м, классно-то ка-ак! — довольным котом протянул во второй раз кончивший Серёжа. Выскользнул из-под Игоря, заглянул в лицо — и тому вдруг показалось, ободок вокруг черноты расширенных Серёжиных зрачков не синий, а жёлтый. — Со мной такого никогда не было. — Со мной тоже, — признался Игорь, и Серёжа торжествующе улыбнулся. — Отлично! Люблю быть первым. — Он игриво поцеловал Игоря в нос. — А теперь идём завтракать — у меня после такого начала дня просто зверский аппетит.

***

Начало дня и впрямь вышло фантастическим, отчего все прочие — совсем нерадостные — его события зацепили Игоря постольку поскольку. Он спокойно выслушал обвинения Стрелкова, мимоходом подумав, что зря не согласился вчера на интернет-хулиганство. Спокойно подписал заявление об уходе, не позволив Фёдору Ивановичу наговорить глупостей. Спокойно всучил предателю Дубину его тридцать сребреников и спокойно ушёл — думать над делом Чумного дальше. И вот тут начались проблемы. Несмотря на ментальную карту, занявшую всё окно и доску над письменным столом, о расследовании думалось чрезвычайно плохо. Зато о Серёже — Разумовском, раз за разом строго поправлял себя Игорь — очень даже хорошо. Причём мысли эти были связаны отнюдь не со страданиями о почившей в бозе гетеросексуальности — больше теоретической, чем практической, поскольку первые и единственные Игоревы «отношения» закончились вместе с универом. Нет, Игорю хотелось понять другое: зачем такой, как он, вообще понадобился гению и миллиардеру. В голову настойчиво лезла едкая поговорка «Захотелось барыньке порченой говядинки», и сколько Игорь её ни гнал, в результате всё-таки смирился: да, это самое рациональное объяснение. Плюс стресс, плюс шампанское на пустой желудок — и у них обоих слегка поехала кукушечка. Бывает. «Ничего серьёзного, — с убеждением сказал себе Игорь.— Вы — из параллельных миров, поэтому выброси всякую хрень из головы и займись делом». Преисполненный решимости, он вперил взгляд в увешанное картинками окно и с минуту честно старался сосредоточиться на Чумном. После чего плюнул, нацепил кепку и ушёл гулять. В глупой надежде хотя бы так отвлечься от терзавшей душу мешанины чувств. Игорь шлялся по улицам до самой темноты и решил, что пора бы поворачивать в сторону дома, только когда с неба начало ощутимо капать. И повернул, но через пару кварталов дождь влил с такой силой, что пришлось срочно прятаться под козырьком ближайшей парадной. Игорь зябко поднял воротник куртки, надвинул кепку на лоб, и в этот момент старая «нокия» негромко тренькнула, сообщая об эсэмэске. «Разумовский» прочёл Игорь на экране, и сердце ощутимо ёкнуло. Не попадая по клавишам, он открыл сообщение и прочёл всего одно слово. «Приедешь?» Игорю вдруг страшно захотелось ответить «Да». Поехать через полгорода, заявиться в башню замёрзшим и мокрым, как мышь, и чтобы встревоженный Серёжа тут же кинулся к нему — сушить и греть. А Игорь бы сгрёб его в объятия и долго-долго целовал, и они занялись бы любовью... «Стоп! — здравомыслящая часть сознания резко остановила разыгравшееся воображение. — Какой-такой "любовью"? Ты что это себе напридумывал, а?» «Я... — Игорь понятия не имел, что ответить внутреннему прокурору. — Я...» «Ты! Сам же пришёл к выводу: у него таких — за монету пучок. А у тебя — служба, и абсолютно нет времени на подобные глупости». Игорь огорчённо кивнул, даже не вспомнив, что его, вообще-то, сегодня уволили. «Поэтому быстро снимай розовые очки, — наставительно сказал здравый смысл, — пиши, что занят, и топай домой. Дело Чумного само себя не раскроет». Игорь посмотрел на мобильник в ладони, тоскливо вздохнул и покорно набрал: «Извини, не могу. Дела». Промедлил долгую секунду, но всё же нажал «Отправить». «Молодец!» — похвалил его здравый смысл, и Игорь остро пожалел, что эту сволочь нельзя достать из башки и набить ей морду. Да, несправедливо, зато, может, на душе полегчало бы.

***

Ночь прошла муторно, и за утренней шавухой Игорь вышел злым на весь белый свет. К счастью для белого света, очереди в киоск не было, и без заминок получив свою шаву, Игорь капельку подобрел. Уселся завтракать прямо на ступеньках перехода, откусил смачный кусок и решительно вытащил телефон. Пролистал список контактов до буквы «Р», и тут мимо него с грохотом скатилась вниз компания подростков на самокатах. Последний из них, ненадолго остановившись, недобро посмотрел на рассевшегося посреди дороги взрослого, надвинул на лицо маску Чумного и умчался дальше. А Игоря вдруг осенило. Татьяна Михайловна встретила его на крыльце пафосного особняка, меньше всего ассоциировавшегося с детдомом. — Здравствуйте. — Она заметно нервничала. — Хорошо, что вы позвонили, Игорь. Я за Лёшу очень волнуюсь, он вторые сутки дома не ночует. У меня есть подозрение, что... — Да, я знаю, — перебил её Игорь и с места в карьер перешёл к тому, ради чего приехал в «Радугу». — А можно комнату его посмотреть? — Д-да, — Татьяна Михайловна немного растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Да, конечно. Просторный, отделанный мрамором светлый холл с высоченными потолками производил невероятное впечатление. — Хорошо тут у вас, — заметил Игорь, без стеснения вертя головой. — Да, — тепло улыбнулась провожатая и пояснила: — Это всё благодаря Серёже Разумовскому. Он организовал реконструкцию, присылает деньги, подарки ребятам. Он когда-то здесь вырос, вот, теперь помогает. — И с почти благоговейным вздохом закончила: — Святой человек. Это уже было что-то новенькое. Вряд ли относящееся к расследованию, однако Игорь разрешил себе поддаться невинному желанию побольше узнать о Разумовском. Тем более что Татьяна Михайловна тоже была не прочь поговорить о бывшем воспитаннике. — Тут кое-что сохранилось из его детства, — она подвела Игоря к натуральной музейной экспозиции рядом с широкой лестницей на второй этаж. В стеклянном боксе, на белоснежной скатерти был расставлен настоящий иконостас из фотографий, лежали какие-то документы, коробочка с золотой медалью, диплом, тонкие ученические тетрадки. Игорь пригляделся к снимкам и спросил про часто мелькающего рядом с Разумовским чернявого мальчишку: — А это кто? Татьяна Михайловна тоже склонилась над стеклом. — Это Олег Волков, — как о само собой разумеющемся сказала она. — Серёжин единственный друг. Он как к нам попал, так они с Серёжей сразу стали не разлей вода. А потом Серёжка в институт поступил, а Олежек в армию решил. Единственный друг. Игорь проигнорировал неприятно царапнувшее чувство, которое подозрительно напоминало ревность, и, показав на тетрадки, попросил: — Можно посмотреть? — Да, конечно, — Татьяна Михайловна подняла крышку и достала ближайшую тетрадь. Протянула Игорю и, пока тот листал потрёпанные странички, продолжила рассказ. — Серёжа раньше совсем одинокий был. Вечно сам с собой играл, в тетрадях рисовал разное. Творческая личность. «Да уж», — мысленно фыркнул Игорь, рассматривая украшающие поля карандашные каляки-маляки. Перевернул страницу — и внезапно с разворота на него глянул Чумной доктор. И тогда груда разрозненных фактов и фактиков, от «Единственный друг» до упоминания «Хольт Интернешнл», вдруг сложилась в единую картину. — Я заберу это? — как со стороны услышал Игорь собственный голос. — Ненадолго. — Хорошо, — с сомнением ответила Татьяна Михайловна. — Идёмте к Лёше? — Нет, — теперь Игорю было нечего искать в комнате подростка. — Извините за беспокойство, я пойду. Нужно проверить... кое-что. И он торопливо ушёл — а если честно, то сбежал — из «Радуги».

***

Правдами и неправдами полученная копия договора об «офисной сигнализации» подтвердила циничные слова Пчёлкиной. А вот запрос в военкомат принёс неожиданный результат: Олег Волков уже два года тихо-мирно служил в Сирии и в родных пенатах не появлялся. — То есть как? — Стройная башня Игоревых рассуждений опасно закачалась. — Если не он, то кто? И ответ пришёл немедленно — бесчеловечно логичный. Игорь даже головой затряс: нет, этого не может быть! Серёжа не мог... «Почему? — холодно осведомился здравый смысл. — Потому что ты в него втюрился с первого траха?» С низким рычанием Игорь вскочил с кресла и от души вмазал по боксёрской груше. Грёбаный внутренний голос был абсолютно прав, и от этого хотелось или завыть в потолок, или разнести всё к чертям. Игорь вновь двинул по груше, и злосчастное крепление спортснаряда не выдержало. Груша рухнула на пол, обсыпая своего обидчика потолочной штукатуркой. — Ах ты ж ё!.. — отряхиваясь Игорь поднял голову и неожиданно увидел на потолке то, чего там никак не должно было быть. Поблёскивавший объектив скрытой камеры. Действуя быстро и чётко, Игорь отпихнул ногой грушу, подтащил стол, водрузил на него стул и без тени страха взобрался на шаткую конструкцию. Аккуратно снял шпионское устройство с кронштейна, спустился и внимательно её осмотрел. Никаких опознавательных меток — просто маленькая плоская коробочка с объективом и микрофоном. Порывшись в ящиках письменного стола, Игорь нашёл набор часовых отвёрток и раскрутил пластиковый корпус. Наморщив лоб, поднёс плату с проводками к настольной лампе. Ну, допустим, это блок питания, это собственно камера, а вот это что за хрень? Вайфай антенна? — Блядь, — веско и ёмко сообщил в пространство Игорь. И, подумав, добавил: — Рыжая. Затем собрал камеру, сгрёб бумажные улики в папку, вещественную сунул в карман и заказал такси до башни Vmeste. Такой кристально-чистой ярости он не испытывал ещё ни разу в жизни.